Метка: рассказы

Иные рассказы Шукшина достойны отдельного повествования, но не обо всём есть смысл развёрнутого сообщения. Иногда важно сказать суть, так как не поднимешь всех тем, заложенных автором. К одному из таких рассказов относится повествование «Беседы при ясной луне», где два человека ночью ведут разговоры. Причём основным рассказчиком выступает старик, на склоне лет повадившийся коротать бессонные ночи в беседах со старушкой, работающей сторожем. Он изливает для неё свою жизнь, отчасти бахвалится, показывая себя очень грамотным человеком. Может Шукшин тем сумел показать для советского читателя, какая действительность сложилась в Союзе, когда не всё то хорошо, каким оно кажется. При этом, как бы оно странным не показалось, действуя на выгоду, люди всё равно стремились к совсем уж несуразным радостям. Если потребовать от крестьян сдавать больше молока, объясняя это низким процентом жирности, то мечтать полежать в городской больнице, причём без какого-либо заболевания.

В рассказе «Беспалый» показан эпизод человеческой несносности. Всем должно быть известно, насколько люди любят совать нос в чужие дела, ещё и требуя соответствия их личному пониманию должного быть. Например, любил мужчина женщину, всячески угождал, не видя в том ничего зазорного, поскольку сильно любил и хотел поступать именно так. В то же время, окружающие видели, насколько женщина пользуется таким положением, будто специально ведёт себя так, чтобы к ней проявлял внимание тот мужчина. В ситуации, когда двое были довольны происходящим, не требовалось присутствия прочих мнений. Однако, окружающим понадобилось высказывать суждение, казалось бы справедливое. Как результат — трагический исход.

Рассказ «Медик Володя» — отражение будней. Оказывается, не всех студентов отправляли в колхозы для помощи крестьянам. Достаточно было раздобыть справку, что отработал данную трудовую повинность в деревне, как освобождался от колхозной практики. Рассказ дополнили истории про боязнь трупов и прочие медицинские байки.

Повествование «Наказ» — демонстрация ситуации, когда председателем колхоза назначили тридцатилетнего, как тот начал бороться с тунеядством. Дело это оказалось невероятно трудным, ведь тунеядство является качеством, присущим некоторым людям, которое из них не вытравишь. Председатель колхоза желал изменить подход к труду на всех уровнях. Только вот на работе он может заставить выполнять больше, нежели делается, тогда как до прочего никогда не дотянется. Если у него слесарь и без того ходит на работу через день, дабы закрутить семь гаек за смену, то дома он вовсе ничего не делает.

Особо полюбившийся Шукшину стиль рассказа в виде беседы продолжился в повествовании «Страдания молодого Ваганова», где поднималась проблема семьи, несмотря на её воздействие на отдельно взятого человека.

Из прочих рассказов за 1972 год: «Генерал Малафейкин» (байки в поезде), «Мнение» (возмущение по поводу статей политического содержания), «Постскриптум», он же «Чужое письмо» (про притянутые за уши проблемы, тогда как главная суть послания крылась в послесловии — просьба выслать деньги), «Танцующий Шива» (сперва танцы, потом драка).

Дополнительно упомянем статьи, написанные в этом же году: «Заступник найдётся» (про подготовку к работе над фильмом о Разине), «На едином дыхании» (предисловие к повести Андрея Скалона «Живые деньги»), «Он учил работать» (про подход к труду Михаила Ромма, призывавшего к необходимости работы и над собою в том числе, особенно обращая внимание на важное умение — быть терпеливым).

Шукшин постепенно приобретал значение важного для Советского Союза человека. Остаётся сожалеть, насколько этот период оказался скоротечен лично для него.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сложно оставаться человеком, являясь при этом человеком, пускай и ничего человеческого человеку не чуждо, в большем человеком он перестаёт быть, поскольку стремится обрывать связи с тем социумом, который его породил. Но иногда всё-таки нужно вспоминать, кем ты являешься, чем обязан окружающим. Что говорить, если люди живут в одном населённом пункте, а то и буквально являясь соседями, а найти время, либо желание, не могут, чтобы уделить короткое мгновение людям, которым многим обязаны. Ещё сложнее становится при наложении обстоятельств, поскольку каждый человек обременён участием в социуме, становящийся ему близким посредством возникающих в течение жизни связей. Чуждый социум становится близким, так как он связывает жизнь с человеком, из него вышедшим. И этот человек может разрушить привязанность к любому другому социуму. За столь поучительным рассуждением кроется понимание содержания рассказа Шукшина с довольно детским названием — «Как зайка летал на воздушных шариках».

Ребёнок тяжело заболел, дабы облегчить его состояние родители готовы на многое. И помощь ребёнку кажется возможной только при одном обстоятельстве, если ему рассказать сказку. Причём надо поведать такую, о которой он постоянно просит. Проблема в том, что родители не обладают умением сочинять сказки, не умеют они и завершать сюжет, не стремясь к необходимости хоть какого-либо проявления фантазии, заключайся требование ребёнка сообщить историю на заданный сюжет. Нет, он просит такую сказку, которую ему рассказывал родной дядя.

Решение кажется простым, нужно позвать дядю. Тут-то и кроется проблема, поскольку тот живёт за полторы тысячи километров. Это расстояние быстро можно покрыть только на самолёте. При этом нужно понимать, самого желания дяди приехать мало. Легко не оторвёшься от обязанностей, не бросишь дел, требующих срочного решения. И дядя бы отказался от далёкой поездки, не будь он обладателем подлинных качеств, обличающих в нём настоящего человека. Оставалось убедить жену в срочности отъезда, а после найти способ купить билет, так как нельзя быстро раздобыть требуемое. Шукшин вновь задействовал бытовавший в Советском Союзе вспомогательный ресурс — связи. Если до звонка нужному человеку билетов в кассе не было, то после место на борту самолёта всё-таки нашлось.

Что до самой сказки — не настолько она ребёнку и требовалась. Родители проявили чрезмерную опеку, как оно чаще всего им свойственно. Когда дядя прибыл, ребёнок спал, поэтому будить его не стали. Вместо этого братья начали говорить о жизни, заодно и дойдя до самой сказки. Сюжет оказывался незамысловатым: папа попросил зайку подержать воздушные шарики, подул ветер, зайка взмыл под облака, теперь потребовалось придумывать, каким способом его спасти, тогда маленькая девочка предложила попросить птичек, чтобы они прокалывали шарики по одному, благодаря чему зайка благополучно опустится на землю.

Дальнейшее для сюжета значения не имело. Основное — человек бросил дела, приехал по первому зову. Не так важно, насколько то требовалось. Последующие поколения и вовсе бы в том не нашли надобности, учитывая возможность общения на расстоянии посредством видеосвязи. Да и во времена Шукшина дядя мог спокойно изложить историю в письме, которое нашло бы адресата быстрее, нежели он сам доедет. Однако, для проявления человечности требуется больше, нежели факт общения, для этого нужно быть на максимально близком расстоянии. Даже кажется, не в том желание ребёнка, чтобы ему рассказали интересную сказку, сколько в необходимости присутствия дяди рядом — уже это ему поможет больше, нежели всё прочее.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Важно помнить, человек творящий никогда не живёт сегодняшним днём, поскольку он тогда существует во имя пустых целей. Тем и опасна ложная популярность среди современников, чаще всего переходящая в забвение среди потомков. Созданное сегодня надо отложить до лучшего времени, чтобы завтра оно расцвело яркими красками. И пусть пройдёт хотя бы год, нежели месяц, прежде того, как молва разнесёт весть о творении человека. Безусловно, это лишь одна из сторон восприятия действительности, имеющая исключения. Оставим разговор об этом в стороне, покажем творчество Шукшина под тем пониманием, которое обычно не становится уделом знаний большинства из нас. Допустим, в 1969 году Шукшин написал киноповесть «Печки-лавочки», в 1972 году на экраны вышла экранизация, сама публикация произведения состоялась после смерти Василия. Но некоторые творения отходили вовсе на задний план, вроде киноповести «Брат мой». Есть в активе у Шукшина незавершённый сценарий о селе Сростки, опубликованный в составе изданного в Барнауле собрания сочинений в восьми томах. Не все знают и про участие Василия в сценарном ремесле: в 1970 году он создал сценарий «Иван Степанович» по мотивам рассказов Антонова, вскоре снятый на плёнку под названием «Пришёл солдат с фронта».

Говоря про «Печки-лавочки» читатель и зритель наконец-то обретут понимание общих представлений о киноискусстве. Обычно художественное произведение становится источником вдохновения для создания чего-то отдалённо напоминающего оригинал, по мотивам. Остаётся надеяться, что когда-нибудь общество выработает запрет на стяжание славы или потуги самовыражения через заслуги других творцов. Не дело, чтобы один труд заменялся другим, выдаваемый за сходство с изначальным произведением. По крайней мере, должно изменяться название. Что до Шукшина, он и не думал иначе трактовать собственные работы, поскольку и без того являлся их творцом. Как он показал «Печки-лавочки» в форме художественного произведения, таким же оно получилось на экране, за исключением возможности дополнить полотно фрагментами зрительного восприятия, то есть увидеть самого Шукшина с косой, пока перед зрителем неспешно проходят вступительные титры, да присоединиться к общему веселью сельских жителей, собравшихся на застолье.

В «Печках-лавочках» Шукшин отобразил путешествие простых людей из сибирской глубинки на морской курорт. Основное действие происходит в поезде. Главные герои сталкиваются с происходящим во внешнем мире. Как бы им не было обидно, для начала они столкнулись с нечестным на руку гражданином, промышлявшим воровством. Это настолько на них повлияло, что они стали с подозрением относиться абсолютно ко всем, не до конца доверяя даже в случае, если перед ними приводились доказательства благонадёжности. Весь путь до курорта — это череда попыток научиться жить по правилам большого мира, где честность для каждого значит нечто определённое, не имеющее сходства между двумя точками зрения. И даже на курорте возникнет желание уподобиться поступкам большинства, совершив не до конца честное деяние. Такие уж печки-лавочки, как бы в очередной раз выразился главный герой.

Что до киноповести «Брат мой» — это ещё одна попытка сверстать сюжет по мотивам прежде рассказанного и показанного. Иногда Василий становился словно неисправимым, готовый заново переработать прежде им использованный материал. От этого неизменно создаётся чувство ранее виденного, отчего нельзя избавиться. Будем думать, именно поэтому данная киноповесть не встретила востребованности. Вновь показывать на экране то, что было, например, в фильме «Живёт такой парень», не окажется правильным. Но не будем заглядывать наперёд, вполне вероятно… когда-нибудь… и Шукшин станется своеобразно переосмыслен.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В рассказе «Билетик на второй сеанс», он же «Билет на второй сеанс», Шукшин сообщил про ещё одну откровенность в результате беседы пьяного человека. Главный герой всерьёз раздумывал, как бы он себя повёл, начни жить заново. Самое основное — женился бы на другой, поскольку ему досталась чрезмерно жадная жена, из-за чего приходится подворовывать. И всё бы ничего, но собеседником выступал тесть.

В рассказе «Дебил» про то, как сперва таким образом стали называть сына, а затем и самого главного героя. Почему так? Всё из-за несоответствия собственных желаний в представлениях о должном быть у окружающих. Например, пошёл главный герой покупать себе шляпу в магазине. Казалось бы, мужчина в таком деле не может быть щепетильным. Собственно, главного героя продавщица готова назвать бабой, а жена после покупки вздумала ругать. Впрочем, будем считать, главному герою следовало родиться в другое время, когда его поведение не могло вызывать обидных нареканий, ибо станет обыденным для повседневности.

Совсем иным был главный герой рассказа «Лёся». Отличался он лихим нравом, был лёгким на подъём и не имел склонности задумываться над последствиями действий. Стоило жене сказать изрядно слов по его адресу, выразив критическое восприятие им совершаемого, как расплатой для неё стал нож в сердце: главный герой убил без лишних размышлений. Ежели предстояло разбойное дело, он мог взять у крестьян коня, и те не смели ему возразить, хотя бы из-за боязни за жизнь. Но была у главного героя и честность в натуре, он всегда возвращал коня. Следовало как-то завершить рассказ, Шукшин предпочёл самое очевидное: смерть застанет в лесу от чьего-то злого умысла.

В рассказе «Ораторский приём» показан человек, мысливший имеющим право указывать людям на то, как им следует поступать. Он ехал в автомобиле, крайне негодуя, когда водитель соглашался по просьбе пассажиров останавливаться у питейных учреждений, вроде чайных. Зачем? Вполне очевидно, там люди будут распивать алкоголь. А алкоголь, как известно, для человека вреден. Тогда герой повествования шёл вместе со всеми, чтобы требовать запрета на продажу водки. Как читателю следовало это понимать? Видимо тем образом, что судьба у лихача и правдоруба заведомо одинаковая… Да вот правдорубу легче жить в цивилизованном обществе, он сумеет отстоять точку зрения, хотя бы на том основании, что умеет взывать к совести.

В рассказе «Письмо» Василий опять затронул тему Бога. Снова люди, которые считают себя верующими, мало соответствуют ожиданиям. Почему-то нет в набожных людях кротости, должной служить определяющим словом для их образа мысли. Получается так, что верующий человек — не тот, кто заслуживает благости всевышнего существа. Не исповедуют верующие в Бога и обязательных для них ритуалов, способные забывать о многом, когда то для них перестаёт иметь значение. Даже не так важно, о чём в рассказе будет написано письмо, достаточно показанного читателю главного героя.

Ещё в 1971 году Шукшин написал следующие рассказы: «Дядя Ермолай», «Ноль-ноль целых, «Обида», «Хмырь», «Хозяин бани и огорода». Пусть к ним проявит внимание любопытствующий читатель, стремящийся познать о творчестве Шукшина больше, нежели об этом можно сообщить сверх сказанного. Не во всём Василий мог рассказывать, к чему он стремился, иногда следовало просто из слов созидать содержание, не всегда способное оказаться действительно нужным для внимания. Поэтому не всё получается хорошо, так как не всему созидаемому следует становиться предметом интереса потомка.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Во что же человек верит? И способен ли человек подлинно верить? И может ли человек заставлять верить в подобное других людей? Какими методами он должен действовать, чтобы его словам поверили остальные? А может нет никакой веры? Есть частное мнение, которое одни навязывают всем, кто имеет противоположное суждение. Как всегда, единственно верного ответа не существует. Скорее нужно думать, что человек способен верить во всё разом, при этом оставаясь недоверчивым. Каким образом об этом сообщить? Возьмём для примера рассказ Шукшина под громким названием «Верую!».

Для верности повествования Василий разбавил измышления действующего лица порцией алкоголя. Получался классический расклад в пьяном угаре, когда человек сохраняет способность размышлять, ещё не успев впасть в прострацию. Для него многое продолжает иметь значение, сугубо важное в силу необходимости донести личное суждение до окружающих. Не так важно, пьёт действующее лицо, либо согласится вести трезвый образ жизни, на момент повествования он ратует за определённое понимание, в котором культура пития играет более важную роль. Понятно, чрезмерное потребление алкоголя является грешным делом. Но разве допустимо человеку отказывать в удовлетворении самых малых слабостей? Вполне логично предполагать, насколько пагубно на человечество влияет потребление алкоголя. При этом, вполне понятно, кто склонен допускать перегибы, таковым останется и в прочих сферах, вполне способный иными способами удовлетворять склонность к отуманиванию головы. Только вот ежели человек верит, будто он пьёт в угодную для него меру, то переубедить не получится.

Главное — верить. Если веришь — с тобою будут соглашаться. Допустим, верит человек в Бога, при этом может сомневаться в существовании высшей сущности. Даже не верь в Бога, это не будет означать, будто высшей сущности не существует. Причём же Бог в рассказе Шукшина? Василий не раз пытался говорить на эту тему, не находя толком слов. В самом деле, как об этом говорить в государстве атеистической идеологии? Разве только допуская право людей на различное толкование действительности. Как усилить восприятие подобного допущения? Вполне очевидным способом! Коли кому-то желается верить в Бога, то он не обязан прозябать в средневековых представлениях, вполне способный стремиться к постижению окружающего пространства.

В целом, читатель должен подумать, насколько Шукшин старался возвысить мысль советского человека, не отказывая вере в высшее существо. Можно подумать, словно вера в Бога губительно скажется на развитии советского государства, ведь не должен верующий в божественный промысел уповать на собственные силы. Это кажется глупым, когда все чаяния человек будет направлять к высшему существу, сам не стараясь прилагать усилий. Вполне очевидно, не заготовь дров на зиму или не принеси воды из колодца, то Бог никак не сделает того за тебя, сколько к нему не обращай мольбы. Всё у человека в руках, в том числе и осуществление замыслов. Думается, к этому и стремился подвести читателя Шукшин, когда заговорил о прогрессе, космических полётах и невесомости. Одно другому не мешает! А если вера в Бога придаст человеку сил, так почему от такой помощи отказываться?

Безусловно, невозможно точно уловить, какую грань человеческого бытия Василий стремился раскрыть. С другой стороны, говорить о подобных материях, особенно с серьёзным выражением лица, равносильно написанию философского трактата в духе Платона. Поэтому потребовалось снизойти до самого низменного человеческого состояния — довести действующее лицо до пьянства. И теперь допускалось говорить о чём угодно, не боясь подвергнуться общественному осуждению.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В очередной раз хочется спросить: почему люди не стремятся к мирному сосуществованию? Почему вновь и вновь возникают разногласия? И становится понятно — каждый думает о себе. Никто не соглашается жить во имя других, обязательно акцентируя внимание сугубо на собственных нуждах. Что до Василия Шукшина, он отразил новый случай из жизни деревни, показав, каким образом мужик с тёщей рассорился. Им тоже мирно не жилось, всячески друг друга понукали. Разве не могли уладить разногласия и жить в мирной обстановке? Это вопрос риторический, так как способа прийти к взаимному согласию не существует. Вернее, есть единственный рецепт, согласно которому одна из сторон должна во всём уступать. Только разве подобное является справедливым? Как бы не было обидно, но иным способом жить в мире не получится. Стоит попытаться воспротивиться, как для внимания откроется новая сцена на театральном полотне из боевых действий.

А началось всё с малого, как оно всегда и начинается, мужик не досчитался денег, бережно им откладываемых. Он-то думал купить кожаную куртку, с форсом пройтись по деревне, чтобы каждый увидел обновку. Мечтания оказались разрушенными, поскольку жена, вероятно по воле матери, посчитала допустимым взять накопления и прикупить шубу. Мужик не понимал, зачем она так поступила. Вроде бы имела вполне сносное пальто, в котором не стыдно в люди выйти. У него же только роба, причём изрядно поношенная. На том и было создано неприятие, многократно усиленное гонором тёщи, принявшейся гнобить мужика. С её логикой вполне можно согласиться — в первую очередь следует думать, как красивее одеть жену, обеспечить её быт и удовлетворить малые прихоти. Но и мужик заслуживает небольшой толики уважения, в чём ему полностью отказывали.

Разговор на повышенных тонах закончился намерением тёщи привлечь к разрешению спора милицию. Что сделал мужик? Запер тёщу в сарае. Цепочка событий довела дело до суда, где выражение личной неприязни продолжало возрастать. Мужик припомнил тёще былые дни, когда она, являясь на селе первым кулаком, в оном же обвиняла окружающих, благополучно пережив тяжёлый период становления советской власти. Тёще оставалось припомнить мужику каждый проступок, вроде того случая, когда он украл машину дров. Спорить с этим смысла не имело, но читатель должен обратить внимание на другое обстоятельство — спорщики могли в равной степени пострадать, оглашая обстоятельства, о которых следовало умолчать. По причине необходимости дополнять обвинения, возникла и машина дров. Да вот один ли мужик её украл? Коли тёща не брезговала пользоваться краденными дровишками, зная про их происхождение, значит должна нести солидарную ответственность.

Ни одна из сторон не стремилась к примирению. Но пока одни воюют, другие наблюдают за зрелищем, считая допустимым безболезненно высказываться по существу вопроса, ни в чём оттого не страдая. Оно всегда так: с чужим горем разобраться проще, нежели со своим. Да и подбросить поленья в жар чужой вражды — для кого-то является проявлением высшей степени удовольствия. Иного быть и не может. В любом случае, спор должен разрешаться сторонними людьми, кто способен судить без пристрастия. Если позволить людям разбираться с проблемами самостоятельно — это приведёт к конфронтации, чаще с печальными последствиями. Об этом Шукшин рассказал ещё в начале повествования, когда мужик запер тёщу в сарае. Пусти дело на самотёк, продолжи тёща допускать нелестные высказывания в его адрес, исход и вовсе мог оказаться трагическим.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Теперь следует рассказать про стремление людей защищать то, что им кажется необходимым. И порою такое стремление возникает в отношении явлений, другими за важное не воспринимаемое. Человек потому и является человеком, так как не может пройти мимо, сперва не попробовав настоять на своём мнении. Но насколько мнение человека вообще следует воспринимать за имеющее право на существование? Особенно в ситуации, когда оно присуще одному, либо малой группе людей. Иногда случается так, когда такое мнение начинает восприниматься с чрезмерным рвением к его осуществлению, подменяя должное быть в действительности ложным восприятием обязательности его претворения в жизнь. Говоря так, каждый подумает о своём, поскольку подобная ситуация может быть применима к значительному количеству процессов. Да вот Шукшин брался повествовать о более лёгком к пониманию.

В некой деревне жил столяр, про которого говорят: от Бога. Он создавал прекрасные творения, оные замечая и вокруг себя. Как и другой человек творческого призвания, столяр, представленный на страницах, в периоды особой радости или горя предпочитал выпивку. Однажды об алкоголе он вовсе забыл, увидев красоту деревенской церкви. Всё бы ничего, но строение пришло в упадок. Кажется очевидным, церковь следует спасать. Нужно найти материал для проведения восстановительных работ. К кому же обратиться? Тогда столяр начал обивать пороги инстанций, упрашивая снизойти до просьбы поспособствовать сохранению уникального творения.

Насколько церковь следовало считать уникальной? Что вообще за оное нужно принимать? Если в деревне имеется строение, хотя бы чем-то примечательное, это является достаточным основанием? Если верить народной молве, то всё, чем бы оно не являлось, заслуживает сохранения, невзирая на очевидные недостатки, либо без принятия факта очевидной никчёмности. Со стороны казалось, церковь заслуживает спасения. Разве где-то существует подобная ей? И если даже так, то почему скопированное строение не имеет права на существование? Или может церковь создавалась в архитектурном стиле, который ныне не воспринимается? Ни о чём подобном столяр не думал, он желал единственного — спасти церковь от разрушения, постаравшись сделать всё, дабы быть услышанным.

Ему отказали. Тут бы читателю возмутиться, к чему Шукшин и стремился. Насколько чёрствые сухари сидят в ложах министерств? Но нет необходимости спешить с выводами. Кто-то уже готов посетовать на суть советского государства, где атеизм повергал всяческое стремление к отправлению религиозного культа. Даже будь так, архитектура, особенно историческая, заслуживает особого отношения, опосредованно связанного с первоначальным назначением. С таким чувством и относились к прошлому, ни в чём не отказывая в праве на существование, ежели оно того заслуживает.

Как же обстояло дело? Увы, столяр не был первым, кто озаботился судьбой церкви. В министерстве культуры уже успели заинтересоваться строением, проведя полагающиеся изыскательные работы. Быстро стало понятно, церковь не является оригинальной, полностью копируя другую, расположенную в европейской части страны. Раз так, тогда нет смысла в поддержании подобия, насколько бы копия не соответствовала, превосходила оригинал, а то и уступала ему.

Получив подробный ответ, столяр впал в уныние. Похожего чувства начинал придерживаться и читатель. Казалось непонятным, на каком основании отказывать в существовании явлению, в чём-то воспроизводящем другое строение? Василий мог позволить столяру продолжить бороться за церковь, ведь она всё равно заслуживает сохранения, так как она ему более близка, нежели другая, повторением которой стала. И может добился бы столяр своего, не уйди в очередной запой.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сколько бы человек не стремился к счастью, достичь его никогда не сможет, поскольку нельзя добиться желаемого, закрывая глаза на возможность счастья для других. В свою очередь, никто не захочет жить во имя осуществления мечты сугубо одного-единственного человека. Так уж устроено общество — каждый стремится к осуществлению близкого лишь ему. Однако, будучи молодыми, люди вовсе не склонны заглядывать далеко вперёд, и за ошибки молодости приходится расплачиваться в зрелости. Как о таком рассказать наиболее правдиво? Допустим, армейский товарищ попросил дать адрес сестры, больно она понравилась по фотографии. Последует переписка, будет встреча, проявление взаимной симпатии, родится плод любви, а затем всё оборвётся. Именно об этом и написал Василий Шукшин.

Не нужно вспоминать эпиграф Льва Толстого к «Анне Карениной». Нет правды в том, чтобы все семьи были в счастье похожими друг на друга. Наоборот, понимание счастья разнится. А вот осознание горестных событий — подлинно идентично. Хотя и с данным утверждением можно поспорить. Так к чему именно Шукшин стремился подвести читателя? К необходимости понять обязательное наступление для семейных отношений трудного периода, когда самопожертвование обязано проявиться, став спасительной соломинкой для любой семьи, близкой к расставанию. И если в семье не наступает такого момента, тогда происходит ожидаемое — некогда близкие друг другу люди становятся смертельными врагами.

Чего желает главный герой? Он стремился любой ценой удержать жену. Порою поступая опрометчиво. Но когда он взял в руки топор и пригрозил расправой, стало ясно — дальше так продолжаться не может. Впору читателю спросить: насколько оправдана такая мера? Если только посетовать на отсутствие у жены стремления к примирению. Она требовала единственного, чтобы муж зарабатывал больше, не собираясь мириться с отказами и оправданиями. Получалось так, что одна сторона не находила сил для поддержки, а вторая — утратила силы, не способная терпеть гнёт. Обе стороны оказались виноваты в случившемся. Не найдёшь оправданий ни для кого, как не встанешь на защиту. Того и не требуется, достаточно сказать известную истину: брак треснул по швам. Требовалось малое — выработать умение обходить острые углы и находить точки соприкосновения. Никто к тому стремления не проявил.

Как Василий развивал события дальше? Будем считать, он опирался на случай, имевший место быть. Не так мало семейных пар проживает определённый срок, после чего происходит охлаждение отношений. Любовь обязательно сходит на нет, уступая место привязанности. И вот тогда надо определиться — жить при сложившихся обстоятельствах или стремиться к возрождению любовного чувства. Надо сразу оговориться, любовь никогда не живёт вечно, всегда переходя в привязанность, либо в тёплые воспоминания или ненависть до гроба. Что происходит на страницах рассказа? Кажется, Шукшин показал любовь до гроба, где одна сторона продемонстрирует проявление слабости, а может и силы (читатель решит сам), выбрав в качестве исхода быстрое прекращение мучений.

Безусловно, показывать действия на надрыве чувств, чрезмерно полюбившийся Василию литературный приём. Не стоит считать, будто Шукшин тем не отражал стремление человека к достижению гармонии. Увы, идеал никогда не станется достижимым, пока люди не научатся примиряться с действительностью. Этому легко находится объяснение. Просто никто не согласится пребывать на позиции принижаемого, становясь источником жизни для других, пока его держат в заточении от осуществления желаний. Как же убедить человечество в обратном? Может сослаться на Солнце? Допустим, оно решит не делиться энергией с окружающим миром, в результате чего наша планета примет образ безжизненного камня. Так и главный герой, погасив собственный свет, принёс большое горе. Впрочем, обсуждать данную тему можно бесконечно, ведь ничего в мировосприятии человека не поменяется.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как не рассказать про самоуверенность человека? Нельзя быть полностью уверенным в собственных силах, даже когда всё кажется осуществимым. Относится это ко всему, о чём не заведи речь. Не становится исключением тяга к вредному. Допустим, пристрастие к азартным играм или алкоголю до добра не доводит. Лишь кажется — попробуй начать, в любой момент сможешь остановиться. Об этом могут сказать с твёрдой уверенностью люди опытные, особенно столкнувшиеся с подобным на личном опыте. Отнюдь, тяга очень быстро перерастает в зависимость, вслед за чем идёт крах жизни. Ежели на азартных играх разоришься, то в случае алкоголизма встанешь на путь деградации личности. И как эту мысль донести до тех, кому она действительно важна именно сейчас? Например, рассказ «Залётный» хоть и не станет явным того доказательством, зато даст пищу для размышлений.

Иного рода самоуверенность Шукшин отразил в рассказе «Сапожки». Захотел муж жену порадовать, присмотрев в городе красивую обувь. Беда в том, что жена просила купить резиновые сапоги, как раз ей на селе весьма нужные. Муж поступил иначе! Он вступил в спор с продавщицей, желавшей только узнать, какой нужен размер. Главный герой у Василия вышел переполненным от эмоциональных переживаний, с явными нарушениями психики. Ему желалось приобрести красивые сапожки для жены, на прочее он не обращал внимания. Как итог, обувь сталась мала.

В рассказе «Сильные идут дальше», он же «Митька Ермаков», Шукшин построил многоплановое повествование, каким образом созидал киноленты, в чём-то планируя использовать наработки после, а где-то опираясь на уже до того созданное. В центре повествования растение, с чьей помощью можно излечить человека от ракового заболевания. Если такое действительно существует, тогда его открывателя будут на руках носить… может даже президентом изберут. Задумав такой сюжет, Василий сменил тему, показывая отстранённые случаи, вроде желания купить три сотни презервативов в аптеке, наблюдая за реакцией посетителей, не способных понять, каким образом они будут использованы, ведь их назначение — применение во время взрывов в забое. В других внутренних историях Шукшин сообщил про потерю трусов при длительном заплыве и про утрату бумажника.

Рассказом «Срезал» Василий показал существование людей, способных выглядеть умными, таковыми в действительности не являясь. Это известный приём, когда перед другими можешь сойти за профессионала перед теми, кто сам ничего в этом не понимают, тогда как выглядишь сумасбродом в глазах понимающих суть твоей подлинной неосведомлённости. А если завести заумные речи на философские темы с человеком, близким к философии, требуя от него сущие глупости, то глупцом как раз и окажется философ, так как он будет меньше соответствовать требованиям, предъявляемым к его знаниям.

Продолжительный рассказ «Сураз» — ещё одно произведение на надрыве эмоций. Он про странного парня, отличавшегося красотою лица. Будет поцелуй с чужой женой, свидетелем чего станет муж. Дальше тот самый всплеск проявления чувств, обязанный закончиться трагическим исходом.

В рассказе «Чередниченко и цирк» главному герою понравилось выступление воздушной гимнастки. Издали он оценил притягательность её очертаний, но не знал, какая она из себя вблизи. Может Шукшин хотел рассказать о чём-то, воспользовавшись аллегорией? Он заставил главного героя найти способ знакомства с девушкой, побудив проявиться пагубной страсти, обернувшейся кошмарным пониманием действительности. Суть в том, что воздушная гимнастка имела непритязательную внешность, вследствие чего все её достижения в области циркового искусства начинали восприниматься незначительными, отчего главный герой более прежнего воодушевлялся, начиная себя считать много выше девушки, а её достижения всячески принижал.

Есть ещё три рассказа за 1970 год: «Крыша над головой», «Шире шаг, маэстро!» и «Петя». Про них умолчим.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Не поговорить ли за историческую справедливость? То, о чём так сегодня человек заботится, уже завтра станет восприниматься с презрением, подверженным разрушению и забвению. Самый яркий пример, особенно для советского времени, вопрос отношения к религии. Известно, граждане Союза превозносили атеизм, возведя его в качестве научной доктрины. Вероятно, так случилось вследствие особого отношения к религии при царизме, когда монархия полностью взяла власть над обществом, определяя его мирские и духовные устремления. Ежели так, поскольку не получится ужиться с церковниками в стремлении к коммунистическому будущему, граждане должны душой и телом подчиняться сугубо партийной воле. Поэтому церковь ставилась на условия выживания — её служители истреблялись, предметы культа уничтожались, строения разрушались. Если попытаешься вникнуть в ситуацию глубже — поймёшь это в качестве божественной кары за стяжательство никониан. Но кто о подобном станет думать, особенно на селе? И вот на защиту церкви встал учитель…

Партия дала указание уничтожать культ религии повсеместно. В городах к решению данного затруднения могли подойти более взвешенно. В местах же, где человеку застилает глаза пелена из скудоумия, нет дела до чужих чувств. Коли сказано — уничтожать, — выполнят в кратчайшие сроки. Тем более, церковь на селе — бесполезное строение, стоящее без дела. Уж лучше, в случае невозможности использовать помещение для собственных нужд, разобрать на кирпичи, оные использовав для строительства другого строения. Да вот как разобрать церковь, построенную с любовью и уважением? Кирпичи настолько слились с раствором, что их проще разломать, нежели рассоединить. Получается, церковь полностью пойдёт под слом, отчего никакой пользы извлечь не получится. Но это станет известным позже, пока предстояло разобраться с учителем.

Как противостоять чужой воле? Самое эффективное — объединиться миром. Только как? Люди продолжат роптать по углам, не имея силы заявить о своём отношении открыто. Получится так, будто учитель призывал встать под стены всех, и не получил помощи, оставаясь под угрозой попасть под обрушение. В это время, местный деятель, тот самый разрушитель, вполне серьёзно считал делаемое им за благо. Вот порушит он церковь, сразу удостоится похвалы от партии и от сельчан. Иного и быть не может, так как никто не выступает в поддержку учителя, вследствие чего становится понятно — никто не думает противиться разрушению церкви. Более того, разрушитель вполне уверен в мнении, словно потомки не забудут его поступка, будут его всячески возносить, вспоминать с гордостью. Только не даст Шукшин права разрушителю на ощущение благости содеянного, поскольку на него все молча озлобятся, хотя прежде в их поведении ничего подобного не замечалось.

Впрочем, уверенный в поступке — останется уверенным в содеянном, к чему бы оно не привело. Не понимают сейчас? Хорошо, поймут когда-нибудь потом. А вдруг начнут попирать память, ругая последними словами? Думать о таком сейчас не хочется, ведь будущее наперёд всё равно знать невозможно. Говоря же на перспективу, можешь быть уверенным, что сегодня не похвалят, за то завтра поблагодарят, послезавтра осудят, чтобы на следующий день вновь поставить другим в пример. Таково уж человеческое общество, постоянно само с собой вступающее в противоречие. Допустим, в настоящий момент потомок осуждает идею разрушения церквей, его дети призовут как раз к необходимости извести религию с лица планеты, поскольку будущее за наукой, а не за пещерным стремлением к необходимости найти хотя бы какого-нибудь защитника, особенно такого, существование которого доказать нельзя.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее