Александр Островский — Письма 1873-80

Стоит упомянуть ещё ряд примечательных писем. В марте 1873 года Островский писал Некрасову о наконец-то достигнутом благополучии: «Представьте себе, что я совершенно спокоен; дорого ли, дёшево ли я продал свои 25-летние труды, но я имею для своего семейства обеспеченных 1800 руб. в год; захворал ли я, неудача ли на сцене, всё-таки моё семейство не голодает». В апреле писал Бурдину: «Музыка Чайковского к «Снегурочке» очаровательна». Долго не жалуясь в переписке на здоровье, в октябре так написал тому же адресату: «Руки болят, грудь болит, сердцебиение замучило».

В июне 1874 писал Тургеневу: «Благодарю Вас за хлопоты обо мне. В деле, о котором Вы мне пишете, мне остаётся только совершенно довериться Вам и благодарить Вас. Напечатать «Грозу» в хорошем французском переводе не мешает, она может произвести впечатление своей оригинальностью». Но за оригинальность пьесы Островский опасался, будто французы из-за этого не смогут её оценить, восприняв за сделанную с ужасной неумелостью. В октябре писал Бурдину о смерти Дубровского, одного из основных адресатов предшествовавших лет.

В августе 1876 в письме Бурдину дал характеристику творчества Альфонса Доде: «Доде драматург ещё не установившийся, он мечется из стороны в сторону и ищет настоящего пути; найдёт ли он его, не знаю; но всё-таки и у него есть чему поучиться». В декабре 1877 писал Бурдину о Соловьёве, как вёл с ним успокоительные беседы, обещая пристроить написанные им пьесы, пока одна из них не заблистала — речь шла о «Женитьбе Белугина». В этом же письме Островский написал о том, что он узнал о смерти Некрасова.

В октябре 1878 писал Соловьёву, отвечая на проявляемое тем желание созидать пьесы самостоятельно, не пользуясь подсказками: «Вам вообще рано приниматься за большие вещи — у Вас нет необходимой для этого техники. Техника достигается или продолжительным опытом, или упорным, ломовым трудом, к которому Вы, как человек нервный, едва ли способны», «Вы задумаете сюжет, и задумаете хорошо, начнёте его облекать в форму и изнеможете в борьбе с техникой до того, что самый материал Вам надоест и опротивеет. Для Вас два главные затруднения: постройка и диалог, этому в год выучиться нельзя. Учиться нужно над маленькими вещами, а большие только отбивают охоту и поселяют в душу безнадёжность».

В июне 1879 писал Суворину о Соловьёве: «Я не буду распространяться, как он чуть не погиб, как я его вывел из беды; но я должен Вам сказать, что своею помощью я поставил его в ложное положение, т е. я дал ему возможность понюхать чаду успеха (не заслуженного им) и немножко угореть. Если моя заботливость о нём ограничится только тем, что я для него сделал, то он запутается опять, и уж безвозвратно». В октябре писал самому Соловьёву: «Впрочем, в этом Вы сами виноваты: я Вас звал в Щелыково, а Вы не приехали. Сотрудничество возможно только тогда, когда участвующие в работе так сольются в одно лицо, что не только главная мысль, но и мельчайшая подробность каждому из них кажется своей, и он готов её отстаивать, как свою. Вы виноваты и в том, что торопились постановкой пьесы на сцену».

Большинство прочих писем касалось заботы Островского над Соловьёвым и о его творчестве. Для пристального внимания они не несут интереса, важные за сам факт понимания имевшегося стремления проявить заботу о новом поколении драматургов. Продолжая этим заниматься, Островский не оставлял попыток передать свой опыт другим писателям. Так в ноябре 1880 писал Невежину: «Набросайте хоть несколько фраз, остальное я сделаю; всё-таки мне это помощь и ускорит значительно дело. Если пьеса не нужна, то пришлите обратно».

Автор: Константин Трунин

Дополнительные метки: островский письма соловьёву критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Alexander Ostrovsky, analysis, review, book, content

Это тоже может вас заинтересовать:
— Перечень критических статей на тему творчества Александра Островского