Tag Archives: сектанты

Павел Мельников-Печерский “На горах. Части III и IV” (1875-81)

Мельников-Печерский На горах Книга 2

Завершать сказание о старообрядцах следовало обязательным упоминаем сектантства. Этому и посвятил Мельников две последние части. Павел стремился объяснить читателю, из чего проистекают те или иные представления о сущем. А понимая, что всякая ныне существующая религия, имеющая множество последователей, некогда представляла из себя раскольническую секту, в наше время за таковую более не принимаемая. Поэтому понимание сектантства – вопрос тяжёлый. Сам Мельников говорит – в семья старообрядцев одновременно могло уживаться до четырёх и более верований. Но существовали течения, исповедовавшие излишне радикальные воззрения, противные представлению о гуманности человеческих побуждений. Потому-то существовало острое неприятие секты хлыстов, особенно её особой разновидности – скопцов.

Мельникову было без разницы, о чём именно он всё-таки расскажет читателю. Ежели беседующие на страницах действующие лица не успокоятся, размышляя о масонах, с тем же успехом они начнут сообщать друг друга о хлыстах. Знает ли собеседник, почему хлысты крестятся двумя руками? Ибо не должен человек создавать кумира себе, потому крестятся они на людей, созданных по образу и подобию Бога. А знает ли собеседник, почему Бог создал всё сущее, кроме человека? Пусть знает тогда, что человека создал дьявол, а Бог всего лишь вдохнул в него душу. Из осознания сей данности следуют определённые выводы, вроде необходимости укрощать желания плоти. И ещё лучше становятся понятными убеждения скопцов. Это идёт вразрез с представлениями христианства, где полагается бороться с искушениями, претерпевать страдания, а не облегчать себе жизнь, действуя калечащими способами.

Читатель заметит на страницах негативное отношение Мельникова к юродивым, тем самым блаженным, которых почитали на Руси. Все откровения и установления истин гласом неразумных – только словесная чушь, лишённая смысла. Впрочем, Мельников откажет в адекватности не только им. Некоторые действующие лица станут страдать от сущих глупостей. Одна из героинь на протяжении многих сотен страниц будет озадачена раскрытием понимания духовного брака. Каким бы образом ей не объясняли, она всё равно не поймёт, стеная без чувства меры, недоумевающая, почему от неё скрывают истинную суть такой связи между мужчиной и женщиной. Позиция Мельникова понятна – он писал, дабы заработать. Поэтому серьёзно воспринимать явную глупость действующих лиц читатель не станет.

Вот история о глупости веры в силу юродивых. Дожив до ста лет, семейная пара не завела детей. И вот пришёл к ним блаженный, попросив поесть. Из еды была курочка-любимица. Её-то и пустили под нож, накормив к ним в дом пришедшего странника. Спустя короткое время понесла столетняя женщина, выносила и родила здорового ребёнка. После столь явного доказательства способностей блаженных, всякий предпочтёт им верить, поскольку человек привык прикрывать верой собственное бессилие.

Ещё не раз Мельников возвращается к сектантам, появляются на страницах действующие лица из предыдущих частей. Всё планомерно шло к промежуточному завершению. Остановить литературную деятельность Павла могла только смерть. Если бы он не умер через два года после завершения “На горах”, читатель мог увидеть новое действие, связанное общей темой, о которой Павел писал на протяжении последних двенадцати лет жизни. Оттого и нет в конце четвёртой части окончания. Мельников просто поставил точку в главе, вполне готовый к продолжению работы, было бы кого возможно заинтересовать. Ежели Павлу не сделают выгодного предложения, тогда и писать он более не станет. Но всё обстояло хуже. К 1880 году Мельников уже болел, не мог держать перо в руках, он чах на глазах.

» Read more

Дмитрий Мережковский “Антихрист. Пётр и Алексей” (1905)

Мережковский Пётр и Алексей

Цикл “Христос и Антихрист” | Книга №3

Есть такой литературный приём – всегда придерживаться диалогов. Действующие лица постоянно говорят друг с другом, в результате чего страницы заполняются текстом. Через их беседу становятся понятны предпосылки, ныне происходящее и о чём поведёт автор речь в следующих главах. У Дмитрия Мережковского всё именно так, за исключением одного момента, раскрываемого через чтение дневника. Так как произведение разделено на десять книг, то и читателю следует ждать десяти плодотворных разговоров с редкими подключениями второстепенных персонажей, добавленных для пущей острастки, дабы показать зверский облик царя со стороны иностранцев и сектантов раскольнического толка.

Главные действующие лица – Пётр I и его сын Алексей. Согласно Мережковскому, Пётр брал лучшее у Европы и планировал повернуться к ней после спиной, забыв заранее озаботиться укреплением тыла. Тыл же подпирал Алексей, сторонник прежних порядков, готовый развалить начинания отца, повернув жизнь страны вспять. Как с таким наследником сладить? Это является основной причиной раздоров, побуждающих Петра неистовствовать и пытаться найти решение. Конец у истории трагический, как в действительности и следует согласно свершившейся истории. Читателю предстоит пройти через процедуру отторжения великой роли Петра для России, узнать перечень его пороков и придти к самостоятельному решению касательно правильности решений царя.

Жизнь не переделать, свершённого не исправить – остаётся судить о былом, занимая определённую позицию. Толка от того, правда, никакого не будет, кроме бесплотных словопрений. Что было бы, будь Пётр I менее склонным к переменам и более радел за Русь по старинке? И почему ему не придерживаться широких реформ, коли его отец допустил деяния Никона? Обсуждать допустимо и осуждать допустимо, побуждать к обсуждению и осуждению допустимо. Только зачем это делать с той степенью ненависти, которую Мережковский питал к личности царя?

Пётр I причинял людям боль, сам боясь боли. Давил всех словно насекомых, боясь настоящих насекомых. Боялся умереть и не передать власть продолжателю, настраивая против себя окружение. Обо всём этом читатель узнаёт из текста, а также о многом другом. Для этого Мережковскому и понадобилось задействовать приём дневника, написанный фрейлиной, чтобы с его помощью отразить реалии петровской России. Кроме того, в повествовании имеется ещё один дневник, якобы написанный царевичем Алексеем, противоположный по содержанию предыдущему.

Алексей у Мережковского – самая противоречивая фигура. Он горький пьяница, живёт в своё удовольствие и ничем не озабочен. Каким образом он в мгновение протрезвеет, возьмётся за ум и станет болеть за отца – непонятно. Пил бы и спился, околев в канаве, согласно построению сюжета, не случись с ним невероятное, поставившее на путь истинный, всё равно приведший к смертельному исходу. Нарисованная картина получилась сочной, берущей за душу. И что с того?

Пропитая страна дурнела и совершала бездумные безумные поступки, запираясь в четырёх стенах и пытаясь показательно себя спалить. Кроме спонтанного поведения царевича и, разрушающего старые порядки, царя, Мережковский дополнил повествование раскольниками, живущими вдали от первых лиц государства и совершающих такие же сумасбродные поступки. Через них, как и в случае с дневником фрейлины, Мережковский осуждает политику Петра I, раскрывая язвы обычных людей, зверевших наравне с правителем, готовых уничтожить делаемое для их блага. Никто и никогда не примет перемены без сопротивления – не принимают их и обыватели. Оттого положение Петра усугубляется.

Кто уговаривает совершить поджог, всегда стремится уйти от ответственности, но в пылу борьбы обречены сгореть все. Сгорит царь, царевич и народ. И пусть на пепелище пробивается молодая трава – источник новых перемен. Человеку не дано спокойно созерцать действительность, вот и страдает, обречённый страдать до скончания времён.

» Read more