Метка: литература сша

Если верить предисловию Борхеса, давшему описание Германа Мелвилла, то сразу перед глазами встаёт фигура Артура Гордона Пима из практически одноимённой книги Эдгара По. Посудите сами, жил Мелвилл с Эдгаром По практически в одно время. Отправился в плавание в девятнадцать лет из порта под название Нантукет. Бежал с корабля от жестокого капитана на остров с каннибалами. Через сто дней его подобрало австралийское судно, где он спустя какое-то время поднял бунт. Если после этого перед вашими глазами не возник образ Артура Гордона Пима, то вы либо не читали Эдгара По, либо просто это всё глупые увязки.

Мелвилл известен как автор «Моби Дика». Его рассказы не так известны. Представленный сборник содержит рассказы и повести, написанные во временной отрезок с 1853 по 1856, так называемый газетный период творчества Мелвилла. Утверждают, будто при жизни Мелвилл не пользовался популярностью у читателей. Известность пришла намного позже, уже после смерти, даже не его, а Кафки. Получив клеймо предвестника Кафки, Мелвилл с ним так и попадает на книжные полки. И всё из-за одной уолл-стритской повести «Писец Бартлби».

Писатели XIX века подхватили инициативу более ранних писателей. В их творчестве обязательно присутствует описание мира, их собственных путешествий и взглядов. Тогда не было иного способа познания мира, кроме как читать заметки путешественников. В то время людям был интересен именно окружающий мир. Не далёкие планеты и не глубины океанов. Именно быт и нравы иных земель. Путешествие по планете было всегда связано с препятствиями, занятием было довольно продолжительным и для крепких здоровьем людей. Мелвилл был из их числа. Он смело может быть назван Мартином Иденом. Бывший моряк, позже писатель. Судьба к нему была не столь благосклонна, и жизнь свою он закончил не по тому сценарию, на который обрёк своего героя Джек Лондон. Как знать, может жизнеописание Мелвилла как раз и вдохновило Лондона на написание «Мартина Идена».

Издатель книги — провокатор. Название для сборника «Рай для Холостяков и Ад для Девиц» просто не может не резать взгляд. Мне кажется, что большинство читателей от этого книга только потеряла. Не каждый возьмёт такую книгу, скорее сославшись на схожесть с Пауло Коэльо, а значит автор опять будет читать нотации о том как правильно жить. Девушки иного толка подумают о том, что очередной мужик самоутвержается, и отвернутся от книги. Даже не станут читать предисловие Борхеса, достаточно надписи на корешке. И изрезанный взгляд скользит по книжной полке дальше. Подобного рода сборник рассказов был издан ещё при жизни Мелвилла. И назывался он «Рассказы на веранде».

Первый рассказ оттолкнёт от книги тех читателей, что закрывают книгу после определённого количества страниц. Уверяю, «Веранда» настолько глубокомысленное произведение, рождённое восприятием мира писателем через призму собственного я. Такое гораздо больше заинтересует поклонников Германа Гессе или Джеймса Джойса, нежели человека, пожелавшего найти лёгкое чтение. Большая часть жизненного опыта умещается в этом коротком рассказе. Миросозерцательная картина — писатель смотрит со своей веранды по сторонам. Он уже многое в жизни испытал. Многое прочитал. Без сносок порой просто не обойтись. Не каждый из нас способен по строчкам помнить Библию, образы из которой так часто используются Мелвиллом.

Особой любовью проникаешься к Мелвиллу после следующей повести. Уже она стоит громогласных похвал — «Писец Бартлби». Да, именно из-за неё Мелвилл назван прокафкой. Повесть — протест. Такого подхода к жизни, как у главного героя, трудно найти. На все предложения он отвечает, что предпочтёт отказаться. Выполняет только узко заданную ему работу и всё. Но почему же Кафка. Загадочность, недосказанность, тайна, абсурд. Видимо только из-за этого. В иных рассказах сборника такой подход больше не встречается. Можно, конечно, приравнять повесть к «Процессу». Тут тоже дело происходит в конторе, связанной с судом. Недоумение от происходящего не только у читателя, но и у всех героев повести, но какой заряд полезности испытываешь, просто не передать словами.

«Бенито Серено» — детективная повесть. Читатель сидит и недоумевает. Он склонен считать, что перед ним что-то в духе «Писца Бартлби». С каждой страницей в душе поднимает какая-то мистическая нотка и к горлу подпирает ощущение ужаса. Опять интересно до последней страницы. Мелвилл обязательно всё расставит по своим местам, он не оставит место для недосказанности. Может данная повесть была порождением его жизненного опыта. Капитан американского корабля видит корабль-призрак и решается отправиться на помощь терпящим крушение морякам. Мелвиллу так удачно всё удалось расписать, что читатель вместе с капитаном проходит все этапы непонимания происходящих событий.

Другое произведение, связанное с морем — «Энкантадас, или заколдованные острова». Это скорее путевые заметки, перемешанные с устными сказаниями матросов, частенько посещающих эти места. С первой страницы Мелвилл сравнивает острова с кучами мусорами, раскиданными по океану в слепом порядке. С особой любовью он уделяет внимание каждому острову, восхищается блюдами из черепах. Ведь Энкантадас — это те самые Галапагосы, о которых слышал любой человек, хоть раз открывавший учебник по географии. Мелвилл расскажет всё, начиная с открытия островов и заканчивая наиболее яркими обитателями: жителями свободной пиратской республики острова Карла, потерявшей близких людей вдовой, об отшельнике, о прототипе Робинзона Крузо. Любопытные факты дополнят повесть, описание китов и пингвинов не будут лишними.

Продолжают тему описания тех или иных мест рассказы «Два храма» и собственно «Рай для Холостяков и Ад для Девиц». Они не поражают воображение и по своему построению больше напоминают рассказы Эдгара По, относящиеся к тем же рассказам, что описывают те или иные места. Мелвилл посещает церковь и театр, проводит параллели, увязывает всё к одному. И до сих пор читатель может сам в этом убедиться, когда в церкви тебе скажут, как надо себя вести, и ещё могут не признать своим, а в театре, храме искусства, тебе тоже укажут правила приличия, но никогда не оттолкнут, а скорее решительно прижмут к себе и больше не отпустят. Раем для холостяков оказывается клуб неженатых лондонских юристов-тамплиеров, которые по случайности, а может и нет, имеют такое же сходство с тамплиерами, как и их самоназвание на английском языке. Мелвилл потешается. Адом для Девиц окажется обыкновенная фабрика, куда не берут замужних и с детьми, где всё выжимают из человека, покуда он молод. Такие простые истины скрывались под столь провокационным названием.

И всё-таки есть немного мистики у Мелвилла. «Торговец громоотводами» расскажет о наживании на человеческих страхах. Живи Мелвилл в наши дни, рассказ был бы назван «Страховой агент». «Башня с колоколом» о гениальном архитекторе, который не считается с человеческими жертвами, ваяя свои творения. Мелвилл обязательно в той или иной мере ставит в них финальную точку, не уподобляясь манере повести «Писец Бартлби». Без мистики, но о жизненных наблюдениях за людьми Мелвилл поведал в двух рассказах: «Счастливая неудача» и «Скрипач».

Завершить обзор стоит рассказом «Джимми Роз» и повестью «Я и мой камин». Если Джимми Роз человек разорённый, то рассказчик — его старый товарищ, пытающийся понять мотивы поведения некогда главного досугоустроителя, кормившего прихлебателей за свой счёт. Как опуститься и сохранить человеческий облик и как другим, что жили за его счёт, стоит смотреть на мир, ведь всё циклично, в следующий раз коснётся кого-то из них. Пока же рассказчик смотрит на обои в его особняке и оживляя их, оживляет события былого времени. Повесть про камин тоже заслуживает отдельной похвалы. Она довольно трудна для восприятия, да и сюжет навевает некую скуку. Казалось бы, что такого — человек борется с женой и детьми за право оставить камин в собственном доме, лавирует между всеми, чуть ли не возводя оборонительные редуты, отвечая на любые доводы своими аргументами. И ведь не знаешь до конца, вдруг он всё-таки сможет отвоевать свой собственный камин, своего лучшего друга.

Многие были упомянуты тут, все были достойны этого. Не «Моби Диком» един Герман Мелвилл. Будет возможность — обязательно уделите время этому сборнику.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В восьмой по счёту книге Кастанеда решается рассказать о сталкинге. Хватит копаться внутри себя и внутри других, пора начинать общаться. Именно этому и учит сталкинг, который по сути и является инструментом для общения с людьми. Сталкер в понимании Кастанеды — это маг, своего рода, представитель пресс-службы нагвализма. Сам же Кастанеда, как и многие, говорит о неблагозвучности термина. Сталкинг — неприятное слово. Но тут же Кастанеда замечает, что сказать сталкер проще, нежели каждый раз говорить что-то вроде «тот, кто практикует контролируемую глупость».

Кастанеда вновь копается внутри основ. Вспоминает само название учения Дона Хуана. Его можно назвать нагвализмом — это будет ближе к сути. Ведь учение крутится вокруг нагваля, высшей формы магов, двуединого союза мужчины и женщины, наблюдающих за полётом орла. Отнюдь не нагвализм. Правильно учение будет называть магией. Просто магией. Даже не галлюцинациями, как, я слышу, кричат с задних рядов люди, только-только начавшие читать книги Кастанеды. Ребята и девчата, не останавливайтесь. Не с того начал Кастанеда. Тут трудно спорить. Книги о том, «как собирать, сушить и раскуривать» создают негативный облик для учения Дона Хуана. После такой пропаганды галлюциногенных свойств мексиканских кактусов не каждый рискнёт афишировать своё знакомство с книгами Кастанеды. И зря. Читайте от начала и до конца. Нагвализм — штука притягательная. Толком ничего не поймёте, но будете знать о чём думает отдельный человек в отдельно взятой реальности.

Потеряв Дона Хуана, Кастанеда всё больше вспоминает своего учителя. Учиться сталкингу должен каждый маг, но не каждый маг овладевает сталкингом до конца. У каждого в группе своя специализация. Покуда Кастанеда является нагвалем, кто-то будет сталкером. Чаще всего сталкерами становятся женщины, у них большая социальная адаптация и им исторически проще даётся общение, нежели что-то другое. Выйдя из тяжестей пещерных перебранок, ныне дамы возлегают у телевизора и смотрят на перебранки других — это самое любимое занятие женщин. Сталкеры же не наблюдают, они непосредственно принимают участие в общении. Кастанеда с юмором вспоминает, как Дон Хуан ещё будучи учеником учился искусству сталкинга. Учитель одел и обул его в женскую одежду и в таком виде заставил прожить некоторое время, совершая путешествие. Жестокий урок пошёл на пользу Дону Хуану, бывшему более гордым индейцем, нежели податливым американцем как Кастанеда.

Главное значение в сталкинге уделяется трём уровням точки сборки:
1 (низший) Разум. Он доступен всем людям. Обладающие большим разумом становятся влиятельными людьми, им неведомы остальные уровни.
2 (средний) Безжалостность. Сталкер разрушает чувство собственной важности.
3 (высший) Безмолвное знание. Всё понятно без слов.

С самого начала Дон Хуан пытался добиться от Кастанеды принятия мира магов без лишних вопросов. Мир магов надо принять и не сравнивать с реальным миром. Именно для этого Кастанеда на первых порах курил галлюциногены, чтобы раскрепоститься и попытаться понять иную реальность. Иная реальность с миром магов имеет мало общего. Просто нужно для себя усвоить, принимая извращённую реальность, понимаешь что происходящее реально. Другого способа, кроме как такого, у Дона Хуана нет. Есть мир магов и есть мир реальный. Эти миры не пересекаются. Кастанеде тяжело принять необычные явления, которые он наблюдает. Его разум пытается дать обоснование видимым явлениям, а не принимает их как само собой разумеющееся.

Когда Кастанеда начнёт понимать, что мир не прост, что есть иная реальность за гранью разумного, когда он перестанет задавать вопросы, тогда он сможет овладеть высшей ступенью точки сборки. Его создание получит полный контроль над разумом и находиться одновременно в нескольких местах для него уже не будет проблемой. Великие сталкеры прошлого могли находиться одновременно в четырёх и больше местах.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Все с чего-то начинают. Писатель не сразу входит во вкус и поражает читателей своим талантом. Для этого нужно несколько книг, чтобы расписаться. Другие писатели так и не расписываются. Иные сразу поражают воображение. Азимов из числа постигающих искусство писательства шаг за шагом. «Песчинка в небе» — дебют Айзека. Не самая лучшая его книга, однако и читатель не должен начинать знакомиться с творчеством Азимова именно с этого произведения. Лучше взять откуда-то из середины, где писатель не утвердился в своих способностях и продолжает эксперименты над собой. Это самое золотое время в творчестве любого писателя. Как минимум, надо прочитать серию «Я, робот», да несколько нехудожественных книг, только после этого беритесь смело за «Песчинку в небе».

Азимов пробует писать. Уже видны зачатки талантливого рассказчика, ведающего читателю все детали происходящих событий, не переводя повествование в литьё воды, призванной нагнать некую таинственность и сделать попытку никому ненужной философией забить пространство на страницах. Азимов прямо ведёт сюжет. Землянин из нашего времени попадает в будущее в результате эксперимента, жертвой которого стал совершенно случайно. Даже тут Азимов не умывает руки, а подробно описывает, как такое могло произойти. Будущее Азимова бывалому читателю известно. «Песчинка в небе» формирует последующие взгляды на вселенную Айзека, он уже знает вокруг чего будет крутиться сюжет практически всех фантастических книг. Они так или иначе буду связаны с единой галактической империей с планетой Трантор во главе.

Дико воспринимается существование Земли в далёком будущем. Вспоминая цикл про «Основание», где о Земле уже и знать-то забыли, даже сомневаются, что планета когда-то существовала. А тут земляне полны решимости вернуть себе власть по праву перворождённых, наполнивших галактику миссионерами и теперь принуждёнными сидеть на задворках и принимать власть иноземного императора. В одном крайне тяжело согласиться с Азимовым. В своей вселенной он предполагает развитие человечества с нуля на нескольких планетах сразу и при этом люди у него получаются одинаковыми. Хорошая почва для раздоров, но неправдоподобная. На Земле люди разнятся между собой по причинам довольно банальным — разные условия для жизни во главе с эволюцией делают своё дело, изменяя человека под нужды окружающей среды. А тут сразу несколько планет. Нет, не верю в такой подход к миротворчеству.

Дивное Азимов рисует на Земле будущее. Общество чуть ли не тоталитарное. Жить больше шестидесяти лет запрещается законом, дабы не было перенаселения. У людей уже не растут волосы на лице, число зубов уменьшается до двадцати восьми, даже меняются некоторые внутренние органы. И как жить теперь главному герою, которому шестьдесят два года и который сюда попал случайно. Возраст не показатель, обычно фантасты оперируют молодыми и сильными персонажами, Азимов же пошёл наперекор устоявшимся традициям, желая показать мощь интеллекта над силой. У другого фантаста герой и действовал бы иначе, но всё равно бы выполнил свою миссию. Писателю всё дозволено — это его мир и ему решать, как будут развиваться события.

Безусловно, прав Азимов в порицании землян, пожелавших обрести власть. Даже не просто обрести, а устроить террористическую акцию, от которой может вымереть вся Вселенная, включая землян. Попытка воплотить в жизнь идеи могущества через самоуничтожение до добра не доводит. Воцарение на Транторе не приведёт Землю к нужному результату. Будущие поколения себя никогда не будут ассоциировать с малой Родиной и будут стараться заботиться о благе своей другой родной планеты, более близкой им по духу. От этого устройства человеческого миропонимания и произрастают все конфликты, когда метрополия воспринимается не родной страной, а вражеским агрессором. Поэтому колонизация других планет — это развитие человечества, но это одновременно и создание будущих врагов, которые не будут считаться с тобой через одно или два поколения.

Земля для потомков станет лишь песчинкой в небе… никаких тёплых чувств уже не будет, только желание освободиться от её влияния, ради призрачной независимости и создания новой раздробленности уже внутри самих себя. И будут проходить люди весь путь снова и снова…

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Фантастика Хайнлайна имеет свою специфическую особенность. Хайнлайн не старался заглядывать слишком далеко. В тех книгах, где действие происходит в не самом далёком будущем, а иные события касаются дел давно минувших, там читатель напускает на себя важность и обвиняет Хайнлайна в неправильных прогнозах. Слишком много брал он на себя, за пятьдесят лет человечество вышло в космос, слетало на луну, да заглохло внутри планеты ещё больше, нежели до этого. Увеличилась социальная адаптация, скорее воплотилась в реальность фантазия антиутопистов. Нет в минувшие десять лет вокруг нас чего-то гениального, есть лишь погружение в собственные грёзы и больше ничего. Наука не продвигается вперёд, а топчется вокруг нужд потребительского рынка. Наука двигается вперёд, но не в том направлении и не теми способами. Фантастика Хайнлайна поэтому и запинается, что не ведал Хайнлайн такого невежества со стороны будущих поколений. Пипл хавает попкорн, светит в глаз персональным коммуникатором, всегда на связи и практически одет в быстросохнущую одежду с изменяемым рисунком. Реальность нулевых годов XXI века шагнула не так далеко, как мог предположить Хайнлайн. И за это надо не его надежды осуждать, а самих себя и жадность всего человечества с извечным потребительским отношением к жизни.

«Дверь в лето» — книга о будущем. Не смотрите на года, наука пока не шагнула так далеко вперёд, да за такой короткий срок. Доступна услуга заморозки до лучших времён с пожеланием проснуться в любой отрезок будущего. Машина времени тоже под вопросом. Учёные что-то там делают в своих лабораториях и не каждому дано знать, чем же там всё-таки занимаются. Главному герою, блестящему гениальному учёному, наука близка по духу. Не знаю, откуда взял Хайнлайн идею робота-уборщика, так плотно вошедшего в жизнь некоторых граждан с квартирами без порогов, но главный герой книги как раз такого разрабатывал. Он-то мечтал, что такой робот эволюционирует и будет верным слугой человека, который не только подметёт, но и мешок с картошкой на даче перехватит и лунку вместо таксы выкопает. Где там… не надо человечеству таких щедрот. Пускай продаётся убогий пылесос с самостоятельным программным обеспечением. Человек не может адаптироваться и быстро развить технологии. Хоть сто раз говори о барьере в виде авторских патентов и прав. Деньги в карман, а наука побоку.

Хайнлайн — идеалист. В его уме человечество движется вперёд семимильными шагами на правах честной конкуренции, не давая миру погрязнуть в мегакорпорациях. Всегда есть компания с равноценными возможностями. Такой подход к бизнесу античеловечен, он не может иметь ничего общего с реальностью, хоть как ты не пытайся наладить процесс в честном порядке. Это мешает класть деньги в карман.

Впрочем, деньги во главе угла. Именно они способны погубить главного героя. Не сразу читатель понимает, что перед ним не гениальный учёный и не жертва радиационного взрыва, а видит читатель спившегося человека, потерявшего в этом мире всё, преданный лучшими друзьями, желающий лишь погрузиться в долгий сон и очнуться в будущем, где уже не будет предавших его людей. Хорошая мечта в мире, где, как думает Хайнлайн, уже через двадцать лет будет существовать возможность погружать человека в анабиоз с помощью криокамеры. Недалёкий отрезок времени — вот ошибка Хайнлайна. Из-за этого нынешний читатель относится с большим скепсисом к его книге. Усмехается во весь голос невежда. Не способен его мозг переставить несколько цифр и получить своё собственное будущее, которое и в далёкой-то перспективе сомнительно. Что говорить о машине времени, коя также предстанет перед читателем.

Допустим, герой спился и готов пуститься на отчаянный шаг. Пускай Хайнлайн отправляет его в долгий сон. Но Хайнлайн не прост. Кто же мог ожидать, что такая простая с виду история окажется наполненной жаждой жизни, сметливости, детективного сюжета, юридическо-экономических подробностей и, самое главное, кота. Такой кот в принципе может существовать — пьёт имбирное пиво, тихо сидит в переносной сумке и почти по-человечески говорит. Вполне может быть и существуют такие коты, хотя я не верю. Может это и не кот был, а сконструированный главным героем робот. Кот обаятелен, он покорит сердце читателя, он сыграет свою роль и не закончит жизнь на свалке.

Дверь в лето открывается тогда, когда холод начинает отпускать, и твоё сознание приходит в себя. Когда, после долгого сна, ты понимаешь, что можно прожить много жизней ещё и ещё раз. Не знал, наверное, Хайнлайн про эффект бабочки, сюжетец вышел бы точно на славу. Пожалуй не надо — всё органично и как надо.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Передо мной сборник рассказов Эдгара По, один из многих. В интернете можно найти множество разных рассказов По, каждый из них входит в различные подборки. Мой же состоит из следующих рассказов: Бес привратности, Дача Лэндора, Остров фей, Маска красной смерти, Месмерические состояния, Овальный портрет, Свидание, Сердце-обличитель, Спуск в Мальштрем, Украденное письмо, Фон Кемпелен и его открытие.

Не скажу, что язык Эдгара По богат, он скорее скуден и беден. Многие рассказы больше представляют из себя описание окружающей действительности, иные касаются мистики. Мистика в творчество По стоит особо. Современный читатель не найдёт в ней ничего страшного. Такого рода ужас и волосок не сможет поднять. Может во время По всё было иначе, тогда читающая братия была полна предрассудков и не избалована массовой разностронней литературой, когда смотришь на книжную полку и не знаешь за какую книгу взяться на этот раз. В наше время всё более масштабней — даже полки книжной нет, однако книг у каждого столько, что все они не поместятся и во всей квартире, сложенные аккуратными стопочками от пола до потолка во всех комнатах.

Эдгар По обрадует только тонкого эстета. Рядовой читатель пропустит мимо себя такие рассказы как «Дача Лэндора» и «Остров фей», представляющие из себя описание местности. По оправдывается каждый раз словами, что это именно он так видит, читатель может, побывав в том же месте, всё увидеть с точностью наоборот. Немного развёрнутее у По вышел рассказ «Спуск в Мальштрем». Мальштрем известен людям, кое-что знающим о капитане Немо за авторством Жюля Верна. Все ведь помнят концовку «Двадцати тысяч лье по водой»… это именно тот самый водоворот. Правда Верн скудно описал саму суть явления, понадеявшись на читателя, который должен был быть просто обязан ознакомлен с соответствующим рассказом Эдгара По. Да, По в своё время был значительным писателем, оказавшим влияние не только на Верна, но даже на Лавкрафта.

«Бес превратности» и «Месмерические состояния» — рассказы более на религиозную тематику и касаются непосредственно самого Бога, влияния судьбы на жизнь в разрезе френологии и устройства мира, посредством беседы с душевнобольным. «Овальный портрет» — попытка описать ощущения от приёма опиума внутрь. «Сердце-обличитель» можно назвать короткой версией «Преступления и наказания» Достоевского — такой мизерный рассказ, а смысла больше, нежели у Фёдора Михайловича. Видимо, Эдгара По не жали кредиторы, и он мог обойтись малой формой. В остальных рассказах присутствует лёгкий мистический уклон.

Рассказы Эдгара По можно и нужно читать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

«Разговор об операции порой эффективней самой операции» (с)

Всё-таки есть у Шекли хорошие достойные внимания большие формы. Образчик перед вами — Координаты чудес. Образчик большой, но маленький, наполненный достойными мыслями, абсурдом происходящего, возможной реальностью. Шекли правильно включал своё воображение, оно работало в нужном направлении. Можно даже сказать, что его мысли имели чёткие координаты, нацеленные на поиск чудес в обыденных вещах. Научная фантастика — была его призванием. Он в ней обосновался, он её поднял, после него ты уже твёрдо уверен в том, что из себя представляет классика НФ. Это не только Азимов и Лем. Шекли — третий кит.

Давайте представим себе нашу планету как точку координат во вселенной. Но не в статичной вселенной, а в постоянно изменяющейся. Однажды, покинув точку, обратно можно вернуться только по внутреннему чувству. А если такого чувства у тебя нет. Ты желаешь всеми силами вернуться обратно и не получается. Ты не знаешь координат исходной точки. Пытаешься их добыть, но спустя секунду они считаются устаревшими, исходная точка приобретает вид параллельной вселенной, куда лучше не соваться. Мало ли что там может ждать. Вдруг попадутся разумные динозавры или разумный город.

За что стоит поблагодарить Шекли, так это за мифотворчество. Позволить читателю познакомиться с создателем Земли, с заказчиком на создание планеты. Всё это позволяет заново взглянуть на мир. Научная фантастика всегда нещадно бьёт по религиозным чувствам верующих. Где ещё как не тут можно развернуться в полный рост и не боясь цензуры высказать свои мысли на чистоту, предавшись аллегориям. Иной раз даже аллегории не нужны. Можно говорить прямо. Пускай Адамс в «Автостопом по галактике» придал Земле вид мышиного эксперимента. Слишком странной была та идея, слишком комичной. Шекли не так категоричен. Он с юмором подходит к видению мира. В конце концов с чего мы взяли, что нашу планету кто-то создал. Может создали за него и для него. И почему в ответ на это действие его теперь превозносить выше небес, давать ему право судить наши поступки после смерти? Мощный пласт философии и религии в такой вот книге — это было совершенно неожиданно.

«Хотите узнать ваши координаты? Пожалуйста — «вы сейчас здесь»».

» Читать далее

Давайте будем честными до конца друг с другом — Лондон написал повесть о ненастоящей собаке. Таких собак не бывает. Трудно в такую собаку поверить. Нет, собака тут не геройская, собака самая обыкновенная. Конечно, не все собаки одинаковые, и такая собака тоже могла быть, однако при том суровом нраве, той живучести и той стойкости, что приписывает ей Лондон, она просто-напросто не могла быть такой, какой он нам её представил. Собака тоже не тварь дрожащая, она тоже право имеет. И свою точку зрения тоже. Как и про остальные ранние произведения Лондона можно с твёрдой уверенностью сказать, что горячо любимый автор пока расписывается, набирает обороты. Ему можно и просто необходимо простить все огрехи молодости и становления как писателя. Лондон — кладезь. Лондон — находка. Но «Зов предков» получился малоправдимым.

Трудно объяснить причины недоверия. С одной стороны мы склонны верить в полуволка «Белого Клыка», написанного Лондоном позже. Там всё объяснимо. Белый Клык полноценным волком не был, он был результатом кровосмешения собаки и волка. Мотивы у такого создания могли быть совершенно различные. Но в «Зове предков» перед нами собака без примеси волчьей крови, ей по сути не должен быть ведом зов предков. Есть в природе случаи, когда собаки возглавляли волчьи стаи и вели плодотворную агрессию на род человеческий. Такие выродки существуют. Без них никуда. Такие волчьи стаи особо свирепы к людям, хотя волки по своей натуре не питают злобу к человеку. Волк и человек — элементы пищевой цепи. Тут нет вражды со стороны волка, просто сосуществование с другим грозным хищником. Невдомёк волкам, что люди истребляют всё вокруг себя и в первую очередь истребляют то, что боятся. Не разбираясь в сути, не понимания истинных мотивов. Война без причины.

«Зов предков» может адекватно восприниматься на ранних стадиях чтения, когда нет стойкого понимания мира. А когда в твоих руках побывал тот же «Белый Клык» или «Волчий тотем» Цзяна Жуна, то мир уже никогда не будет таким, каким он был до этого. Наступает переосмысление. И «Зову предков», к сожалению, там не место. Он отправляется гулять на просторы литературы для детей. Собаки должны быть хорошими и ласковыми. В этом свете «Зов предков» прекрасен. Дружите с собаками — они лучшие друзья человека.

Трудности северной жизни — самая знаковая тема в творчестве Лондона. «Смок Белью», тот же «Белый Клык». Обычному читателю известно не так уж и много из творчества Лондона. Читатель верит, что Лондон писал о сильных людях, на которых не может повлиять природа, такие люди её покорят, сделают своей, и никуда она родимая не денется. На своём пути такие сильные люди не считаются ни с чем. Из них можно выдавить жалось только к ближнему своему, к знакомому человеку и больше ни к кому. К сожалению, собаки такой же расходный материал.

Главному герою «Зова предков», собаке по кличке Бэк (сенбернар/овчарка), суждено отправить на север, где познать все прелести лишений. Не по своей воле, а по злому року уготована ей такая судьба. Всю свою расходность она поймёт уже на третьем хозяине, когда в ней видимо и заиграет зов предков. Сколько можно терпеть такую социальную несправедливость. Напиши Лондон «Зов предков» после «Мартина Идена», то не грызлись бы наверное собаки так внутри стаи. Не подтачивали бы самих себя, делились пищей во время кормёжки, не устраивали бы побоев, имели бы чёткого и определённого лидера. На крайний случай тихо устраняли бы друг друга. Но нет. Сплошная собачья грызня читателю очень скоро начинает докучать. Такие собаки никогда не смогут противостоять волкам, пользоваться авторитетом человека и уж тем более им никогда не станет ведом зов предков, покуда свара грызётся за кость. Собака — расходный материал на севере. Одна из струн покорения снегов. Причина выйти вперёд, обходя конкурентов в поисках золотой жилы.

Вы скажете, что есть такой превосходный пёс как «Болто»… и я с вами согласен. Север требует отчаянных людей, отчаянных собак и не менее отчаянных мер для возможности жить.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Читается взахлёб… но только первая часть Fiat Homo (Да будет человек). Всё, что следует дальше, не представляет абсолютно никакого интереса. Первая часть заслуживает твёрдую пятёрку.

Говорят, Уолтер Миллер славился своими рассказами. Он был мастером малой формы. Не получалось у него создавать крупные произведения. Даже «Страсти по Лейбовицу» представляет из себя три повести. Они касаются нашего будущего. Первая часть, самая интересная, погружает нас в постапокалиптический мир, где человечество пытается себя заново самоидентифицировать. Вторая часть происходит спустя более пяти столетий — перед читателем раннее средневековье будущего мира. Третья часть — общество обгоняет нашу с вами современность и ставит читателя во мнение о безнадёжности человеческой натуры. «Святой Лейбовиц и Дикая Лошадь» написана ещё более сумбурно. Соавтором выступил Терри Биссон, дописывавший книгу после смерти Миллера. Представляет интерес только тем людям, кто любит следить за событиями на площади Святого Петра в ожидании Habemus Papam (У нас есть Папа). Уже не страсти по Лейбовицу, а страсти по понтификату. Тема узкой направленности и под прицелом постапокалиптической антиутопии рассматривается действительно как дикость.

Что из себя представляет Fiat Homo. Недалёкое будущее, мир почему-то разделился на простых обывателей кочевого типа, мутантов и католиков. Именно католиков. Другие конфессии не рассматриваются. Только католичество и ничего более. Как специально направленное развитие событий в познании заново забытого мира вполне допустимо. Почему бы и не посмотреть на происходящее через такую призму. Отбросим остальное, чтобы не мешало, постараемся сосредоточиться именно на этом. И Миллер рисует по настоящему притягательную атмосферу. С главным действующим лицом Франциском, забитым недомонахом, полным тревог и животной раболепности, мы пройдём весь его жизненный путь.

Мир рухнул. Ядерная война всё-таки произошла. Человечество повторило судьбу красных кхмеров (книга написана в 1960 году, однако ситуация в Камбодже произошла спустя десять лет в 1970 году). Интеллигенция уничтожается. Невежественные люди склонны во всём винить прогресс. Им в радость всё уничтожить, объединиться с природой и жить в пещерах. Так оно и происходит. Перед читателем предстаёт отсталый мир будущего. Человечество не сплотилось, не возродило своё могущество в былой форме, а предпочло уничтожить само себя, все достижения. Нещадно уничтожались книги (Брэдбери «451 градус по Фаренгейту» написал за семь лет до этой книги в 1953 году).

Учёные бежали в монастыри, искать заступничество у монахов. Почему-то люди не стали трогать религиозные учреждения. Почему-то именно католическая паства возымела власть и единственная сохранилась. Остальные каким-то образом испарились. Орден Иезуитов не упоминается, вместо этого перед читателем предстаёт некая обитель, борющаяся за канонизацию своего святого, когда-то здесь обосновавшегося после апокалипсиса. Это разумеется Лейбовиц. О нём читатель ничего толком так и не узнает. Людям надо во что-то верить. Миллер показывает пример памяти, основанной на преданиях.

Описание жизни монахов в обители Лейбовица поражает воображение. Даже больше, нежели читатель представлял себя по «Имени Розы» Умберто Эко (год написания — 1980). Латинский язык из мёртвого переходит в разряд международного языка общения. Другие общаются на изменённых диалектах английского языка. Действие происходит на американском континента. Миллер так до конца и не расскажет, что творится с остальным миром. За него это сделает Терри Биссон во второй книге. И то только намёками. Преобладание латинского языка превращает чтение книги в квест, когда глазами постоянно бегаешь вниз страницы и читаешь сноски. По мере продвижения дальше на сноски уже не обращаешь внимания. Половину слов давно выучил, остальные понимаются в контексте.

А как же мутанты? Да их по сути и нет. Миллер ставит перед читателем другие проблемы. Нарисованный им мир настолько притягателен, что веришь всему происходящему. Воспринимаешь с той смиренностью, что испытывал Франциск. Задача человека маленькая. Надо жить и думать об общине, быть верным самому себе и не принимать искушение от дьявола. Интерес к книге пропадает со смертью Франциска. Либо образ был настолько сильно передан, либо дальше действительно было уже не так интересно читать.

Первая честь книги Fiat Homo — явление уникальное и необычное. Притягательное и заманчивое. Уделите внимание — не пожалеете.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Все верят в рай… может зря?

В любой книге должна быть идея, интересная находка или хотя бы на крайний случай какая-нибудь умная мысль. Если этого нет, то и книга пустая. Забросить её куда подальше, а лучше сжечь или просто стереть с жёсткого диска. Лишнее бумагомарательство, зря отобранное время. Можно, конечно, получить сиюминутное удовольствия и сидеть довольно переваривая усвоенный материал. Правда, он также быстро уйдёт из головы. Как еда — ты её ешь, она в тебе растворяется, бесполезные остатки выходят обратно. Без полезного содержания книга уподобляется клетчатке, призванной набить желудок поплотнее, чтобы потом его покинуть. Никакого толка, только тучность стула и правильное пищеварение. Без плохих книг не будешь знать, что должны представлять из себя хорошие книги. Хоть Берроуз многостаночник, однако выдаёт качественный продукт, заставляющий думать и с удовольствием потирать виски.

Начало XX века в плане фантастики не было чем-то особенным. Давно уже писатели разных стран возвели литературу в ранг приятного чтения. Повествование не только житьё-бытьё окружающих людей. Писатели активно разделились по жанрам, нашли своих читателей и стали для них писать. Берроуз занял нишу фантаста и выдумщика. Картера отправил на Марс. Тарзана в джунгли.

В целом, «Боги Марса» не самая увлекательная книга, но с цельным зерном. Берроуз сделал мир богаче: появились новые существа, расы, флора стала обильнее. Картер вернулся обратно и снова взялся за старое — супергеройствовать на чужой планете, где местные жители ему и в подмётки не годятся. Расправившись с распрями племён, он стал перед другой проблемой. Предстоит познакомиться с религией красной планеты.

Религия Марса — плевок в душу верующих людей. Почва была подготовлена Ницше, поэтому понизить свой вес в глазах читателей Берроуз уже не боялся. Всё-таки мир им придуман, отсылок к миру реальному быть не должно. Просто прошёлся по верхам, однако думающие люди поняли многое и где-то даже восхитились дерзким предположениям. Известно ведь как ранние христиане терпели притеснения и стремились стать мучениками, дабы в раю получить по заслугам и полностью раствориться в блаженстве. Такая теория существует. Все мы (есть исключения) верим в загробную жизнь. Вот проживём и попадём либо в рай, либо в ад. А что если рая нет, а есть только ад? Только про это теории не существует. И любого, кто такое предположит, самого отправят на небеса раньше положенного времени. Христиане долго боролись за то как верить и во что конкретно верить, но они за две тысячи лет так и не додумались изменить конечную точку веры.

При чтении книги всегда почему-то вспоминается «Аэлита» Толстого. Помните, когда Толстой излагал прошлое жителей Марса, то говорил о пралюдях с чёрной и красной кожей? Возможно, он почерпнул свои идеи у Берроуза. Казалось бы странно, но фантазия американца ставит выше всех рас именно чернокожую. Для начала XX века звучит крайне дико. Особенно для США. Может Берроуз пытался как-то усилить популярность книги через скандальный сюжет? Религия — раз. Чернокожие боги — два. Каннибалы — три. Да-да… на том свете люди жарятся на сковороде, а потом их съедают. И никаких бесконечных мучений и тем более никаких райских кущ.

Берроуз — молодец! Читаешь с интересом до последней страницы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

— Покажи выражение удивления на положительный отзыв о книге Паланика.
Вспышка.

Ругать Паланика можно бесконечно. От его творчества барышни падают в обморок. Порядочные барышни, истосковавшиеся по запретной литературе, падают в обморок для людей, бережно теребя странички удивительно противной книги, пряча её в свои панталоны и мечтательно желают остаться наедине с собой, чтобы вновь водрузить наманикюренные пальчики на страницы интригующей трепещущей живостью описаний книги. Паланик в очередной раз удивляет. Правило 5, 10, 15, 20 или 50 страниц тут не действует. Надо читать до конца. Или, как минимум, до середины книги. Сначала тошнит, недоумение вырывает мозг из ноздрей, шурудя длинной палочкой у читателя в голове. Зато потом безудержный фан, дикое веселье, гогот и ржание лошади. Гы-гы-гы… на каждой страничке… гы-гы-гы.

«Моё лицо склевали птицы» — так везде и всюду пишет жертва с изуродованным лицом. Паланик пошёл дальше Бойцовского клуба. Он не только уничтожил своего персонажа духовно, он ещё дал ему изрядный физический дефект. У бывшей фотомодели ныне отсутствует нижняя челюсть, вместо рта дырка с твёрдыми краями, такое чудо походит на картины Мунка. Вместо речи непонятный набор звуков. Кргх гхкркрх ххг… в таком роде. Просто невозможно оставаться равнодушным к страданиям героини. Хохочешь во весь голос. Паланик действительно верен своему принципу — вызывать интерес у читателя через отвращение. Это противно и забавно одновременно. Такая доля самосарказма, позитива и непонятного жизнелюбия внушает уважение к героине. Её позитивизм заряжает с самого начала. И когда доктор говорит, что «тебе повезло, ведь пуля могла пройти немного правее», героиня резонно замечает «странно, пройди она чуть левее и ничего бы вообще не было». Воистину, правда всегда где-то рядом. Нелепая случайность — запрограммированный ход событий, который невозможно обойти.

Читая Паланика, всегда узнаёшь что-то новое. Не совсем полезное, но безусловно забавное. Лекция про пересадку кожи, формирование нижней челюсти, отличие дорогих операций по перемене пола от дешёвых, как правильно извлекать звуки, чтобы люди к тебе тянулись. При этом Паланик не выходит за рамки дозволенного. Да, на обложки его книг можно смело лепить наклейку 18+, отдалять детей от них как можно дальше. И вообще прятать. А лучше выкинуть. С другой стороны книги Паланика дышат жизнью. Не самой плохой. Обыкновенной жизнью. Гораздо противнее читать «Лолиту» Набокова, «Тропик Рака» Генри Миллера, «Книгу Мануэля» Кортасара — вот в них настоящее извращение. До такого Паланик не опускается. Всё должно быть в меру и без перегибов. Отвращение читателя обязательно должно перейти в симпатию. В вышеприведённых книгах такого нет. Отвращение преследует от начала до конца книги. Формируя свои мысли, не скажешь ничего положительного. Вообще постараешься забыть. Паланик по сравнению с ними — энциклопедия порядочности и самого доброго трэша.

В книге есть интрига. Всё опять раскрывается на последних страницах и вызывает недоумение. После такого финала возникает желание перечитать с начала, уже с новых позиций осознания. «Невидимки» никогда не станут близкими для читателя. Книгу можно бесконечно читать и всегда удивляться находчивости автора. Нет избитого психологизма, копания в себе, поиска более трудной для восприятия формы словосложения, предложенийсоставления, абзацепереставления. Просто, понятно, доступно, для широкого круга читателей.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее