Tag Archives: староверы

Павел Мельников-Печерский “На горах. Части I и II” (1875-81)

Мельников-Печерский На горах Книга 1

Новая книга – новый интерес. Опять приходит пора начинать делиться с читателем очередной порцией фактов. Мельников того, безусловно, ожидал с нетерпением. Он переносил действие романа “В лесах” немного в другое место, потому именуя его отныне “На горах”. Там в прежние времена обитала мордва, значит читатель узнает обстоятельства их быта. Обязательно нужно рассказать про переселение в их земли русских. И про то, как русские относились к лесным насаждениям. Может читатель не знает, тогда Мельников пояснит. Где есть русский человек – там нет деревьев. Это лишь в сказках и в словах других писателей лес является неотъемлемой составляющей национального самосознания. Отнюдь, Павел то видел иначе. Впрочем, он многое воспринимал под другим углом зрения. Взять тех же старообрядцев. Их ли он взялся показать на страницах или нет? Читатель увидит не православных христиан с особыми ритуалами, а набожных людей, лишённых желания следовать религиозным требованиям и запретам.

Мельников любит строить повествование, постоянно отклоняясь на сторонние истории. Появляется ощущение дискомфорта. Всему этому нашлось бы место в виде отдельных рассказов, что вполне осуществимо, учитывая объём текста. Что-то достойно именоваться даже повестью. Приходится вспомнить о беде под названием – желание заработать писательским ремеслом. Именно потому страницы романа вмещают абсолютно всё, вплоть до травли баек о Потёмкине. Казалось бы, всё это рассказано не к месту, но против авторской воли не возразишь.

Особое внимание Мельников уделил двум сюжетным линиям. Первая касается семьи Смолокурова. Отец отдал дочь на воспитание, откуда та вышла добропорядочной девушкой, невестой всем женихам на зависть. Ей будет позволено выйти замуж по собственному разумению. Вторая линия – путь торговца рыбой по реке, должного озаботиться продвижением судна с товаром, убедиться в целесообразности предпринятого им дела, поскольку недалёк момент, вследствие чего легко прогореть. Раскрывая эти линии, Павел старался не отклоняться, так как и сам был захвачен повествованием, так удачно пришедшим ему в качестве возможности широко и щедро переносить мысли на бумагу.

Публикация романа шла частями. Сперва принятый с воодушевлением, получивший одобрение у первых лиц государства, он всё-таки встречал сопротивление редакторской цензуры. Рост недовольства Павла становится очевидным в последующем, когда вслед за первой начинается вторая часть, к которой Мельников скорее всего питал отвращение. Повествование резко сбавило в информативности, не сообщая ничего, если сравнивать с изначально проделанной Павлом работой. Один раз проявился всплеск, стоило затронуть тему судьбы торговцев вне России и людей, оказавшихся в плену. Вот там Мельников обрёл силу слова, донося до сведения читателя соответствующую информацию. Хотя, можно и не верить Павлу. С другой стороны, кажется – русские уже забыли ценность даваемых обещаний. Некогда и из плена не допускалось освобождаться с помощью побега, поскольку то приравнивалось к клятвопреступлению.

Нельзя не упомянуть наставительную речь Мельникова, взявшегося объяснить, кто такие фармазоны. Не возникает вопрос, зачем это ему понадобилось. Просто сидели герои произведения на берегу, удили рыбу и судачили обо всём на свете, в том числе и о таком явлении, имя которому масонство. Пугались они своей неосведомлённости, дивились проводимым ими обрядам, но не находили ничего особенного, кроме следования некоторым странностям, вроде запрета на женитьбу и употребление в пищу мяса, за исключением молочных продуктов. Читатель даже подумает, что Павлу без разницы было о чём писать. Мельников словно и сам давно забыл, о чём некогда собрался рассказывать.

» Read more

Павел Мельников-Печерский “В лесах. Части III и IV” (1871-74)

Мельников Печерский В лесах

Прежде сказанное нисколько не изменяется, оставаясь тем же. Мельников продолжил писать, ожидая солидной оплаты за каждый отдельный лист. Для этого он щедро описывал особенности староверов, вне всякой меры углубляясь в детали. Понятнее от того они не станут. И для этого Мельников приведёт историю, озадачив пониманием, что особых отличий не имеется, всё сводится к разным образом исполняемым обрядам. Тогда какова суть рассказываемой истории? Её уже итак не осталось, поскольку читатель должен был запутаться, потеряв нить повествования. Сомнительно, чтобы Мельников вообще чему-то придавал значение, кроме необходимости наполнять текст ещё большим количеством слов. Заданный ритм он не нарушит и после поставленной точки. Впереди его ожидала работа над не менее масштабным произведением “На горах”.

Некоторые суждения кажутся читателю надуманными. Порою Мельников принимался описывать такое, чему сложно поверить. Одним из таких моментов стало упоминание женской терпимости. Окажется так, что как не веди себя мужья – жёны всё стерпят. Ежели бросит и оставит на прозябание, так они и рады тому будут, ибо так лучше для мужа станет. Где это найти в тексте? Скорее следует говорить о выхваченном из повествования эпизоде, существенной роли ни на что не оказывающий. Впрочем, с таким суждением можно подойти к любой представленной на страницах сцене. Имеется лишь незначительное количество исключений.

Знает ли читатель, как тяжела доля сироты в поселениях староверов? Он становился хуже раба, всеми понукаемый и исполняющий прихоти каждого. Мельников с удовольствием описал страдания такого человека, сумев найти продолжение, более ему полезное, нежели просто отправить на армейскую службу и с тем закончить сказ. Кем мог стать сирота, прояви малейшее усердие? Например, вполне мог оказаться знающим письмо. А коли наделён такой способностью, значит должен занять важное положение в тамошнем обществе. И, вполне логично, получит возможность избавиться от прежних обязательств, налагая обязательства уже на других. Получается, Мельников рассказал поучительную историю, заодно обеспечив собственный заработок за каждый отдельно взятый лист. И было бы то хорошо, придерживайся схожего повествования он в дальнейшем, не возвращаясь опять до обрядов староверов.

Отчего не упомянуть на страницах сказание про град Китеж? Особенно учитывая, что про сей город все давно забыли. Некогда, когда татарское иго разлилось по Руси, Китеж ушёл под воду, не уступив завоевателю своих земель. С той поры в народе появилась вера, что когда-нибудь град станет вновь доступным, стоит уйти татарам восвояси. Но те ушли, а Китеж так и не появился, став одной из легенд староверов. Пусть тому имеется более рациональное объяснение, только Мельников не для того о нём взялся рассказывать. Он хватался за всякую возможность, позволяющую заполнять страницы. Даже кажется, ну будь сего подводного града – Мельников всё-равно мог найти, о чём другом написать.

Известно ли читателю, каким образом староверы писали тайные послания? Они могли использовать молоко, тем вводя в заблуждение. Порою кажется, отчего Мельников не создавал произведения схожим способом? Или он всё-таки использовал приёмы, не совсем схожие с правдой? Зачем-то ведь он решил свести понимание верований староверов на нет. Долго показывая их людьми с особым складом мышления, живущими подобно христианам, но с некоторыми отличиями. Теперь же выходило так, будто не стоило то никаких забот. Всё отличие сводится к иллюзорности. Потому и вспоминается град Китеж – обыкновенный город для одних и элемент сказания для других. Он как бы есть и его как бы нет – остаётся лишь верить. А Мельникову оставалось продолжать писать – стоимость печатного листа возросла.

» Read more

Павел Мельников-Печерский “В лесах. Части I и II” (1871-74)

Мельников Печерский В лесах

По деньги пошёл Павел Мельников, забыв об остальном, думая более про стоимость написанного им листа. Когда возникает такая ситуация, человек обязательно становится плодотворным, работая в духе французских или английских романистов, бывших дотошными до всякой мелочи. Будучи хорошо знаком с нравам старообрядцев, не раз о них повествуя, Мельников задумал большое произведение, где отразит имеющиеся у него сведения. Получилось так, что обстоятельства минувших событий послужили главным материалом, позволившим поправить Павлу финансовое благополучие. Читатель должен быть готов внимать потоку льющихся слов, останавливающихся подолгу на чём-то одном, пока тема не окажется исчерпанной. После новый предмет для обсуждения, показанный с тем же усердием.

Мельников разбил повествование на мужское и женское восприятие действительности. Если мужчины видят кругом разврат и прочие нелицеприятные моменты, то женщины верят в святость всего их окружающегося. Где юная дочь воспринимается соблазняющейся на замужество, ибо видит отец её горящие глаза, то мать отказывается верить в подобный ход мыслей, уверенная в порядочности воспитанного ею ребёнка. Да и дочь не оправдывает ожиданий, стремясь иметь женихом Христа, уйдя в монастырь. Может мать с тем и согласится, верящая в благость поступка, тогда как отец возмутится, поскольку знает, в каких местах обитают самые гнилые элементы общества, потому и живущие отдельно от мирской суеты, дабы хотя бы тем укрыться от людской молвы. Так два восприятия продолжат бороться, не имея точек соприкосновения, кроме одной – заставляющей их существовать одновременно.

Исторический экскурс – богатая почва для наполнения страниц. Пусть действующие лица разговаривают о становлении кузнеца Акинфия Демидова, сумевшего добиться высокого положения, превзойдя все возможные ожидания. Можно обсудить восстание Стеньки Разина, упомянув моменты из его жизни. О чём угодно можно говорить, лишь бы создать ещё больше текста, тем обеспечивая подкрадывающуюся старость. Но когда речь коснётся быта старообрядцев, там Павла ничем не остановить. Кроме него никто мог и не ведать, не предполагая и не задумываясь, забыв о продолжающих существовать сторонниках непризнания раскола.

Стремление зарабатывать, обретать влияние – вот основа для повествования, рассматриваемая Мельниковым чаще прочего. Не тем интересны старообрядцы, что имеют иные представления об исповедуемой ими религии, поражает их склонность постоянно действовать, улучшая имеющееся. Кажется удивительным, как такие деятельные люди не видели необходимости смириться с обстоятельствами и не выпячивать иное представление о религии. Ведь было понятно, кто стоит над русской православной верой, кому они объявляют негласный протест. Сам император оказывался вынужден мириться с самовольством, отрицающим его право на власть над порученными ему Богом людьми. Может именно из-за этого Мельников не выделял старообрядцев, показав их обыкновенность, словно не имели они других представлений, а воплощали собой типичных для России людей.

Как случилось так, что веря в Бога, верилось и в богатство? Где есть склонность к заработку денег, там не берётся в расчёт нечто, способное помешать извлечению прибыли. Возникает расхождение в понимании старообрядцев, преимущественно показываемых дельцами, но не желающими расставаться с сохраняемыми ими предрассудками. Однако, достаточно привести для примера бани, которые некоторым направлениям старообрядчества противопоказаны. То есть людям запрещается мыться, закрывать тело от гнуса и далее в таком же духе, так как человек рождён для страданий. Мельников открыто говорит, насколько любили старообрядцы омывать тело горячей водой, понимая греховность поступка, не желая становиться доказательством дремучести ума. Так почему не согласились они принести жертву большего размера, стоившую им права на существование в пределах земли русской?

Не давайте в долг: гласит мудрость старообрядцев. Лучше дайте просимое, не требуя возвращения. То кажется правильным – кто бы из старообрядцев того правила придерживался. Не обязательно отдавать денежные средства, даримым могут быть ценности, вплоть до высших материй, вроде веры в божественный промысел. Отдать полагается родителям дочерей, куда бы они не направились. Ежели противиться, смерть придёт раньше положенного ей срока. Начав с гнева отца на выбор дочери, Мельников подвёл конец второй части повествования под неизбежный при конфликтах итог. Осталось дождаться задействования основных сил, ибо печальному результату быть.

» Read more