Рубрика: Классика

Наполеон занял Смоленск и наступает, русская армия продолжает отходить в двух направлениях, должная вскоре объединиться, чтобы дать большое сражение при Бородино. Толстой продолжал рассуждать об этом, словно всё происходило случайно и нечаянно. И ничего бы не изменилось, будь командующим кто другой, а не Барклай-де-Толли и Багратион. Даже не будь по итогу фельдмаршалом Кутузов — всему предстояло неизменно случиться согласно должного произойти. Толстой таким образом уходил от любых оценочных суждений, не допуская мыслей о том, что было бы, если бы оно случилось иначе. Как тот же насморк у Наполеона, из-за чего французская армия не сумела одержать победу. Всё это не так — выражал уверенность Толстой. Без насморка у Наполеона хватало причин, почему сражение завершилось определённым образом.

Теперь Толстой показывал разброд внутри русского общества. Вернее, в армии считали за полагающее бить французов. Что надо считать за само собой разумеющееся. Иначе обстояло с прочими, как в высшем свете, так и среди крестьян. Толстой дал понимание через клубы по интересам, стоявших на противоположных позициях. Где придерживались противления французам, там отрицательно относились к проявлению всего французского, в том числе за французскую речь. Разное отношение у крестьян Толстой вывел через крепостных из различных имений князей Болконских, когда в одном имении готовы были выражать сопротивление, а в другом — пойти на сговор с французами.

Интересен подход к пленению солдат соперника. Прежде читатель видел, как пленённый Андрей Болконский без особых затруднений вернулся домой, до Русской кампании отказывавшийся продолжать служить в армии. Так в 1812 году сохранялось благостное расположение французов к русским, когда ими пленённые через короткое время получали возможность вернуться в расположение. Причём, опять же, пленённые могли видеться с Наполеоном, вести с ним беседы, после о том рассказывая сослуживцам. До какой степени читателю следует воспринимать подобное за достоверное?

А как воспринимать Пьера? Совсем недавно он гадал на цифрах, теперь отправился принимать участие в сражении под Бородино. Это тот самый Пьер, без меры обрюзгший. Его присутствию там никто не противится, ему обо всём рассказывают и всё показывают, и в пекле боя Пьер словно молодец. Пусть ничего путного им не делалось. Да и показать его глазами Толстой сражение не сумел. Потому как честно сказал читателю — никаких особенностей то сражение не имело, поскольку битва происходила в чистом поле, где одна масса солдат шла на другую.

Как же складывались действия армий под Бородино? Сами по себе. Как Наполеон требовал одного, и из этого ничего не было выполнено. Так и русское командование добилось таких же результатов. Толстой в который уже раз убеждал читателя — всё случилось само по себе. В таком сражении не должно было находиться места благородству. Или Толстой переворачивал восприятие мира, когда французы сохраняли благородство, а русским он в таком чувстве отказывал, показав на примере Андрея Болконского, желавшего убивать каждого француза, отринув какое-либо к ним проявление человечности.

Толстой уделил много внимания сражению при Бородино, толком о нём не рассказав. Показывая метания Пьера, в какой-то момент даже придавившего француза, Толстой подвёл к необходимости избавить «Войну и мир» от присутствия Андрея Болконского. Читателю оставалось полагать, то произошло из-за случайности, должной стать подтверждением мыслей Толстого. И эта случайность сведёт в одном лазарете Андрея и Анатоля, некогда соперников из-за любви к Наташе, а теперь обречённых стать калеками и даже принять участь неизбежной смерти от осложнений.

Оставалось заключить повествование словами Наполеона о том, как добейся он успеха в Русской кампании, то Европу тогда ожидало наступление золотого века. Но тут можно сказать в духе Толстого — того не могло случиться в силу миллиона других причин, даже осуществи Наполеон всё им задуманное.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Том «Войны и мира» теперь считаемый за третий, теперь же разделён на три крупные части, охватывающие начало 1812 года, вплоть до сдачи Москвы французам и первых пожаров. Писать об этой поре кажется за самое продуктивное, как оно и оказывается в исполнении Льва Толстого. Изменялся авторский подход к изложению — главы укорачивались. Толстой делал зарисовку, тут же переходя к дальнейшему обсуждению и последующему представлению рассуждений в виде художественного повествования. Так Толстой приступил к размышлениям о побудительных причинах к началу Русской кампании Наполеона. Заключение было сделано аналогичное предстоящим наблюдениям — сошёлся миллион причин. Каким образом не считай, иного быть не могло. Не судьба аннексированного Францией Ольденбургского герцогства и не континентальная блокада Англии, а сошествие всего под одно: Толстой стремился убедить читателя именно в таком мнении.

Показывая переход Наполеона через Неман, означившего вторжение в Россию, Толстой отразил пафос восприятия личности французского императора. За Наполеоном шли фанатично преданные ему люди, готовые за один взгляд или взмах руки правителя броситься на верную гибель. Следовало бы проследить за изменением в самосознании участников Русской кампании, как они от обожания императора переходили к отторжению его бегства из Москвы. Может Толстой не посчитал то за нужное. На страницах «Войны и мира» лишь нарастание пафоса — французы всегда и во всём благородны. Порочности в них читатель так и не увидит. То есть Толстой и в данном случае поступал согласно традиционным русским представлениям о действительности — своё ругать, тогда как чужое следует нахваливать.

Чем же тогда хороши действия французов, перешедших Неман без объявления войны? Толстой на этом делает особый упор. Дабы пересилить восприятие этого за подлость, читателю показано благородство царя Александра, сказавшего, что если Наполеон уйдёт обратно, тогда всё будет воспринято так, будто ничего не произошло. Может следовало рассказать о мотивах Наполеона? Толстой предпочёл сообщить о его слабостях. Почему Наполеон пошёл на Россию — неведомо, зато известно — при трепете чувств у Наполеона подёргивалась левая икра.

Касательно персонажей произведения. Читатель видит действия Андрея Болконского, искавшего на молдавском фронте Курагина, думая отомстить обидчику. После Андрей среди отступающей армии. Толстой глазами Болконского смотрел на ситуацию изнутри. Так царь Александр находился при войске, но не осуществлял руководства. Не имелось единого штаба. Как не имелось плана действий. Одни настаивали на необходимости отступать, другие — нападать. Кто из них прав? Толстой никого не поддержал. Как не рассуждай, всё должно было сложиться определённым образом, вне зависимости от сделанного выбора. Насколько Толстой прав в подобного рода суждениях? Ход его мыслей можно уподобить философии рыбы в воде, предпочитающей плыть по течению.

Толстой уверен — всё не так, как о том рассказывают. Им был проанализировать подвиг Раевского, пожертвовавшего сыновьями. Сделать это решил с точки зрения Николая Ростова, познавшего на себе суть рассказа о якобы проявленной им отваге. На деле оказывается совсем иначе. Если кому и было дело на поле боя до поступка Раевского, таких от силы можно насчитать числом в десять, да и им в тот момент было не до лицезрения совершаемого другими. Подтвердил свои слова Толстой ещё одним подвигом Николая Ростова, пленившем неопытного молодого француза, быв за это приставленным к награде.

Но самыми примечательными главами, по мнению исследователей наследия Толстого, становятся те, где описываются страдания Пьера Безухова по нумерологии. Насколько описываемое объективно? Пьер находил подтверждение догадкам, пользуясь французским алфавитом, на котором словосочетания «император Наполеон» и «русский Безухов» давали число зверя. Читателю оставалось поблагодарить Толстого за отказ увлечь Пьера френологией, иначе пришлось бы знакомиться с анализом расположения шишек на голове. Касательно Пьера более следует увидеть постоянные трансформации. Теперь он изрядно толст. Ничего в нём не выдаёт той твёрдой натуры, способной выдержать нахождение во французском плену.

Что до прочих персонажей, то Наташа остаётся столь же ветреной, а Петя Ростов рвётся защищать страну.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сенкевич оказался сторонником воззрений Александра Дюма — история для него тот гвоздь, на который он повесит нужную ему картину. Взявшись рассказывать о смуте в Речи Посполитой, начавшейся от действий Богдана Хмельницкого, Генрик придумал и проработал жизнь взятых им ко вниманию персонажей. Насколько сама история на страницах произведения продолжала соответствовать действительности? В той же мере, переосмысленная Сенкевичем на удобный ему лад. К третьей части на первое место вышел рассказ о приключениях пани Елены, её спасителя в лице Заглобы и горячо желавшего ею обладать Богуна. Эти события можно обыграть в любых других декорациях. Что, вероятнее всего, уже не раз предпринималось, и не обязательно польскими писателями. Да и сам Генрик вдохновлялся мифическими сказаниями, вспоминая в тексте о причине сражения между ахейцами и троянцами.

Нет необходимости говорить о происходившем с Еленой. Сенкевич написал достаточно увлекательно, если не вникать в детали им изложенного. Пусть Елена любит одного польского пана, ненавидит похитившего её казака, добра и обходительна с ратующим ей помогать. Всё это становится отвлечением внимания от процессов, на которые Генрик повесил свою картину. Даже трудно понять, на чьей стороне должны быть симпатии. Читатель справедливо может сочувствовать как Елене, так и Заглобе, но и Богун покажется ему за достойного внимания персонажа. Как уже было сказано, Сенкевич с одинаковым чувством подходил к каждому действующему лицу, практически никого из них не наделяя сугубо отрицательными качествами. Тот же Богун пробивается через тернии, готовый на всё, лишь бы его полюбила Елена. Каждый раз, обретая успех в этой борьбе, Богун нисколько не становился ближе к цели, снова отбрасываемый назад, должный всё начинать заново.

Разбавляя повествование приключениями Елены, Сенкевич возвращался к отражению происходившего в действительности. Вишневецкий назначен управлять войском близ Львова, в тот же край устремляются орды Хмельницкого, числом превышающие двести тысяч человек. Но само противостояние Генрик откладывал до короткой четвёртой части. Заглядывать наперёд ему не хотелось. Лучше показать, как владея огромным войском, Хмельницкий не сумел распорядиться представившимися ему возможностями. Сенкевич видел это так — Хмельницкий раз за разом отправлял казаков на штурм, невзирая на потери. Сами казаки безропотно шли на верную смерть. Это к разговору о бесплотной массе, о которой Генрик вовсе не задумывался. То есть Сенкевич показывал храбрость польской армии, незадолго до того продемонстрировав недалёкость ума казаков, по будто бы им присущей глупости не сумевших большим количеством одолеть одного Заглобу.

Потому, подведя читателя к эпилогу, Генрик Сенкевич полагал: как бы Хмельницкий не старался, одолеть силы панов он не сможет. Последуют новые поражения. О прочем читатель должен догадаться самостоятельно. Почему Хмельницкий решит перейти в подданство русского царя? По явной причине собственного бессилия, иным образом не способный добиться им желаемого, кроме как придя к соглашению с иноземным правителем. То есть для читателя должно быть понятно — Хмельницкий оставался польским паном, одним из тех магнатов, всегда тянувших одеяло в поисках личной выгоды. Поступай таким образом другие паны, Речь Посполитая разорвалась бы на множество лоскутов. Но читатель то и сам понимал, в перспективе — на век вперёд — Польша всё-таки будет подвергнута разделу, именно из-за своеволия панства.

Теперь, ознакомившись с «Огнём и мечом» Генрика Сенкевича, современный ему читатель мог справедливо полагать — появился писатель с большой буквы, способный создавать объёмные и интересные сюжеты.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Что же происходило с Польшей? Как она стала на путь, не должный привести её к хотя бы удобоваримому результату? Об этом Сенкевич рассуждал словами Иеремии Вишневецкого. Но как сказать о том, насколько Польша нуждалась в сильном государе? Однако, поставь такого над панами, быть ещё большей беде, и Польша ещё скорее исчезнет с карты Европы, раздробленная подобно многочисленными немецким княжествам. Что же делать? Поставить над поляками дельного пана, способного сконцентрировать вокруг себя значительную силу, подчинив своей воле остальных панов. Отчего бы не стать королём Речи Посполитой Вишневецкому? Только говорить о том не имеет смысла. Исторически свершились иные события, о которых и следовало вести рассказ во второй части.

Борьба между поляками и казаками продолжалась. Но казаков в той же мере следует считать за подданных польского короля. Правда, в описываемый период, дело было в 1648 году, король Владислав Четвёртый умер, его место занял Ян Второй Казимир. Становилось непонятно, как следует поступать далее. Вдруг новый король удовлетворит требования Хмельницкого? Случись такое — истории течь по другому руслу. Знакомясь с таким изложением, читатель всё больше убеждался во мнении Генрика о Хмельницком, будто тот позиционировал себя прежде всего польским паном, тогда как казаком он был вследствие имевшейся под его рукой силы. Хмельницкий был готов сам пойти на уступки, только бы свести всю ситуацию во благо им затеянного дела. Неважно, каких успехов ему удалось добиться до того, сколь велики стали возможности. Сенкевич оценил численность войска казаков столь большим, отчего Хмельницкий мог завладеть польским троном.

Следовало ставить акценты иначе. Если мотивация Хмельницкого не расходилась с мнением о необходимости власти над ним польского короля, то другие представители казаков могли видеть это иначе. Так Сенкевич вывел вперёд фигуру Кривоноса. Рассказывать об этом казацком лидере Генрик мог в любой угодной ему форме, учитывая скоротечность жизни данного исторического лица. Чем бы не занимался на страницах Кривонос, он обречён погибнуть в год описываемых действий. Именно Кривонос становится особой фигурой, не имеющий качеств прочих казаков, отождествлявших себя с поляками, пусть и склонными к меньшей удали. Сенкевич это представил так, как только Кривонос не побоялся утратить достигнутый им почёт и уважение, способный обрести поражение. В чём-то Кривонос воплощал в себе именно польский дух — желавший ещё больше славы, не боясь принять смерть на поле боя. Что до прочих казаков — Сенкевич посчитал их не способными быть равными полякам, отчего Хмельницкому и не суждено продолжать одерживать победы.

Остальное во второй части касалось судьбы Елены. Эта пани сумела сбежать от Богуна посредством усилий Заглобы. Теперь им предстояло прятаться от преследователей, попадая в различного рода неприятности. Вполне можно даже предположить, Сенкевич мог рассказать отдельно про происходившее с Еленой, не разбавляя им повествование романа. Вышла бы замечательная книга, способная заставить читателя рассуждать вовсе об ином, нежели о политическом аспекте. Но кому-то может пожелаться вовсе не видеть панские распри, уделяя им меньше всего внимания. Или лучше считать иначе, Генрик Сенкевич стремился охватить широкий круг читателей, чтобы каждый смог найти в романе нечто своё, более близкое ему и понятное.

И вот наконец Иеремия Вишневецкий задумался о судьбе Польши. Своеволие польских магнатов до добра не доведёт, внутренние раздоры означатся ослаблением перед внешними врагами. Может оно даже к лучшему, что Хмельницкий шёл ратью на панов, хоть каким-то образом заставляя их понять — нужно забыть о личных интересах, покуда не потеряли всего. Впрочем, если исходить из представлений Сенкевича о польских мужах, всякий поляк рад любым трудностям. А некоторые из них даже целью имеют брать больше для них возможного. Например, срубить в бою три вражеские головы разом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Благородство у Сенкевича во всём. Но нельзя его героям жить, как не находясь в постоянных мыслях о подвигах на полях сражений или на любовных фронтах. Всякий поляк для Генрика — наделённый желанием блеснуть удалью. Такими же читатель видит казаков. И как тогда быть? Нельзя всем быть под властью короля, потому как они зачахнут от невозможности дать волю своим желаниям. Тот же Хмельницкий до конца произведения останется верен польскому королю. Биться он предпочтёт с прочими панами. Ситуация кажется за абсурдную. Но таковы польские реалии — придерживаться разных взглядов, сохраняя единство во мнении. Словно ничего в том нет особенного. Просто один пан — в данном случае Хмельницкий — утверждает своё право над другими панами, выступая против них вооружённым способом. Королю остаётся за этим наблюдать со стороны, потому как ситуация складывается внутри границ Речи Посполитой. А если кто укажет на союз Хмельницкого с татарами, так ведь и паны прибегали к помощи немецких наёмников.

Сенкевич развивал повествование способом нарастания конфронтации. Понимал ли он, до какого момента доведёт свой рассказ? И насколько ему казалось за допустимое рассматривать мысли и поступки Хмельницкого, одерживавшего победы? Понимая действия казаков в качестве одного из внутренних польских конфликтов — читатель не увидит в том противоречий. Генрик описывал то, что вполне можно назвать гражданской войной. Да вот в истории Польши, как и во многих других европейских странах, такое прежде случалось не раз, когда власть правителя не оспаривалась, зато представители высшего сословия не могли иметь общего согласия. Из этого следует, как, должное произойти после, в рамках содержания «Огнём и мечом» вовсе не просматривается. Читатель будет следить за внутренним разладом, ни к чему словно бы не должному привести. Хмельницкого если и следует понимать, то в качестве пана герба Абданк, желавшего взять больше, нежели ему соглашались дать другие паны.

Усвоив общую ситуацию, читатель брался понять используемые Сенкевичем приёмы. Так Генрик наполнял повествование юмором, придав изложению форму живого слова. До колик в животе можно наблюдать за добрыми перебранками действующих лиц, играющих с особенностями польского словообразования. Другой приём — наделение действующих лиц качествами мифических героев. Все они в равной степени неуязвимы, способные пережить любые опасности. Это касается героев-поляков и героев-казаков. Сенкевич даже из антагонистов сделал мифических героев, с которыми невозможно справиться никакими методами, поскольку всегда случится нечто, позволяющее им выжить. Прекрасный образчик этого — Богун, не раз должный умереть, постоянно восстающий едва ли не из пепла, словно его и правда окунули в воды Стикса.

Отдельное слово должно быть о любовной линии, в первой части произведения ещё не просматривавшейся. Тот же приём из мифологических сказаний, о чём сам Сенкевич не раз напомнит читателю. К тому же, значительная часть повествования будет построена вокруг пани Елены, столь же прекрасной, отчего предстоит произойти множеству событий, должным разбавить общую канву изложения.

Но кто скажет, будто Сенкевич писал произведение не таким образом, чтобы оно пришлось по душе читателю? Нужно обойти все условности стороной, приняв их за исходно нужное, невзирая на то, насколько автор придерживался исторической справедливости. Всё-таки, читатель не всегда о том догадывается, большая часть действующих лиц Сенкевичем выдумана. Генрик описывал события так, словно они могли на самом деле происходить. И главное при этом становится понимание внутренней раздробленности польского государства. Нужно остановиться и понять — Сенкевич писал о Польше, никак не подводя читателя к событиям, которые он не смог бы описать в духе взятого им за концепцию.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Всё свести под одно, отразив историю польского государства, решил Генрик Сенкевич, принявшись за описание череды сложных для Польши десятилетий, одно из начал которых свелось к противостоянию с казаками, требовавшими послаблений. Так из-под его пера вышел большой роман, ставший первой часть исторической трилогии о Речи Посполитой. Сенкевич брался за непростое дело, ему предстояло описывать период времени, когда Польша начинала испытывать усиление внутреннего разлада, должного привести к её разделению на части. Сообразуясь с этим, он начал повествование с народных примет, описав нашествие саранчи, солнечное затмение и мягкую зиму, вследствие чего ожидалась смута со стороны Дикого поля.

А что есть Дикое поле? Протяжённые ровные земли, где не существовало постоянных поселений. Если кто там и обитал, то казаки и татары. Это своеобразно понимаемая земля, где происходили события, о большей части которых история не сохранила свидетельств. И именно там Сенкевич решил найти истоки для повествования, предоставив читателю загадку. Вместе с тем, читателю внушалось, сколь одновременно сложны и легки исторические процессы, зависящие от случайностей. Сенкевич это представил как, будто бы не могло быть восстания Богдана Хмельницкого, по банальной причине, если бы его, полузадушенного, не спас Иеремия Вишневецкий, по рыцарской своей чести не стерпевший надругательство над беззащитным человеком, которого пытались убить вооружённые люди.

Величественность действующих лиц должна была воодушевить читателя. В польских пределах жили люди, подлинно пропитанные рыцарским духом средневековой Европы. Но всё объясняется сугубо обыденно, если вступить в противоречие с теми, кто считает Сенкевича за сторонника реализма в литературе. Содержание данного произведения такое мнение опровергает. Это произведение, написанное в духе романтизма, где каждое лицо наделено возвышенными чувствами, какие бы побуждения ими не двигали. Даже имеющие злые помыслы — всё равно остаются теми, кому читатель будет сопереживать, разделяя их боль от невозможности достичь желаемого. При этом, прочие упоминаемые действующие лица у Сенкевича являются расходным материалом, с чьими интересами никто не считается. Да и благородство присуще лишь персонажам, за чьей судьбой Сенкевич предлагал пристально следить. Судьба прочих Генрика вовсе не интересовала. Потому, какие бы многие тысячи воинов не сходились на полях битвы, редко о ком Сенкевич предлагал пожалеть.

Но пока читатель внимал вхождению в повествование, перед ним поставлена загадка. Кто этот полузадушенный воин? Воин не спешил открыть свою личность. Да и цель присутствия в данном месте он имел далеко не благородную. Читатель узнавал про его отношение к польской шляхте, так как он назвал свой род от герба Абданк. И тогда читатель понимал, куда склонял мысль Сенкевич, поскольку к гербу Абданк относился сам Богдан Хмельницкий. Только, зная историю сложности польской геральдики, к одному гербу может относиться значительное количество дворянских родов, хоть числом за несколько сотен.

То есть Сенкевич с первой главы давал нужное для понимания представление — польская шляхта состоит из благородных людей, не терпящих несправедливости, всегда поступая из высоких побуждений. А вот казаки — пусть и столь же благородные люди, но допускающие возможность предательства. Ведь Хмельницкий после спасения должен всячески обязаться более не выступать против Речи Посполитой и не требовать особых послаблений для казаков. Дав такой зачин, Сенкевич продолжит повествовать в том же духе, складывая историю из благородных поступков поляков и злонамеренных действий представителей казачества. В любом случае, привлечь внимание читателя у Сенкевича получилось. Стало интересно, каким образом события будут развиваться дальше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

1811 год — Наполеон творит угодное сугубо ему. Надо всей Европой есть только воля Наполеона, тогда как прочее — дела стран на периферии. Но пока читателя это не должно интересовать. Как случайным образом сам Толстой вспомнил — не делами европейскими жила российская политика. Оказалось, один из позабытых персонажей, дуэлянт Долохов — проходил службу на персидских рубежах, где с 1804 года шла активная фаза противления Персии и России, связанная с интересом к кавказским владениям. Но читатель не слышал от Толстого ни про осаду Эривани, ни про борьбу за прикаспийские земли. А ведь была необходимость распределять силы. Если бросить всё на границы с европейскими странами, Персия возьмёт прежде занятые Россией владения. Как же книга «Война и мир» могла быть велика и многогранна… Вместо этого: Пьер Безухов — масон, Андрей Болконский — человек Сперанского, Николай Ростов — то в армии, то дома.

Говоря о Пьере, читатель не понимал, каким образом он становился влиятельной фигурой. Наследство от отца того не объясняет. Пьер именно обладал правом владеть умами других. Так он, словно почитаемый за мудрого, мог дать совет Болконскому, которого тот мог ослушаться, тогда как остальные — вынуждено соглашались. Основной интерес к восьмой части (согласно очерёдности) читатель проявлял в связи с всё-таки написанной Толстым скандальной истории — о падении нравственности у Наташи Ростовой, сманенной блеском обещаний Анатоля Курагина, вследствие чего её намеченные отношения с Болконским утратят сам намёк на возможное продолжение. Да и сам Пьер в данной ситуации поступал неблагоразумно, выступая третейским судьёй, вновь проявлял симпатию к девушке, которой важно нечто другое, нежели он сам.

Почему Наполеон стал угрожать России? Если придерживаться хронологии от Толстого — установить то невозможно. Важен сам исторический факт — Наполеон в 1812 году осуществит масштабное вторжение. Значит все начнут за то переживать. Так старый князь Болконский будет с негодованием относиться к французам в своём окружении, считая каждого за шпиона. И всё же Толстой не спешил отходить от задуманной им темы описания различных дворянских увеселений. Как-то сообщив о проведении бала, потом о различных сельских забавах, теперь возвращался к более привычному — к светским разговорам. К скандалам! Именно сейчас Толстой решил очернить восприятие Наташи Ростовой, извратив представление о разумной девице в девушку неопределённых желаний, в ветреную натуру. Если влюблённость в Андрея Болконского читатель хоть как-то понимал, то увлечение Анатолем Курагиным — тот самый ход Толстого для действующих лиц: благоразумие сменяется опрометчивым поступком. Всякий персонаж «Войны и мира» является заложником такого подхода Толстого к изложению.

Теперь читатель задумывался об ещё одном моменте — Толстой не описывает быт крестьян. Умея это делать, составивший ряд замечательных историй, Толстой вовсе никак об этом не говорил. Если и рассказывал, то всегда в общих чертах, как в случае описания боевых действий — безликая масса, полностью покорная воле командования. Так и в случае мирной жизни — существуют где-то вне страниц произведения. Разве только Пьер Безухов проявлял заботу о быте крепостных. Да, опять же, о крепостных в общей массе. Толстому хотелось говорить о другом, например, об опале Сперанского, чью деятельность оспорили, хотя исторически именно она станет залогом реформ царя Александра Николаевича.

Оставалось красиво описать полёт кометы, считаемую теперь за предзнаменование случившегося в 1812 году: Наполеона это сподвигло на вторжение в Россию, что сам Наполеон считал за предвестие его будущей победы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Что Пьер Безухов на пути масонства, что вот — описание дворянских забав на селе: никак не истолковываемые моменты «Войны и мира». Может это желание Толстого отойти от темы как Безухова, так и Андрея Болконского. Есть ведь Николай Ростов, вполне себе один из главных героев повествования. Только вот его судьба на страницах не складывается. Какие надежды на него следовало возлагать? Путь Ростова — армия, где он обожает императора, и длительные увольнительные, когда с ним ничего существенно важного не происходит, кроме разного рода досадных ситуаций, в которых он оказывается виновным в силу того, поскольку военным полагается в такие неприятности попадать, вроде участия в азартных играх, после оставаясь должным выплатить крупную сумму из проигранных средств.

Так к чему Толстой повёл речь о дворянских забавах на селе? Маститый исследователь творчества тут скажет — Толстой решил отобразить широту тогда бытовавшей жизни. Не всё балы и разговоры на светские темы, в летний период каждая дворянская семья обязательно уезжала в родовые имения. Мужчины там более интересовались охотой. Вот про охоту Толстой взялся рассказывать особо подробно. С тем азартом, на который впоследствии можно сослаться, указывая на сходные черты, будто при таких же обстоятельствах охотились царские персоны. В охоте той важным считалось не самому подстрелить дичь и не загнать её, просто провести время, наблюдая за естественным действие — как одомашненное животное-охотник настигает жертву.

Птичья охота — не столь интересовала семейство Ростовых и их соседей, они предпочитали использовать собак. Чья собака окажется на охоте лучше. Горечь и досада, ежели соседская сможет загнать и одолеть не хотя бы зайца, а вполне даже волка. Все с интересом наблюдают за процессом, живо обсуждают происходящее, испытывают разные эмоции. Будь желание, Толстой потом мог не раз вернуться в воспоминаниях действующих лиц к охоте, случись провал в повествовании. Описание охоты получалось сочным и красочным. А вот сторонние участники непременно радовались лицезрению действия. Но охота — мероприятие жестокое, поскольку жертвы собак всегда погибают, как гибнут на охоте и сами собаки.

Удовлетворив желание высказаться по поводу охоты, не сумев превзойти талант Сергея Аксакова по оставленным им «Запискам ружейного охотника Оренбургской губернии», Толстой мог отправить действующих лиц на рыбалку, но и тогда бы он не сумел превзойти того же Аксакова с его «Записками об уженье рыбы». Выбор пал на другое — на прочие сельские забавы, вроде участия в околонародных песнях и плясках. Ведь к этому должны были склонять досуг дворяне, никак не к распрям уровня, схожего с наполнением пьес Александра Островского. Дети пусть играют в ряженых, занимаются гаданиями, в том числе с посещением бани. Пригодится гадание и для Наташи, чья судьба оставалась для читателя непонятной.

А как же Николай Ростов? Можно рассказать и о нём. Пусть он на селе забавляется с девицей Соней, с которой рос при попечительстве отца. Ни к чему существенному данный сюжетный ход всё равно не приведёт, как и всё содержание очередной части произведения — считаемой по порядку за седьмую. После Николая снова можно отправить в армию, без какой-либо конкретики. Про войну Толстой основательно забыл, не считая происходившее после поражения при Аустерлице за важное. Потому и Николай, если и служит, то вдали от сражений.

Оставалось перешагнуть ещё через несколько лет — к обстоятельствам 1811 года. Упустив развитие событий, Толстой переходил к воспринимаемому за вскоре должное произойти.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Заключён мир в Тильзите, после чего Четвёртая коалиция распалась. Пройдёт два года, Россия выступит на стороне Франции в войне Пятой коалиции, поддержав притязания Наполеона на укрепление его позиций над Австрией. Толстой полностью проигнорирует данное обстоятельство, не давая представления и о жизни действующих лиц. За прошедшие четыре года, после поражения под Аустерлицем, отложились для читателя разве только принятием Пьера Безухова в масоны с последующей его хозяйственной деятельностью. Но и теперь — неясно, как и к чему вести повествование. Изначально Толстой мог не рассчитывать довести рассказ до Отечественной войны 1812 года. Теперь же, раз разговор коснулся масонов, следовало говорить о происходившем в Империи вообще.

По-прежнему основное внимание Пьеру. Из всё тех же непонятных побуждений Пьер становится едва ли не главным масоном России, достигнув положения главы петербургской ложи. Чего он хотел добиться на данном посту? Может, переломить понимание масонами устройства бытия. Увидев, насколько масоны погружены в иллюзии, реализуемые ими через стремление к познанию мистического, Пьер пожелал внести ясность. Дабы заручиться поддержкой, Толстой отправил Пьера за границу, где тот вёл некую деятельность, но по возвращении обратно — встретил прежнее непонимание. Таким образом тему масонства можно было закрыть. Толстой посчитал, что вполне обосновал мнение, согласно которому масоны являлись организацией по интересам, а из себя — ничего вовсе не представлявшие. Поэтому Пьер вышел из данной организации сомнительного качества и полностью бесполезной.

Другое дело, Андрей Болконский. Его Толстой отправил на встречу со Сперанским, после с Аракчеевым. Как в случае с Ростовым в армии, глазами Болконского Толстой планировал показать деятельность правительства. Андрей получит задание от Сперанского — работать над разделом о правах в рамках пересмотра установленных в Империи законов. А раз Болконский — глаза в правительстве, то его можно породнить с глазами в армии — Николаем Ростовым. Вероятно, по данной причине, у Толстого родилась идея дать развитию новое обстоятельство — скандальное. Всё-таки Толстой будто бы забыл про общество, излишне уйдя в проблематику понимания масонства.

Мало кем и когда вспоминаемая, Вера, приходившаяся сестрой Николаю Ростову, достигшая уже двадцати четырёх лет, остаётся в девицах. К ней подбивался столь же редко вспоминаемый Берг, воспринимаемый за классического проходимца, кому дай сперва приданое, а на свадьбу он придёт… или не придёт. А вот Наташа, чьи детские годы читатель вспоминает с теплом, не кажется за персонажа, должного иметь хоть какое-то значение для повествования. Что в ней такого? Милая девушка, в чём-то прелестна, легко танцует и знает французскую речь. Этого достаточно, чтобы считаться за достойного члена высшего света. Ожидая решения Бориса вот уже четыре года, легко решит переменить мнение. Толстой устроит бал, на котором Наташа всех в себя влюбит. Что до самой Наташи — она крайне влюбчива в малейший блеск для неё приятного. Зная о её судьбе наперёд, читатель должен воспринимать Наташу негативно, видя в ней не заложницу ситуаций, а легкомысленную натуру, не имеющую жизненных принципов.

Можно предположить, из-за Наташи должны были рассориться Пьер и Андрей. Толстой мог о том задуматься. Но не сейчас — для того не настала пора. Пусть пока Наташа, прождавшая Бориса четыре года, станет ждать Андрея в течение ещё одного года. А там и ещё кого-нибудь подождёт. То есть Толстой предлагал читателю перескочить через несколько лет. Не будет ли от этого хуже? Если сейчас упустить из внимания проводимую Наполеоном политику, тогда вовсе читатель не сможет понять, почему он — после союза с Россией в войне против Англии и Австрии — решит перейти к прямому вторжению.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Война? О войне без многих слов. Россия по неким причинам ввязалась в войну Четвёртой коалиции. Стороной от читателя прошло сражение при Прейсиш-Эйлау. Может по причине случившейся опалы Кутузова, про которого забыл даже Толстой. В это время Кутузов исполнял обязанности киевского военного губернатора. Значит нет толка описывать сражения под руководством Беннигсена, к тому же имевшие неопределённый результат. О проигранном Фридландском сражении в той же мере не имелось необходимости подробно рассказывать. Следовало разве вновь через обожание Ростова показать лицезрение императора Александра, заключавшего в Тильзите мир с Наполеоном. Попутно Толстой сообщал о бескормице в русской армии. Солдатам приходилось буквально питаться подножным кормом, вроде машкиного корня, отчего у всех случалось несварение. А почему? Потому как и через пятьдесят лет армейское начальство на всех уровнях будет заниматься расхищением, о чём Толстой прямым текстом уже прежде писал в «Севастопольских рассказах».

Как ясно из упоминания войн Четвёртой коалиции, в очередной части повествования Толстой рассказывал про события 1807 года. Основное внимание уделялось обстоятельствам жизни Пьера Безухова. Чем-то следовало занять мысли этого молодого графа, неожиданно для себя разбогатевшего, прославившегося за рогоносца и, вот теперь, из неустановленных побуждений вставшего на путь масона. Надо полагать, Толстой пожелал отразить феномен масонство, должного тогда влиять на неокрепшие умы России, закладывая в них имевшие хождение в Европе суждения. И если в Европе то когда-то привело к волне революций, и может даже побудит ещё не родившихся будущих декабристов к восстанию, пока речь шла только про ослабление сложившихся в России порядков.

Читателю снова непонятно. Вот показан лишённый духовности Пьер, с ним вступает в беседу старик-масон. Не убеждая, старик-масон оказывает влияние на Пьера. И Пьер, прибыв в Петербург, сразу становится членом масонской ложи, проходя полагающийся обряд посвящения. После, не делая ничего для масонства, начнёт понимать нужды ордена на собственный лад, придя к мнению — русские масоны далеки в представлениях от мысли масонов европейских. Об этом Толстой ещё успеет рассказать. Лучше следовало сообщить о, может быть, передовых взглядах Пьера, посчитавшего за необходимое гуманно относиться к крепостным. Было ли то влиянием масонов? Очень даже сомнительно. Скорее тут следует говорить об устремлениях самого Пьера. Правда, масонство могло проповедовать человеколюбие. Да говорилось ли масонами о равных правах для каждого? Ведь Пьер был привлечён в орден, будучи имеющим большое состояние, тогда как находящиеся под крепостной зависимостью масонов не интересовали.

Пьер на глазах читателя становится хозяйственником. Он старается управляться с делами, видя огромные сопутствующие траты. Пьер перестал считать себя богатым человеком, потому как его доход был меньше, нежели приходилось тратить. А хотел Пьер наладить жизнь крепостных, обустраивая их быт. Тут можно даже припомнить деятельность самого Толстого, желавшего вывести некогда подвластных ему крепостных в люди. Сам же Толстой видел, сколько трудов не вкладывай — путного результата не получишь, так как всё поймут на собственный лад, извратив до невозможности. Как не облегчай, хорошо, если не станет хуже.

Оставалось показать устремления Пьера через разговор с Андреем Болконским. Пьер ему говорил, что надо жить для других, тогда как Андрей — жить нужно для себя и своего окружения. Получалось, Пьер жил аналогично для себя, под чем понимал всё ему подвластное. А как быть с возможностью предоставить крепостным волю? Пьер мог отпустить каждого, ничем не обеспечив. Андрей считал — так поступать нельзя, сперва нужно предоставить равные права и состояние. Но к чему была эта беседа? Просто желание Толстого порассуждать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее