Метка: животные

Пока Лукьяненко писал об умертвиях, в издательстве «Альпина» задумали к выпуску цикл «Занимательная зоология». Основная идея которого заключалась в рассказе для юного читателя о разнообразии животного мира. При этом в качестве рассказчиков выступали знаменитые люди. Сергей Лукьяненко взялся поведать о мышах. Но нужно сразу оговориться — текст написан в типичном журнально-познавательном стиле, когда автор создаёт определённый образ, панибратски общаясь с читателем. Поэтому и рассматривать данное произведение следует в примерно схожем стиле.

Вот перед читателем книжка, украшенная иллюстрациями. Текст сочинял Сергей Лукьяненко. Картинки создавались Елизаветой Третьяковой. И что видит читатель, открывая книжку? А видит он текст, написанный большими буквами, пригодный для всякого читателя, решившего приобщиться к чтению с самых юных лет. Кому текст излишне большой, для того он дублировался прямо на иллюстрациях. Зачем? Можно было картинки сделать покрупнее, даже во всю страницу, или на полный разворот. Пусть тогда читатель рассматривает и заодно читает. Что же поделаешь, желание создать книжку имелось, но над реализацией идеи в полной мере не задумались. Ну да ладно — упрёк тут не писателю и не художнику, а тому, кто верстал или утверждал концепцию всего цикла в целом. Может в будущих переизданиях об этом задумаются, создав более красочную и приятную глазу книжку.

Читателю, кому важен именно Лукьяненко, должен простить отсутствие внимания к иллюстрациям. Особого интереса к ним нет, инфографика в аналогично неудобоваримом виде. Вот были бы иллюстрации в духе Верещагина! Читатель себе такое способен вообразить? Пожалуй, книжка бы несла тогда иной смысл, не заключающийся в прививании любви к братьям меньшим. Как бы обидно не звучало, лучшая часть книги в плане оформления, где больших картинок вовсе нет. Это раздел о дополнительных любопытных фактах. Правда, читатель там как раз и думает: «Ага! Художник устал, видимо, раз тут его иллюстраций нет». Или причины могут быть другими. Имело бы то значение…

Сам читатель не устал? Давайте тогда посмотрим на содержание внимательнее. Сразу в глаза бросается манера вредных советов. Мышки — они маленькие: говорит Лукьяненко. Весит мышка пару грамм, словно пакетик чая. Только не вздумайте мышь принимать за чайный пакетик! Ещё решите из них заварить крепко настоянный мышай. И весят мышки действительно мало! Как пустой конверт. Нет! Разглаживать мышей не надо! И делать из них самолётик нельзя! Надо запомнить — мыши являются близкими родственниками человека. Ты же, читатель, не позволишь себя настаивать в стакане с водой? И, уж тем более, складывать тебя в самолётик. То-то и оно!

Продолжая повествовать в отдалённо схожем духе, читатель встречал новую информацию о мышах. Узнавал, где они живут, какая у них шёрстка, особенности физиологии, почему всё пробуют на зуб, как видят, слышат и нюхают, насколько умны и сообразительны, какие из них замечательные спортсмены, чем они питаются, какие у них детки, кого мыши опасаются, и кто опасается уже их. Читатель должен понять, что благодаря мышам человек когда-то вообще завёл домашних животных. Вот не было бы мышей, не появилась бы в качестве питомца кошка.

Так кому будет полезно познакомиться с книжкой «Я мышь»? Во-первых, всякому любознательному ребёнку. Во-вторых, всяким боящимся мышей тётенькам. В-третьих, просто для общего сведения. А если решиться, и не читать данную книжку, какими это грозит последствиями? Совершенно никакими. Мышам до того дела вовсе нет, им разве лишь будет грустно, если они не смогут погрызть корешки у таких замечательных книжек.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Труды дня»

В апреле 1895 года Киплинг опубликовал трагикомический рассказ «Воскресенье на родине» — описание ещё одного случая в Англии, участником которого довелось побывать американцу. Думая отдохнуть, американец ездил по английской железной дороге, набираясь впечатлений. Этим рассказом вполне можно было дополнить уже опубликованное повествование «Ошибка в четвёртом измерении», объединив в качестве единого полотна для сборника «Труды дня». Иначе данный рассказ нельзя рассматривать отдельно, кроме как воспользоваться представившейся возможностью для невозбранного пересказа.

А дело было так. Рассказывающий о приводимом на страницах случае, видел действия американского врача, который, прознав об утраченной склянке с ядом, увидел человека без сознания. Дабы очистить желудок принятого им за пострадавшего, врач дал ему рвотное средство. Человек, бывший в алкогольном опьянении, испытывая и без того мучения от плохого самочувствия, не сумел выразить благодарности от лечения, придя в ярость. Вынужденные сойти с поезда, в ожидании следующего, врач проводит время в тишине и покое, тогда как рабочий терзается от желания воздать врачу за содеянное. В чехарде последующих событий уже рабочий обрушивает гнев на другого безвинного человека, и когда посторонний слышит шум и предлагает помощь, потому как является врачом, это довершает картину показанной Киплингом трагикомичности.

Предложение совместить данное повествование с рассказом «Ошибка в четвёртом измерении» — вполне оправдано. Вместо двух разрозненных повествований могло получиться единое, наполненное несколькими важными для внимания событиями. Где не будет необоснованного воздействия по остановке поезда, но пока обстоятельства станут ясны, всё важное для понимания ситуации уже произойдёт. Однако, Киплинг такой вариант рассматривать не стал. Разве можно сказать, что в сборнике «Труды дня» рассказы были расположены друг за другом третьим и вторым с конца.

В июне состоялась публикация рассказа «Мальтийская кошка». Повествовательный задор Киплинга сходил на нет. Есть мнение, Редьярд впоследствии думал о написании «Третьей книги джунглей», чего не состоится. Туда мог войти рассказ «Мальтийская кошка», учитывая присутствие в сюжете разумных животных и индийского антуража.

Говоря о рассказе, чаще всего делают акцент на возникновении игры поло, о правилах проведения матча, про стандарты для лошадей. Припоминают и особо яркие соревнования. Во время Киплинга для поло использовали специально выведенных пони. Собственно, Мальтийская кошка — это прозвище опытного пони, проведшего достаточно матчей, чтобы и теперь, когда совершается особо важное соревнование, задействовать все мыслимые резервы, дабы одержать победу. Исследователи творчества Киплинга определили для себя конкретный матч, имевший место быть на самом деле, который Киплинг скорее всего и описал.

Почему тогда столько внимания опосредованно относящемуся к рассказу? Само повествование будет приятно чтению, если с ним знакомится юный читатель, для кого борьба животных, обсуждающих между собой тактику матча и идущих на самопожертвование ради результата, покажется за насыщенное событийностью, и значит — неимоверно интересным. Был бы смысл удостаивать повествование пересказа, где мудрый пони Мальтийская кошка, желающий показать способность к торжеству над соперником, рассказывает о необходимости совершить определённые действия, после чего оные осуществляет, и с торжеством завершает свой долгий спортивный путь.

Рассудив, Редьярд решил включить рассказ в сборник «Труды дня». А читатель, знакомящийся с содержанием, удручённо замечал, насколько ослабела повествовательная канва. Невзирая на другие рассказы, написанные в 1895 году, лишь представленные в качестве наполнения «Второй книги джунглей» несли положительное восприятие творческого потенциала, тогда как остальные — может потому и труды дня, написанные с натугой, когда, дав зачин, Киплинг ходил вокруг да около, никак не развивая повествование.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Труды дня»

В череде рассказов, частично опубликованных в «Книге джунглей», при написании новых историй, у Киплинга могло быть твёрдое представление, каким он желает видеть следующий сборник. Так в декабре 1894 года Редьярд опубликовал рассказ «Бродячий делегат», по смысловому наполнению близкий к рассказу «Слуги Её Величества», только касательно животных, используемых для бытовых нужд на американской ферме. Вместе с тем, в том же декабре Киплинг публикует рассказ «Ошибка в четвёртом измерении» — обособленное повествование, написанное с целью показать разницу в миропонимании между британцами и американцами. Впоследствии оба рассказа будут включены в сборник «Труды дня».

Знакомясь с содержанием «Бродячего делегата», читатель снова оказывался среди разговаривающих животных, что могло восприниматься за привычное явление, если он следил за публикациями Киплинга в периодических изданиях, либо предварительно ознакомился с содержанием «Книги джунглей». Редьярд предложил ситуацию, когда в спокойную атмосферу фермерского быта вторгается животное со стороны. Конечно, никто из фермерских животных не станет реагировать на него спокойно, они начнут проявлять беспокойство. Заметив такое поведение, будучи при этом осведомлённым о сложности в жизни американских рабочих, среди которых росли социалистические воззрения, Редьярд представил ситуацию, будто лошадь со стороны, знающая об участи фермерских лошадей, решила рассказать о должном с ними произойти, то есть за все их труды, благодарность им только одна — они будут убиты человеком.

Современный Киплингу читатель тут же начал проводить аналогии с эксплуататором-капиталистом и его работниками, из которых выжимаются все соки. Так и человек на ферме властвует над животными, словно тиран, которому безропотно прислуживают. И ведь в чём-то это походило на способное восприниматься за имеющее место быть в действительности. Но это если смотреть именно с такой точки зрения. А если взглянуть на ситуацию иначе? Фермерские животные, уже постаревшие, многое успевшие повидать, знали, сколь тяжела жизнь в присущем ей многообразии. Можно отказаться от власти человека над собой, заявив о праве на вольные прерии, только окажись в условиях бескормицы, так и умрёшь голодной смертью, поскольку никто не протянет тебе руку помощи.

Читателю оставалось определиться, какая точка зрения будет ближе именно ему. Согласен ли он на необходимость терпеть эксплуатацию одного человека над другими, понимая, подвластные ему будут обеспечены всеми возможностями к существованию, или никто не должен властвовать над людьми вообще, тогда как они сами должны пойти по миру, желая обрести для себя право на жизнь вне связывающих их капиталистических пут.

Рассказ «Ошибка в четвёртом измерении» был встречен с таким же интересом, как и «Бродячий делегат». Читатель уже встречал в произведениях Киплинга описание различий в миропонимании у американцев и британцев, теперь его вниманию представлен ещё один случай. Довелось сыну богатого американца, любившего всё английское, желавшего себя вести подобно британцу, столкнуться с действительностью жизни, когда он поселился в Англии и по воле желания решил остановить поезд, находившийся в движении. Может в Америке такое позволительно совершать богатым людям, чей капитал покроет любые издержки из-за возникших неудобств. Только в Англии это далеко не так. Всё должно идти неизменно, не подвергаемое незапланированному воздействию. Ещё не факт, останови поезд королева или премьер-министр, будто бы это сочли за позволительное даже для них. Повествуя далее, Киплинг продолжил описывать примеченные им различия между мировоззрением британцев и американцев. Рассказ получился небольшим, но выраженных мыслей Киплинг счёл достаточным именно для такого объёма изложения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Редкий выживший рассказывает правду, каким подлинным образом ему удалось справиться с обстоятельствами. Особенно многое скрывается, если выживать приходилось среди людей. И особенно — при неимении прочих источников питания. Например, чаще всего так происходит в затерянных уголках планеты, вроде труднодоступных гор. Но подобное ещё чаще случается в случае необходимости выживать на судне, контроль над которым отсутствует. Вот и Янн Мартел предпочёл вообразить, каким образом может выжить человек, потерпевший кораблекрушение. Взять за основу он решил историю мальчика-индийца, который будто бы решил поведать миру о с ним произошедшем. Этот мальчик сам не скрывал выдумки, предлагая ознакомиться с несколькими вариантами возможно происходившего. На деле же — нет необходимости верить в описанное Янном Мартелом, так как в его рассказ читатель поверит меньше, нежели в повествование французских писателей прошлого, любивших создавать произведения-инструкции по выживанию. Нужно честно признаться, «Жизнь Пи» никого ничему не научит. Разве только убедит в единственном неоспоримом суждении — фекалии, хоть даже тигриные, не стоит воспринимать за средство, возможное к утолению голода.

Смущает читателя постоянное упоминание Канады. Буквально с первой страницы Мартел расписывал прелесть канадской жизни. Рассказывал о самом себе? Или это мнение мальчика-индийца, чей тернистый путь привёл его в страну кленового листа? Об этом предстоит гадать. А может сам Янн настраивался, толком не ведая, откуда начнёт путь герой повествования. Он мог оказаться кем угодно. По итогу — мальчик-индиец. Но была ли у Мартела уверенность, как сложится его жизнь? Если судить по первой части повествования — Янн того не предполагал. Либо писал эту часть в отрыве от основного содержания, дополняя произведение до нужного объёма. Мальчик получился у него необычно разносторонне развитым. Причём настолько, что в стране, где верят в существование трёх сотен миллионов богов, он стал в равной степени исповедовать католические, мусульманские и индуистские верования. Для чего и зачем? Внятного ответа Янн так и не дал. Всё это стало сторонним наполнением, где важнее было показать любовь мальчика к животным. Тем более, отец мальчика владел зоопарком. И именно отец пожелал перевезти зоопарк из Индии в Канаду. Да был ли зоопарк в действительности?

Верит ли читатель вообще в описываемое? В ту гиену, считавшую за необходимое сожрать всех на спасённом при кораблекрушении судне. Или в зебру, испытывавшую нестерпимые муки от нанесённых ей увечий. Или в тигра, вальяжно лежавшего в стороне, привычно ожидая воздаяния, потому как никогда сам не добывал пищу. Придумав такую ситуацию, Мартел поместил мальчика-индийца в сложные для существования условия, в которых он словно был обречён. Вокруг него два хищника, тогда как он никогда не ел мяса. И Янн придумал, о чём стоит писать. Произведение стало пособием по тому, как есть обитателей океана, находясь на борту неуправляемого судна. Кого только мальчик не ел, о чём Мартел рассказывал с особым удовольствием. Насколько описание этого соответствует действительности? О том остаётся только гадать. А есть приходилось подлинно разное, как черепах и птиц, так и акул.

Читатель не видит связи между первой и второй частью повествования. Куда делась религиозность мальчика? Как верующий-католик, он должен был просить о смирении, покорившись воле провидения. Как мусульманин обязывался соблюдать полагающиеся ритуалы, чего он не делал. А как индуист — сесть в позу лотоса и стать особо священной особой, не сдвинувшись с место до прибытия к берегу. Вместо этого Мартел позволил мальчику думать о выживании, разнообразно питаться, после впав в безумие, когда ему и привиделось всё, прежде автором рассказанное. Как привиделось и дальнейшее, вроде голоса в голове и плотоядного острова.

Оставалось свести повествование к правдоподобности. Ян Мартел предложил читателю ещё одну историю, как будто бы всё на самом деле происходило. Сможет ли читатель ей поверить? Проще представить, как мальчик, или лучше считать его за юношу шестнадцати лет, в силу определённых обстоятельств сам убил всех спасшихся, питаясь их мясом вплоть до достижения им мексиканского берега. Но именно о таком выжившие никогда не рассказывают, оставляя это тайной за семью печатями.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

«Весенний бег» или «Маугли навсегда покидает джунгли» — рассказ, завершающий «Вторую книгу джунглей». Его продолжением станет повествование «В лесах Индии», написанное Киплингом изначально, опубликованное в сборнике «Многие помыслы». Но именно теперь Киплинг думал поставить точку, после чего уже не возвращаться к данному персонажу. Определённой сюжетной линии Редьярд так и не вывел. Продолжая описывать будни Маугли, создал скорее набор из зарисовок. Да и о чём он мог сообщить, если идея изначально не воспринималась за имеющую отношение к действительности? Не бывает людей, воспитанных с младенчества животными, чтобы они смогли войти в человеческий социум на равных. Получилась красивая легенда, которая переживёт самого Киплинга, став основой для многих историй, подобных в своём основании преданию, придуманному Редьярдом. Что до «Весеннего бега» — рассказ был опубликован в сентябре 1895 года, сопровождаемый стихотворениями «Человек к человеку» и «Прощальная песня».

После сражения с рыжими собаками, когда погиб Акела, прошло ещё два года. Маугли уже семнадцать лет. Он сам входил в пору своей весны, должный томиться от чувств, обрести которые в джунглях ему было не с кем. Маугли видит поведение животных, не способный его понять. И прежде ему виделось, как каждую весну, пусть в джунглях это время года определить довольно затруднительно, каждый зверь становился рассеянным, уходил по непонятным для Маугли делам, словно отказываясь слышать окружающих. Маугли в такие дни бродил по джунглям один, лишённый возможности хоть с кем-то пообщаться. Что именно происходило с животными? Почему они куда-то стремились? Но вот теперь и в нём поселилось непонятное чувство, словно съел ядовитое растение, будто бы отравился. В такие дни Маугли всякий раз хотелось отправиться к людям. Что-то с огромной силой тянуло его к себе подобным.

Читателю казалось за очевидное — Маугли нечего делать среди людей. Однажды он уже к ним выходил, пытался с ними жить. Ни к чему хорошему это не привело. Его сочли за явление злого духа, могли даже убить. Вместо чего люди задумали убить приютивших его в деревне жителей. В ответ Маугли подговорил животных напасть на поселение, буквально сравняв с землёй. Следовало ли идти к людям снова? Маугли должен был встретить точно такое же к себе отношение. На деле же, если представить ситуацию в действительности, Маугли не должен был казаться за юношу, способного находиться на равных среди людей, скорее за зверёныша с волчьими повадками, на кого стали бы смотреть как на диковинку. Киплинг такую мысль даже не стал брать во внимание. Оставалось лишь думать, где-то между рассказами отсутствуют повествования о более частом вхождении Маугли в круг людей, может его даже кто-то воспитывал в джунглях. То есть там имелся хотя бы некий человек, общение с которым позволило Маугли оставаться в рамках понимания должного быть в человеческом обществе.

Как бы не складывалось понимание описанного про Маугли, основное внимание всегда к рассказам, написанным для первой «Книги джунглей». Этого было вполне достаточно, чтобы более к нему не возвращаться. Киплинг не смог, либо не хотел продолжать повествовать в интересном для читателя духе. А может столкнулся с критическими высказываниями, высмеивавшими излишнее идеализирование способности вырасти среди животных, а потом стать полноценным человеком. В качестве рассказов для детей — Маугли подходил идеально.

Завершая рассказ, Киплинг написал стихотворение из восьми строчек — «Человек к человеку», просто в качестве порыва души, предваряя следующее стихотворение — «Прощальная песня». Уходящему Маугли давали наставление его друзья — медведь Балу, питон Каа и пантера Багира.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

Следующим рассказом о Маугли стало повествование «Рыжие собаки». Опосредованно требовалось склонить к принятию решения окончательно уйти к людям. Маугли продолжал жить в джунглях, не думая покидать привычные места. Теперь прошли годы — умерли волки, бывшие для него приёмными родителями, постарели Багира и Балу, Акела совсем ослаб. Что там делать Маугли дальше? Он итак вскоре должен был остаться за самого старого жителя джунглей, который мог своим присутствием начать досаждать молодняку. Киплинг едва не поставил точку, написав «Рыжих собак», на краткий миг ускоряя развитие событий. Сам рассказ был опубликован в июле 1895 года.

Не так просто выживать в джунглях, опасность кроется на каждом шагу. Порою не знаешь, откуда придёт беда. Это может быть иссушающая жара или непрекращающийся ливень. Опасность может исходить от людей, всегда нарушающих покой животного мира. Но и сам животный мир построен на принципе необходимости выживать. Если окажешься среди осиных гнёзд, погибнешь от бесчисленного количества укусов. Или случается пробудиться другой опасной силе — красные волки собьются в большую стаю, неся смерть всему их окружающему. Киплинг решил этому дать место на страницах, чтобы одна опасность сталкивалась с другой, где мало у кого получится выжить.

Что происходит? Дошёл слух о бесчинствах красных волков, они устроили сезон большой охоты. Прежде такое уже случалось. Красные волки приходили, убивая каждого встречного. Перед ними никто не мог устоять, даже сионийские волки не могли с ними справиться. О тех временах слишком хорошо помнили, чтобы понимать, чем грозит ещё одно подобное нападение. Мудрый Каа тогда вспомнил, что с опасностью надо бороться посредством другой опасности. То есть необходимо подвергнуться ещё более тяжёлому риску. А кто страшнее в джунглях, нежели красные волки? Это маленький народ — чёрные пчёлы, отличающиеся повышенной агрессивностью. Чёрные пчёлы не терпят чужого присутствия, набрасываясь на каждого, кто их побеспокоит. Значит, нужно заманить красных волков к чёрным пчёлам. Это позволит избавиться от большей их части, тогда как с другой всё равно придётся сражаться.

Описывая всё это, Киплинг готовил читателя к заключительной схватке. Братья Маугли сойдутся в поединке с выжившими красными волками. Погибнут многие, в том числе смертельно раненым окажется Акела. Именно тогда Маугли получит наставление: он должен покинуть джунгли и уйти к людям.

В незамысловатом с виду рассказе исследователи творчества Киплинга увидели многое. Борьбу за существование среди животных они постарались понять через происходящие между людьми недопонимания. Кто-то воспринял стаю Маугли, находившуюся в меньшинстве, как образ аристократии, на которую со звериным оскалом смотрит превосходящая их по численности чернь, периодически устраивая кровавые бунты. Иным показался за схожий мотив, когда прежде варварские племена устраивали набеги на оседлые народы. Оставалось непонятным, каким образом интерпретировать поведение чёрных пчёл. Этот момент никто не стал рассматривать. Потому как назвать пчёл невольными коллаборантами — довольно глупо. Или сравнить пчёл с обыкновенным народом, взирающим на происходящее со стороны, пока его не заставят выступить против всех одновременно. Тогда такое вполне допустимо предположить, так как пчёлы жалили всех без разбора.

Завершал Киплинг рассказ «Песнью Чиля». Чиль — это коршун, друг Маугли и всех обитателей джунглей. Видя последствия сражения, он с горестью заговорил об утрате прежде для него важного. Вместе с тем, являясь падальщиком, Чиль готовился отдать им дань уважения, устроив пиршество над павшими. И из этого можно сделать соответствующие выводы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

Написав пять рассказов, среди которых «Как страх пришёл в джунгли», «Чудо Пуруна Бхагата», «Могильщики», «Нашествие джунглей» и «Квикверн», Киплинг должен был задуматься о новом сборнике. Почему бы его не назвать ещё одной «Книгой джунглей»? Или переиздать, дополнив новыми рассказами. Переиздать казалось за самое лучшее решение. Но тогда могла возникнуть путаница. Всё-таки имелись большие проблемы в качестве публикации в Англии и в США, и без того преисполняемых различий, вроде необходимости менять название, потому как уместное для Англии в США не найдёт полагающего отклика. Какие бы к тому не существовали причины, новые рассказы следовало опубликовать в новом сборнике. Пусть он будет назван «Второй книгой джунглей». Пока останавливало единственное — малое количество повествований про Маугли. Поэтому Киплинг принял решение написать ещё три рассказа, первым из которых в 1895 году стал «Королевский анкус». Его публикация состоялась в марте.

Сам себя Редьярд вдохновил написанием стихотворения «Песня маленького охотника». Вновь вспоминался страх, испытываемый животными перед человеком, теперь понимаемый иначе, когда оказалось, что люди более боятся животных. Так в строчках у Киплинга оживал животный ужас, присущий каждому, кто отправляется в опасные для него места. Продолжая после думать над этим, Редьярд вспомнил, как любого проявления страха лишён Маугли. Следовало проработать и другие отличия Маугли от присущего людям. Почему не рассказать, к чему человек всегда тяготеет, и в чём не найдёт интереса ни одно из животных? Для этого Киплинг заставит Маугли вернуться в затерянный город, куда желает попасть едва ли не каждый человек, сугубо с целью поживиться сокровищами.

Вполне можно допустить влияние Хаггарда. Редьярд уже как-то вдохновлялся его творчеством. Если Хаггард отправлял главных героев на поиски африканских сокровищ, Киплинг отправит Маугли за сокровищами индийскими. Тем более понимая, драгоценностей в индийских землях сокрыто гораздо больше, нежели можно себе вообразить. Но перед этим следовало показать бренность всего, некогда считаемого за важное. Например, рассказ начать со змеиной кожи. Ведь люди ценят змеиную кожу, применяя в качестве инструмента для интерьера или в качестве изделий для одежды и обуви. Для самой змеи в коже нет ничего особенного. Вот и перед читателем предстал уже знакомый ему Каа, сбросивший старую кожу. Самому Маугли важен сам Каа, он скорее проявит внимание к его благополучию, нежели к сброшенной коже. И в благодарность за это Каа поведёт Маугли в затерянный город, где познакомит с белой коброй, хранительницей королевских сокровищ.

Что Маугли человеческие сокровища? Ему важнее дружба с приютившими его волками, с Багирой, Балу, самим Каа и даже с бандерлогами, не считая прочих обитателей джунглей. Но Маугли всё-таки выберет одну безделицу — анкус, богато украшенный резьбой и драгоценными камнями. Его заинтересуют изображения, которыми он желал поделиться с друзьями. Прежде предстоит усмирить кобру, которая не соглашалась ничего отдавать из сокровищ. Тогда кобра предупредит, что если не она убьёт Маугли, то он вскоре обязательно умрёт, так как любой предмет из сокровищницы несёт смерть для его владельца. Тут бы следовало задуматься о некоем проклятии, погубившем город. Киплинг нашёл более рациональное объяснение.

В скорое время у Маугли похитит анкус мимо проходивший человек. Отправившись на его поиски, будет найден труп похитителя. Продолжая искать дальше, Маугли найдёт ещё пять трупов. Все они хотели завладеть анкусом, убивая каждого, кто им до них владел. В том и заключалось проклятие данного драгоценного изделия. Сам Маугли в нём ценности не видел. Оставалось вернуть анкус обратно кобре. Пусть ни одно из сокровищ более не покидает подземелий затерянного города.

Какой вывод должен был сделать читатель? Особенно читатель маленький, для кого прежде всего и написана данная история. Все проблемы мира из-за таких вот сокровищ, чья ценность надумана самими людьми.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

Читая «Книгу джунглей», нельзя считать хотя бы что-то за неоспоримо точное явление, должное восприниматься за само собой полагающееся. Киплинг противоречив! Ранее читатель видел Закон джунглей, взращенный на древних представлениях о поселившемся в лесах страхе, возникшем в качестве ответа на убийство человека. После читатель видел, как невозбранно людей убивают другие животные, не претерпевая полагающихся последствий. Шерхан мог убить человека, словно существовало исключение в виде особого дня в году, когда это делать можно. Крокодил утаскивал на дно оступившихся людей. Теперь же, если вести речь про рассказ «Нашествие джунглей», опубликованный в декабре 1894 года, всё переворачивалось обратной стороной для понимания. Оказалось, звери могут причинять людям вред. И им за это ничего не будет. Искать логическое осмысление в этом вовсе не требуется. Достаточно ещё раз повторить — Киплинг противоречив.

Читателю нужно вспомнить, как Маугли убил Шерхана, поскольку «Нашествие джунглей» становится продолжением той истории. И вспомнить следует ещё такой момент, когда приёмных родителей Маугли обвинили в добром к нему отношении, из-за чего, в силу предрассудков, селяне задумали их убить. То есть никто не собирался выходить из деревни, желая расправиться непосредственно с Маугли. Закон джунглей, придуманный Киплингом для животных, касательно людей оказывался неприменим. Даже появись в окрестностях тигр-людоед, мало кто отправился бы его выслеживать. Собственно, даже хромой Шерхан потому так долго прожил, ибо понимал — Закона джунглей не существует, каждый выживает в силу имевшихся у него для существования сил. Ни один человек не пошёл бы в джунгли, чего боялись дикие животные. Скорее наоборот, это люди боялись прихода животных в деревню. Может даже храня память о заброшенном в джунглях городе, откуда они вероятно бежали, испытав агрессивное к себе отношение тигров, волков, змей и обезьян.

Узнав от приёмных родителей о замысле селян, Маугли впервые услышал об англичанах, к кому родители отправятся просить о справедливом к ним отношении. Тем самым Киплинг дал понимание, из каких побуждений Маугли потом сам отправится к англичанам, испрашивая себе место служащего в лесном департаменте. Пока же следовало сообщить о другом замысле — уговорить животных нарушить Закон джунглей. Маугли задумал обратить мощь всех зверей, чтобы они устроили нашествие на деревню. Слонам полагалось разрушить дома, кабанам уничтожить посевы, прочим животным внести вклад по присущим им способностям. Ни один человек при этом не пострадал. Все люди бежали из деревни. И более на том месте они не селились. Со временем никто бы уже не сказал, будто там вообще хоть когда-то жили люди.

Сам по себе рассказ ничего особенного для читателя не сообщал. Если не считать за основное — устроенный животными погром. Киплинг мог вдохновиться периодически случающимся буйством животных, которое поныне сохраняется в индийских деревнях. Например, слоны размножаются только в дикой природе. Поэтому они вольно ходят по индийским землям, иногда показывая присущий им нрав. Чаще всего слонов злят сами люди, бросающие в них камни или другим образом мешая передвижению. В бешенстве слон легко отрывает человеку голову, отчего где-нибудь в канаве на чайных плантациях можно найти обезглавленный труп. А так как слон способен быстро бегать, он легко настигает человека.

Для данного рассказа Киплинг написал два стихотворения: «Утренняя песнь в джунглях» и «Угроза Маугли сельчанам». Написаны они по привычке, потому как это полагается для каждого рассказа, входящего в цикл.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

Индийские реки полны не только святости, они преисполняются от опасностей, принимаемых самими индийцами за закономерное явление. Индиец может считать, как жизнь подчинена строгим правилам, превозмочь которые не представляется возможным. Потому отдавать дань уважения следует даже тем, от кого исходит постоянная опасность. Но британцы думали иначе, желая подчинить не только самих индийцев, сколько предпочитая заявить о праве на полное доминирование. В том числе британцы собирались доминировать и над порядками, сложившимися над индийцами на протяжении последних тысячелетий. Поведать об этом Киплинг решил с помощью рассказа «Могильщики», в духе «Книги джунглей» представив вниманию читателя обладающих разумом животных.

Публикация рассказа состоялась в ноябре 1894 года. Текст предварялся стихотворением «Песнь волны». В шести четверостишиях Редьярд создал идеалистическое представление индийцев о мире. Согласно содержания девушка без боязни подходила к водной глади, словно не ведая, какая опасность ей может грозить. Волна пыталась отговорить девушку, а девушка зашла в воду. Вода мгновенно вспенилась, окрасилась красным, и о той девушке более никто ничего не слышал.

Знакомясь с текстом «Могильщиков», читатель понимал, что именно случилось с девушкой — она стала жертвой крокодила. Может она не знала о возможности этого? Вероятно, поступала так сознательно, поскольку ранее крокодил убил её возлюбленного. Разве не должно последовать пробуждения человеческой ненависти к убийце? Не об этом ли прежде Киплинг рассказывал, когда животные боялись каким-либо образом беспокоить людей? Редьярд так и писал: селяне объединялись и начинали травлю на всех хищников, находившихся поблизости. В данном случае это оказалось невозможным. Киплинг объяснил просто — крокодил стал священным животным для жителей деревни, они его избрали подобием своего бога, которому старались угождать, считая, будто именно от крокодила зависит счастье каждого из них. Читатель всё равно не мог понять этого. Почему тогда священными не объявляли тигра или волка? Вероятно, Редьярд посчитал за допустимое сделать в данном случае послабление, дабы история звучала гораздо красочнее. А может никто из местных жителей не обожествлял крокодила, тогда как он сам себя наградил статусом истукана.

Повествование слагалось неспешно. Киплинг томил читателя описанием мыслей крокодила, компанию которому составили шакал и марабу. Этот крокодил прожил бессчётное количество лет, пожирая сперва местных жителей, потом строителей моста, однажды изрядно насытившись телами павших во время восстания сипаев. Шло обсуждение, каким образом крокодил и шакал понимали людей, их манеру поведения, особенно в случае падения в реку. На деле оказывалось, никакой существенной разницы не имелось, пусть одни были тощими, другие — упитанными, практически все цепенели от ужаса и не сопротивлялись.

Рассказывая это, Киплинг поместил в повествование историю про мальчика, склонившегося над рекой, протянув руки к воде. Крокодил выражал о том досаду, так как не сумел схватить ребёнка, чьи руки выскользнули из его пасти. Долгие годы крокодил помнил о том моменте, лишь о нём сожалея. В остальном оставаясь полностью довольным доставшейся ему судьбой.

А что же британцы? Именно они строили мост через реку, теряли оступившихся. Порядка пятнадцати из них было уготовано стать пропитанием для крокодила. Изловить убийцу не могли, причина чего крылась в занятости другими делами. И вот теперь, когда предстояло завершить повествование, Киплинг предпочёл убить крокодила. Причём это сделает тот самый мальчик, когда-то упущенный крокодилом, и именно этот подросший мальчик руководил строительством моста, и именно он шёл с вполне для него ясной целью — отомстить крокодилу за все нанесённые ему обиды.

Один аспект смущал читателя — согласно содержания трудно предположить, словно рассказ «Могильщики» может быть предназначен для детского чтения. Однако, почему нет? Дети должны с малых лет знать, как много таится опасности в местах, с виду воспринимаемых за безопасные.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Вторая книга джунглей»

«Книга джунглей» опубликована, но желание писать о Маугли у Киплинга осталось. Но о чём именно следовало рассказывать? Определённой истории, способной стать объёмным произведением, Редьярд так и не придумал. За какой бы вариант исполнения не брался, хватало для публикации в нескольких журнальных выпусках. Продолжать писать сугубо рассказы? Тогда можно остаться заложником одного образа. Киплинг понимал, его ценили преимущественно за истории об Индии, которые у него получалось писать лучше всего. Но несколько рассказов Киплинг всё-таки напишет, дополнив прочими повествованиями, опубликовав ещё одну «Книгу джунглей», теперь уже вторую.

Начало «Второй книги джунглей» относится к написанию рассказа «Как страх пришёл в джунгли». Изначально Киплинг сочинил стихотворение «Законы джунглей». Согласно ему получалось, что есть закон, отказываясь от которого всякий обитатель джунглей погибает. В остальной части законы касались волчьих порядков: охотиться ночью, днём отдыхать, не подбирать за тигром, в мире быть с пантерой и медведем, не беспокоить слона и не дразнить кабана, убивать только будучи голодным, ни при каком обстоятельстве нельзя трогать людей. Публикация состоялась в июне 1894 года вместе с рассказом. В случае «Второй книги джунглей» Киплинг изменил стихотворение на другое — «Ручей утих», без какой-либо требуемой составляющей, будто просто в джунглях творится покой, когда каждый зверь отказался от убийства.

Почему так случилось? Редьярд начал повествование с истории об иссушающей жаре. В это время слон объявляет всеобщее перемирие. Никто не имеет права охотиться около источников влаги. Если без еды звери смогут дождаться дождя, то без воды они умрут. Насколько это применимо к действительности? Вполне очевидно, Киплинг придумал легенду, которую будто бы соблюдают все звери. Другая легенда — существование одной ночи в году, когда тигру разрешено убить человека. Словно люди безропотно принимают полагающееся им убийство. И тут Киплинг создавал легенду на пустом месте. Требовалось хоть как-то это объяснить. И тогда Редьярд предложил историю, которую поведал слон.

Оказалось, некогда была другая жизнь. Людей ещё не было в джунглях. Назначили звери над собою господином тигра. А как тигр поступает в любой неясной для него ситуации? Он убивает. Так тигр убил одного из оленей, решивших схватиться по неразрешимому для них затруднению. Тогда звери сделали над собою господином обезьяну. И она не смогла блюсти справедливость. Вот тогда-то и пришёл в джунгли страх, ставший с той поры основным законом. Только не сам страх, а боязнь поступков человека. Люди никогда не думали убивать, пока одного из них не убил тигр. Так в джунгли пришёл страх, согласно которому никто и никогда не смел трогать человека. За исключением единственной ночи, когда тигр может невозбранно убивать.

Читателю оставалось только отметить несуразность ему рассказанной истории. Исследователи творчества Киплинга сделали попытки осмыслить текст, используя мотивы из других легенд, нисходя даже до ветхозаветных сказаний об изгнании человека из рая. Самое главное в рассказе — его начало. Когда Редьярд стал повествовать об иссушающей жаре, читатель не ждал перехода к древним легендам, тем более придуманным, вероятнее всего, слоном. Киплинг показал, насколько животные тяжело переносят жару, вынужденные претерпевать мучения. Травоядным не хватает еды из-за увядшей растительности, они истощены. Поэтому и плотоядным не хватает еды. Как это может быть взаимосвязано с легендой об убийстве тигром человека, совершённое в незапамятные времена?

Дописав этот рассказ, Киплинг должен был понять — написать лучше о Маугли он уже не сможет.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее