Category Archives: История

Михаил Салтыков-Щедрин «В дружеском кругу», «Тяжёлый год» (1874)

Салтыков Щедрин Благонамеренные речи

Из цикла «Благонамеренные речи»

Теперь Салтыков предложил поговорить о патриотизме. Причём зашёл он настолько далеко, что по настоянию цензуры выпуск «Отечественных записок», где был опубликован очерк «Тяжёлый год», оказался изъят и подлежал уничтожению. До какой же крамолы снизошёл Михаил? Неужели посмел открыто говорить, высказывая в лицо царской власти, побуждая читателя сменить милость и терпение на гнев и бурю негодования? Конечно же — нет. К такому Салтыков не призывал. Даже можно сказать, в его словах начинало мерещиться такое, чего Михаил мог и не подразумевать. Он бы теперь и басню не написал, не попав под пристальный разбор цензоров. Очерк «Тяжёлый год» и был принят за иносказание — то есть за аллегорию.

Согласно его текста выходило, что некий пустозвон, никакими дарованиями не наделённый, истинный представитель философского термина tabula rasa (чистая доска), добился высокого административного положения, стал брать взятки и наживаться на горестях, нисколько не задумываясь, насколько его действия наносят урон непосредственно государству, в ряды служителей которого он стался записан. Тогда гремела Крымская война, закончившаяся поражением России. Пожалуй, лишь самый ленивый из современников не нашёл причины для объяснения. Лесков в 1881 году обвинит хозяйственную политику царя Николая, забывшего о необходимости совершенствовать вооружение и избавляться от пережитков привычек прошлого. Салтыков пока склонялся видеть неблаговидное в поступках ответственных лиц — они стремились набить собственный карман, полностью наплевав на необходимость способствовать победе государства. Как же так вышло, что отсылка к недавнему прошлому, побудила цензоров увидеть для них современное? Ежели нечто кажется похожим на правду, то не является ли оно истинно правдивым?!

Очерк «В дружеском кругу», опубликованный месяцем ранее, затрагивал сходную тему, но более касался русского патриотизма. А русский патриотизм ничем не лучше любви отечества в любом ином государстве. Только бы он не становился причиной для слепого поклонения тем, кто из неблаговидных помыслов на этом стремится наживаться. В очерке у Михаила сошлись в споре двое — один является сторонником западных ценностей и государственности, другой отстаивает интерес непосредственно русского народа и самодержавия. В их представлениях не складывается общая картина текущего положения, но конечный результат мысли приводит к единому результату. То есть между спорщиками стоит дилемма, обязательно должная иметь схожий окончательный вид.

Как же вести спор, не допуская обвинения противоположной стороны? Очень просто — нужно взять за пример схожую ситуацию в другом государстве. В те годы лучшим примером выступал конфликт между Францией и Германией за обладание Эльзасом и Лотарингией. Совсем недавно — в 1871 году — завершилась франко-прусская война, омрачившаяся падением Парижа. Безусловно, патриотические чувства владели участниками конфликта, ставившими перед собой определённые цели, лишь бы добиться для них желаемого. Для представителей германских земель казалось важным достигнуть им потребного с помощью пролития крови. И они вели активную агрессивную политику, стремясь объединить разрозненные государства. Их проявление патриотизма понятно. Явно никто не ставил личные интересы выше общественных, ибо будь оно так — не сыскать германскому народу победы.

А вот французы, продолжавшие разлагаться под властью Наполеона III, оказались не способны к сопротивлению. И они были патриотами, желавшими победы. Подвело не отсутствие стремления защищать страну, как бы их в том не обвинял Виктор Гюго, а как раз административный ресурс. Примерно в той же мере, из-за чего Россия проиграла Крымскую войну. Получается, что быть патриотом следует, но явно не поддерживать грозящее неминуемым крахом. Ежели так размышлять, современники тебя поднимут на штыки, зато потомки укажут на твою правоту. Впрочем, и потомки поднимут на штыки всех, посмевших укорять уже их. Да, это замкнутый круг губительного для создания людей патриотизма, без которого всё равно не обойтись — людей должно нечто объединять.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин «Переписка» (1873), «Столп», «Кандидат в столпы» (1874)

Салтыков Щедрин Благонамеренные речи

Из цикла «Благонамеренные речи»

Проще закрыть глаза на происходящее и принимать текущее положение с отстранённостью. Велика ли разница: бороться за идеалы сегодня или отстаивать их завтра? И как быть с благонамеренными речами? Разве можно перебороть себя и постараться взвешенно подойти к разрешению очередной затруднительной ситуации? Отчего-то — тяжело! Надо обязательно высказать собственное мнение, не принимая противоположную точку зрения. Жизнь человека так и проходит — в постоянной борьбе будто бы за идеалы, тогда нет ничего такого, чему уже в свою очередь не быть переосмысленным. Но с задором молодых справиться довольно затруднительно, особенно если за ними тянется шлейф противоправных действий. Недавнее дело вокруг убийства студента Иванова просто утихнуть не могло… в России нарождались новые организации, готовые к совершению преступлений против всех, кто склонен придерживаться консервативных взглядов.

Салтыков возвращался к острой теме, назвав следующий выпуск «Благонамеренных речей» «Перепиской». Читателю сообщалось о мнимых изменениях судебной системы России, нисколько не испытавшей перемен. Она осталась прежней, разве только более открытой для стороннего наблюдателя. Теперь участниками суда становились — помимо обвиняемых, очевидцев и самих судей — такие отныне важные должности, коими явились прокурор и адвокат. Увидеть полезное в этом распределении ролей Михаил не смог, посчитав необходимым высказаться в шутливом тоне. Читателю становилось понятно и то, что прокурор должен идти по головам, если желает сделать карьеру. Неважно, виновен ли человек на самом деле, всё будет сделано для вынесения ему осуждающего приговора.

Переходя в 1874 год, Салтыков отмечал происходящие в России изменения. Отмена крепостного права привела к довольно невероятным вещам, прежде казавшимися невозможными. Бывшие помещики, в том числе и Михаил, оказались перед непростыми условиями, вследствие чего продажа имений принималась за единственно правильное решение: продать. Но покупали не другие помещики и не иностранцы — выкупать брались собственные крестьяне. Именно об этом Михаил повествовал в первой части очерка «Столп». Получалось, в России зарождалось иное движение, ранее даже мысленно не допускаемое. С его интересами вскоре придётся считаться. Пока же Салтыков видел необходимость отмечать происходившие в обществе перемены.

Вторая часть очерка позже получила название «Кандидат в столпы». Её содержание продолжалось начатой в первой части мыслью. И вот он парадокс мировосприятия — требуя пересмотреть понимание бытия, Салтыков становился очевидцем, как из среды унижаемых помещиками крестьян, выходили точно такие же люди, продолжающие в той же степени унижать других. Разве возможен какой-либо положительный вывод? Скорее для Михаила найдётся повод для очередного недовольства складывающими обстоятельствами. Что же, обвинять власть — это одно, но попробуй укорить само население. Нет, словом делу не поможешь! Потому и Салтыков мог сотрясать воздух недовольством, от которого положение нисколько не изменится. Не взять ли его опыт на собственное вооружение? И не извлечь ли самый разумный вывод… пусть и окажется он до ужаса неприятным. Читая о подобных исторических процессах, неизменно заключаешь, что счастье человеку даётся только тогда, когда он обрекается на страдания. Никак иначе добиться лучшего из возможного не получится, поскольку лучшее определяется сугубо в сравнении с худшим, обязательно должным присутствовать и превалировать в повседневности.

Пока же Салтыков показывал формирование нового общества, должного заменить предыдущее. Да получится не совсем то, к чему хотелось приблизиться. Наоборот, иным путём сформируется всё то, от чего царская власть пыталась отвести закрепощённое население. Жители России вновь будут порабощены уже другой силой, то есть исторически это неизбежно: такова судьба всех народов, вольно или невольно должных именоваться россиянами.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин «В дороге» (1872), «К читателю», «Опять в дороге» (1873)

Салтыков Щедрин Благонамеренные речи

Из цикла «Благонамеренные речи»

Куда бы не отправлялся Салтыков, всюду для себя он отмечал важное, должное быть удостоенным выражения им мнения. Ежели отправлялся в русскую глубинку, определял не положительное воздействие текущего времени, а всегда неизменно отрицательное. Когда бы и куда бы не отправлялся, всегда и повсеместно Михаил встречал неудовлетворительное. Так уж было настроено его восприятие мира. Не испытывал он положительных побуждений, как не старался. Очерком «В дороге» Салтыков закреплял упадническое настроение. Как же быть, чтобы нечто, делаемое в России, пришлось ему по душе? Похоже, такое нисколько не возможно. Как не пытайся исправить жизнь к лучшему, люди — вроде Салтыкова — найдут причину для недовольства. Казалось бы, отмена крепостного права — благо. Как бы не была проведена реформа, лучше ей скорее всего никак не быть. Возникает вопрос: а нужна ли она была — реформа? Как бы не скупили немцы русские земли, ибо помещики спешно избавлялись от казавшегося им неликвидным, поскольку не умели наладить прибыльность имений без закреплённой за ними рабской силы.

Очерком «В дороге» Салтыков высказывал мнение об упадке деревни. Последующим очерком «Опять в дороге» — то мнение он произносил с ещё большей твёрдой уверенностью. Куда не глянь, всюду развал. Но хочется подумать: а не было ли такового развала и до отмены крепостного права? В те годы Михаил предпочитал видеть скудоумие губернаторов, поставленных для управления. Однако, думать тем же образом Салтыков продолжал и дальше, так как годом спустя увидят свет «Помпадуры и помпадурши». Теперь же определялось повсеместное скудоумие. Опять же, к такому мнению Михаил склонялся всегда. Достаточно вспомнить «Историю одного города». Как был дураком всякий люд в России, таковым и оставался. Сколь больно о том говорить, но разве не скажешь, коли оно так?

Какое ведётся хозяйствование в России? Раньше помещики не думали ни о чём, грабя крестьян и поместья, извлекая средства для беспечного существования. Теперь подобное поведение считается расточительным и постыдным. Помещику полагается стать дельным человеком и вести дело по всем правилам, пожиная успех и извлекая прибыль для дальнейшего улучшения хозяйства. Не быть такому в России! Как результат: помещики разорены, крестьяне пущены по миру, контроль над всем берут немцы. Вместе с тем, пока деревня всё большее оказывается в упадке, отмечается рост промышленности в городах. И было бы оно всё так, не вооружись сведениями о процветании сельского хозяйства, когда и дававшего сбой, то в годы аномальной засухи. Салтыков не собирался мириться и искать оправдания — всё для него плохо и лучше не станет, даже возьмись немцы за поднятие экономики. Кажется, и тогда Михаил найдёт причины для недовольства, окажись Россия наипервейшим по уровню благ государством.

И вот в апреле 1873 года Салтыков публикует очерк, позже озаглавленный названием «К читателю», должный создать представление о той публицистической деятельности, какую на ближайшие годы определял для себя Михаил. Основное его содержание — во всём можно найти положительное, ежели о том вести благонамеренные речи. Получалось, что за критическими высказываниями следует искать цельное зерно, служащее поводом для надежды на искоренение ныне худшего. Порою в таком убеждении находят оправдание и те, кому, за им делаемым во вред другим, должна мниться конкретная польза. Есть и такое суждение, гласящее: ежели о человеке думать хорошее, говорить о нём его возвышающее, то и человек тот начнёт поступать благообразно, выступая в соответствии с возложенным на него мнением. Что же… было бы такое суждение применимо к людям, ведь они порою стараются действовать с точностью до наоборот.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин «Семейное счастье» (1863), «По части женского вопроса» (1873)

Салтыков Щедрин Благонамеренные речи

Из цикла «Благонамеренные речи»

Среди статей Салтыкова за 1863 год теряется первая из благонамеренных речей — очерк «Семейное счастье». Михаил тогда мог и не знать, к каким мыслям он придёт ближе к середине семидесятых годов. А думать ему предстояло о двойственности жизни. Как так получается, что с виду благонамеренное, на деле оказывается ханжеским? Отчего нечто с добрым помыслом прикрывается далеко не тем, к чему оно должно привести? Как яркий пример — семейные отношения. Можно взять для рассмотрения одну семью, принимаемую за идеальную, таковой её продолжая считать, не прилагая усилий для лучшего понимания. И ежели попробовать разобраться, то за представлением об идеале кроется худшее из возможного. Семья, где дети кажутся лучшими в мире, родители — счастливыми обладателями послушных чад, не станет восприниматься со стороны иначе, нежели с поощрением. На деле же в той семье может царить ханжество и двойные стандарты. Просто члены семьи сохраняют на лице приличие, тогда как они переполняются от страдания. Зато сделано главное — создано требуемое положительное представление у всякого, кто с ними имел или имеет знакомство. Ещё не про двойственность, но, думая, уже вполне об очевидных проблемах общества, Салтыков через десять лет приступит к написанию цикла «Благонамеренные речи».

Наиболее громким и резонансным признаётся очерк от января 1873 года, названный впоследствии «По части женского вопроса». Казалось, только отгремела эмансипация крестьянства. И вот новый виток напряжённости в обществе. О праве на эмансипацию заявили женщины. Бывшие при мужчинах, они захотели выйти из-под попечительства и сами определять жизненный путь. Общество к тому оказалось не готово. Пусть открывались учебные учреждения, но и полемика обострялась при необходимости рассуждать: достойны женщины права на эмансипацию или нет. Думалось, отчего не допустить подобного? Чем женщины хуже мужчин? Отчего им следить за семейным очагом, когда у них не меньше способностей к постижению наук? И жар не мог так легко угаснуть, не пройдя через множественные обсуждения. Становилось ясно, разрешить ситуацию не представляется возможным. И каждый это понимал, заранее зная, для наступления желаемых или противных кому-то изменений, должны пройти десятилетия. Как освобождение крестьян обсуждалось порядком лет от начала царствования Александра II, так и об эмансипации следует размышлять не меньшее количество времени, а то и значительно дольше.

Осталось понять, какую позицию занимал непосредственно Салтыков. Михаил понимал — как всегда, правыми оказываются одновременно все. Вполне допустимо стоять на позициях противников эмансипации, довольствуясь их доводами, так можно выступить и с поддержкой склоняющихся к допустимости женщинам позволить постигать науки и быть склонными к самостоятельности. Получалось, что Салтыков проявлял двойственность суждений, ни к чему толком не склоняясь. Скорее следует думать, будто Михаил призывал придти к мирному разрешению женского вопроса. Вполне казалось очевидным, раз движение в обществе началось, когда-нибудь оно приведёт к неизбежному изменению устоявшегося миропонимания. История человечества тому служит наглядным доказательством. Да и тот факт, что всему отводится своё время, не может не говорить о необходимости перемен, просто должных произойти.

Продолжая мысль Салтыкова, читатель обязательно задумается о происходящем в обществе, согласуясь с принципом допустимости перемен. Ежели сейчас мужчины определяли сущность общества и не дозволяли женщинам заявлять о правах, то не наступит ли когда-нибудь такой момент, когда обозначится гегемония женского пола, и тогда уже мужчины потребуют собственной эмансипации, пройдя через все те испытания, которые во второй половине XIX века пришлось испытывать женщинам. Как бы не хотелось думать, но всему суждено претерпевать изменения, вплоть до обратных значений.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Алексей Новиков-Прибой «Цусима. Книга II. Бой» (1932-35)

Новиков-Прибой Цусима Книга II Бой

Смысловое содержание второй книги не отличается от первой. Новиков продолжил хулить царскую власть, находя тому всё новые подтверждения. Отчего русские всё-таки проиграли бой при Цусиме? Вполне могли быть варианты иного разрешения, вплоть до уклонения от боя. Как говорится, со стороны всегда виднее, даже если ты являешься непосредственным очевидцем, не имея возможности повлиять на происходящее. Но это не всегда так. Как пример, Новиков прямо обвинял вице-адмирала Рождественского, будто тот планировал дать сражение в день рождения императора Николая II, не подбирая более удачных для морского боя дней. Читатель тому мог вполне поверить, не сверься, что разница между этими событиями составляет практически две недели. В подобном духе Новиков и продолжал повествовать, нисколько не сверяясь с истинностью приводимых им фактов. После такого верить, в им рассказанное, вдумчивому читателю может расхотеться.

Отличие второй книги от первой всё же есть. Новиков посчитал необходимым сообщить о судьбе кораблей и их команд, приведя различные свидетельства. Стоит Цусимскому сражению завершиться, как выдержавшие бой корабли отправились в разные стороны. Кто-то уплыл на север, выброшенный на острова, где влачил тягостное существование от ожидания пленения японцами. Иные отправились в сторону Индийского океана, порою промышляя актами благородства, как должен был считать Новиков. Корабли империи не из простых побуждений останавливали и опустошали иностранные судна с будто бы контрабандой, а именно боролись с нелегальной торговлей. Можно ли такому верить? Лишь отчасти. Но разве мог Новиков о том открыто говорить? Впрочем, откуда ему о том было знать… он ведь благополучно попал в японский плен, ни в коем случае не собираясь возвращаться в Россию, где его ожидало преследование и обязательное заключение по политическим причинам.

Непосредственный бой при Цусиме Новиковым описывается, не сказать, чтобы действительно доподлинно. Совсем нет. Самое примечательное воспоминание, каковое оставляет Новиков, это необходимость участия в операциях. Кажется, больше эмоций и чувств он испытал, когда ему доверили подержать ампутированную ногу, поскольку часть дня он провёл среди оперирующих хирургов.

А что делал Новиков в плену? Он спаивал охранявших его японцев, ведя для них агитационные речи. Оными он наполнил и страницы. Ведь зачем воевать простому человеку? Для него война ничего не несёт, кроме сомнительных перспектив. Простого человека война искалечит, ничего не дав взамен. Заслуги этого человека забудут все, кто должен воздавать ему почёт на все годы вперёд. Однако, человек после войны претерпит сугубо лишения. Что же до тех, ради чьих интересов простой человек сражался, тем безразлична судьба рядовых граждан. Так обстояло дело не только в России, но и в Японии. Так зачем двум странам воевать? Ежели странам и нужно, то их населению это вовсе без надобности.

Новиков рассказывает о себе, если не перешёл на рельсы беллетристики, будто остался в Японии, женился на японке, так продолжая жить, покуда не тронулся в обратный путь. Да не в сторону России он осуществлял движение. Ранее 1918 года он в России не появится, побывав в портах Европы и Северной Африки, состоя матросом на торговых судах.

Как итог, именно вторая книга о Цусимском сражении удостоится Сталинской премии, хотя именно она выглядит слабее, уступая по наполнению первой книге. Непонятно, зачем вообще потребовалось акцентировать внимание, если можно было поступить аналогично позже полноценно оценённому «Порт-Артуру» за авторством Александра Степанова. Возможно, потому и оценённого в полном объёме, памятуя о награждении как раз Новикова-Прибоя всего лишь за вторую книгу единого произведения.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Павел Мельников-Печерский — Статьи исторического содержания (XIX век)

Мельников-Печерский Статьи исторического содержания

Об исторических изысканиях Мельникова лучше говорить без конкретной временной привязки. Поскольку в том нет необходимости и никакой сути от этого не прибавится. Достаточно знать, что уже с 1842 года Павел выполнял различные поручения, в том числе Бенкендорфа. Например, есть в исполнении Мельникова «Исторические известия о Нижнем Новгороде», к которым Павел возвращался уже после опубликования «Дорожных записок». Мельников устанавливал причины для возникновения города: в качестве форпоста. Нижний Новгород мог обрести самостоятельность и право считаться великокняжеским городом, если бы не постоянное нахождение в сфере интересов Великих князей, особенно суздальских. Есть у Мельникова ещё одна заметка на схожую тему — «Предания в Нижегородской губернии».

Из прочих исторических заметок выделяются следующие: «Где скончался святой Александр Невский?», «Где жил и умер Козьма Минин?», «О родственниках Козьмы Минина», «О царице Марии Петровне». Если говорить про Александра Невского — установить место его смерти трудно, поскольку в летописях упоминается Городец, что нисколько не уточняет, скорее расширяет географию поиска, так как городцом могли называть любое поселение. Впрочем, ныне сходятся во мнении, что городец — это Городец, то есть одноимённый населённый пункт. А вот где жил и умер Минин? Точно можно сказать — последний год он пробыл в Нижнем Новгороде. Только похоронен не в той церкви, на которую обычно указывают, ибо она была построена позднее. Родственников Минина сложно найти по простой причине — раньше фамилию Минин давали всякому, чей отец при рождении не был известен. Касательно же Марии Петровны, то каких на самом деле не было жён у русских царей, особенно неучтённых.

Ещё одна статья имеет исследовательский характер. Как установить истинность дошедших до нас летописных источников? По единственному характерному признаку — обязательно должны описываться необычные природные явления, коими особо важными считались солнечные затмения. Ведь чего только не придумывали летописцы в качестве объяснения причин происходящего, ежели тому сопутствовало как раз затмение солнца. Статья Мельникова называлась «Солнечные затмения, виденные в России до XVI столетия». Павел перебрал основные, чаще встречавшиеся в летописях, упоминая конкретные несчастья, с ними связанные. Получилось примечательное наблюдение, должное стать предметом интереса для всякого, кто интересуется историей, особенно взаимосвязью между определёнными явлениями, находившими одновременное отражение у разных народов и культур. Короткая заметка «Замечания о городах Российской Империи» носит такой же интерес, но более локальный.

Что же, Мельников-этнограф и Мельников-историк проявился для читателя. Когда же стоит ожидать Мельникова-писателя? То случилось уже в 1840 году — это сказ про Елпидифора Перфильевича. Впрочем, до полноценной художественной деятельности на ниве беллетристики пришлось ждать до 1852 года, когда в Мельникове начнётся просыпаться талант мастера художественного слова. А подлинно беллетристом для потомка он станет с 1871 года — времени начала работы и публикации дилогии о старообрядческих купцах, чему будут предшествовать статьи о церковном расколе и о сектах, часто неверно принимаемых за старообрядческие.

Если пытаться определиться, каким именно считать Мельникова литератором, то придётся решить, что он был автором многоплановым. А лучше сказать — Павел брался за то, благодаря чему мог изыскать для себя привилегии или денежные средства. По правде говоря, литературный труд обычно и заключается в заработке писателем денег с помощью пера, невзирая на ценность им производимого материала. Это мы — потомки — думаем, словно писатели творят нечто для будущих поколений, чем-то ради этого озабоченных и о чём-то, по данному поводу, пребывающих в размышлениях. Отнюдь! Отчего Мельников тому не может являться наглядным доказательством?

Автор: Константин Трунин

» Read more

Павел Мельников-Печерский «Очерки Мордвы» (1867)

Мельников-Печерский Очерки Мордвы

Нет народа более слившегося с русским, нежели мордва. Об этом писал Василий Ключевский, видевший в русском этносе связь славянского и финно-угорского начал. Мельников к тому речь не подводил, посчитав, что мордва обрусела. Хотя, вполне можно думать, будто как раз русские омордвинились. Ясно другое — два народа слились в единое целое, порою разделяемые сугубо из присущих каждому особых внешних черт, пусть и не явно, зато позволяющих думать о преобладании тех или иных предков в роду. Но совершенно оправданным будет утверждение, что прежде существовали племена полян, древлян, кривичей и прочих, ставших после русскими, а к мордве относят носивших самоназвания меря, мурома, чудь и прочих. Исторически верно и то, что упоминание мордвы исчезает из летописей практически сразу, как начинает формироваться русский этнос.

Мельников провёл соответствующие изыскания. Он выяснил следующее — русские ходили опустошать мордовские селения вплоть до нашествия монголо-татар, когда уже пришедшие на Русь кочевники принялись за разграбление поселений мордвы. С крещением имелись проблемы вплоть до раскола православия. И после него лучше не стало, если теперь мордва к чему и стремилась, то к старообрядчеству. Становилось очевидно, почему Мельников заинтересовался историей данного народа. По роду деятельности он собирал всю требуемую ему информацию, к 1867 году принявшую вид «Очерков Мордвы».

Остаётся предполагать, насколько правдиво изложение Мельникова о божествах, праздниках и традициях мордвы. Не наслушался ли Павел историй от старожилов, ничего общего с мифологией их народа не имеющими? Точнее говоря, сказок. Ведь могло получиться нечто вроде «Калевалы» — относительного эпоса, ценимого за народное творчество, нежели за отражение верований финно-угорских племён Карелии и Финляндии. Мельников просто изложил ставшее ему известным.

Оказывалось, у мордвы не было божеств как таковых, не имелось у них и идолов. Если кому мордва и поклонялась, то священным деревьям. Это одна из версий, поскольку оговорив оную, Мельников предложил трактовку мифологии, впитавшую в себя мотивы из христианства, в том числе его ответвления — мусульманства, и непосредственных верований мордвы. Выходило, что мир создал Шайтан, а человека — Чампас. И между этими богами постоянно велась борьба за обладание людьми. В различных трактовках доходило до того, что тело человека создал как раз Шайтан, а Чампас вдохнул в него душу. В этом можно найти отголоски воззрений сектантов, в частности — хлыстов, имевших аналогичное представление о бытии. Из этого получалось, что нужно жить ради заботы о бессмертии души, тогда как желания плоти следует усмирять, дабы показать умение противостоять Шайтану, воплощавшему злое божество.

Как становится понятно, мифология мордвы возросла не из представлений о сущем из собственных преданий. Мельников лишь дал краткое представление о прежних воззрения, сосредоточившись на сомнительных верованиях, постоянно видоизменявшихся, пока к середине XIX века они не приняли то состояние, с которым он и имел знакомство. Критически осмысливая, видишь в представлениях мордвы пропитанность представлениями о сущем из движений сектантов. Но нужно и думать, будто как раз мордва могла подвигнуть хлыстов на принятие ими сложенного представления о мире. Во всяком случае, браться за установление истины не следует.

Нужно принять в расчёт и специфику интереса Мельникова. Ему требовался материал о раскольниках, чем он по роду своей деятельности и занимался. Мордва получилась склонной к раскольничеству сама по себе — таково предварительное мнение. Ежели задуматься, скорее всего их воззрения сформировались не ранее XVII века.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Райдер Хаггард «A Farmer’s Year» (1899)

Haggard A Farmer's Year

Надо ли знать читателю, какой интерес испытывал Хаггард к сельскому хозяйству? Исторические изыскания Райдера вполне понятны, он был связан с Южной Африкой. Но сельское хозяйство? Хаггард вполне серьёзно намеревался на личном опыте проверить, пройдя соответствующие испытания. Собственно, весь 1898 год для него — это год, проведённый в фермерских заботах. Не каждодневно, но помесячно, Хаггард соотносил становившееся ему известным с ожидаемым. Кажется неуместным кивать на остальных английских фермеров, добродушно впоследствии описываемых, хотя бы тем же ветеринарным врачом Джеймсом Хэрриотом, что имел практику в Йоркшире, совсем неприятно для работников села характеризуя их умственные способности. Всё же не является важным, какими путями люди приходят к сельскому хозяйству, может и подобно Райдеру Хаггарду: ради интереса.

Хаггард вёл сельскохозяйственную деятельность в графстве Норфолк в пределах города Дерхэм, неподалёку от которого он сам родился. В его распоряжении находилось порядка двухсот акров. Райдер мог заниматься посадками культурных растений и разводить животных. Всем этим он непременно будет заниматься. И начнёт сразу с января. Насколько оправдано вообще приступать к описанию будней фермера с первых чисел календарного года? Существенного знания именно для Англии это не имеет. Читатель это понимает, не видя в Норфолке январского снега и февральской метали, вместо чего погода если и омрачается, то пасмурным небом с дождём. Например, русский читатель, в случае снисхождения до подобного труда Хаггарда, не найдёт для себя ни капли полезной информации, сделав такой вывод уже в самой необходимости иначе распределять доступное на ведение сельского хозяйства время.

Разумеется, Хаггард принялся за фермерство раньше. Он сам говорит, как ещё до января обзавёлся овцами, теперь же у него появился приплод. Имел он и коров. Остаётся непонятным, действительно ли Райдер мотыжил в январе, занимался высадкой или уборкой бобовых. Трудность восприятия складывается из-за манеры Хаггарда часто излагать информацию не по существу вопроса. Он может сказать о деле, затем сообщить историю города, либо уйти в иные степи рассуждений. Неизменно остаётся понятной причина частых отступлений: всё-таки, несмотря на в меру благоприятный климат, дождь более мешал заниматься сельским хозяйством, нежели способствовал.

Рассуждение за рассуждением подведёт читателя к маю. Сей весенний месяц опасен обилием змей. Есть среди них ядовитые, вроде гадюк. Но опасны ли змеи, особенно в мае? Хаггард выразил уверенность в собственной безопасности. Как раз весной змеиный яд смертельной угрозы для человека не представляет. Читатель непременно задумается, а отчего Райдер не говорит о писательских делах? Заниматься разведением животных и селекцией растений может хорошо, только когда он успевает создавать беллетристику? Удовлетворить этому недоумению Хаггард не пожелал, зато обязательно иногда сводил повествование к охоте на птиц. Вот без чего, а без будней охотника практически никакое произведение Райдера не обходится. Значит, год фермера включит в себя и наблюдение за пролетающими птицами.

Основное, что сумеет вынести читатель, особенно не знакомый с реалиями сельской Англии, может даже и английскими реалиями вообще, так это увлечение Райдера Хаггарда фермерским делом в 1898 году. Нужно знать и о том, что продолжение данного труда последует. Хаггард серьезно возьмётся за рассмотрение сельскохозяйственных проблем не только в Англии, но и в Дании. К тому же, спустя шесть лет Райдер опубликует аналогичное исследование уже про год садовода. Может обывателю тех дней такая информация и казалась полезной, но потомок скорее вынужден усомниться в продолжающей оставаться её необходимости.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Рафаил Зотов «Военная история Российского государства. Часть V» (1839)

Зотов Военная история Российского государства

Может сложиться впечатление, что без Наполеона первые десятилетия XIX века могли оказаться полностью лишёнными событий. Отчасти так и могло бы быть. Но так судить, лишь заблуждаться. Нашлись бы политические деятели с повышенным самомнением, готовые сталкивать народы и страны друг с другом. Какой исторический период не возьми — обязательно подобного деятеля обнаружишь. Может потому, ибо Европе требовалось восстановиться, событийность ослабла. При Наполеоне за два года погибло не менее миллиона воинов, да и то только с его стороны. Поэтому Зотов продолжил повествовать вплоть до вступления на престол царя Николая, не затронув восстания декабристов.

В 1813 году Наполеон отступает. Он полностью разбит в России. Ему пришлось спешно собирать силы, в частности отозвав пятидесятитысячный корпус из Испании, в целом заново поставив под ружьё двести тысяч солдат. Сделано это было в краткий срок, отчего сломить сопротивление Наполеона вскорости не могло получиться. И как же действовал Наполеон? Он сопротивлялся, побеждал, не ощущая положительного исхода сражений. Он терял людей, вновь и вновь одерживая верх. Но Австрия уже отказалась ему подчиняться, Швеция задумалась обратить своё оружие против него, Пруссия освобождалась русскими от французов. Как итог, битвы под Дрезденом и Лейпцигом стоили Наполеону двухсот тысяч солдат. Он снова оказался разбит, оставаясь победителем. Теперь против выступили ещё и Дания с Неаполитанским королевством.

К 1814 — требовалось убедить французский народ, что война будет вестись против непосредственно Наполеона. Вследствие этого, было решено оставить Францию в границах 1792 года. Это практически гарантировало исключение возможности партизанской войны. Наполеон был свернут, избрано Временное правительство, объявившее о реставрации Бурбонов. Тогда же Наполеону предложили сохранить царские регалии, выбрав для правления малую область или остров — им была выбрана Эльба (остров между Корсикой и Апеннинским полуостровом). В том же году Александр пробыл в Париже по май, после по июнь в Англии, затем отбыл через Голландию.

В 1815 — Европа обсуждала границы. И вот в марте Наполеон вернулся. Вновь им собрана армия, в основном их тех, кто должен был его усмирить. Предстояло сражение при Ватерлоо, русские выставили порядка двухсот пятидесяти тысяч солдат, члены коалиции в среднем по сто тысяч. Теперь поражение Наполеона стало окончательным. Отбывая в штаты Северной Америки, он назначил наследником сына, но вскоре стал пленником англичан. Последовала ссылка на остров Святой Елены, где он и умрёт от рака желудка в 1821 году, будучи пятидесятидвухлетним.

Александр снова в Париже, к ноябрю он уже в польских владениях даровал полякам конституцию. Последующие годы бедны на военные события. Причина очевидна — Европа обезлюдела. Александр ещё раз побывает в Париже, навестив царствовавшего над французами Людовика XVIII.

Описывая годы 1820 и 1821, Зотов затрагивает тему роста самосознания у греков, восставших против владычества над ними турков. Похожие народные мятежи вспыхивали во многих местах Европы. Грекам взялись помогать многочисленные инсургенты, прибывающие из стран, до того прежде, как парадокс, помогавшие Турции бороться против России.

1822 и 1823 — Зотовым представлены на одну страницу. В 1824 — в Санкт-Петербурге катастрофическое наводнение. В 1825 — Александр посещал Варшаву, оттуда направился в Таганрог, где скоропостижно скончался, будучи крепким здоровьем. Наследовать ему должен был брат Константин, чего не случилось. Зотов объясняет это женитьбой Константина на девушке, чья происхождение лишало его права на престол. В подтверждение имеется письмо с отказом от прав на царствование, написанное Константином Александру в 1822 году. Сообразно сему, Александр перед смертью назначил наследником брата Николая. И в декабре Николай стал императором России.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Рафаил Зотов «Военная история Российского государства. Часть IV» (1839)

Зотов Военная история Российского государства

В четвёртой части военной истории Зотов подведёт повествование до изгнания Наполеона из России. Но сначала следовало рассказать о начале царствования Александра и последовавших затем военных столкновениях с силами Франции и объединённых сил Европы. Первое, что предпринял Александр, он снял эмбарго с английских кораблей, чем умиротворил пыл Англии. После он стал ратовать за отказ от войны, стремясь поддерживать мир среди всех доступных его влиянию держав. Тем Александр желал унять нрав Наполеона, чьи амбиции продолжали возрастать. Свои намерения он стал всё чаще высказывать к 1802 году. Кажется, французы одумались, повернувшись обратно к христианству. Длилось это недолго, Наполеон под видом мирного манёвра овладел Швейцарией. Вместе с тем, если в Европе и оставались непримиримые соперники, то это были Франция и Англия. Именно в ожидании начала конфликта между ними тянулись следующие годы. Всем было ясно, если начнётся война — опять развернутся широкомасштабные боевые действия. При этом казалось парадоксальным то обстоятельство, что видимых причин для вражды у Франции и Англии не было. Сказывалось длительно существующее обоюдное неприятие.

В 1804 — против России выступила Персия, имея намерение отъять Грузию. Наполеон тогда же боролся за право оставаться единственным претендентом на французский престол, для чего уничтожал всех, кто имел на него право. По его ли приказу, или по воле французского народа, племянник Людовика XVIII был похищен и расстрелян. Достижение мира с Наполеоном сталось невозможным. Начала формироваться коалиция. В том же 1804 году Наполеон провозглашён императором французов. Со сто восьмидесяти тысячным войском он двинулся на Австрию, думая продолжить поход на Пруссию. Россия двинула армию на встречу. Начинала загораться звезда Кутузова. Генеральных сражений не было, Россия сдерживала продвижение Наполеона, постоянно отступая, и в декабре 1805 года при Аустерлице решено дать бой. Исход битвы зависел от Австрии, решившей пойти на уступки Наполеону, отчего исход сражения виделся предрешённым.

Австрийскому императору пришлось отказаться от титула императора Священной Римской Империи. Оным жаждал обладать сам Наполеон, либо хотя бы контролировать германские земли. К изумлению турецкого правителя, тогда же у Турции и владений французского императора оказалась общая граница. Сам Наполеон усилил давление на Пруссию, заняв её за семь недель. Русские опять выдвинулись против, предстояло сражение при Прейсиш-Эйлау, случившееся в феврале 1807 года, формально в котором победу никто не одержал. Затем в июне сражение под Фридландом, русской армией проигранное. И почти сразу заключён Тильзитский мир. Мера, по большей части, вынужденная. Воевать с Францией Россия могла, но тогда же приходилось воевать с турками, в водах которой удалось отличиться адмиралу Сенявину. Тогда же Англия находилась в состоянии войны с французами, воюя собственным образом, то есть она предпочла напасть на Данию и истребовать все её корабли в собственное владение. Это побудило Александра разорвать мирные отношения с англичанами, а значит и со шведами. Так получилось, что с севера на юг по западной границе Россия имела протяжённую территорию, доступную для вторжения.

Александр пришёл к тому же мнению, как некогда Павел. Нужно прибегнуть к континентальной блокаде Англии, закрыв её кораблям доступ в Балтийское море. Тому противилась Швеция. Поэтому в 1808 году Россия объявила войну шведам, через месяц Александром издан манифест о присоединении Финляндии навсегда. Сражения между русскими и шведами проходили на суше, море и льду. Примечателен зимний переход 1809 года в тридцатиградусный мороз через Ботнический залив, в результате которого русские солдаты победно шагали по территории Швеции. Последовал очередной для шведского народа государственный переворот, королём избран Карл XIII, согласившийся на мир с Россией с условием полной уступки Финляндии. Тогда же началась новая война с Турцией. Оставалось следить за действиями Наполеона, иначе политику на будущее строить было бессмысленно.

Наполеон действовал. Он вёл борьбу за Испанию, где против него развернулись англичане. Австрия бунтовала, но была усмирена. В нарушение Тильзитского мира Наполеон увеличил Варшавское герцогство. Становилось ясно — идёт поиск выхода на войну с Россией. Требовался срочный мир с Турцией. В мае 1812 года он достигнут, границей между государствами явилась река Прут. Мирно вздохнуть между войнами у Александра не получалось. Стоило завершиться одной, начиналась следующая. Радовать могло одно — отсутствие среди политических соперников Польши, чьё независимое существование могло стоить России многочисленных потерь.

Рассказывать обо всём этом планомерно Зотов не мог. Нельзя говорить об одном, чтобы между делом сообщить, как в 1810 году Наполеон развёлся с Жозефиной и женился на дочери австрийского императора. В 1811 — у него родился сын.

В год 1812 полумиллионная армия Наполеона вторглась в Россию. Что мог противопоставить Александр? Стоит думать, что ничего. Русской армии предстояло давать постоянные сражения, непрестанно отходя вглубь страны. Это предстояло. Пока же, ещё до вторжения, Пруссия предлагала России занять её территорию, чтобы дать отпор Наполеону на её земле. Александр от такого предложения отказался, посчитав его недостойным ведения честной борьбы. Мир с Турцией облегчал положение, как и неучастие в походе Наполеона Швеции, чей народ поставил королю ультиматум. Усугубляла положение необходимость Пруссии проситься в вассалы Франции, вследствие чего её армия вошла в объединённые силы Европы. Зотов пишет — Россия изыскала для войны чуть меньше трёхсот тысяч человек, считая созывавшееся повсеместно ополчение. В июне война началась.

Описать наступление армий Наполеона трудно. Шли они широким фронтом, повсеместно одерживая верх над организуемым против них сопротивлением. Зотов старательно описывал каждый бой, уходя вперёд и возвращаясь назад, создавая в представлении определённую картину, всё равно остающуюся сложной для восприятия. Когда Москва окажется близко, тогда во главе армии будет поставлен Кутузов. Александр скажет, что он готов продолжать бороться, даже если древняя столица падёт. Перед этим следовало дать генеральное сражение при Бородино. Зотов не пожалел страниц для его описания. В те дни умер от ран Багратион. Москву на совете в Филях решили сдать. Будет уничтожен город или нет — исторически ничтожное событие. Как отметят позже современники — сожжение Москвы стало благом, поскольку на разрушенном был отстроен город много лучше и краше.

Зотов не ссылается на значение мороза, позволившее русской армии одолеть Наполеона. Отнюдь, армия Европы уже спешно отходила, когда мороз ударил, причём случилось это поздно — в конце октября. Удивительный факт, армия Наполеона отступала, умирать солдатам приходилось скорее от бескормицы, но и мороз, конечно, уносил жизни. В дополнение к удивительному факту нужно сказать, что Наполеон не уступил ни в одном генеральном сражении, однако его полумиллионная армия была полностью истреблена. Александр твёрдо решил преследовать Наполеона, пока не очистит Европу от владычества французов.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3 4 33