Гюнтер Грасс «Жестяной барабан» (1959)
Кто скажет, будто Гюнтер Грасс написал «Жестяной барабан» в традициях магического реализма, тот ошибётся. Повествование в романе ведётся от лица психически нездорового человека, воспринимающего мир присущим ему извращённым способом. Проводить параллели с действительностью при этом не потребуется. Надо говорить только об игре больной фантазии, ничего путного в сущности не сообщающей. Но это один из вариантов восприятия книги, тогда как каждый волен предложить личную интерпретацию. Однако, в данном конкретном случае, восприятие построено через умственную отсталость главного героя, от чьего лица повествовал Гюнтер Грасс.
Читатель должен поверить, будто главный герой значительную часть жизни провёл в теле трёхлетнего ребёнка, который никогда не выпускал из рук жестяной барабан. При этом мозг его продолжал расти, как и репродуктивная система. Главный герой уверял, ему была присущей способность кричать столь громко, отчего лопались стёкла. На момент начала изложения ничего подобного нет. Главный герой уже успел подрасти, способность пронзительно кричать утратил. Доказательств сообщаемого у него нет. Да и откуда они у него будут, если он в подробностях знает, как его бабка и дед познакомились. Причём дед, тогда ещё молодой человек, убегал от полиции, спрятался к, тогда ещё молодой, девушке под третью или четвёртую юбку, нечто там произвёл неупомянутое, вследствие чего через положенный срок родилась мать главного героя. Повествуя далее, главный герой подвёл к моменту собственного рождения, запомненное им от и до, вроде как он продвигался головкой вперёд по родовым путям, какие именно лампочки, освещавшие помещение, увидел при рождении. Читатель всё это воспринимает однозначно — за фантазии.
При повествовании Гюнтер Грасс словоизбыточен. Глава с фотоальбомом наполнена всё теми же фантазиями, никак не проясняющими и не дополняющими содержание романа. Можно предположить про болезнь главного героя, вероятнее всего подверженного приступам графомании. Да и большой вопрос, как всё, им излагаемое, уместилось на пятистах листах, предоставленных ему санитаром. Главный герой настолько подвержен графомании, что ничего не зачёркивает и не переосмысливает, считая единожды сказанное за должное быть доведённым до сведения других. Непонятной останется для читателя история с супом, куда напрудили дети, а главный герой, зная об этом, его съел, а после его вывернуло. Этому уделено изрядное количество страниц.
Вполне допустимо предположить, главный герой сошёл с ума во время власти национал-социалистов, что стало своего рода защитной реакцией. Его разум помутился, и все словно бы принимали его за трёхлетнего ребёнка. А этот ребёнок воображал себя борцом с режимом, отбивая ритм на барабане. Читатель мог надеяться на особое описание того исторического периода. Однако, главный герой, при будто бы зрелом уме, живёт в придуманном им мире. Да вот читатель понимает, такого рода «жертва компрачикосов» могла при власти Третьего рейха прежде прочих быть умерщвлённой. Быть психически неполноценным в то время — прямая дорога на кладбище. Значит, Гюнтер Грасс допустил вольное трактование былого. Описываемого им персонажа свели бы в могилу уже за факт его физической ущербности. Поэтому, время и место жизни главного героя настолько условны, отчего у читателя может быть единственная мысль — главный герой не просто психически нездоровый, он опасен для общества в виду маниакальных наклонностей.
Не стоит удивляться, когда у человека, рост чьего организма остановился в трёхлетнем возрасте, рождаются собственные дети. И совсем не приходится удивляться, видя беседы главного героя с ожившими изображениями младенца Иисуса Христа, с которыми главный герой вступал в спор, доказывая физическое превосходство. Нет удивления и краткому повествованию от лица санитара — в театре сюрреализма абсурдно абсолютно всё. А уж когда главный герой, приняв на себя образ Иисуса Христа, решит окружить себя учениками и сформировать джаз-бенд, терпение у читателя должно закончиться окончательно.
Автор: Константин Трунин