Метка: семёнов

Цикл «Владислав Костенко» — Книга №2 | Цикл «Дмитрий Степанов» — Книга №3

Написав «Бриллианты для диктатуры пролетариата», Семёнов вспомнил про современные дни, как порядка десяти лет назад описывал будни милиции. Почему бы и нет? Так на страницах произведения вновь оказался Владислав Костенко, теперь пошедший на повышение, должный отныне расследовать дела всесоюзного значения. А дабы наполнить произведение сторонними обстоятельствами, ввёл в повествование ещё одного прежде упоминаемого персонажа — журналиста Дмитрия Степанова. Их встреча происходит на похоронах общего знакомого — деятеля от культуры. Таким образом Семёнов словно стремился придать описываемому подобие жизненности. Читатель с тем просто обязан был согласиться, если бы только пожелал. Единственное губило повествование на корню — проводимое расследование, когда всё раскрывается с поразительной лёгкостью, поскольку каждое действие обязательно приводит к требуемому результату. Другое дело, о чём именно Семёнов стремился рассказать читателю. Говорил же он о проблематике жизни советских граждан. Впрочем, о том писали и до Семёнова. Не тот уже был Советский Союз, и задач перед писателями уже никто не ставил.

О чём мечтал советский гражданин? О чём-то трудно ему доступном. Например, об автомобиле. Для этого приходилось куда-то ехать, к кому-то идти, с кем-то договариваться. Мудрено ли, если найдутся деятели, желающие завладеть накоплениями граждан? От недалёкости ума деятели окажутся убийцами, не сумев рассчитать дозу одурманивающего вещества. Поэтому за дело берётся Костенко, считая преступления за совершаемые по единой схеме. В результате последующих действий будут найдены драгоценные камни. Затем экспертиза установит, на какой фабрике происходила огранка. После и вовсе следствие приходило не туда и не к тем выводам, разоблачив преступников, попутно прояснив экономическое преступление, связанное за счёт обогащения от применение неучтённых станков.

Читатель отмечает чудеса дедукции. Нужного человека всегда можно найти, главное обратиться к правильным людям. Если подозреваемый был в костюме, то достаточно обратиться к портному, как тот поделится совершенством имеющихся у него знаний, показав осведомлённость о характерных стилях коллег по цеху. Остаётся отправиться к выявленному исполнителю, уже от него добиваясь информации о человеке, считаемом за подозреваемого. Как и в случае с драгоценными камнями, оказывалось, что каждая фабрика обрабатывает камни определённым образом, и никаким другим. Читателю остаётся только подивиться способности правоохранительных органов доходить до кажущегося неясным. Да была бы в том хотя бы крупица ясности… Скорее автор вбрасывал в сюжет одному ему понятные обстоятельства, делая на их основе собственные умозаключения.

Возвращаясь к стремлению к жизненности повествования. Костенко — обыкновенный человек, которому присущи слабости, чей организм может дать сбой. Отчего бы не наградить героя повествования опасным заболеванием, мешающим проводить следствие? Получится увести внимание читателя в сторону, заодно заставив проявить сочувствие. Причём нужно срочно лечь на обследование, иначе жить осталось недолго. Впрочем, Семёнов и тут перекрутил, ни к чему не сведя самочувствие главного героя. Окажется, профессор был столь хорошего о себе мнения, отчего скорее залечит человека, нежели пожелает добиться ему выздоровления. Обратись Костенко к другому специалисту, тот сочтёт вовсе за здорового.

Читатель всё сильнее задумывался, если читал книги Семёнова по порядку, о необходимости продолжать знакомство с творчеством писателя. Всё-таки тяжёлое это дело — внимать манере изложения. Порою даже возникало ощущение, словно герои у Семёнова вовсе лишены жизненности, сколь бы оную писатель не пытался привносить на страницы. Да читатель и сам уже понял, как гораздо проще воспринять такого рода книги в виде сценария, с последующим лицезрением на экране, нежели понимать написанное в качестве именно художественной литературы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Исаев-Штирлиц» | Книга №5

Когда Конан Дойл утопил Шерлока Холмса близ Рейхенбахского водопада, английская общественность возмутилась, потребовав возвращения любимого героя. Так и Юлиан Семёнов, подведя повествование о Штирлице к логическому концу начавшей его одолевать старости, как случилась экранизация «Семнадцати мгновений весны», после чего уже советская общественность потребовала… Однако, нет. Очередное произведение, на фоне которого показан эпизод жизни Исаева-Владимирова, формально написано в 1970 году, впервые полностью опубликовано в 1971, а сам автор указал другие даты: 1974-89. То есть Семёнов решил вернуться далеко назад — ко времени становления советского государства. За идею было взято обстоятельство кражи драгоценностей, нужных государству для преодоления возникшего в стране голода.

Как же понимать произведение, названное столь громким сочетанием слов? «Бриллианты для диктатуры пролетариата» — это первый роман, к которому тянется читатель, взявшийся познакомиться с циклом о Штирлице. Причина объяснима — в хронологии цикла оно стоит в качестве описывающего самые ранние годы Исаева-Владимирова. Если читатель прежде не имел знакомства со слогом Семёнова, примет содержание за особый авторский стиль. А ежели съел не одну ложку соли, успев прочитать произведения по мере их написания, не считая других трудов писателя, то крепко задумается — насколько допустимо продолжать знакомиться с изложением от Юлиана. Причина этого в той же мере объяснима — с каждой страницей нарастает раздражение. Читатель снова вопрошает об уместности очередной сцены, усложняющей и без того сложную авторскую подачу.

Советский читатель может знал, или к моменту публикации произведения ещё не знал, тогда как редкий российский читатель в курсе того, как в 1921 году из Гохрана произошли хищения, с которыми поручил разобраться лично Ленин. Было сто подозреваемых, из них по итогу расстреляли тридцать пять человек. Почему бы не написать о ходе расследования? Семёнов того делать не стал, предложив повествование в привычной ему манере. Ряд исторических лиц перемешивался с выдуманными обстоятельствами. В качестве действующих лиц фигурировали высшие партийные руководители. Есть на страницах Ленин и Сталин, высказывающие собственные мысли в авторской интерпретации. Среди персонажей присутствует и молодой Исаев-Владимиров, вклад которого в развитие событий установить крайне трудно. По крайней мере, без пристального внимания именно к его действиям. Они, как и действия прочих описанных лиц, возникают на страницах спонтанно, ни к чему определённому не подводящие.

Что читатель обязательно отмечает в произведении — участие отца Исаева-Владимирова. Сколь важна именно данная сюжетная линия? Показать становление характера будущего Штирлица? Или путь Исаева-Владимирова в белом движении? Всё проще — никакой цели Семёновым не ставилось. Это показалось за хорошую особенность для повествования. А говоря точнее, Юлиан в который раз демонстрировал склонность к отображению происходившего, словно писал не художественное произведение, а работал над сценарием для фильма или сериала. Какой красивой выйдет картинка на экране. И картинка действительно получалась красивой. Чего не скажешь о самом произведении, которое даже при внимательном чтении не воспринимаешь за цельное полотно. Сугубо набор разрозненных зарисовок, авторской волей связанных в качестве единого повествования.

Читателю нужно примириться, Семёнов не будет писать о ком-то определённом, обязательно наполняя действие множеством персонажей. Быть может в самом первом произведении — в «Дипломатическом агенте» — была сделана попытка описания деятельности исторического лица, после чего Семёнов уже не опирался на необходимость придерживаться цельности сюжетной канвы. Даже нельзя сказать, будто его произведения можно объединять в циклы. В том числе и про Исаева-Владимирова — всего лишь одного из тех, кого можно встретить на страницах. Но иначе рассуждать о книгах Семёнова нельзя, так как за чтение его книг берутся не из цели узнать ряд деталей прошлого. И когда приходит понимание авантюрности сюжетов — приходит разочарование.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Дмитрий Степанов» | Книга №2

Так почему Степанов — альтер эго Юлиана Семёнова? Во-первых, он является журналистом. Во-вторых, по заданию редакции отправился в Юго-Восточную Азию, где шла Вторая Индокитайская война. Что для читателя примечательно — военный конфликт крепко завязан на американском вторжении во внутренние дела Вьетнама, тогда как описываемые в произведении события касаются гражданской войны в Лаосе, где в той же мере были задействованы силы США. Но Семёнов знакомил читателя с обстоятельствами, о которых в США хранили молчание ещё на протяжении двадцати семи лет. Острый политический роман — следовало бы подумать читателю. А напиши его Семёнов в духе хорошего беллетристического произведения — так бы оно и оказалось. На деле, увы, всё повествование — набор из бесед действующих лиц, постоянно находящихся в дороге, то и дело вынужденных оказываться под прицельным огнём американских военных самолётов.

На страницах множество действующих лиц разных национальностей. Многие были втянуты в тот конфликт. Да и сам Лаос находится между Вьетнамом, Таиландом, Камбоджей, Мьянмой и Китаем. Разбираться с политическими обстоятельствами — отдельная история. Они плохо известны сторонним людям, никогда не проявлявшим интереса к происходившему в том регионе. Важно лишь понять, там сошлись интересы Советского Союза и США, когда одни поддерживали стремление местных к социалистическим преобразованиям, а другие — им противились. Касательно самого произведения — советская мысль находится на земле, продвигаясь по дороге, уворачивающаяся от самолётов, тогда как американская — воплощение тех самых самолётов, несущих только смерть. Кажется, преимущество за находящимися в небе. Они быстрее, манёвреннее, контролируют ситуацию. Однако, Семёнов подведёт повествование к совсем другому итогу — владение небом не даёт ничего, пока сама земля не находится под контролем. И эта самая земля способна дать отпор любым американским самолётам, которые сбивались местными из ручного оружия.

Так о чём беседы действующих лиц? Самая первая и основная — нужно скинуть ядерную бомбу на врага. Это проще всего. Зачем американцам проблемы Индокитая, где Советский Союз усиливал свои позиции? Японская прививка быстро решит проблему. Ведь Советский Союз официально не ввязывался в войну. Посылать журналистов можно было свободно. Но что делают в небе американские военные самолёты? Семёнов не стал предполагать, будто они сбились с пути, испытывая проблемы с навигацией. Американцы целенаправленно стремились уничтожать живую силу на земле, какого бы происхождения она не была. Проще говоря, элемент запугивания. Перестрелка следует за перестрелкой. Вновь разговоры о чём-то, об эмиграции, про иммиграцию, кто-то вспоминает о посещении Якутии, как выслеживал волков. Нашлось место похоронам буддийского бонзы. После беседы о мужском, женском, западном и советском — философия без какого-либо действия. О жаре и снеге, о разнообразии человеческой жизни, когда не всё всем доступно, вследствие чего приходится выбирать.

Что же за произведение перед читателем? Поиск ответов на вопросы, без вынесения определённых суждений. Исторический момент, зафиксированный Юлианом Семёновым на страницах. Нечто, чему писатель был современником, внутри чего ему удалось побывать. Находился ли он сам под прицелом американских самолётов, и видел ли, как эти самолёты подбивали из автомата? Даже название — фиксация смерти американской военщины на подступах к столице Лаоса тех дней — к городу Луанг-Прабангу. Как бы не проходило повествование — в нём только и рассказывалось о происходящем.

Что касается Степанова, оказавшегося частью ещё одного произведения Семёнова, он столь же малозаметен для читателя, как и прежде. Иной раз приходится думать, насколько вообще важно делать фиксацию на подобном моменте. В конечном итоге, читатель бы не удивился, отправь Юлиан в Лаос постаревшего Исаева-Штирлица. А раз того сделано не было, данное произведение чаще всего оказывается вне читательского интереса.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Дмитрий Степанов» | Книга №1

У Семёнова в 1964 году появился новый персонаж — Дмитрий Степанов. Создав пасторальную картину в рассказе «Дождь в водосточных трубах», Юлиан должно быть решил продолжить описывать его будни. Пока ещё без цели отправить в горячие точки. Степанов — персонаж именно для отражения бытовых проблем. Есть предположение, в нём Семёнов показывал часть себя самого. Но если вчитываться в содержание, таким образом можно предполагать едва ли не всё. Да и, как пока ещё для Юлиана обычно, основные действующие лица скорее являются частью повествования, далеко не самые важные. Собственно, данная повесть даже названа по именам героев, уводящим внимание читателя к совсем другим обстоятельствам. Пусть речь шла про развод, Семёнов с воодушевлением рассказал более про студента Никиту, пошедшего сдавать экзамен, вынужденного взять с собой маленькую Дунечку.

Но Юлиан Семёнов — есть Юлиан Семёнов. Слог писателя тяжёл для усвоения. Казалось бы, бытовая зарисовка могла быть рассказана с использованием простых штрихов. А Юлиан погружает читателя в сложности восприятия построенных им словесных конструкций. Взять того же Степанова — он везде Степанов. Не Дмитрий, не Дима и не Дмитрий Степанов. Просто Степанов. В одном предложении у Семёнова на равных действуют Никита и Степанов. Касательно прочего… Кто именно разводится? Кто такой Никита? Почему он взял Дунечку? И кто он Дунечке? Зачем описан экзамен, если оговорен развод? Вместо введения в курс дела, Семёнов повествует так, будто читатель хорошо знаком с предварявшими повествование обстоятельствами. Зачем сделан упор на непосредственность Дунечки? К чему узнавать про особенности сдачи экзамена? Про обучение постановкам драк в кино? Как снег на голову — возвращение к разводу. Внимание нотациям судьи. Неожиданно воспоминания из прошлого: были голодными, задушена кошка… ешьте.

Тяжело сказать, насколько Семёнов вообще собирался дать этому повествованию ход. Отражая бракоразводный процесс, Юлиан скорее прорабатывал оный вариант лично для себя, если, опять же, считать содержание имеющим отношение к нему самому. В действительности Семёнов никогда не разводился, хотя и испытывал сложности с женой. Почти половину прожитых в браке лет — жили порознь. Да и сам развод в произведении — фоновое событие, ни о чём читателю не говорящее. Как и сам сквозной персонаж, на котором Юлиан словно бы и не делал акцента. Это позже скажут — Дмитрий Степанов является альтер эго Юлиана Семёнова. Думал ли о том сам Семёнов, когда писал повесть? Всё-таки, использовать моменты из собственной жизни могут все писатели, в той или иной форме их обыгрывая. Никакого значения то не должно иметь. Но так как «Дунечка и Никита» ничем особенным не могут заинтересовать читателя, следует строить размышления, исходя хотя бы из этого.

Так о чём повесть? События происходят на протяжении одного дня. Назначен развод. О дочке Дунечке обязали позаботиться родственника Никиту. У того много планов, среди которых экзамен и свидание. Выбора у него нет. И так получилось, что основное повествование будет уделено только Дунечке. Эта девочка столь непосредственна, отчего все будут удивляться её вопросам и размышлениям. Этакая Аня из Зелёных Мезонинов. Семёнову скорее следовало найти время, чтобы написать ещё не одну книгу про взросление Дунечки. Но Юлиану такая тема не казалась интересной. Зачем же сейчас ему то показалось важным? В качестве отвлечения от заботивших его дум о необходимости развестись.

Более читатель не найдёт, о чём бы ещё ему следовало сказать про данное произведение.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Исаев-Штирлиц» | Книга №4

«Не слишком ли много Штирлица?» — могли спросить Семёнова после публикации «Бомбы для председателя». А Семёнов, не разобравшись в сути вопроса, должен был ответить: «Как видите, Штирлица снова практически нет на страницах». Но вопрос касался очередного произведения вокруг одного и того же внутреннего персонажа, переходящего из книги вот уже в четвёртую книгу подряд. А Семёнов всё-таки ответил верно: Штирлиц вновь скрывается от читателя, заметный разве только в начале и в конце повествования. Главными героями действия стали другие. Например, прокурор Берг, предельно честный человек, желающий пролить свет на тёмные поступки деятелей, вышедших из недавнего мрачного прошлого Германии. Поэтому, кто желает поговорить именно о Штирлице, должен опираться на другие произведения. Сам же Семёнов дал представление читателю — довольно книг о разведчике, пусть эта станет последней.

События происходят в современные для автора дни — в 1967 году. Случается несколько загадочных происшествий. Одно — смерть немецкого гражданина, сына влиятельного предпринимателя. Другое — убийство болгарина, аспиранта при Исаеве. Оба как-то связаны с ростом неонационалистических настроений. Это интересует прокурора Берга. Подключается и Исаев, ведущий собственное расследование. Читателя должен интересовать ход мысли именно Берга. Семёнов представил его больным стариком, постоянно сетующим на проблемы со здоровьем. Он словно бы оживает на страницах, когда всякий разговор сводит к тому, как тяжело ему даётся язва двенадцатиперстной кишки. Допрос следует за допросом, которые изредка разбавляются прочими сценами.

О чём эти прочие сцены? Чаще они переносят читателя в прошлое, как бы продолжая события после «Семнадцати мгновений весны». Гитлер заканчивает жизненный путь, передавая полномочия Карлу Дёницу. Война завершается. Рассказ на этом не заканчивался — следовало повествование про увлечения Гиммлера. Семёнов, как и прежде, оставался верен рваному стилю. Вот на страницах рассуждения о превалировании астрологии над астрономией, о мужской и женской верности, о чём-то ещё. Вновь возникает сцена с допросом, Берг снова жалуется на здоровье, в очередной раз вспоминает Третий Рейх, когда он служил нацистам, отстаивая правду несправедливо обвиняемых. Читатель начинал путаться, не видя сути проводимого расследования. Вспоминал и про Штирлица-Исаева. Куда он потерялся? И к чему всё это должно было быть увязано в одно произведение?

Всё разрешается быстро, практически неожиданно. Умелые действия Исаева спасут положение, а преступники будут выведены на чистую воду. Без каких-либо к тому предпосылок. Читатель начинал понимать, насколько ему знакомый Штирлиц прежде не был столь уверен в своих поступках. Тут он пошёл на отчаянный шаг, применив метод шантажа. А читатель наконец-то понял, почему в название вынесена «Бомба для председателя» (или как первоначально произведение называлось — «Бомба для господина председателя»). Что касалось Берга, к тому моменту уже умершего, то он стал одной из жертв, в череде которых следующей должен был стать Исаев, по воле писателя разгадавший подстроенные против него козни.

Теперь с циклом об Исаеве-Штирлице должно быть покончено. Да и где ему найти применение, если только не случится из ряда вон выходящего события. Впрочем, Семёнов ещё вернётся к данному персонажу. Совсем скоро выйдет сериал по книге «Семнадцать мгновений весны», после успеха которого вне воли придётся вернуться к каким-либо другим событиям, в которых мог себя проявить Штирлиц. Пока же читатель с сожалением закрывал книгу, не найдя в тексте ладного для ознакомления сюжета. Ещё не раз читатель подумает о прекрасных экранизациях по произведениям Юлиана Семёнова, тогда как само повествование от писателя его в который уже раз разочарует.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Исаев-Штирлиц» | Книга №3

Семёнов вернулся к Исаеву-Штирлицу. Какой момент истории предстояло рассмотреть? Как известно, в 1945 году конец Третьего Рейха воспринимался за предрешённый. С 4 по 11 февраля проходит Ялтинская конференция, на которой решается дальнейшая судьба связанных с войной процессов. Обсуждалось предстоящее положение поверженной Германии, границы Польши и Балкан, ряд прочих вопросов. Действие книги Семёнова начинается сразу после — с 12 февраля. Остро встал вопрос, кому предстоит заключать мирное соглашение. Для этого вовсе не требовалось брать Берлин. Вполне подойдут переговоры в любом другом месте. Нужно только согласие представителей немецкого руководства. А так как у Запада действующая рука всегда за спиной, интересы Советского Союза могли быть обойдены. Вроде бы понятный зачин. Однако, Семёнов столь ладно не повествовал. Читателю предстоит пробираться через текст самостоятельно. Самое основное, важное к пониманию с первых страниц, Штирлиц всё время находится под подозрением, про его подлинную сущность осведомлены. Зачем тогда следовало затевать эту игру?

Знакомясь с прочими исследованиями, замечаешь, разговор касается выявления членов немецкого руководства, склонных рассматривать предложения Запада. Но насколько это применимо непосредственно к повествованию? Кажется, вовсе не имеет никакого значения. По сюжету Штирлиц лишится возможности контактировать со своими, вследствие чего оказывается представленным самому себе. А ситуация складывалась неблагоприятной — Берлин бомбили каждый день. Погибнуть мог и сам Штирлиц, окажись он в неподходящем на тот момент месте. То есть ситуация для Германии складывалась действительно неблагоприятная. Так зачем там нужен был Штирлиц?

Семёнов это объясняет просто. Нет необходимости вычислять склонных к Западу, их нужно устранять. Штирлиц действует без лишних раздумий, под прикрытием очередной бомбардировки расправляясь с неугодными ему лицами. Но действия действиями. Читатель обязан вгрызаться в ему сообщаемое, тонущее в обилии диалогов. Что это за манера повествования? Похоже, Семёнов понял, его книги после будут экранизированы, поэтому манеру повествования надо сводить к облегчению дальнейшей работы в качестве сценариста. Может в форме пьесы такой подход для читателя был бы оправданным. Тут же — прозаическое произведение. Только вот Семёнов, написавший не одну пьесу и поработавший не над одним киносценарием, стал воспроизводить данную манеру и в форме высокого художественного слова.

Семёнов добавил нелицеприятные свидетельства о реальных исторических лицах. С немецкой ли они стороны или с советской — к концу шестидесятых годов имело малое значение. Так Гитлер — сифилитик, чем объясняется его агрессивная манера речи и поведения. Есть среди немецкого командования сторонники однополой любви и самоудовлетворения. Всё во благо дела — как даются объяснения происходящему. Семёнов не избежал возможности со смаком рассказать о таких моментах. Тогда как читатель желал видеть действия Штирлица, вместо дела разбирающего завалы или пропадая где-либо ещё.

Как же быть с тем, что истинная роль Штирлица была всем понятной? Читатель, опять знакомясь с различными исследованиями, находил мнения, будто не столько Штирлиц был заинтересован в поиске и устранении склонных к заключению мира с Западом, а непосредственно члены немецкого руководства имели интерес к личности самого Штирлица, через которого впоследствии смогут наладить отношения с Советским Союзом, быть может выторговав послабления собственным персонам. Хочется понимать содержание именно таким образом?

Книга не воспринималась за должную привлечь широкое внимание. Ничем особенным она не выделялась. Разве только немцы, как и в «Майоре Вихре», умны и проницательны в проявлении глупости и рассеянности. Обстоятельства сложились иначе: будет экранизация, обретшая народную любовь, в результате чего Семёнов и станет известным для широкого круга любящих литературу людей.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Исаев-Штирлиц» | Книга №2

Читатель недоумевает! Возникает ощущение провала в понимании ему сообщаемого. На страницах действует молодой Исаев. Но позвольте? События развиваются в 1944 году. Значит Исаеву должно быть больше лет. Однофамилец? Ситуация прояснится позже. В произведении действуют сразу два Исаева — первая роль досталась сыну, на подхвате его отец (известный читателю по столь же второстепенной роли в книге «Пароль не нужен»). Но почему читатель должен был недоумевать? Читающий книги Семёнова по порядку мог не понимать связи между данными произведениями, пока в сюжете не появился прежде им виденный на страницах персонаж. Собственно, в «Майоре Вихре» присутствует новая ипостась Исаева-старшего, теперь он важное лицо в немецкой верхушке — Макс Отто фон Штирлиц. Значит, следуя за русской белой эмиграцией, Исаев-старший к моменту описываемых событий оказался в Германии. Важно ли это? Не совсем.

Всё внимание группе диверсантов. Стало известно — немцы желают стереть Краков до основания. Чтобы это сделать, им не хватит взрывчатки, даже останови они военные действия и отправь всё имеющееся на вооружении для претворения такой идеи в жизнь. Но пусть взорвётся хотя бы что-нибудь. Советская сторона решает противодействовать. Подготовлены люди, составлен тщательно проработанный план, операция будет проведена с хирургической точностью. Случись по задуманному, не о чем тогда рассказывать. По классической формуле создания литературы в духе приключений, Семёнов начал наполнять повествование постоянными неудачами, благополучно разрешаемыми, чтобы вновь планы терпели крах. Группа диверсантов окажется разбросанной на большом друг от друга расстоянии. И их тут же накроют.

У читателя раз за разом возникает недоумение. С одной стороны, немцы — расчётливые хитрецы, способные всё видеть наперёд и глубоко анализировать происходящее. Тогда почему при тех же обстоятельствах они уже не видят на шаг вперёд, в очередной раз расписываясь в несостоятельности? Как яркий пример, группу накрыли, допросили, посадили в хорошо охраняемое место. Участники группы бегут, заранее зная, что у них не получится укрыться от обо всём ведающих немцев. И немцы идут по следу сразу с двух сторон реки, дабы точно настигнуть. Так и следует удача за неудачей со страницы на страницу.

В какой-то момент читатель обязательно потеряет нить сюжета. То группа действует, то они в тюрьме, то их допрашивают, то они где-то ходили, затем опять тюрьма. Говоря о группе, чаще подразумевается лишь майор Вихрь — Исаев-младший. Он-то и выйдет на собственного отца, представ на этот раз в образе коллаборациониста, работника-парикмахера, к которому без боязни шли немецкие офицеры. Окажется в качестве клиента у него и Штирлиц. И никто ничего не заподозрит. Это те самые немцы, постоянно описываемые Семёновым за расчётливых хитрецов. Может потому сам Штирлиц сумел достигнуть столь высокого положения. Хотя, если обратиться к следующему произведению Юлиана, немцы всё прекрасно знали, при этом ни в чём не мешая Штирлицу.

Как читатель понимает, тяжело логически осмыслить сообщаемое на страницах. Успокаивает фактическое соответствие — операция по разминированию Кракова происходила на самом деле. Семёнов взял её за основу для сюжета. Ему же пригодился образ Исаева из произведения «Пароль не нужен», потому и перешедшего из книги в книгу, так как он подходил по описанию. А после всё сложилось само собой.

Закончив, Семёнов не спешил уходить от образа им созданного разведчика. Последует ещё одна книга, пожалуй, самая известная. Там Исаев-старший, он же Штирлиц, возьмёт на себя главную роль.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Исаев-Штирлиц» | Книга №1

Пока ещё Юлиан Семёнов должен считаться за начинающего писателя, пусть за плечами небольшой ворох написанных книг. Это после о его творчестве будут судить, наблюдая за совсем другими моментами, нежели о которых Юлиан мог помыслить. Например, работая над произведением «Пароль не нужен», Семёнов вернулся к азиатской тематике. Ему стал интересен Дальний Восток в пору Гражданской войны, где по решению правительства было создано буферное образование Дальневосточная республика. Юлиан мог заинтересоваться другими территориями, вроде Российской Восточной окраины, Забайкальской казачьей республики, Бурят-Монголией или Приамурским государственным образованием. Но привлекала внимание именно Дальневосточная республика, происходящие в которой процессы могли склонить ситуацию в сторону белого движения. Тема действительно привлекающая внимание. И главным действующим лицом повествования был выбран Василий Блюхер. При этом нужно понимать, что использованный на страницах персонаж — проницательный разведчик Исаев — был всего лишь лицом, разбавляющим реальную канву повествования.

Как бы не складывалось понимание произведения, всё же читатель следит едва ли не только за одним Исаевым. Может сетовать на многое — как мало в нём от Владимирова (известное в миру имя), товарища 974, Макса Отто фон Штирлица (последующая, самая знаменитая, ипостась). Нужно всё-таки понимать, начиная работать над книгой, Семёнов не мог задумываться о написании продолжения его похождений. Скорее Юлиан стал бы работать над описанием прежней или последующей жизни Блюхера, должного интересовать читателя гораздо больше. Ещё важный к пониманию аспект: невзирая на таланты Исаева, имевшего определённый прототип, Семёнов с помощью его действий объяснял мотивы и поступки непосредственно Блюхера. Не используй Юлиан в повествовании данного разведчика, Блюхер не мог поступать с имевшейся у него уверенностью.

С чего вообще начинается повествование? С голода, охватившего Дальний Восток. Кто в том повинен? «Добрые» страны Запада, из лучших побуждений доведшие ситуацию до критической. Нужно ли описывать поступки их политических деятелей, которые впоследствии это использовали себе на руку, обвиняя в голоде уже самих большевиков? Ситуация становилась критической, действовать требовалось незамедлительно. Из-за распылённости сил — точечно. Одно мешало читателю — манера повествования автора, не претерпевшая изменений. Тот же рваный стиль, мешающий восприятию текста. Семёнов постоянно торопится, создавая наполнение в духе советской литературы двадцатых годов. В единственные моменты описываемое становится понятным, когда дело касалось Блюхера. Вот тогда Юлиан останавливал стремительный бег рассказа, в красках воссоздавая каждую деталь. Читатель должен был понять, сколь велик и значим Блюхер для истории. Одна сцена на подорванном переезде только чего стоит, когда смелые и быстрые решения Блюхера помогли ему избавиться от смертельной опасности.

Но как же Исаев? А что Исаев?! Ведёт не совсем понятную для читателя деятельность. То амурные похождения или срамные представления, то отчаянные действия на охоте, позволившие избавиться от лишних персонажей. Может так и следовало вести себя разведчику его уровня, выполняющего важную роль, о которой всё равно не сможешь узнать в полной мере. Он столь же мимолётен, каким предстал в воображении непосредственно Семёнова. Пока о нём известно, будто он выполнял некую миссию при Колчаке, а по окончании миссии на Дальнем Востоке отправится следом за белым движением в эмиграцию. Другое дело, что Юлиан не стал дожидаться реакции читателя, к окончанию работы над книгой развив для себя представление о судьбе Исаева, благодаря обнаруженным им документам, согласно которым получалось, будто схожий по описанию прототип действовал на территории враждебного Третьего Рейха. Правда подача была задумана несколько иная, чему читатель обязательно очень сильно удивится.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Владислав Костенко» | Книга №1

Как и с какого конца следовало взяться за описание работы московского уголовного розыска? И почему следовало писать именно на данную тему? Как получилось так, что имея интерес к азиатским делам, создав цикл описательных работ о Китае, Вьетнаме, Лаосе и Борнео, ряд художественных работ о Сибири и повесть про царского посланника в Афганистан, Юлиан Семёнов перешёл на тему производственного романа, ещё и рассказывая про современный писателю день? В «Петровке, 38» раскрывались будни 1962 года. Интересно ещё и то, насколько писатель был вовлечён в процесс. О нём говорят — он участвовал в оперативной работе в качестве наблюдателя, набрал нужное количество ему материала, в течение двадцати дней написав повесть. Спешка скорее имела негативный эффект. Может следовало чаще останавливаться, иначе размыслив ряд обстоятельств, чтобы никто не упрекнул Юлиана в сухости изложения? По итогу Семёнов полюбился своим умением излагать очевидное. Или причина в экранизации большинства его произведений? Не зря ведь есть мнение о творчестве Юлиана — понять описываемое удаётся лучше, обогатившись образами происходящего через экран, нежели суметь всё это разглядеть на страницах.

По Семёнову получается, в Москве случилось небывалое событие — совершено вооружённое нападение. Читателю внушалось, будто Москва — спокойный город, жители которого лишены склонности к преступлениям. Если такое и может совершиться, значит стоит искать закоренелых преступников, не мыслящих существования без противоправной деятельности. Однако, первым подозреваемым становится обыкновенный школьник. На него никто бы и не подумал. С чего ему быть грабителем, когда лишь единожды совершил неправильный поступок, приведя на занятия собаку? Но против фактов не пойдёшь — на месте кражи найден обличающий его документ. Что делает Семёнов дальше? Сотрудники уголовного розыска составляют картину происшествия, проводят оперативные действия по нахождению парня и начинают раскручивать даже не запутанный клубок, а идти по заранее намеченной прямой, когда всё у них на виду. То есть читателю предлагалось видеть работу розыска, связанную со смертельным риском, поскольку у одного из преступников имелось огнестрельное оружие.

По ходу повествования Семёнов делал невиновных персонажей чрезмерно мягкими. Изначально сплетая мрачную составляющую вокруг повинного в ограблении школьника, сообщает читателю информацию, о которой все должны были знать изначально. Почему парень отмалчивался и не объяснял своих мотивов прежде? Может оно могло быть и по правде так, учитывая нежелание взрослых слушать его оправдания. Либо так получается лучше раскрыть перед читателем содержание. А вот виновные у Семёнова — подлинные звери, кому следует находиться за колючей проволокой в отдалённых от цивилизации местах. Для верности Юлиан добавил драматизма, давая сотрудникам уголовного розыска право на героизм. Требовался ли он в действительности? На экране подобный ход должен был присутствовать обязательно.

Трудно сказать, понравится ли читателю книга, написанная таким образом. При условии, если он не будет ничего знать о Семёнове. Пока же, прикоснувшись, например, к «Дипломатическому агенту», и вот теперь к «Петровке, 38», читатель скорее вынужден задуматься, насколько ему требуется продолжать знакомиться с творчеством писателя. Но ежели известны другие обстоятельства, вроде тех, что он являлся популярным советским автором, и именно ему принадлежит цикл работ про Исаева-Штирлица, то не найдёт ничего другого, кроме уверения себя в необходимости продолжения чтения. Остаётся полагать, литературный путь Семёнова едва ли не начинался, невзирая на ранее состоявшиеся публикации. Надо запастись терпением и продолжать. Лучшее оно всегда впереди. А кто в том сомневается, просто не всегда удаётся довести дело до того момента.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее