Рубрика: Классика

Пришла пора раскрыть и показать трагичность судьбы Пети Ростова. Читателю уже доводилось видеть его маленьким ребёнком. Повзрослев, Петя так и остался ребёнком. Он с таким же горящим взглядом внимал на военную службу, с каковым Николай Ростов смотрел на государя. Не застав сражений отступавшей русской армии, Пете теперь предстояло обеспечить отход французов. Но Толстой проявил небывалую для себя жестокость, низведя Петю Ростова на смертный одр. Можно с разных позиций внимать произошедшему, находить оправданность сюжетного поступка Толстого, увидев в том злокозненность жизни. Или поступить, как об этом говорил сам Толстой: это обязательно должно было произойти. Оставалось подвести читателя к неизбежному.

Всё неизбежно. Только парадокс восприятия прошлого строится на основе лицезрения человеческих страданий. Самое примечательное — ужасающие по своей сути события. Мирное построение мало кого интересует, история в основном складывается вокруг человеческой ненависти. Нет важности, какие осуществлялись реформы, кто и что возводил, к чему вёл государства, тогда как значение имеют происходившие войны. И если бы не военная составляющая, исторической науки вовсе бы не случилось. Зачем внимать прошлому, где «ничего» не происходило? В данном случае читатель вынужденно соглашался с Толстым. Человеку нужно лицезреть именно страдания людей.

Обсуждая отступление французов от Москвы, Толстой в который уже раз возвращался к Бородинскому сражению. Для него французы оставались идеальным воплощением военного искусства. А что до русских — Толстой так и говорит — они воевали отличным от европейцев образом, не соглашаясь придерживаться навязанных им правил войны. Ежели неприятель обнажил шпагу, то в ответ нужно колоть ей же. Но русские предпочли выхватить дубину и бить под прикрытием леса. В данном случае читатель никак не мог согласиться с Толстым. В войнах чаще побеждает не сила, а стойкость и находчивость. Иначе говоря, на войне все средства хороши. Когда противника можно обессилить быстрыми вылазками малыми отрядами, это обязательно следовало делать. Нет необходимости сходиться в крупных сражениях на ровном поле, подыгрывая неприятельскому замыслу. Или в очередной раз потворствовать мнению Толстого — как не поступай, будет именно так, как оно должно произойти.

На страницах приводится пример партизанской тактики. В одной из вылазок поучаствовал и Петя Ростов. Целью было не уничтожение живой силы противника, а разведка. Вместе с Долоховым, памятным читателю по дуэли с Пьером Безуховым, они проникли во французский лагерь, выведав информацию о численности войск и о примечательных деталях. После информация была передана, обработана и последовала настоящая вылазка партизан, в которой и погиб Петя Ростов, решивший скакать открыто к расположению французов. Читатель такого исхода не ожидал. Можно ли припомнить, кто из героев «Войны и мира» погибал столь быстро, не претерпев мучений от ран? Другая примечательная деталь, партизаны освободили из плена Пьера.

И что сделал Толстой? Отступил назад, повествуя о мытарствах Безухова. Оказывалось, французы в пути расстреливали пленных. Великая для читателя загадка такого поведения представителей народа, безустанно возвышаемых Толстым. Удивительна и бодрость духа французов, их упитанность и готовность двигаться далее за пределы России. Предположение читателя оставалось висеть в воздухе. Расстреливали пленных точно… а дальше? Толстой значительно недоговаривал, тогда как в остальном оставался избыточным на слова.

Может нужно было уже махнуть рукой и закончить повествование? Пусть читатель додумывает окончание самостоятельно. Но Толстой считал за необходимое закончить книгу на положительных эмоциях. Следовало дать читателю ощущение должного постичь счастья всех переживших 1812 год.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

При чтении «Войны и мира» нельзя забывать — это не роман, а книга. Не художественное произведение и не историческое исследование, а своеобразно понимаемое творение, где перемешались элементы беллетристики и философических рассуждений. Поэтому надо принять за данность, когда Толстой, и без того запутавшийся в хронологии, использует отдельные части книги для широких отступлений, вроде необходимости понять, как Наполеон мог столь серьёзно ошибиться в планировании наступления на Россию, вследствие чего потерпел поражение. Причём потерпел довольно странно — практически не вступая в сражения. Толстому следовало посмотреть глубже, проведя аналогии с пирровой победой, когда успех был достигнут, но он означал только лишь потерю всего, ради чего всё было задумано.

Толстой не отказывает Наполеону в гениальности. Просто неизвестно, чего именно хотел Наполеон, остановившись на месяц в пределах Москвы. Почему не пошёл преследовать русскую армию? И отчего не двинулся в сторону Османской империи, либо на Кавказ или в пределы Азии, устремив взор в сторону так им желанного индийского края. И если Наполеон остаётся для Толстого гениальным, действия русской армии — обыденно оправданными. Не отступали и не совершали фланговый обход, скорее уходили туда, где для них имелось продовольствие. В том не было ничего гениального и стратегически мудрого, в чём Толстой упрекал историков. Ведь всё очевидно — события случились именно тем образом, каким они должны были произойти. Какие бы действия не предпринял Кутузов, французская армия была обречена.

Толстой уверен — Кутузов не являлся прозорливым командующим. Поддержи государь точку зрения настаивавших на необходимости проводить крупные сражения, итог был бы аналогичным. Кутузов оказался прав в другом, на чём он настаивал с самого начала вторжения Наполеона — необходимо беречь силы. Сберегая войска, он бы и дальше уходил от прямых столкновений, выбрав тактику утомить неприятеля постоянными передвижениями. Когда французы сами стали стремиться покинуть Россию, Кутузов не изменил своей тактике. Армия Наполеона буквально таяла, едва ли не вся погибшая голодной смертью. Говоря примерно об этом, Толстой продолжал настаивать на случайности исторических процессов. Не по какой-то причине так произошло, а в силу должного произойти именно так.

А как может быть иначе? Толстой снова рассуждал о планах на сражения, ни один из которых не находил воплощения на поле боя. Перед каждым сражением прописывались действия, никем не выполняемые в полном объёме. То есть всё складывалось само по себе. Если Наполеон предлагал мир, оный отвергался. Отчего так? Редкая война коалиций наполеоновских времён длилась более года. Обычно всё происходило даже быстрее. Так и Русская кампания могла закончиться, чтобы через год-другой предстать в ином виде. Толстому следовало рассуждать и об этом, вместо чего он вспомнил про генерала Дохтурова, о ком редко говорят, тогда как именно Дохтуров выходил победителем в сложнейших из тактических ситуаций.

Разбавить все эти размышления Толстой решил описанием нахождения в плену Пьера Безухова. Некогда метавшийся барин, имевший вхождения в высшие круги, с момента взятия французами Москвы уподобившийся крестьянскому мужику. Такая трансформация удалась ему на славу. Толстой создал уникального человека, умеющего сойти за кого угодно. Как некогда легко он вошёл в общество масонов, добившись там значительного влияния, так он же уподобился обыкновенному крестьянину, ещё и наделённому недюжинной силой. Оставалось выяснить, зачем французы повели за собой пленных, о чём Толстой не стал рассуждать. Есть у читателя одна мысль…

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Понимая необходимость довести повествование до оставления французами России, Толстой уже не писал с прежним желанием наполнять содержание. Главы всё более укорачивались, давая читателю общее представление. Некоторые главы оказывались вовсе о пустом. Ярким примером чего может быть описание манер Платона Каратаева — бравого на вид солдата, способного поднимать словом на совершение подвигов, при этом оставаясь человеком без осмысленности собственного существования, поскольку он по ходу произносимых им речей забывал, к чему начал говорить, после забыв с чего начинал. Так и Толстой, вёл повествование к необозримому окончанию. «Войну и мир» обязательно следовало продолжать, переменив действующих лиц на новых, доведя до событий Крымской войны и далее, показав преобразование России от царя Александра до поражения царя Николая в Крымской войне.

Линейность повествования у Толстого уже рассыпалась. Оказывалось тяжело удержать нить изложения в хронологической последовательности. Читатель может запутаться, что и когда происходило. После Бородинского сражения и до вхождения Наполеона в Москву, либо во время пожара, или при отступлении французов. Ориентиром может быть описание событий, случавшихся с Пьером Безуховым. Но именно это скорее удерживало повествование хоть в какой-то последовательности, тогда как прочее откатывалось назад. Как пример, смерть Элен. Сперва она умерла, после Кутузов принял решение оставить Москву. Или смерть Андрея Болконского. Читатель так и оставался в непонимании: Андрей не узнал о дальнейшем отхождении русской армии?

И это при обстоятельствах уже сданной Москвы. На глазах читателя государь беседует с посланником от Кутузова, уверяющим его о желании русских солдат бить француза. О чём Толстой продолжил писать? О необходимости устроить свадьбу Николая Ростова. В год, когда Россия стояла перед порогом очередного Смутного времени, население страны не имело другой цели, кроме как связать молодых узами брака. Или это происходило ещё до Бородинского сражения? Читатель всё более запутывался в предлагаемой Толстым хронологии.

Только описание будней Пьера удерживало повествование в рамках последовательности. Что могло происходить в Москве, ставшей на тот момент французским владением? Город горел, найденного рядом с пожаром обвиняли в поджоге, вели на судилище, где приговаривали к смерти через расстрел. Оной участи мог быть удостоен Пьер, если бы не его тучность и не хорошее знание французского, будто бы способные повлиять на решение. Толстой не останавливался в идеализации французов. Даже интересно, возьмись Толстой описывать события Великой Французской революции, как он стал бы рассказывать про непрекращающийся поток из отрубания голов гильотиной? С той поры прошло всего лишь два десятка лет. Отчего нрав французов настолько смягчился?

Пьер проведёт четыре недели в барачном балагане, общаясь с Платоном Каратаевым. Толстой желал этим показать непосредственность народа? Такой народ всё превозможет и справится со всеми трудностями? Но Каратаев не может служить образчиком, на который следовало равняться. Не в столь благостном виде Толстой его представил.

Требовалось определиться с Андреем Болконским. Не раз читатель думал, будто смерть уже стала его уделом. Да и по хронологии событий он должен был умереть, факт чего Толстой долго не описывал. Ведь мог Андрей пойти на поправку, полностью оправившись или оставшись инвалидом, всё-таки обручиться с Наташей Ростовой, обретя личное счастье. Дабы этого не случилось, Толстой решил убрать Андрея, заставив умереть с полным осознанием должного с ним произойти.

Продолжая повествовать, Толстой так и не сможет вернуться к линейности изложения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Что стоит выделить из переделок и переводов Островского? Что-то рассматривается отдельно, большая часть не подлежит вниманию вовсе, а некоторые работы могут быть удостоены поверхностного упоминания.

В 1854 году состоялся перевод «Свекрови» за авторством древнеримского комедиографа Публия Теренция Афра. Перевод выполнен частично, некоторые моменты пропущены, стихотворная форма заменена на прозаическую. В 1867 — переделка итальянской комедии за авторством Теобальдо Чикони «Заблудшие овцы». Это можно рассматривать в прямой близости от незаконченной Александром пьесы «Иван-царевич», где в той же мере фигурировал Кощей.

Гораздо содержательнее и полезнее для внимания — перевод пьесы Энрико Монтацио «Великий банкир», выполненный в 1871 году. Зритель должен был увидеть представление в два действия. Первое касалось событий 1792 года — поры начала Великой Французской революции. Тогда еврей, терпящий крушение всего, получил на хранение крупную сумму, обязавшись её выдать по первому требованию. В чехарде последовавших событий еврей ставился перед выбором, насколько он может перебороть совесть, когда дал обещание жене-француженке исполнить взятые на себя обязательства. Второе действие переносило зрителя в 1814 год, в пору должного случиться падения Наполеона. Еврей к тому моменту поселился в Лондоне, разбогател за счёт данных ему на хранение денег, но вновь оказался перед чертой бедности, потому как всё у него оставшееся, та самая первоначальная сумма, которую он должен будет вернуть законному владельцу. Всё закончится хорошо, потому как дочь полюбит честного человека, к тому же оказавшегося тем самым, кому причитались денежные средства.

В 1872 — Островский переделал сюжет французской пьесы за авторством А. де Лери «Рабство мужей». Ставилось на вид два пути для мужчины — жениться и стать рабом жены, либо не жениться, оставшись свободным человеком. Годом позже переделка под названием «Пока», приписываемая изначальному творению французских драматургов. Внимать там совершенно нечему.

В 1873 — перевод комедии Старицкого «За двумя зайцами». При всём приписываемом значении, оценить по достоинству пьесу не получится. Создавалась одна из банальных ситуаций — какой выбор лучше сделать, когда на деле ничего путного извлечь из этого не получится. В 1874 — перевод другой комедии Старицкого «Последняя ночь», о судьбе Даниила Братковского, показываемого сторонником воссоединения Правобережной и Левобережной Украины, отказавшись от влияния польского владычества.

В 1875 — адаптация шутки в одном действии «Добрый барин»: про человека сумасбродного нрава, задумавшего приковать к себе внимание дивчины. В 1878 — Пьетро Косса «Нерон»: перевод двух явления из пьесы. В 1884 — перевод пьесы «Мандрагора» за авторством Никколо Макиавелли. Если обозревать конкретно этот перевод, как и ряд многих других — Островский выбирал не лучшее из доступного. По причине ли невозможности перевести нечто лучше, или Александр тратил силы сугубо на бывшее ему доступным. Как в пример — пьеса от Макиавелли. Жена всё никак не беременела. Мужу посоветовали напоить её отваром из мандрагоры, предупредив, кого жена после этого увидит первым в постели, тот умрёт в течение восьми часов. То есть можешь быть отцом, приняв неизбежное. А можно прослыть за рогоносца, зато с ребёнком.

1886 годом датируется перевод индийской народной комедии за авторством Луи Жаколио «Паришурама. Дэвадаса (Баядера)». Пьеса вышла не столько поучительной, сколько с целью показать парадоксальность ситуаций, когда простые люди могут наказывать власть имущих. Рассказывалось, как жадный брамин пожаловался, будто его обокрали, и как он обвинил первого им встреченного человека, оказавшегося бродячим музыкантом. Смотритель базарной полиции тут же накажет обвиняемого ударом двадцати палок. Последующие события — реализация замысла музыканта, уговорившего танцовщицу из неприкасаемых, чтобы она помогла ему провести брамина и смотрителя базарной полиции. Справедливость восторжествует, а музыкант ещё и заработает на этом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Задуманная Островским волшебная сказка не состоялась. Желая написать её в шестнадцати картинах, ограничился лишь семью, так и не начав восьмой. Вероятная причина — чрезмерное смешивание русской сказочности с привлечением элементов сказок востока, так как действующим лицам полагалось отправиться в Индию. А может Островский посчитал за излишнее привносить авторское видение в и без того им чрезмерно переосмысленное. Тогда как повествование у Александра выходило крайне продуманным и самобытным, где всё воспринималось за уместное.

Среди действующих лиц значилось сразу четыре Ивана: Иван-царевич, Иван-старухин, Иван-девкин и Иван-кошкин. Получилось так вследствие истории с рыбой, от которой отъели царица, старуха, девка и кошка. Каждая из них вскоре понесла по ребёнку. Все родившиеся были прозваны именем Иван. А так как сказке потребно событие, то Иван-старухин станет Иваном-царевичем, тогда как прочие будут отданы в кабалу мельнику-колдуну. Поэтому у читателя может быть недопонимание, где и когда действует именно истинный Иван-царевич, а где Иван-старухин, коего ещё можно называть Иваном-дураком, согласно присущим ему интеллектуальным способностям.

Действие начинается с другого — с осознания горькой участи тремя Иванами, трудившимися по двадцать пять часов на мельника. Они почти света белого не видели, отчего решили пойти на крайнее, если бы не явившаяся к ним бабка, рассказавшая тайну их происхождения. Ещё им явилась кошка, дав своему сыну предметы, вроде ковра-самолёта и волшебного кольца. После Островский продолжил разворачивать повествование, планируя провести Иванов через царские покои к палатам Кощея, по татарским землям, довести до Индии, даже отправив в царство кошек. Но фактически всё завершится на разгадывании кощеева секрета.

Можно сказать, у Островского излишне сказочный сюжет. В происходящее вмешивалось едва ли не всё, что может быть знакомо по русским сказкам. Тут и кольцо, позволяющее обрядиться в любую одежду, и летающий ковёр, и клубок, указывающий путь. Повествуй Александр до конца, отведали бы путники от скатерти-самобранки, раздобытой ими где-нибудь в тридевятом царстве за тридевять земель, побились бы с трёхглавым змеем. Всё это могло быть, не останови Островский повествование. Что касается Бабы-яги — оная и явилась к Иванам в самом начале, и она же дала им приют в дороге. Неудобно вышло с Кощеем, к которому действующие лица отправятся, собираясь отобрать у него девицу, освобождения которой желает царь Аггей. Выходило так, что Кощей — цыган. Причина того в его подходе к делу. Пообещав отдать девицу, этого делать не собирался, как и отдавать взятый ранее залог.

Развивать сюжет обязательно следовало. Кощей при этом не обязан был гибнуть. Он становился промежуточным звеном, давая новое задание, обещая в обмен волшебные дары. И куда бы не шли Иваны, они продолжали бы получать задания, пока не наступил бы черёд возвращаться назад, требуя с каждого положенную награда за ими добытое. Тогда-то и окажется, никто не согласится с добром уступить обещанное. Потому Кощей обретёт ему полагающуюся смерть, хранимую в известном для читателя месте.

Остаётся сожалеть о возникшем у Островского желании прекратить повествование. Вероятно, насыщенность имела сложности в реализации. Поставить подобное на театральной сцене требовало большого количества реквизита. Да и на самой сцене всё это не могло бы уместиться. Излишне часто следовало менять декорации. Буквально для каждой из шестнадцати картин. Зато можно быть точно уверенным, доведи Александр замысел до конца, могла получиться отличная сказка, о которой знал бы каждый.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Приступая к чтению Островского, каждый знает о таланте Александра к написанию пьес. Касательно остального — Островский пробовал силы, но он не смог обрести успех в качестве сочинителя рассказов, стихотворений или дневниковых записей. Но без стремления писать, не получилось бы Островскому стать в том числе и драматургом. Так в чём Александр пробовал свои силы изначально? В 1843 году он работал над рассказом «Сказание о том, как квартальный надзиратель пускался в пляс, или от великого до смешного только один шаг». Уже по данному рассказу читатель может увидеть интерес к созданию определённых ситуаций со стремлением к их разрешению через должное быть выработанным понимание. Публиковать это повествование Александр не стал.

В 1847 году Островский опубликовал художественный очерк «Записки замоскворецкого жителя». Поныне его считают за важный в качестве понимания Замоскворечья из-за сделанных Александром отступлений. Ставился вопрос о названии данной местности. По причине ли расположения за Москвой-рекой, либо там жили скворцы, для которых делали много скворечников. Имелась там Болвановка, потому как некогда там стоял татарский идол, или — как принято называть идолов — болван. Касательно повествования, Островский выдал его за текст найденной им рукописи. В тексте приводилось две биографии. Первая — про Ивана Ерофеича. Вторая — про Ивана Яковлевича.

Связанными с «Записками замоскворецкого жителя» принято считать неопубликованные при жизни писателя очерки «Биография Яши», «Замоскворечье в праздник» и «Кузьма Самсоныч». Старание писать у Александра сохранялось. Пусть им используемые сюжеты не могли приковать внимание читателя. Чему следовало внимать? Как народ ходил в церковь, после занимался своими делами. Или как некто родился и рос подобно богатырю, у кого за учителя был невежа, к тому же — выпивающий. В совокупности можно упомянуть повесть «Не сошлись характерами», как результат произведения, изначально задуманного в качестве пьесы.

Тут же можно сказать о стихотворном наследии Островского, чрезмерно малом и скудно написанном.

Из замыслов писателя можно выделить ещё две пьесы: «Сват Фадеич» и «Скоморох». Непосредственно над «Скоморохом» Александр работал в 1874 году. Читатель может проследить связь со «Снегурочкой», учитывая присутствие среди действующих лиц царя Берендея. Написав одно явление, Островский более к пьесе не возвращался.

Другое дело, написанная в 1865 году, пьеса «Сват Фадеич». Насколько её следует признать за самобытную? Учитывая увлечение Островского переводами и адаптациями иностранных пьес. Перед читателем следующие действующие лица: староста, его жена, она же мачеха, дочь, кузнец, подьячий и деревенские девушки. Согласно сюжета юная девушка любила кузнеца, тогда как её мачеха всячески портила ей жизнь. Могла падчерице поручить большое количество работы. Отец не лучше, готов дочь выдать за подьячего, ежели тот поможет изловить вора Фадеича. Дав зачин, пропустив второе действие, Островский переходил к промежуточной и заключительной сценам. Кузнеца изгнали, за защитой он пришёл к Фадеичу. В четвёртом действии события переместились в дом старосты, куда явился сам Фадеич, настаивающий на необходимости согласиться позволить сыграть свадьбу для молодых. По сути читатель видел примитивный сюжет, над которым следовало продолжать работать. Может по данной причине Островский не стал писать далее, не увидев в пьесе возможность увлечь зрителя.

Гораздо лучше обратить внимание на другую недописанную пьесу — «Иван-царевич», над которой Островский плодотворно трудился, но не посчитал за нужное завершить, разочаровавшись во взятом им в качестве замысла. Есть и другая версия — замысел не мог быть реализован по причине постановки в театре другой пьесы со сказочным мотивом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как ладен прежде казался слог Толстого, повествовавшего широкими мазками. За несколько глав могли пройти годы. Да и нужно ещё понять, насколько вообще Толстой желал довести повествование до 1812 года. Если вспоминать начало работы над книгой, то в одной части была описана война, в другой — мир. Так и родилось название для произведения, особенно когда война и мир смешались в последующей третьей части. Продолжая работать над книгой, Толстой принял решение довести повествование до самого важного, таковым казавшемся. Речь о походе Наполеона на Россию. Далее того Толстой повествовал в отстранённой манере, практически ничего не рассказав о последующих действиях русской армии, как и о борьбе Наполеона за власть. Пока же, не заглядывая наперёд, нужно рассмотреть, о чём Толстой сообщал читателю, когда остыл жар Бородинского сражения.

Толстой выразил уверенность — нет смысла изучать деяния правителей, манёвры полководцев и прочее, касающееся личностного вклада. На историю нужно смотреть с позиции движения народных масс. Эту идею Толстой продолжит развивать, пока в эпилоге к книге сам с собою не вступит в противоречие. «Война и мир» показательна в данном плане — читатель видит автора, приходящего к выводам, которые изначально пытался опровергнуть.

Толстой задался вопросами. Почему Москва была сдана без сопротивления? Кто именно её поджёг? Отчего-то читатель не увидел вариант, что Москва — один из городов России, пусть и в статусе прежней столицы. Уже на этом основании понятно, почему Москву могли отдать на разграбление французам, каковым образом уступили другие города. Касательно пожаров Толстой выразил твёрдую уверенность — Москва и прежде горела, теперь же её просто некому было тушить. Будучи преимущественно деревянной, Москва выгорела в силу понятных причин. Опять же, читатель не уведомлялся, по какой причине французы покинули город. Кажется за очевидное — вследствие невозможности продолжать там находиться. О бегстве Наполеона Толстой ещё успеет рассказать в следующих частях книги.

Ключевой фигурой повествования оставался Пьер Безухов, совершавший непонятные для читателя действия. Если ранее Пьер был при армии у Бородино, теперь его глазами Толстой показывал Москву под французским владычеством. В рубище мужика Пьер бродит по Москве, видит благородство французских солдат и офицеров, пусть и занимавшихся грабежом, в порыве отчаяния спасает девочку и даже оказывается судим в числе поджигателей. Читатель во всём этом может найти сходство с мытарствами «Отверженных» Виктора Гюго, если есть желание проявить к тому стремление. Описание поступков Пьера никак нельзя понять, кроме мер Толстого по удержанию сюжета в линейном повествовательном русле.

Впрочем, линейного повествования у Толстого уже не было. Читатель через несколько глав принудительно возвращался назад, знакомясь с рассказом о ещё неупомянутых обстоятельствах. Например, зная о ранении Андрея Болконского, и видя князя при семействе Ростовых, читатель только после узнавал, каким образом всё складывалось. Толстой мог вовсе забыть про Андрея. И так следовало сделать, учитывая нежелание писателя рассказывать о нём более содержательно. Некогда важный для повествования, Болконский перестал иметь для Толстого значение.

Столь же малозначительной являлась Элен, жена Пьера Безухова. На её примере Толстой напомнил читателю о сложности разводов в России тех дней. Повествуя в ряде глав, описывая предпринимаемые Элен действия, в том числе переход в католичество, Толстой сохранял молчание, как к этому отнесётся провидение. Вскоре Толстой кратко упомянет о скоропостижной смерти Элен, по непонятной для всех причине.

Далее повествование станет ещё более разрозненным, а ход мыслей Толстого вступит в противоречие с новыми суждениями.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Наполеон занял Смоленск и наступает, русская армия продолжает отходить в двух направлениях, должная вскоре объединиться, чтобы дать большое сражение при Бородино. Толстой продолжал рассуждать об этом, словно всё происходило случайно и нечаянно. И ничего бы не изменилось, будь командующим кто другой, а не Барклай-де-Толли и Багратион. Даже не будь по итогу фельдмаршалом Кутузов — всему предстояло неизменно случиться согласно должного произойти. Толстой таким образом уходил от любых оценочных суждений, не допуская мыслей о том, что было бы, если бы оно случилось иначе. Как тот же насморк у Наполеона, из-за чего французская армия не сумела одержать победу. Всё это не так — выражал уверенность Толстой. Без насморка у Наполеона хватало причин, почему сражение завершилось определённым образом.

Теперь Толстой показывал разброд внутри русского общества. Вернее, в армии считали за полагающее бить французов. Что надо считать за само собой разумеющееся. Иначе обстояло с прочими, как в высшем свете, так и среди крестьян. Толстой дал понимание через клубы по интересам, стоявших на противоположных позициях. Где придерживались противления французам, там отрицательно относились к проявлению всего французского, в том числе за французскую речь. Разное отношение у крестьян Толстой вывел через крепостных из различных имений князей Болконских, когда в одном имении готовы были выражать сопротивление, а в другом — пойти на сговор с французами.

Интересен подход к пленению солдат соперника. Прежде читатель видел, как пленённый Андрей Болконский без особых затруднений вернулся домой, до Русской кампании отказывавшийся продолжать служить в армии. Так в 1812 году сохранялось благостное расположение французов к русским, когда ими пленённые через короткое время получали возможность вернуться в расположение. Причём, опять же, пленённые могли видеться с Наполеоном, вести с ним беседы, после о том рассказывая сослуживцам. До какой степени читателю следует воспринимать подобное за достоверное?

А как воспринимать Пьера? Совсем недавно он гадал на цифрах, теперь отправился принимать участие в сражении под Бородино. Это тот самый Пьер, без меры обрюзгший. Его присутствию там никто не противится, ему обо всём рассказывают и всё показывают, и в пекле боя Пьер словно молодец. Пусть ничего путного им не делалось. Да и показать его глазами Толстой сражение не сумел. Потому как честно сказал читателю — никаких особенностей то сражение не имело, поскольку битва происходила в чистом поле, где одна масса солдат шла на другую.

Как же складывались действия армий под Бородино? Сами по себе. Как Наполеон требовал одного, и из этого ничего не было выполнено. Так и русское командование добилось таких же результатов. Толстой в который уже раз убеждал читателя — всё случилось само по себе. В таком сражении не должно было находиться места благородству. Или Толстой переворачивал восприятие мира, когда французы сохраняли благородство, а русским он в таком чувстве отказывал, показав на примере Андрея Болконского, желавшего убивать каждого француза, отринув какое-либо к ним проявление человечности.

Толстой уделил много внимания сражению при Бородино, толком о нём не рассказав. Показывая метания Пьера, в какой-то момент даже придавившего француза, Толстой подвёл к необходимости избавить «Войну и мир» от присутствия Андрея Болконского. Читателю оставалось полагать, то произошло из-за случайности, должной стать подтверждением мыслей Толстого. И эта случайность сведёт в одном лазарете Андрея и Анатоля, некогда соперников из-за любви к Наташе, а теперь обречённых стать калеками и даже принять участь неизбежной смерти от осложнений.

Оставалось заключить повествование словами Наполеона о том, как добейся он успеха в Русской кампании, то Европу тогда ожидало наступление золотого века. Но тут можно сказать в духе Толстого — того не могло случиться в силу миллиона других причин, даже осуществи Наполеон всё им задуманное.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Том «Войны и мира» теперь считаемый за третий, теперь же разделён на три крупные части, охватывающие начало 1812 года, вплоть до сдачи Москвы французам и первых пожаров. Писать об этой поре кажется за самое продуктивное, как оно и оказывается в исполнении Льва Толстого. Изменялся авторский подход к изложению — главы укорачивались. Толстой делал зарисовку, тут же переходя к дальнейшему обсуждению и последующему представлению рассуждений в виде художественного повествования. Так Толстой приступил к размышлениям о побудительных причинах к началу Русской кампании Наполеона. Заключение было сделано аналогичное предстоящим наблюдениям — сошёлся миллион причин. Каким образом не считай, иного быть не могло. Не судьба аннексированного Францией Ольденбургского герцогства и не континентальная блокада Англии, а сошествие всего под одно: Толстой стремился убедить читателя именно в таком мнении.

Показывая переход Наполеона через Неман, означившего вторжение в Россию, Толстой отразил пафос восприятия личности французского императора. За Наполеоном шли фанатично преданные ему люди, готовые за один взгляд или взмах руки правителя броситься на верную гибель. Следовало бы проследить за изменением в самосознании участников Русской кампании, как они от обожания императора переходили к отторжению его бегства из Москвы. Может Толстой не посчитал то за нужное. На страницах «Войны и мира» лишь нарастание пафоса — французы всегда и во всём благородны. Порочности в них читатель так и не увидит. То есть Толстой и в данном случае поступал согласно традиционным русским представлениям о действительности — своё ругать, тогда как чужое следует нахваливать.

Чем же тогда хороши действия французов, перешедших Неман без объявления войны? Толстой на этом делает особый упор. Дабы пересилить восприятие этого за подлость, читателю показано благородство царя Александра, сказавшего, что если Наполеон уйдёт обратно, тогда всё будет воспринято так, будто ничего не произошло. Может следовало рассказать о мотивах Наполеона? Толстой предпочёл сообщить о его слабостях. Почему Наполеон пошёл на Россию — неведомо, зато известно — при трепете чувств у Наполеона подёргивалась левая икра.

Касательно персонажей произведения. Читатель видит действия Андрея Болконского, искавшего на молдавском фронте Курагина, думая отомстить обидчику. После Андрей среди отступающей армии. Толстой глазами Болконского смотрел на ситуацию изнутри. Так царь Александр находился при войске, но не осуществлял руководства. Не имелось единого штаба. Как не имелось плана действий. Одни настаивали на необходимости отступать, другие — нападать. Кто из них прав? Толстой никого не поддержал. Как не рассуждай, всё должно было сложиться определённым образом, вне зависимости от сделанного выбора. Насколько Толстой прав в подобного рода суждениях? Ход его мыслей можно уподобить философии рыбы в воде, предпочитающей плыть по течению.

Толстой уверен — всё не так, как о том рассказывают. Им был проанализировать подвиг Раевского, пожертвовавшего сыновьями. Сделать это решил с точки зрения Николая Ростова, познавшего на себе суть рассказа о якобы проявленной им отваге. На деле оказывается совсем иначе. Если кому и было дело на поле боя до поступка Раевского, таких от силы можно насчитать числом в десять, да и им в тот момент было не до лицезрения совершаемого другими. Подтвердил свои слова Толстой ещё одним подвигом Николая Ростова, пленившем неопытного молодого француза, быв за это приставленным к награде.

Но самыми примечательными главами, по мнению исследователей наследия Толстого, становятся те, где описываются страдания Пьера Безухова по нумерологии. Насколько описываемое объективно? Пьер находил подтверждение догадкам, пользуясь французским алфавитом, на котором словосочетания «император Наполеон» и «русский Безухов» давали число зверя. Читателю оставалось поблагодарить Толстого за отказ увлечь Пьера френологией, иначе пришлось бы знакомиться с анализом расположения шишек на голове. Касательно Пьера более следует увидеть постоянные трансформации. Теперь он изрядно толст. Ничего в нём не выдаёт той твёрдой натуры, способной выдержать нахождение во французском плену.

Что до прочих персонажей, то Наташа остаётся столь же ветреной, а Петя Ростов рвётся защищать страну.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сенкевич оказался сторонником воззрений Александра Дюма — история для него тот гвоздь, на который он повесит нужную ему картину. Взявшись рассказывать о смуте в Речи Посполитой, начавшейся от действий Богдана Хмельницкого, Генрик придумал и проработал жизнь взятых им ко вниманию персонажей. Насколько сама история на страницах произведения продолжала соответствовать действительности? В той же мере, переосмысленная Сенкевичем на удобный ему лад. К третьей части на первое место вышел рассказ о приключениях пани Елены, её спасителя в лице Заглобы и горячо желавшего ею обладать Богуна. Эти события можно обыграть в любых других декорациях. Что, вероятнее всего, уже не раз предпринималось, и не обязательно польскими писателями. Да и сам Генрик вдохновлялся мифическими сказаниями, вспоминая в тексте о причине сражения между ахейцами и троянцами.

Нет необходимости говорить о происходившем с Еленой. Сенкевич написал достаточно увлекательно, если не вникать в детали им изложенного. Пусть Елена любит одного польского пана, ненавидит похитившего её казака, добра и обходительна с ратующим ей помогать. Всё это становится отвлечением внимания от процессов, на которые Генрик повесил свою картину. Даже трудно понять, на чьей стороне должны быть симпатии. Читатель справедливо может сочувствовать как Елене, так и Заглобе, но и Богун покажется ему за достойного внимания персонажа. Как уже было сказано, Сенкевич с одинаковым чувством подходил к каждому действующему лицу, практически никого из них не наделяя сугубо отрицательными качествами. Тот же Богун пробивается через тернии, готовый на всё, лишь бы его полюбила Елена. Каждый раз, обретая успех в этой борьбе, Богун нисколько не становился ближе к цели, снова отбрасываемый назад, должный всё начинать заново.

Разбавляя повествование приключениями Елены, Сенкевич возвращался к отражению происходившего в действительности. Вишневецкий назначен управлять войском близ Львова, в тот же край устремляются орды Хмельницкого, числом превышающие двести тысяч человек. Но само противостояние Генрик откладывал до короткой четвёртой части. Заглядывать наперёд ему не хотелось. Лучше показать, как владея огромным войском, Хмельницкий не сумел распорядиться представившимися ему возможностями. Сенкевич видел это так — Хмельницкий раз за разом отправлял казаков на штурм, невзирая на потери. Сами казаки безропотно шли на верную смерть. Это к разговору о бесплотной массе, о которой Генрик вовсе не задумывался. То есть Сенкевич показывал храбрость польской армии, незадолго до того продемонстрировав недалёкость ума казаков, по будто бы им присущей глупости не сумевших большим количеством одолеть одного Заглобу.

Потому, подведя читателя к эпилогу, Генрик Сенкевич полагал: как бы Хмельницкий не старался, одолеть силы панов он не сможет. Последуют новые поражения. О прочем читатель должен догадаться самостоятельно. Почему Хмельницкий решит перейти в подданство русского царя? По явной причине собственного бессилия, иным образом не способный добиться им желаемого, кроме как придя к соглашению с иноземным правителем. То есть для читателя должно быть понятно — Хмельницкий оставался польским паном, одним из тех магнатов, всегда тянувших одеяло в поисках личной выгоды. Поступай таким образом другие паны, Речь Посполитая разорвалась бы на множество лоскутов. Но читатель то и сам понимал, в перспективе — на век вперёд — Польша всё-таки будет подвергнута разделу, именно из-за своеволия панства.

Теперь, ознакомившись с «Огнём и мечом» Генрика Сенкевича, современный ему читатель мог справедливо полагать — появился писатель с большой буквы, способный создавать объёмные и интересные сюжеты.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее