Tag Archives: христианство

Нестор «Житие Феодосия Печерского» (конец XI века)

Нестор Житие Феодосия Печерского

Как определить, насколько правильно ведёт себя человек? Где грань между дозволенным и излишествами? Если не ответить на эти вопросы, то не поймёшь людей. От ответа зависит понимание человеческих поступков. Поведение иных из них заставляет удивляться, так как вызывает опасение за них. Прав ли был Феодосий, идя наперекор матери? В чём его добродетель, если он не почитал старших? Почему святость, достигаемая в одном, не берётся во внимание в другом? Если допустить дьявольский промысел, туманящий разум старших, позволяет ли это пренебрегать ими? Ни в коем случае. Однако, Феодосий Печерский начинал с того, что не слушался мать, живя согласно личному усмотрению.

Матери Феодосия было тяжело. Её сын одевался в рубище, истязал тело, избегал приёмов пищи и более походил на асоциального члена общества, настолько он отличался от окружающих его людей. Помимо всего, Феодосий предпочитал причинять себе боль, наделяя себя тем, чего ему не было дано. В желании оказаться страдающим, Феодосий всю жизнь создавал препятствия, преодолевая которые, он испытывал волю. Общаться со сверстника Феодосий не хотел, желая покинуть дом, уйдя со странниками. Его матери оставалось негодовать на сына, применяя к нему меры физического воздействия. Надо ли говорить, насколько Феодосий был рад за посылаемые ему испытания?

Перелом в жизни Феодосия случился, стоило ему познакомиться со старцем Антонием, поселившись вместе с ним в пещере, чтобы после сообща создать общину, известную под названием Киево-Печерского монастыря. В сих местах Феодосий вновь встретил сопротивление матери. И первым великим делом его стало обращение родителя в монахиню. Смирилась мать с волей сына, проявив к нему почтением. Дело великое совершил Феодосий, но дело то выразилось в смене почитания родного человека близкими по духу ему людьми, что не есть та самая христианская добродетель, о которой получаешь представление, знакомясь с деяниями мучеников. Сорвал ли тем Феодосий подобие запретного плода, отказавшись от родителя и после диктуя ему волю свою?

По смерти Антония выбран был Феодосий в игумены общины, выросшей числом до ста человек. И говорил речи он, особенно про покаяние. Находил себя в труде, усмирял плоть, продолжал истязать тело, не признавал одежды, кроме рубища. Не уставал призывать к почитанию старших, не боясь укорять Святослава, сменившего Изяслава на киевском княжении. Считал важным препираться с иудеями, обвиняя в убийстве Христа. Не боялся быть наказанным, наоборот истово желая оказаться к заключении. И творил, помимо вышесказанного, дела примечательные: появлялось вино и мука, где их не было. Так жил Феодосий, пока не умер.

Теперь нужно задуматься над жизнью Феодосия. Сказано ранее про жестокосердие матери, желавшей видеть сына хорошо одетым и достойным членом общества. Не получила она желаемого, вынужденная срывать зло, насилием выбивая из Феодосия его предпочтения. Не сумела сломить, сама подпав под влияние. Действительно ли дьявол овладел сердцем её, как то говорит Нестор? Или она поступала так согласно чувствам матери? И почему, в очередной раз приходится повторить, Феодосий отказывал матери в почтении?

Пусть посвятил Феодосию жизнь свою служению Богу, отказавшись от прежнего. В аскетизме он достиг уважения окружающих — почитали и князья за волю его. Всего добился, чего хотел Феодосий. Не стоит говорить, будто ограничивал себя он, смиряя тело и душу. Нет, не ограничивал себя Феодосий. Он истинно добивался желаемого, не подумав о других, стремясь их уподобить себе.

» Read more

Сказание о Борисе и Глебе (XI век)

Сказание о Борисе и Глебе

Соломоном сказано: «Суета сует — всё суета». Происходящее с людьми есть то, что с ними происходит, не более и не менее. Страсти человеческие достойны упоминания, как страсти человеческие, и никак иначе. Давать оценку происходящему — бесполезное занятие, ибо потраченное на это время можно потратить на полезное дело. Коли нечто случилось — разговор ситуацию не исправит. Если нечто должно произойти — разговор и тогда не поможет. Нужно действовать, и действовать решительно. Да кто будет действовать, если проще на Бога уповать? Ежели сказано почитать старших, значит их следует почитать, какие бы помыслы ими не владели. Так случилось, что однажды вера потребовала проверки, оную выдержав. Святополк Окаянный убил братьев своих Бориса и Глеба, вложивших жизни ему в руки, как к старшему.

Владимир Креститель имел двенадцать сыновей от разных браков. Старшие Вышеслав и Изяслав умерли при жизни отца. Святополк был старшим в роду. История его рождения полна таинственности, поскольку зачат он мог быть братом Владимира от греческой монахини, коей Владимир овладел по убийству брата Ярополка, и была та монахиня беременной. Спустя двадцать восемь лет умер Владимир, поделив страну Русскую между сыновьями: Святополк воссел в Пинске, Борис — в Ростове, Глеб — в Муроме. Борис и Глеб были единокровными братьями, рождёнными от матери-болгарки. Они могли править по смерти Владимира, против чего выступил Святополк.

Понимая, насколько шатко его положение, Святополк затеял козни против братьев своих, желая убить их всех. С кого следовало начать ему? Только с Бориса. Именно Борис в тот момент распоряжался доброй частью войска Русского, возвращаясь из похода на печенегов. Мог Борис овладеть Киевом, изгнав из города севшего там на княжение Святополка. Да старше Бориса был Святополк. Старших же почитать требовалось. Пусть Святополк отныне будет Борису за отца родного, решил князь ростовский. Уверовал он в правоту своего мнения и не стал противиться Святополку. И не стал противиться даже тогда, когда узнал, что брат желает его убить. Всё по воле Господа, думал Борис, посему быть ему убитым, ежели того желает брат. Таким образом повествует сказитель.

Что суета русскому человеку? Имеется свод добродетелей, следовать которому нужно обязательно. Речи о справедливости быть не может. Вложил дьявол в сердце Святополка склонность к братоубийству, но не велел Бог противиться убивающим. Такова норма христианской морали, требующая исполнения от истинно верующих. Счастье христианина ждёт не на этом свете, а в ином, ради чего он живёт добродетельными поступками. Коли вложил Борис жизнь свою в руки Святополка, ни разу о том не пожалев, значит исполнил требования веры своей. Об одном он смел убийц просить — разрешить помолиться перед смертью. Не призывал Борис к состраданию, не искал пути спасения, позволив неизбежному настигнуть его. Пал он в июле, пронзённый копьями.

Оттого Святополк Окаянный, что уподобился Каину, убившему брата. Но у Святополка было больше братьев, нежели у Каина, потому задумал он убить другого брата — Глеба, призвав его к себе оплакать тело умершего отца. И не потому задумал, ибо владел теперь войском он, и никто ему с той поры указом не был, а убил из-за необходимости, опасаясь объединения братьев против него, ведь не дадут жить ему, понимания смысл борьбы за власть его. Глеб мыслил схожими с Борисом суждениями, готовый вложить свою жизнь в руки брата старшего.

Не был Глеб столь же силён духом, как брат Борис. Стенал Глеб перед смертью, вопрошая, зачем убивают его безвинного. Не шёл он на Святополка, не мыслил дурного, хотел лишь почитать, как отца родного. Не остановило то убийц, заклали они его, словно агнца. Пал от ножа Глеб в сентябре, полный веры и ни в чём убийству своему не препятствуя.

И владеть Русью Святополку, не выступи против него Ярослав, менее ревностный сторонник почитания старших. За правду требовалось стоять в обход добродетели. Прав ли был Ярослав, проявив непочтение? Позже его прозовут Мудрым, ибо не смешивал он понимание добродетели с отсутствием благоразумия. Не всякий человек ценит жизнь загробную выше земной, и не внимающим сказителю о том судить. В суете дней чужая правда всегда будет чужой правдой, оспариванию не подлежащей.

Кто достоин смерти, тот встретит смерть. Встретит её с почестью или с позором, зависит от самого человека. Борис и Глеб, согласно сказанию, проявили себя подобно мученикам. Святополк пал между Чехией и Польшей, изгнанный. Ярослав воссел на княжение и свод законов установил, дабы всякому преступлению мера была.

» Read more

Иаков (монах) «Память и похвала князю русскому Владимиру» (XI век)

Память и похвала князю русскому Владимиру

О Владимире Крестителе хвалы распевали в XI веке. Было отчего радоваться за решение Владимира — считалось важным воздать по заслугам князю русскому. Сказывали о том, сказал о том и Иаков монах, ныне прозванный Черноризцем. О сём монахе ничего не известно, кроме одного произведения его, в коем он хвалил добродетель Владимира. Есть ряд прочих произведений, чьё авторство под сомнением, к числу создателей коих относят и Иакова, по понятным причинам, ибо говорил Иаков о тех произведениях, хоть их и не подписывал. Посему, оставим Иакову то, что им подписано. Прочее упомянуто будет, но не будет приписано.

«Стучите — и вам откроют», «Желайте — и желания сбудутся»: гласят Священные писания. Возжелал народ русский христианской религии, или не думал он о том, подумал за народ русский князь Владимир тогда. Обратил взор свой он на бабку свою Ольгу, ставшей христианкой на склоне лет. Обратиться во христианство решил и сам Владимир, взор направив на земли греческие. И крестился тогда сам, крестил детей и всю землю русскую крестил. А как крестил, что делал для того, Иаков в рукописи не уведомил. Похвальное дело не требует объяснения. Важно свершение оного. Посему благодарит Иаков безустанно князя Владимира, ничем другим свои слова не сопровождая.

А как крестил Русь Владимир, так покорились враги ему, всюду славу стяжал он, неся славу христианского правителя. Знал ли по себе о делах тех дней монах Иаков? Сомнительно. Принято было хвалить князя Крестителя, и хвалили его. Новая вера появилась на Руси, за это хвалили князя. Отошли от язычества русские, за это возносили хвалы Владимиру. Постучал он — открыли ему. Пожелал он — желание сбылось его. Радуется Иаков, радостью строчки наполняя. Нет сомнений в деле князя у Иакова, чем не панегирик — речь его?

«Молитву святого князя Владимира» предложил Иаков для внимания, умащивая строчки словами хвалебными. И много похвалы у Иакова, и не устаёт он славить княжеское начинание. О тех словах иначе не скажешь, как не о безустанном молении за князя да за дела его.

Об одном не говорит Иаков, как воспринял народ русский веру христианскую. Ломаться копья должны были, народ сопротивляться должен был. Но не люди простые письменные свидетельства оставляли. Никто не уделил внимание блажи языческой. Кто хвалил, тех свидетельства сохранились. Выслушать бы противное им мнение, только где искать его? Успокоиться должны были страсти к написанию панегирика Иаковом, придти к смирению должен был народ русский, как всегда приходит, стоит смениться поколению. Кто ратовал за прошлое, тот пал перед ратниками настоящего, склонных повергать во прах деяния родителей. Кто противился, тех не стало. И христианство на земле русской восторжествовало.

Помимо деяний князя Владимира, Иаков, на страницах сего произведения, обещает рассказать о Борисе и Глебе, коего сказания в тексте сего произведения не наблюдается. Потому и решили исследователи литературы Древней Руси, будто приписать по сей причине следует Иакову и «Сказание о Борисе и Глебе». И приписали они. Стало ли оно Иакова творением? И нужно ли то кому приписывать, если личность самого Иакова остаётся едва ли не мифической? Пусть потомки задумаются о том, если о том будут мысли их. Да кажется, мысли потомков уходят в будущее. Не быть потомкам ратниками настоящего: того настоящего, кое относилось к Иакову. Новые ратники поют песни своему настоящему, и правильно делают. Если опираться лишь на прошлое — будущее останется прошлым.

» Read more

Иларион «Слово о законе и благодати» (1037-50)

Иларион Слово о законе и благодати

Источник правды может быть один, но каждый из сего источника почерпнёт одному ему желаемую правду, тогда как другой — желаемую себе. Что если во всём опираться на Священные писания? Мужи древности знали, как правильно поступать. И коли так, значит надо на их суждения опираться. Таким же образом поступил митрополит Иларион, нашедший способ в проповеди осудить иудеев за их прошлое, указав им на то положение, с которым они должны согласиться. Осуждая иудеев, Иларион всё же возносит одного из них — Христа, не ставя ему в вину того, что он иудей, ибо рождён иудейской женщиной. Закрыт ли разум Илариона был во время проповеди, ежели он обличал многих, делая исключение для одного из них, чтобы теперь отказываться видеть одного из них во многих?

Что говорит Иларион нам? Он вспоминает библейскую историю, как бездетному Аврааму жена Сарра посоветовала обратиться к рабыне Агарь, дабы от неё сына родить. Так и поступил Авраам, как ему посоветовала Сарра. И родился Измаил. И понесла после Сарра, родив от Авраама Исаака. И когда подрос Исаак, был он обижаем Измаилом. По совету Сарры изгнал тогда Авраам из дома своего Агарь вместе с рождённым от неё сыном. Сия история служит примером того, насколько непочтительны старшие дети Бога, некогда христиан притеснявшие. Потому, посчитал Иларион, не заслуживают старшие дети уважения, если так относятся к младшим, быть им оттого изгнанными Богом. Так толковал Иларион, найдя для обличительной речи удобные места из Священных писаний.

Не ограничился Иларион примером одним, находил для обличения прочие свидетельства. Иудеи в его представлении жили земным, а христиане — небесным. Пока иудеи оправдывали существование, христиане искали спасение. Крепко не любил Иларион иудеев, находя своему отношению сведения прошлого. Не интересовало его настоящее, за грехи отцов детям до скончания веков рассчитываться, следуя его представлениям. Не быть одному среди многих, ежели многие отвергли одного. И не быть одному среди многих ныне, ибо много их, и слишком против них настроено большинство. Приди один ко вратам Иерусалима, и отвергнут будет он. И не иудеи его отвергнут, а христиане, ибо судить будут подобно Илариону.

Со Христом снизошла благодать. И благодать сия ширилась. И достигла благодать земли Русской. И рады русские вере христианской, к коей прикоснулись благодаря усилиям кагана Владимира Крестителя, коего Иларион славит, чьи заслуги высоко оценивает. Ибо, как сказал апостол Иаков, кто отвратит грешника с пути его, тем спасёт душу его. Но не мирился с иудеями Иларион, и с пути их отвратить не желал, только укоры воздвигая, не ища с ними примирения. Не думал Иларион о будущем, веровал свято и Единую Апостольскую Церковь почитал. Не видел Иларион и не желал видеть, закрыв ворота Иерусалимские.

Произнёс Иларион Молитву, Бога прося простить грешных людей. Исповедал Веру Иларион, сказав пастве, во что верует он. И был прав Иларион в суждениях, не смея считать себя заблуждающимся. И о том сохранилось свидетельство — «Слово о законе и благодати» до нас дошедшее. Укорял одних Иларион, хвалу другим направляя. Удобные места он в Священных писаниях нашёл, тем слова свои подтвердив. Источник правды для него незыблем, как и выводы, сделанные на его основе. Не знал Иларион, что источник людям подвластен, что вносят в него люди изменения. Знали бы люди следующее — как не старайся рассказывать, поймут тебя не так, как ты того хотел.

» Read more

Повесть о Карпе Сутулове (конец XVII века)

Повесть о Карпе Сутулове

В числе прочих произведений, воспевающих хитрость русской женщины, находится «Повесть о Карпе Сутулове». Суть отражённых в данной повести событий сводится к умению добиваться своего, воздавая по заслугам обидчикам. Изначально добропорядочные, знакомые люди оказываются не теми, за кого себя всем выдают, стоит обозначить перед ними слабость. Вместо помощи, которой от них ждёшь, получаешь грубые намёки на непотребные действия. Как с такими могла сладить добропорядочная женщина? Ей осталось их наказать.

Купец Карп Сутулов отбыл торговать на долгое время, оставив жене необходимую сумму, предупредив, что если не хватит, то она может попросить одолжить его лучшего друга. Разумеется, лучший друг оказался похотливым мужчиной, желающим обладать красавицей, вместо ожидания возвращения долга. Жене купца пришлось обратиться к духовному отцу, а после к архиепископу, от каждого получая однотипные предложения. Вместо вышеозначенных лиц жена купца могла обратиться к кому угодно, описываемое в повести от того бы не изменилось. Удивительно, как таковым не оказался чин, отвечавший за порядок. Думается, разрешить ситуацию помог бы и лучший друг, не окажись он среди тех, у кого жена купца пыталась одолжить денег.

Не стоит вспоминать о «Калязинской челобитной», дабы ещё раз наступить на мозоль религиозных деятелей. Нужно смотреть на представленную ситуацию со стороны пострадавшей женщины, ни в чём постыдном до того никогда не бывшей замеченной. Искать способ наказать обидчиков она придумала скоро, никого о нём не уведомив. Воистину, похотливые мужчины выйдут из повести о Карпе Сутулове опозоренными. Прежде имевшие положительное о них мнение, они будут бояться огласки своих действий, что по их надменному поведению отчего-то не кажется людям очевидным.

Не зная о готовящемся наказании, каждый из них спокойно придёт к жене купца и будет требовать осуществления оговоренного. Читателю останется посмеяться над ними, насколько нелепыми они будут выглядеть впоследствии, когда план начнёт осуществляться. Впору вспомнить о венецианских драматургах XVIII века, долго запрягавших, чтобы после раскрыть перед зрителем, до каких нелепостей способен дойти человек, насколько он окажется в итоге смешон. Так и с попавшими в ловушку жены купца: им останется краснеть за похоть, хотя никто их не принуждал требовать непотребного от добродетельной женщины.

Если разобраться, то подобное поведение можно приписать любой героине древнерусских сказаний, как княгине Ксении из «Повести о тверском Отроче монастыре», так и Февронии Муромской, охранявших добродетель и проявлявших снисходительное отношение ко всем мужчинам, смевших их желать. Не будет заблуждением, если считать хитрость русских женщин свойственной большинству героинь, чьё положение в сказаниях было одним из ведущих. Более того, жена Карпа Сутулова современниками сказителя воспринималась лучше, поскольку отражала собой близкий им дух времени.

Но не только хитрость воспевает сия повесть. Она порицает похотливые побуждения мужчин, намекая им, что расплата за вольное обращение с женщинами может стоить им занимаемого положения. А если и не будет стоить, то очернит ряд человеческих призваний, представив их в невыгодном свете. Особенно то наглядно показано на людях, чья духовность должна воспринимать очевидной, без отражения наличия подводных камней. Потому в повести два духовных лица и один купец, без задействования кого-либо ещё.

Добродетель всегда должна торжествовать, даже осуществляемая не самыми добродетельными способами. Никто не осудит сотворившего добро, каким бы способом его осуществления он не добивался. Так уж устроено наше с вами человеческое общество.

» Read more

Повесть о Горе-Злосчастии (XVII век)

Повесть о Горе Злосчастии

Монашескую жизнь приходите в монастырь вести. Приходите тогда, когда тяжесть жизни не под силу нести. Приходите, если не осталось у вас ничего. Приходите, о вашей жизни не спросит никто. Приходите, как приходили до вас. Приходили, физически и морально устав. Приходили, благую жизнь потерявши. Приходили, никем в жизни не ставши. Приходите, оставив ярмо вне этих стен. Приходите, избавитесь от проблем. Отступится горе от вас, ему в монастыре места нет. Приходите, сменив мрак в душе на свет.

Горе человечеству! Горе! Не скрыться от него ни в горах, ни в поле. Оно пришло к человеку в райском саду, к вкушавшим сок виноградный на райском лугу. Низвергнуты люди: познали страданья. О времени том сохранились преданья. Забыли о прежнем, стали праздно люди жить: много спать, много есть, много пить. Поддались разврату дети детей, напоминать поведением стали диких зверей. Горе с тех пор шло вместе с людьми, о чём не могли помыслить они. Кто вёл жизнь благую, тем брезговало Горе, кто раз оступался, тот узнавал, что есть оно такое.

Не стоит думать, будто родители лгут, говоря, каким образом надо создавать в жизни уют: не пить алкоголь, держать пост в положенный срок, ничего не делать так, отчего после твой пример станет другим назиданием впрок. Дают родители наставленье не из простых побуждений, знают они цену любых заблуждений. Кому приятнее в тяжкое впасть, тому предстоит однажды больно упасть. Горе не спросит — у вины кратности нет. За проступок все перед ним держат равный ответ. Да беда не в Горе самом, не в том, почему Горе сопутствует во всём. Беда в последствиях ошибок человека, однотипных век от века.

Кто герой горестных мечтаний? Кто мечта горестных страданий? К кому Горе постучится в дверь, то ясно было, как ясно теперь. Горе приходит, лишает всего, а человеку в первые дни в прежней мере легко. Не понимает человек, куда жизнь его ведёт. Не видит человек, куда он идёт. Он ещё не пал, способен парить, словно всегда так ему предстоит жить. Горе не спросит, оно будет рядом — горе заблудшими душами управляет, как стадом. Сбежать от Горя будут пытаться все, убеждаясь в неизбежной дальнейшей судьбе.

Для Горя радостнее день, если оно пьяного замечает тень. Нет такого греха, пьянства страшнее. У пьяных на душе добро, но день ото дня они становятся злее. И если кто пьёт, о заботах забыв, того Горе ждёт, объятья раскрыв. Не убежать и не скрыться потом, Злосчастье разорит его во всём. Не даст оно утопиться в реке, не позволит забыть о себе. Отмахнуться не получится, не бывало такого, чтобы Горе позволяло жизнь начать снова.

Где же спасенье от Горя найти? Должна же справедливость к человеку придти. Пусть нарушены заветы родителей были, пусть их дети иными представлениями жили, отчего не повернуть должное вспять, почему от пьянства человек должен дальше страдать? Иначе никак, вспомните сад, где Адам и Ева в час полуденный спят. Над ними раскинулась лоза винограда: источник яда и их отрада. За то изгнал из рая человека Бог, что человек с соблазном справиться не смог. И если человек желает вернуться в руки Бога опять, радостям мирской жизни он должен будет отказать.

Горе уйдёт, ему будет не по пути, стоит за стены монастыря зайти. Человек человеком становится там, если это не ещё один Горя обман.

» Read more

Повесть о Савве Грудцыне (середина XVII века)

Повесть о Савве Грудцыне

Любили на Руси сказки про лоботрясов, чтобы им сверху удача сваливалась, и им после за этого ничего не было. Не только во времена давние такое было возможно, фантазировать допускалось и касательно дней нынешних. Почему бы не предположить, что среди людей появился тот, к кому проявили симпатию сверхъестественные силы. Без какого-либо умысла, просто сюжета ради, они обратили на определённого человека внимание. Оправдание произошедшему без надобности — формат сказки не требует логического объяснения.

Некогда, чуть погодя Смутного времени, жил на Руси купец Фома Грудцын-Усов. Частенько он оставлял дом, отправляясь на море Хвалынское. Отправился и в очередной раз, поручив сыну Савве отправляться вести дело к Соли Камской. Да вот только какой купеческий сын способен нравов отеческих придерживаться и не пускаться во все тяжкие? Ежели он торговать начнёт, то хорошо, если не мертвеца купит, а ежели торговать не станет, так разврату предастся. Так стал Савва Грудцын вести лёгкую жизнь, забыв об обязательствах.

Всякое случалось с Саввой. Пал он жертвой женских чар, словно Адам уговорами Евы одурманенный. Многое бы отдал Савва, хоть с бесом бы заключил соглашение, лишь бы вернуться к владетельнице его сердца. А бесу то и требовалось. Появился бес, заключил соглашение с малограмотным Саввой, приняв над сыном купца опеку и всем его прихотях потакая. Тут-то читателю захочется спросить — зачем это бесу потребовалось? Поведёт посланник ада Савву по дорогам успеха, приблизит к лицам государственным, ничего за то не требуя, лишь помогая.

Дивится читатель успехам Саввы. Всюду он на коне. Всё у него легко получается. Он и на войне проявит себя, одолевая поляков богатырской силой. Но каждый поступок Саввы — пустой, по своему значению. Всякое деяние обращается в ничто, стоит повествованию продвинуться дальше. Перед Саввой открываются новые горизонты, ни к чему его не приводящие. Сказитель же старается показать, будто силе сверхъестественной важен Савва сам по себе. Сила та ратует за сына купеческого, подготавливая его к доли едва ли не ранга царского. Что фантазировать над фантазией — мрачнее мрачного читателя ждёт финал.

Доведя своим поведением родителей до могилы, потеряв ему причитавшееся по праву, пройдя через череду фантастических удач, Савва окажется там, где пребывают такие же люди, потерявшие в жизни ориентир, то есть у разбитого корыта. Горе на них свалилось. Да горе такое, от которого спасение ищется за стенами монастырскими.

Не приукрасил сказитель действительность? Ничего не способствовало отречению Саввы от бесовского наваждения. Шёл он прямо, не шатался, падать не думая. Лишь по воле сказителя Савва оступился, впал в болезненное состояние. Чудом выжил он, и то чудо было приписано Богородице. И путь Савве был действительно в монастырь, ибо потерял он всё.

Теперь думается читателю. Так ли плохо прожил жизнь Савва, если об этом сложили подобие сказки? Быть ему забытым, торгуй он близ Соли Камской. А так помнят, пусть всё им совершённое будто бы и не совершалось.

Ни к чему человеку помощь бесовская — основная идея повести о Савве Грудцыне. Не даёт эта помощь помощи, создавая одни трудности. И придётся потом рвать связи с миром бесов, страдая от того душевно и физически. В Боге получится найти спасение, приняв очищение от Богородицы. Верил сказитель в подобный благостный исход. Верил, что не оставит человека в беде Бог. Требовалось малое, отказаться от наваждения, вернувшись в лоно веры праведной.

» Read more

Калязинская челобитная (1677)

Калязинская челобитная

Человеку всегда интересно, что происходит за монастырскими стенами. Согласно сложенным о монахах сказаниям, за стенами живут богоугодной жизнью: ведут себя скромно, отказываются от обильного употребления пищи, одеваются в худую одежду, постоянно пребывают в труде, ратуют за правду и не боятся за неё постоять. Какое ни возьми Житие — в каждом так. А на деле? Скромно монахи себя не ведут, обильно кушают, имеют богатую обстановку и правда их сводится к отстаиванию позиций церкви перед паствой. Безусловно, так поступает меньшая часть монахов. Большинство из них достойны поведать о их жизни в ещё одном Житии. Только не сегодня появилось негативное мнение о монашеской братии. Например, до нас дошла «Калязинская челобитная», выставляющая напоказ большинство пороков.

Подобную челобитную монахи не стали бы писать. Это проявление народного творчества. Смешная история — не более того. Но, как известно, сатира для того и существует, чтобы смешно рассказать о проблемах. Получилось следующее: калязинские богомольцы бьют челом на архимандрита Гавриила архиепископу Тверскому и Кашинскому Симеону. В тексте челобитной ими перечисляются преграды, возводимые на пути их желанию весело проводить время. То есть, «Калязинская челобитная» представляет Житие наоборот. Всё, за что ратуют религиозные служители, становится для монахов наказанием. Среди них один истинно верующий — на кого они бьют челом. Без него калязинская братия давно бы спилась.

Так ли обстояло дело с Калязинским монастырём во второй половине XVII века? Время тогда было сложное. Православная церковь подверглась реформам Никона. Среди монашеской братии могли оказаться люди иных представлений об образе жизни. Может так оно и было. Не зря ведь на всю братию в Калязинской челобитной приходится несколько человек, ведущих праведную жизнь. Все они относятся к старшему поколению. А вот монахи последних поколений и подвергались распутной жизни.

Крик души молодых монахов понятен. Они желают утром спать, днём — отдыхать, ночью — беспробудно пить. Молиться они не хотят, работать не желают, звон колоколов их раздражает. Не будем оправдывать таких монахов. Вот только в челобитной они оговариваются о прежде живших в монастыре монахах, ведших разгульную жизнь, ныне изгнанных. Получается, после сей челобитной и этих монахов-жалобщиков изгонят. Неужели и им на смену придут точно такие же, ни в чём не достойные религии люди? Стоит предполагать, что проблематику содержания Калязинской челобитной требуется понимать глубже, нежели чью-то шуточную историю.

Какой следует вынести вывод? Придётся согласиться, среди монашеской братии существуют люди, о которых никогда не сложат Житие. Если подобных им людей в монашеской братии станет излишне много — это не понравится людям. Более того, «Калязинская челобитная» может оказаться нарицательным понятием для обличения религиозных деятелей. Нужно понимать, каких принципов должны придерживаться верующие православного толка. Ежели появятся расхождения с представлениями, тогда станет понятно, времена калязинских челобитчиков вернулись.

Особенно неприятно это осознавать в моменты, когда замечаешь перемены в православии. На что опиралась эта религия прежде, какой путь она прошла и сколько преодолела, чтобы в очередной раз вернуть прежде отобранное. Стоит повторить, к чему стремились религиозные деятели раньше: отказывались от мирских радостей и заставляли тело страдать. Похоже, наблюдая за жизнью церкви со стороны, ныне ситуация изменилась на противоположное понимание необходимого. Одно осталось неизменным — напор, с которым православные готовы были отставать воззрения. С тем же напором они добиваются покорения новых горизонтов. Каким же будет слагаться Житие о ныне живущих монахах?

» Read more

Дружина Осорьин «Повесть об Улиянии Осорьиной» (начало XVII века)

Повесть об Улиянии Осорьиной

Любое сказание о человеке должно подвергаться пристальному вниманию. Подаваемое в благом виде не всегда является отражением благих поступков, и никоим образом не следует самому поступать сходным образом. Почему? Пример жизни Улиянии Осорьиной тому яркое доказательство. Эта женщина, родившаяся в правление Ивана Грозного, пронесла через все дни своего существования одну идею — не ограничиваться даже малым. Предлагается не говорить о состоянии душевного здоровья Улиянии, видениях ею бесов и прочей мистической составляющей повествования, порождённого, скорее всего, постоянным недоеданием.

Улиянию не тяготило, как к ней относятся. Её родители умерли рано, она осталась на попечении у тётки. В шестнадцать лет Улияния вышла замуж за Григория Осорьина, с той поры и до смерти она придерживалась аскетизма. Сперва тратила имущество мужа на нужды нищих, после для тех же целей истратила наследство. Ни разу Улияния не задумалась о себе, стараясь найти что-нибудь ещё, что можно будет отдать нищим. Под конец жизни Улияния довела себя, оставшись без всего и продолжая одалживать деньги у детей, дабы снова раздать их на милостыню нищим.

Откуда у человека было такое желание кормить голодных и обувать раздетых, уподобляясь при этом тем, о ком проявляется забота? Почему нищие продолжали влачить жалкое существование, ни в коей мере не исправляясь, а человек в прежней мере отдавал им всё у него имевшееся? Если таким образом будет поступать каждый, страна вскоре обнищает, следовательно неоткуда будет взять пропитание и одежду. Имея хлеб, человек может его отдать, но этот же хлеб человек может производить, тем накормив многих, имея возможность кормить и в последующем.

Впрочем, пример Улиянии, как бы то не было горько осознавать, это смысл существования России. Нужно создавать рабочие места, пусть в ущерб экономике, чтобы человек имел возможность самостоятельно зарабатывать на пропитание: этого не делается. Нужно проявлять заботу о сельском хозяйстве, хоть и в ущерб экономике, чтобы люди могли есть свой хлеб: и это не делается. Основное сходство России и Улиянии в том, что Россия старается накормить нищих из других стран, на своих нищих не обращая внимания. Как показывает повесть Дружины Осорьина, данная особенность появилась не в наше время, она скорее является характеристикой страны на протяжении последних пяти веков.

Безусловно, приходить к таким выводам — не есть разумное критическое обозрение определённого литературного произведения. Однако, нельзя безмолвно внимать самопожертвованию человека, всё делавшего ради нищих, а также смертельно больных людей. Не получается понять его мотивов, той степени отрешённости от настоящего, вследствие чего Улияния постоянно находилась в молении Богу и стремилась помочь всем, не спрашивая их на то желания. Ничего не приобретая для себя, она тратила на нуждающихся последнее.

Приходится признать, гораздо проще жить, если поступать подобно Улиянии. Нет необходимости добывать средства для пропитания, ибо Бог не оставит без корки хлеба. Нет нужды заботиться об одежде, ибо Бог найдёт, чем тебе прикрыться. Не нужно ни о чём думать, кроме разговоров со Всевышним о благодати для других. Не требуется ставить перед собой целей, живя сегодняшним днём. Допустимо сидеть дома и молиться, ходить в церковь и молиться, ухаживать за неспособными за собой ухаживать, ни о чём другом в жизни не задумываясь. И тогда станешь ты поистине святым человеком, почитаемым потомками.

А не оттого ли на Руси голод случался, и не оттого ли люди от голода умирали, что всё с себя готовы были снять ради других, забыв о самих себе?

» Read more

Ермолай-Еразм «Повесть о Петре и Февронии Муромских» (середина XVI века)

Повесть о Петре и Февронии Муромских

Умение извлекать урок из намёка на ложь — старинная русская забава. Любит русский народ себя одурачивать, не задумываясь, откуда идёт дурость его. И верит народ, не задумываясь, во что он в действительности верит. Достаточно обставить нечто в выгодном для этого свете, как русский народ готов тому верить. Не пойдёт русский народ смотреть на источник новых знаний, не решится задуматься над несоответствием дум ему внушённых с истинным изначальным положением. В данный момент предстоит извлечь урок из сказочной повести Ермолая-Еразма, рассказавшего о канонизированных святых Петре и Февронии Муромских, чьи прототипы предполагаются, но их самих никогда не существовало, как и тех событий, что с ними произошли. Посему стоит ли извлекать урок именно из повести о них?

Ермолай-Еразм разделил сюжет на четыре части. В первой Пётр борется со змеем-искусителем, во второй — с хитрой русской женщиной, в третьей — с жадными до власти боярами, в четвёртой — со своеволием народа. Такая манера повествования вполне укладывается в рамки соответствия библейским сказаниям, случившихся с одним человеком. Борьба со змеем-искусителем понимается без лишних объяснений, слабость мужчины перед женским влиянием — такая же хрестоматийная особенность человеческого рода, последовавшие за тем дрязги — словно дети изгнанников райских сошлись в споре. Что до своеволия народа, то и тут понимание идёт от простого — как бы человек не жил и чего не завещал потомкам, тому никогда не бывать, если не случится сверхъестественных событий.

Пётр побеждает змея-искусителя, но, победив, оказывается проигравшим. Он вынужден искать спасение. Пётр находит женщину, способную его спасти, но, добившись своего, вновь оказывается проигравшим. Смирившись с обстоятельствами, снова Пётр кажется победителем, сев на княжении после смерти брата, но для того, чтобы в очередной раз потерпеть поражение, напрямую связанное с первой и второй победой. И когда Пётр умрёт сам, словно оставшись победителем, с его телом будут обращаться как с всегда проигрывавшим. Ермолаю-Еразму пришлось измыслить мистическую составляющую сюжета, допустив не влияние божественного промысла, ибо согласно божественному промыслу тело умершего возносится на небеса, а некое бесовское действие, обернувшееся перемещением мертвецов.

И всё же победа Петра над обстоятельствами очевидна. Он крепок волей, выполнял поручения, брал на себя обязательства и не соглашался уступать, пока к тому его не принуждали обстоятельства. Если сперва Пётр представлен думающим самостоятельно, то после решения за него принимает его жена, сама выбравшая кому быть ей мужем, всё для того сделав. Мнительный читатель задумается о чрезмерном влиянии женщины на мужчину, воспользовавшейся обстоятельствами для необходимого ей замужества, впоследствии выступая в качестве человека, за которым в любом споре будет последнее слово. Так в представлении Ермолая-Еразма выглядит идеальный брак, где между супругами не бывает конфликтных ситуаций. Одно допущение позволил Ермолай-Еразм, единственный раз предоставив Петру возможность настоять на своём — это произошло, когда его слово было истинно последним, поскольку пришло время умирать.

Какие ещё уроки стоит усвоить из «Повести о Петре и Февронии Муромских»? Требуй невозможного, когда от тебя требуют невозможного. Не спорь с людьми — пусть другие спорят промеж с собой, тогда после их спора правда за тобой останется. Женское естество всюду одинаково, что в жене, что в девице на стороне. Должному быть, коли чашу горя пить, коли счастливо жить, в конце жизни в гроб положенному быть. Ежели не читал — не делай вил, что тебе понятен смысл произведения.

» Read more

1 2 3 4 5