Category Archives: История

Повесть о разорении Рязани Батыем (XIII век)

Повесть о разорении Рязани Батыем

Лихой удали удостаивал народ на Руси князей и героев. Несмотря на очевидные промахи в государственном управлении и неспособность организованно оказывать сопротивление, вера в существование верных Отчизне князей и сильных духом ратоборцев оставалась. Лишь летописи чернили действительность, показывая истинность без украшательства и излишнего принятия случившегося. Народ иначе представлял с ним происходившее — о том он сложил в числе прочих «Повесть о разорении Рязани Батыем» в 1237 году, скорее сказку, нежели исторически достоверный документ.

Рязанское княжество, находящееся на границе Руси, первым приняло удар орд Батыя. Тому предшествовали события, предвещавшие наступление тяжёлых дней для Рязани. Связно то было с иконой Николы Корсунского (он же Никола Заразский, он же Николай Чудотворец), оставленную на пребывание вечное в пределах княжества. Благодаря данной иконе была создана «Повесть о разорении Рязани Батыем», хотя из текста не следует, от чего исходил сказитель, связывая с иконой надвигающиеся беды. Однако, связано то может быть с формулировкой, явившегося во сне княжескому сыну, чудотворца Николы, обещавшего тому «венец царствия небесного».

Как обстояло дело? Не имел намерения Батый сокрушать Русь, он польстился на жён княжеских, о чьей красоте пропели ему сладкие речи. Повелел Батый привести к нему на пробу самую красивую из них — жену князя рязанского. Вместо достижения согласия, князь рязанский (именно ему приснился чудотворец Никола Корсунский) поступил тем же образом, что его княжеские братья, привыкшие дерзостью отвечать на делаемые им предложения. Умертвил Батый князя за речи вольные да двинулся на Рязань.

Возникающие осуждения, будто князь рязанский поступил правильно, не дав опозорить род княжеский, разбиваются о последующие события. Как князья ратуют за Русь, рыдают навзрыд из-за горестей и во всём полагаются на Бога, так и жёны их с детьми всегда идут на единственный шаг, когда мужья их гибнут, — они сбрасываются с башни. Близко враг или далеко, но согласно народным представлениям, благоверные жёны так поступают по личному к тому стремлению, чем убивают не столько себя, сколько пресекают наступление последующих за этим раздоров из-за права на княжение.

Убит оказался князь. Самоубилась жена его, не отданная Батыю на поругание. В жертву отказа князя в малой прихоти монгольского хана были принесены сотни тысяч человеческих жизней, обречённых претерпевать мучения в последующие века. Рязань просто не сдалась — она сопротивлялась до последнего человека, если верить сказителю. Под стенами пало множество вражеских воинов, что ещё сильнее озлобило Батыя, после пошедшего грабить другие города Руси.

Возникает новое недоразумение. Если на Руси народ был воинственным, храбро сражался и не шёл с врагом на компромисс, то где пребывали герои вроде Евпатия Коловрата? Почему они постоянно опаздывают на генеральные сражения и являются на пепелище, чтобы упасть на землю и горько зарыдать, а потом кинуться вслед уходящему противнику, внеся в его ряды смятение своей богатырской силой? «Повесть о разорении Рязани Батыем» завершается вмешательством Евпатия Коловрата, чья сила истинно богатырская, ибо рубил Евпатий татар пополам, едва ли не рассекая находящихся под ними коней. Не пожелал сильный воин найти поддержку, объединиться с кем-то и совместным ударом обратить противника в бегство, вместо того он в самоубийственном порыве бросился оправдываться перед Русью за опоздание на основной бой, чем лишь ухудшил положение, наполнив Батыя ещё более сильным желанием смыть нанесённые ему обиды.

В индивидуализме силы нет — кто одинок, тому не победить. Такой урок предлагается вынести из «Повести о разорении Рязани Батыем».

» Read more

Летописные повести о монголо-татарском нашествии (XIII век)

Изборник

К середине XIII века население Руси осознало, насколько беззаботно они относились к жизни. Их предки считали Русь сильной, вызывающей трепет у соседей. Пойти на Русь не мог ни один супостат, даже зла помыслить не имел желания, ибо слишком грозной воспринималась им вотчина наследников Рюрика: так думали предки до нашествия монголо-татар. Радовались соседи протяжённости Руси, её нахождению в стороне от их интересов. На самой Руси не ждали пришествия сильного противника, до того ей совершенно неведомого. Подобного рода информация известна по краткому фрагменту дошедшего до нас «Слова о погибели русской земли после смерти великого князя Ярослава» от 1246 года.

Более подробными сведениями располагает Тверская летопись, начиная от сражения на Калке до окончания вторжения Батыя. В ней содержится важный материал, обвиняющий князей Руси в раздорах, как основной причине поражения. Не потому напали монголо-татары на Русь, что их к тому побуждала проводимая ими завоевательная политика. Первыми агрессию проявила по отношению к Орде именно Русь. Опасаясь продвижения врага вглубь своей территории, имея мирные договора с половецкими племенами, князья вышли за пределы Руси, дошли до Калки в 1223 году, где приняли участие в сражении против монголо-татар, чем спровоцировали усугубление противоречий, первое разорение и последующее нашествие Батыя.

Тверская летопись утверждает — князья были гордыми и высокомерными. Как они решили объединиться для борьбы, Летопись не объясняет. Но в Летописи прямо говорится, что в ответ на слова послов о нежелательном присутствии представителей Руси в пограничных делах между монголо-татарами (в Летописи они прозываются таурменами и татарами) и половцами, князья их казнили. Последующий ход событий поверг Русь в ужас. Часть страны была разорена: население выходило на встречу вражьим ордам с крестами и без злого умысла, принимая тем гибель. Одних киевлян было убито порядка тридцати тысяч.

Впервые сильно обезлюдела Русь. До нашествия Батыя оставалось время, но ещё одна беда постигла страну — случилось землетрясение, став причиной очередного разора. Не смогла восстановиться Русь. Не изменились и князья. Они продолжали казнить послов, чего монголы никому не прощали. В 1239 году полчища противника дошли до Мурома. В 1240 — подступили к Киеву, покинутому великим князем Михаилом Киевским, отбывшим в Венгрию, куда следом двинулся Батый, неся разор Волынской земле.

Подробно в Тверской летописи обставлена битва на Калке, прочее лишено сходной степени информативности. Достаточно и того, что показано начало грядущего конфликта, должного обернуться для Руси проклятием и стать средством для её спасения. Делать выводы на основании одной летописи нельзя, но, рассматриваемая с другими источниками, она наглядно показывает слабые стороны Руси, требовавшие реформирования. Объединяться князья умели, когда чувствовали в том необходимость, только не умели находить общий язык с противником, не уважая его и не стремясь понять, какие беды тот мог принести на их земли.

Приняв вторжение Батыя, князья не задумались о наступившем крахе, продолжая сопротивляться. Так и не проявилось единство среди них, каждый оказывал отпор по своим силам. Кто не решался признавать ошибок, тот бежал из своих земель. А кто осознавал слабость проводимой им политики — запирался в стенах и погибал наравне с другими. Редкий город на Руси не был затронут нашествием, в числе оных стал Новгород, до которого Батый не дошёл, но и он испытал влияние вражеского оружия, подвергаемый в тот момент агрессии со стороны Тевтонского ордена.

» Read more

Повесть о взятии Царьграда крестоносцами (начало XIII века)

Повесть о взятии Царьграда крестоносцами

Падение Константинополя в 1204 году могло стать предостережением для правивших Русью князей. Отчего Византия оказалась захваченной крестоносцами? Виной тому непрекращающаяся внутренняя раздробленность и множество различных взглядов на действительность. Константинополю не суждено было оставаться независимым, а потенциал Византии окончательно иссяк. В летописях Руси о тех событиях сохранилась повесть, подробно рассказывающая о причинах зарождения событий, предшествовавших осаде Царьграда.

Династия Ангелов не поделила власть: Алекса ослепил Исаака и сел править вместо него. Не так долго наполнялось сердце Алексы злобой, вскоре он освободил Исаака из заточения. С этого момента стали разворачиваться события, приведшие к падению города. Первоучастником действия стал сын Исаака, имени в летописи не имеющий, прозываемый Исааковичем. Он подался в земли немецкие к зятю своему Филиппу, тот послал гонца Папе Римскому, который отправил в Константинополь крестоносцев, чтобы те разобрались в ситуации и, если действия Алексы противны народу греческому, усадили Исаака обратно на трон. А так как крестоносцам хотелось иметь больше, нежели о том их просил Папа Римский, они взяли город в осаду, стали жечь и грабить его окрестности. В череде последующих событий им через год удалось штурмом взять Константинополь, после чего власть византийских императоров пресеклась.

Византийский народ настолько запутался в политических предпочтениях и так устал от борьбы за власть, что, когда дело коснулось необходимости занять освободившийся после бегства Алексы трон, никто не пожелал принять управление над Византией. Возникли поползновения, возрождавшие традицию награждать императорскими регалиями представителей военной среды, быстро закончившиеся неудачей. Кратко воцарившийся Мурчуфл умертвил солдата-императора Николу и всех прочих претендентов-императоров, чем усугубил собственное положение. Крестоносцам ничего другого не оставалось, как провозгласить правителем кого-то из своей среды — так была основана Латинская империя.

Всё это рассказывается в «Повести о взятии Царьграда крестоносцами». Остаётся сожалеть, насколько недальновидными оказались правители Руси, продолжавшие участвовать в междоусобных войнах. Наглядный пример с обоснованием причин падения некогда сильной империи не оказал влияния на княжеские умы. Внутренние раздоры продолжились, политическая ситуация ничем не уступала византийскому варианту постоянной грызни за власть. Владея всей Русью сообща, князья оставались мелочными и не желали иметь что-то ещё общее. Хождения друг на друга обязаны были привести к вторжению противника извне.

Не фряги, но татаро-монголы обрушатся на Русь, только тем побудив князей задуматься. Когда большая часть Руси окажется даннницей Орды, тогда пробудится у князей желание бороться и давать отпор. Так сперва прославится Александр Невский, после другие. Поймут князья необходимость объединения. Не до конца поймут, но будут стараться. Поймёт и население Руси, насколько важно мыслить себя в масштабах государства, а не сугубо подданными непосредственно стоящего над ними правителя. А в Византии, уставшей от существования в продолжавшемся более тысячи лет шатании умов, того принять не смогли, в силу глубокого политического кризиса, через несколько веков уничтожившего не только Византию, но и ставшего крахом для всего христианского мира в Азии.

Следует учиться на примере других, анализировать и соотносить с положением в собственной стране. Уникальные ситуации возможны в мельчайших деталях, тогда как общий курс человеческой истории одинаково применяется ко всем странам. Нельзя забывать и о происходившем раньше, так как подобное, с некоторыми изменениями, может повториться. Надо помнить, вечного не существует: на смену одним государствам приходят другие. Кто об этом забывает, пусть вспомнит, что было даже не тысячу, а сто лет назад. Границы будут меняться, каким бы образом правители не старались не допускать нежелательных перемен. Но то государство, что сумеет сплотить усилия, не будет пребывать во внутренних раздорах, лишь таковому суждено пережить многих, до той поры, пока оно всё-таки не погрязнет в противоречиях.

» Read more

Даниил Заточник «Моление» (начало XIII века)

Заточник Моление

И что плачет народ русский, что хочет он от правителей своих, почему на себя на надеется, почему ему кто-то постоянно должен жизнь улучшать? Век тринадцатый и век двадцать первый — всё на местах своих: страну населяют точно такие же люди. Говорят эти люди словами мудрыми, знают о чём говорят и по той причине их плач выглядит особенно жалостливым. Век двадцать первый современникам критика понятен, а чего мог хотеть в тринадцатом веке от правителя Даниил Заточник? О том сказано им «Моление» в адрес князя Ярослава Всеволодовича. Сказано то моление живо и поучительно, с надрывом чувств, с перечислением обид испытанных.

Обнищал Даниил Заточник. С родных мест его изгнали. Нет у него будущего. Он молод и желает начать всё сначала. Но кто поможет нищему, если беда того в длинном языке заключается? Говорил Даниил много, но не был он покладистого нрава. Прося о милости, мог поучать, укоряя князя в жестокосердии. Пустить по миру Заточника могла не столько дерзость к лицам государственным, но и присущее ему женоненавистничество. Стал бы помогать князь Ярослав Всеволодович лицу столь дерзкому, обратившемуся к нему в наставительном тоне, требуя многого, чем явно не мог распорядиться, ибо бросал слова на ветер, не задумываясь о последствиях.

Время остановило прошлое для потомков. Наполненную афоризмами речь Даниила Заточника история сохранила. Кто не знал об эрудиции населения Руси, тот узнал. Известно было многое — от допотопных времён до самых последних дней их современности. Библейские сюжеты в знаниях народных преобладали — они позволяли знать, что происходило во времена стародавние, читай — заменяло им учебник по истории. Потому и ссылается Заточник в своих суждениях на давно произошедшее, как могущее подкрепить его право на помощь княжескую.

Серчает на друзей Даниил, коих раньше у него было много, коим он протягивал руку помощи, стоило к нему обратиться, кои ему помогали, стоило протянуть к ним руку. Не стало более друзей у Заточника, растерял он их на жизненном пути, оставшись наедине с мыслями своими чрезмерно мудрыми. А не сгубила ли дружбу Даниила его склонность к наставительному тону? Может не стерпели друзья обращения панибратского? Пустили Даниила они по ветру, как тот свои слова бросал. С той поры ощутил Заточник собственное убожество: посеял злаки речей обильных, пустых внутренне.

Как ответил Ярослав Всеволодович Даниилу, и ответил ли он ему, то неизвестно. Ежели князя Заточник поставил перед выбором, мог ли дерзость подобную стерпеть муж властью обличённый? Сказал Даниил князю, указывая на господ различных, кои на добрых и злых делятся. Добрые помогают всем, кто их о том просит, дают пресной воды из колодца напиться, отпускают на свободу без понукания. Злые же соли в колодец насыпят, горькой дальнейшей участи удостоят. Поставлен от такой речи князь оказался перед выбором без выбора. Кто оспорит дерзость Заточника?

Но более сам себе насолил Даниил, нотации князю читать продолжая. Жён он унижал, позабыв о личной нужде и отойдя в сторону от моления за тучу благодатную на землю его. Может не имел желания такого Заточник. Может создали образ такой ему позднейшие компиляторы, в кучу тексты древние слепившие, присоединив одно к другому, дабы от обрезков избавиться? Времена то были давние, литература тех времён поныне спорная.

Посему плачь, народ русский. Плачь в меру и не перегибай палку! Как бы палка гнутой не оказалась и не ударила по лбу, словно грабли брошенные и тобою в пылу горячем позабытые. Оглянись, народ русский, на Даниила Заточника, поймёшь, как с власть имущими не следует разговаривать. Чем глупее народ — тем приятнее властителям! Помни это, народ русский.

» Read more

Повесть об убиении Андрея Боголюбского (1175)

Повесть об убиении Андрея Боголюбского

Исстари славился народ на Руси невежественным отношением к руку помощи ему протягивающим. Не мог сей народ добром отплатить за данное ему добро, требовалось ему озлобиться и прежде собственную мошну набить, какой бы полной до того она не была. Какими могут быть действенными увещевания Владимира Мономаха, если его внука Андрея Боголюбского извели самой поганой и лютой смертью, насильственно отправив к вратам райским. Верный заветам деда, Андрей слыл богобоязненным человеком, кормил неимущих и не жалел золота на церковные купола. Построенное им Боголюбово было всем на зависть, что и сыграло свою печальную роль.

Автор «Повести об убиении Андрея Боголюбского» неизвестен. Считается, она написана очевидцем событий. Её сюжет соответствует представлениям о князьях, как о защитниках народа, с болью принимающих все вынужденные невзгоды. Таковым представлен потомкам и Андрей Боголюбский. Он был смиренным, заботился о благе населения, не жалел средств на богоугодные дела. Отстроенное им Боголюбово было хорошо укреплённым, со слов автора повести, неприступным. Золотил Андрей, помимо церковных куполов своего града, купола и главные ворота города Владимира, прочие ворота посеребрив.

Разве могла на такого человека подняться рука у народа? Чего ему не хватало, ежели появились те, кому захотелось расквитаться с великим князем? Знакомство с историческими источниками проясняет ситуацию. Врагов у Андрея Боголюбского было предостаточно. Но поскольку речь касается только повести об его убиение, то не следует измышлять прочее, в тексте не обозначенное. Автор повести симпатизировал великому князю, восхвалял заслуги того и смерть преподнёс результатом невежества населения Руси.

После смерти Андрея последовал раздор среди князей за право стать великим князем. Автор повести этот момент не оговаривает, зато показывает отношение людей к доставшемуся им благосостоянию. В народе пробудилось желание брать то, что плохо лежит. Прежний блеск владений убитого великого князя Андрея Боголюбского померк. В самом Боголюбове сняли позолоту с куполов, порушили созданное с благими помыслами. Старания оказались напрасными, стоило перестать проявлять заботу. Необходимость благодарить исчерпалась — пришло время вернуться к предшествовавшей великолепию разрухе.

Как же убивали Андрея Боголюбского? Был заговор. Великого князя заранее лишили оружия. А после зарезали, и ещё раз зарезали, поскольку тот не умер и, оставленный убийцами, пошёл искать помощи на улице, где был настигнут и убит. Таков эпизод, должный занимать главное место в повести. Ему же уделено мало внимания. По мнению автора, говорить более произошедшего не требуется, им и без того сказано достаточно для понимания случившегося. Важнее не обстоятельства убийства, а осознание нанесённого урона Руси, потерявшей одного из величайших своих правителей, создававшего своими делами основу для крепкого государства.

Становится понятным, насколько княжеские распри соответствовали духу народа. Пока верхи вели братоубийственную политику, их власть дополнительно ослаблялась низами. Не было единства в народе — не мыслил он себя единым. Всякий город обособлялся от прочих — прочие города должны сами справляться с неприятностями. Не пришла на Русь ещё та беда, способная заставить её народ объединиться. Нужен был враг, против которого народ согласится сообща выступить. И как бы летописи позже не описывали волю князей вместе Русь защищать — это будет приукрашиванием действительности.

Опозоренной предстала Русь перед потомками, обнищавшей и потерявшей самоуважение, разграбленной, утратившей прежнее великолепие. Не татаро-монголькое иго тому виной — оно наступит позже. Сам народ не заботился о процветании, он грабил себя, чем заслужил порицание.

» Read more

Владимир Мономах «Поучение» (1117)

Мономах Поучение

Нелепицей речь свою назвал Владимир Мономах. Кому захочется с ней ознакомиться, тот пусть не серчает на её составителя. Был Владимир нрава кроткого, боялся Бога и старался окружить себя добрыми делами. Несмотря на время, тогда брат ходил воевать на брата, сын на отца, а дед на внуков: в крови от родственных распрей тонула Русь. Когда звали Мономаха пойти одолеть какого князя неугодного, то Владимир предпочитал сперва погадать на Псалтыре. Что же могла посоветовать ему сия религиозная книга? Её текст скорее побуждал к смирению и добродетели, нежели к расправе за право владеть княжескими наделами. Так родился у Мономаха замысел оставить детям и потомкам своим поучение, дабы не распыляли те силы на братоубийственную войну и крепче друг за друга держались. Но не случилось того, продолжил брат идти на брата, сын на отца, дед на внуков. Полтора века осталось до татаро-монгольского ига.

Кто захочет, тот прочтёт слова Мономаха. Кому необходимо видеть людей счастливыми, тому обязательно следует обратиться к его поучению. Нет нужны запоминать наставления, допустимо взять в руки Псалтырь, задумать вопрос и открыть книгу на случайной странице, выбрав случайную строчку. Ответ тут же будет дан — ему нужно следовать. Таким же образом поступил Мономах, когда его позвали гнать Ростиславовичей. Советами Псалтыря Владимир поделился с потомками: не уповать на Бога, не соревноваться с лукавыми, не завидовать творящим беззаконие. Разве мог Мономах, после таких результатов гадания, пойти войной на недругов? Ежели земли достаточно, нет нужды совершать непотребное, заслоняя пагубные цели именем божьим.

Возникнет новая проблема, Мономах снова обратится к Псалтырю. Кто унаследует землю? Кроткие. Кому зло причинено будет? Злоумышленникам. Кому тогда — добро? Праведникам. Почему? Лучше малое в мире, чем большое во вражде. Как жить в мире? Уклонись от зла, сотвори добро. Как избежать вражды? Почитай старших, не ленись, жалей убогих, не убивай, не пьянствуй, не блуди, приветствуй людей и не отпускай их без добрых слов. Как наладить жизнь? Люби жену, не дозволяй жене власти над собой, бойся Бога, приобретай новые знания, спи в полдень.

Поучение Владимира Мономаха прежде призывает бояться кары Всевышнего. На этом свете человек волен творить угодные ему непотребства, за которые придётся держать ответ после смерти. Но какие бы призывы к кротости не озвучивались, ими пренебрегают те, кому следует заботиться о благосостоянии людей. Именно те, от кого зависит человеческая жизнь, первыми игнорируют Поучения. Не послушались дети Мономоха, продолжили воевать, покуда не осознали, как напрасно было вести междоусобицы, закончившиеся полным лишением прав на землю. Тогда и приходит осознание поучений, когда исправить уже ничего нельзя.

Помимо поучения, Мономах оставил «Рассказ о своей жизни». С малых лет он ходил туда-сюда по Руси, боролся с родственниками, поляками и половцами, поэтому ему было о чём поведать по поводу вражды в «Поучении». Сам Мономах предпочитал худой мир, добиваясь перемирия с теми, кого удавалось призвать к добрососедству. Проще оказалось склонить к мирному сосуществованию половцев, отпуская их из плена и заключая с ними договор о дружбе. Проведя жизнь в постоянных вынужденных перемещениях, разумно было призвать потомков к взвешенному отношению к действительности.

Проще отдать княжение брату, чем портить с ним отношения. Не подвёл бы сам брат, отплатив за доброту предательством. И всё-таки Владимира предавали, ему приходилось бороться из-за стойкого нежелания родственников жить в мире и спокойствии. О том он написал «Письмо к Олегу Святославичу», рассказав, что беспокоит его, что в той же мере должно беспокоить и Олега. Призывы оказывались направленными в пустоту. И всё же были моменты в понимании важности «Поучения» Мономаха, когда оно становилось нужным потомкам, в случае необходимости забыть о противоречиях и объединиться.

» Read more

Генрих Манн «Верноподданный» (1914)

Манн Верноподданный

После франко-прусской войны Германская империя стала почивать на лаврах. Седан оказался наполненной золотом бочкой, в страну хлынул поток денег. Часть населения пожинала сверхприбыли, другая продолжала жить впроголодь. Ситуация к концу XIX века сложилась и без того неблагоприятная — социал-демократы становились всё активнее, их понимание мироустройства призвано было повернуть всё с ног на голову. Молодой кайзер Вильгельм II вёл Германскую империю к развалу, сам того не желая. Любые контрмеры или уступки могли замедлить процесс уничтожения монархии, они не могли полностью отменить грядущие перемены. В стране продолжали оставаться верноподданные — кто знал, что лучше сохранить имеющееся, нежели после пожинать плоды разрухи.

Генрих Манн нарисовал главного героя произведения «Верноподданный» циничным человеком с гадкими помыслами, обязав его жить в своё удовольствие. Сызмальства главный герой обожал проказы, он с трепетом ожидал порки. Когда пришла пора самому браться за управление заводом, доставшемся по наследству, он остался прежним. Удивительна та особенность его мыслей, постоянно приписываемых ему автором, он стремился воплощать собой германского кайзера, осуществляя в мелком масштабе то, что Вильгельм II осуществлял в масштабе империи. Чаще главный герой опережал ход мыслей властителя, заранее действуя так, как тот поступит немного погодя.

Не надо быть знакомым с историей второй половины XIX века, чтобы понять, кого именно желал опорочить Генрих Манн. В лице главного героя «Верноподданного» ясно читается, кто был в действительности циничным и имел гадкие помыслы. Возможно, это мнение является заблуждением. Но ежели главный герой схож в одном, значит он должен походить на кайзера в прочем. Будь главный герой всего лишь сторонником, копирующим линию поведения Вильгельма II, то подобные выводы не могли возникнуть. А поскольку главный герой являет собой кайзера в миниатюре, значит иного вывода вынести из произведения не получится.

Рабочий класс требует предоставления работы и достойной их труда заработной платы. Что делает главный герой на предприятии, то делает кайзер касательно империи. Третьей стороной, находящейся между рабочими и чиновниками, продолжает оставаться буржуазия, представители которой готовы к переменам, не желая пропускать во власть социал-демократов. В котле противоречий Генрих Манн вываривает старые порядки, не единожды помянув революционный для Европы 1848 год, многое обозначивший и указавший дальнейший путь развития континента, ставший в результате провальным и отдалившим перемены на продолжительное время.

Политика на страницах «Верноподданного» преобладает. Если её опустить, произведение переходит в разряд увеселительного чтения. Следить за похождениями главного героя довольно забавно. При всём стремлении быть богатым и ни с кем не делиться, он будет попадать в неприятности, чаще пикантного характера. Аппетиты главного героя велики, а желания продолжают оставаться низменными. Только не за красивыми женщинами он предпочитал охотиться, милее ему оказывались состоятельные барышни, готовые украсить его досуг в неподходящих для того местах.

Каким бы гадким главным герой не воспринимался, он оставался верным своим принципам. Пусть он следовал за кайзером, придерживался политики Германской империи и старался улучшить производство, он оставался человеком, чьи желания вступали в конфликт с подчинёнными ему людьми. Дать рабочим то, чего они хотели, значило уже сегодня отдать им завод, самоустранившись от управления. Поступать подобно представителям буржуазии, облегчая труд рабочих и позволяя им участвовать в распределении прибылей, значило отдать им завод завтра. Личные интересы помогает сохранить лишь следование дню вчерашнему, когда завод был в твоём полном распоряжении. Именно вчерашний день определяет стратегию действия государств.

» Read more

Константин Курбатов «Еретик Жоффруа Валле» (1987)

Курбатов Еретик Жоффруа Валле

Некогда Аристотель сказал, что люди мыслят сердцем — и ему поверили. Позже Птолемей сказал, что Солнце вращается вокруг Земли — и ему поверили. Поверили и другим, приняв единственную точку зрения по определённому пониманию мироустройства, не стараясь переосмыслить устоявшееся о том мнение. Почти никто не задумался — вдруг раньше могли ошибаться и нужно заново осмыслить прежние воззрения. Если же кто задумывался — с теми был разговор короткий. Например, католическая инквизиция таковых объявляла еретиками, зверски пытала и не менее зверски казнила. И всё равно продолжали появляться те, кто стремился изменить общество. Среди таких был Иисус Христос, как самый яркий пример вступившего в противоречие с бытовавшим при его жизни мнением, таким был и Жоффруа Валле, переживший Варфоломеевскую ночь, но спустя короткое время сожжённый на костре за публикацию книги «Блаженство христиан, или Бич веры».

О жизни Валле известно мало. Беллетристика Константина Курбатова — лишь робкая попытка показать нравы периода заката французской королевской династии Валуа. На страницах мало самого Жоффруа, зато события увязаны в крепкий пучок, где все действующие лица взаимосвязаны, каждое из которых обречено претерпеть ряд страданий, ибо в конце XVI века жилось людям крайне тягостно. Важно понимать, Курбатов не просто рассказывает красивую историю, он доводит до читателя важную составляющую грамотного мировоззрения, выражающегося в необходимости постоянного самосовершенствования.

Да, движение вперёд необходимо, иначе человечество погибнет. Разве не является примером тому Европа, пережившая Тёмные века и Средневековье? Она лишь спустя полторы тысячи лет смогла задуматься о необходимости сбросить путы застоя, заново открывая забытые знания древности. И как же трудно большинству людей даются перемены. Кажется, нет ничего опасней для общества, нежели задуматься о ином понимании происходящего. Всегда общество будет против резких изменений, будет держать в застенках желающих осуществления коренных перемен, будет объявлять войны, только бы не допустить наступления переломного момента. Да, перемены обязательно наступят в будущем, когда общество для них созреет, но человеку отпущено не так много лет, чтобы он мог ждать.

Курбатов говорит, что Жоффруа Валле мог одуматься. Ему было ради чего жить. Но Жоффруа не одумался, он был верен идеалам до конца. Так получается, что не прояви один волю, не зарони он семена сомнения в сердца других, не случится подвижек к осуществлению его представлений о должном быть. Читатель верит. Читатель не может не верить. Какую бы он не взял книгу о Средневековье, всюду натолкнётся на жестокость католической церкви. Аналогичную ситуацию читатель видит и в произведении Курбатова. От пыток на страницах стынет кровь в жилах, поскольку понятно, отчего люди сознавались в чём угодно, согласны становились на смерть, стремясь таким образом остановить мучения. Это тяжело и не всегда доступно пониманию, так как жертвами становились истинные еретики и безвинные люди.

Вот отчего Жоффруа Валле старался показать, насколько неоправданно применение насилия в вопросах веры. Человек верил в Бога не из-за убеждений, а из боязни быть обвинённым в отсутствии веры. Хотя, казалось бы, пусть человек думает всё-таки головой, а Земля вращается вокруг Солнца — разве это разубедит его в существовании Бога? Конечно, вера тут не имеет значения. Она — понятие второстепенное. Церковным служителям требовалась покорная паства, а королям — лояльные подданные. Вольнодумцы никому не нужны.

Не забыл Курбатов показать властителей, живущих чаще одним днём и не заглядывающих далеко вперёд. Они оберегали себя, занимались суетой вокруг своих мелких страстей, обеспокоенные возможностью в одиночку передвигаться по тайным ходам замка, не позволяя того никому иному. В их дворцовых интригах нет примечательных деталей, но всё сказывалось на положении людей в целом. Властителям проще отказаться от старых убеждений, обеспечив тем укрепление власти. Отказался ведь Генрих Наваррский от гугенотов, перекинувшись в стан католиков, чем, как покажет история, обеспечил право на королевский трон Франции. Вольнодумец избежал гибели, когда других резали в порыве остервенения. Прочие не отступились от убеждений, поплатившись за это жизнью.

Бич веры — сравни метафорическому понятию. Он над всеми нами. Мы продолжаем оставаться заложниками веры. Вернее, заложниками служителей веры. Именно служители веры погубили Жоффруа Валле. Следует это помнить.

» Read more

Дмитрий Мережковский «Павел I» (1908)

Мережковский Павел I

Цикл «Царство Зверя» | Книга №1

Будучи воспитанными иначе, дети не понимают родителей. Иные условия взросления накладывают отпечаток, побуждая отказываться от ценностей предыдущих поколений, неизменно после приходя к тем же самым выводам, но уже сталкиваясь с непониманием по стороны собственных детей. Для осознания этого необходимо пройти через ряд испытаний, усмирив пыл стремления к назидательности. Тот, кто не сможет превозмочь наставительный тон, обязательно будет сметён. Так случилось и с Павлом Первым, желавшим царствовать и правящим претенциозно. Он отказывался от прошлого, не хотел возвращения к старым традициям и всегда боялся потерять власть, понимая, настолько трудно её удержать, когда на неё имеются претенденты. Примером того стоял перед ним образ отца Петра Третьего, свергнутого Екатериной Второй. И как не возродиться страхам, если уже его дети пропитаны идеями Руссо и Вольтера?

Как не бояться детей, способных нанести удар в спину? Не прошло и ста лет с памятных событий: царевич Алексей недоброе мыслил против родителя своего Петра Первого. Всё наглядно просматривается наперёд, нужно лишь иметь верных людей рядом, способных помочь в трудностях и внести ясность в туманные представления о действительности. Только таким людям надо верить, а Павел Первый не доверял даже себе. Он мог укорять и грозить, не намереваясь совершать решительных поступков. Его воля распространялась на солдат, чья судьба его не интересовала. Выслужиться перед Павлом было нельзя, оттого никто не пытался искать у него милостей. Поданным осталось устроить заговор и передать власть царевичу Александру.

Дмитрий Мережковский сразу ставит перед читателем основную проблему. Представленным им царь — самодур, сторонник шагистики и явный претендент на место в психиатрической лечебнице. Всё говорит за умственную несостоятельность Павла. Слишком долго он боялся матери, чтобы оставаться в здравом уме. Он подобен ребёнку: груб с окружающими, стремится познать устройство механизмов, лишь не боится получить ремня, поскольку не осталось тех, кто на это был бы способен. Не могут ведь дать ремня ему сыновья Александр и Константин, не имеют на то соответствующих прав. Не думал Павел, что ремень могут применить другие и другим способом, удавив царствующего божьего избранника, аки Иоанна Антоновича малого, без вины заколотого.

Будто Павел Первый мог быть зверем, зверски обращаясь с поданными. Будто не мог стать зверем Александр, обязанный быть таким же зверем и с такими же проявлениями зверства. Он видел поступки отца и знал о деяниях бабки, как знал о сложных обстоятельствах наследования престола среди его предшественников. Но невозможно терпеть нрав Павла, понимая, к чему приведут поступки безумного царя, с каждым днём всё сильнее забывающего необходимость поступать на благо государства. Был ли у Александра выбор? Мережковский не позволил ему самостоятельно принять решение, поручив правосудие придворной челяди, слишком ценившей жизнь, нежели способной поступаться личным мнение в угоду служения поставленному над ними.

Поведав о печальной участи Павла Первого, Мережковский мог намекнуть современникам на Николая Второго, развязавшего губительную для Российской Империи войну с Японией, потерпев в ней сокрушительное поражение; допустившего события 1905 года, изменив тем отношение к самодержавию. Не зря Дмитрия после публикации призвали к ответу, завели судебное дело, усмотрев в пьесе дерзостное неуважение к высшей власти. На то и дано людям умение мыслить, дабы остужать пыл зверствующих недалёких правителей. Кто без ума, тот погибнет от безумия. Зверь с умом всегда удержит власть. Павел Первый пал, значит чего-то ему не хватило.

» Read more

Аполлодор «Мифологическая библиотека» (II век до н.э.)

Аполлодор Мифологическая библиотека

Аполлодор ли Афинский написал труд, известный ныне под названием «Мифологической библиотеки», или этим озаботился кто-то другой, важно другое — до нас дошёл текст, сообщающий сведения о мифах древних греков. Автором были в краткой и ёмкой форме обобщены существенно важные фрагменты прошлого, собранные им из различных источников, в том числе и того, от чьего имени Библиотека написана. Теперь этот труд состоит из трёх книг, а также дополнительной части, называемой Эпитомой, поскольку она состоит из ссылающихся на Аполлодора других трудов: Ватиканская эпитома, Сиббаитские фрагменты, произведения Зенобия и Цеца.

Прямая хронология в «Мифологической библиотеке» отсутствует. Началом всего стал Уран. Дальнейшая история хорошо известна интересующимся мифами. Важно сразу оговорить, составитель Библиотеки старался придерживаться родословных, то есть взяв чей-то род за основу для изложения, о нём рассказывается от предков до последних достойных упоминания представителях. Так первая книга подводит читателя к походу аргонавтов, вторая — к подвигам Персея и его внука Геракла, третья — обо всём остальном, а вместе с эпитомой оглашает предпосылки Троянской войны, рассказывает о самом противостоянии и заключительных скитаниях участников конфликта.

Внимательный читатель найдёт в тексте ряд удивительных моментов. Например, упоминаемый во многих источниках Древнего мира потоп, получивший у греков прозвание Девкалионова потопа, является не таким сокрушительным катаклизмом, как это принято думать. Кроме «единственного» выжившего Девкалиона, аналогично ему продолжали здравствовать люди во всех уголках мира, что напрямую вытекает из приводимых Аполлодором родословных. Стоит согласиться, что трактовать подобные события можно по разному, что Аполлодор не может служить источником истинно верного отражения прошлого. Кроме потопа в тексте «Мифологической библиотеки» возникают прочие разногласия, вроде утверждения, будто атриды Агамемнон и Менелай являются внуками Миноса, правителя Крита, после появляясь в более привычных читателю обстоятельствах.

Пересказывать содержание Библиотеки не требуется. Нужно самостоятельно выработать собственное понимание перечисленных в ней свидетельств, тогда получится создать общую картину некогда происходившего на самом деле, либо ставшего результатом народных преданий и многочисленных вмешательств плодотворно работавших над их искажениями драматургов. Однако, общая картина всё равно не сложится, поскольку в обилии имеющихся нюансов, каждый читатель на свой лад будет трактовать текст, принимая ту точку зрения, что окажется ближе его собственным желаниям.

Допустим, действительно изначально был Уран, от него пошёл Крон, после Зевс и олимпийские боги, в пылу постоянной борьбы за власть и удовлетворение похоти творивших мифическую историю. Появились первые люди, стали расселяться. Случился потоп. Начали расцветать очаги культуры на Пелопоннесе, Аттике и Крите. Рождались герои, совершались подвиги. Герои обзаводились детьми, уже их потомство вступало в кровавые распри за право владеть землями предков. И вот теперь можно ознакомиться с доставшимся нам наследием в виде сохранившихся мифов. Обратить внимание есть на что, особенно когда обращаешься к текстам не с целью их прочитать, а изучить и проанализировать. Труд Аполлодора тому послужит одной из исходных точек. Начав с «Мифической библиотеки», знаешь в какую сторону желаешь двигаться.

Конечно, одной Библиотекой ограничиваться нельзя. Она сама по себе — компиляция ранних свидетельств, в том числе и художественного толка. В той же мере будут полезны трагедии Эсхила, Софокла и Еврипида, эпические поэмы Гомера и, куда же без них, поздние переработки в исполнении римских и византийских авторов. В совокупности будет получен тот вариант видения прошлого, которое пожелает представить себе читатель.

» Read more

1 2 3 4 5 15