Tag Archives: русь

Николай Карамзин “История государства Российского. Том XI” (1824)

Карамзин История государства Российского Том XI

Получить уважение народа просто, для этого нужно создать представление о существовании врага. Первым шагом царя Бориса Годунова стало устрашение неведомых противников, должных понять, какую угрозу для их существования представляет Русь. В краткий срок было набрано полумиллионное ополчение, будто бы возымевшее требуемое действие не только на татар, но и на Речь Посполитую и Швецию. А так как угрожать никто и не думал, ополченцев пришлось отпустить по домам. Это первое грамотное решение, дополненное другими важными для страны поступками. Именно Годунов окончательно закрепил Сибирь за Русью. Планируя укрепить государство повсеместно, он стал вмешиваться в пограничные споры, имея интерес в усмирении Дагестана, решил оказать воздействие и на Иверию, на трон которой взошёл мусульманин. Желал искоренить пьянство, строить университеты. Всё обрушилось из-за той самой жадности.

Годунов ничего не жалел. Когда на страну обрушился голод, вызванный неурожаем, вследствие десятинедельных дождей, он открыл закрома и готов был бесплатно раздавать, лишь бы унять народное недовольство. Истинная забота обернулась крахом. Имея желание давать, Борис не находил таких же побуждений у приближённых к нему. Что он давал даром, то перепродавалось, причём значительно дороже. Потому удержаться на троне Годунов не мог, случись некое обстоятельство, способное заставить народ от него отвернуться. Не он первый, кто хотел поступать на благо, делая всё для того, но не таков русский люд, чтобы жить, не стремясь обманывать сам себя.

Положительное отношение Карамзина к Борису наглядно. Предстояло найти причину, послужившую поводом к его печальному концу. Слухи об убийстве им Дмитрия-младшего воплотились в виде Григория Отрепьева, вошедшего в историю под именем Лжедмитрия. Отложив хроники, Николай взялся рассказать, как происходило становление сего человека. В увлекательной форме, подобно историческому роману, читатель оказался окружён представлением Карамзина, где нашлось место всем обстоятельствам, возможно происходивших в действительности. Без всяких сомнений, всего лишь рассказывая собственную точку зрения, Николай дал твёрдое убеждение, будто он сообщил истинные свидетельства. К сожалению, истину узнать не получится, так как были и остаются люди, уверенные, будто Отрепьев – истинный сын Ивана Грозного, либо не Отрепьев, но тот – кто нам теперь известен в качестве пришедшего из польских земель самозванца.

Смерть Годунова загадочна: ему стало плохо и он умер, как раз тогда, когда Лжедмитрий шёл к Москве. Наследовать должен был Фёдор Борисович, специально для того с младых лет воспитываемый. Стать Руси просвещённым государством и укреплять могущество! Вместо чего наступило Смутное время, связанное с вторжением польской шляхты, забывшей о мирном договоре, воспользовавшись возможностью стать под знамя сына Ивана Грозного – того, кому по праву рождения надлежало быть царём.

Как же правил Лжедмитрий? Он вводил порядки, вызывавшие негодование у русских. Не православный, дозволявший полякам безнаказанно совершать бесчинства: он сам вынудил созреть против него заговору. Жизнь самозванца оборвут две пули, выпущенные Шуйским ему в голову. За спиной Лжедмитрия останется Марина Мнишек, такая же наивная, как пришедшие на Русь поляки, поверившие в легенду Григория Отрепьева о царском происхождении. Русь же погружалась во мрак, переполненная от сомнений. Для потомков кажется ясным – воцарился Лжедмитрий. Современникам тех событий так не казалось – они были уверены, что истинный сын Ивана Грозного стал править государством. И быть Дмитрию продолжателем ветви Рюриковичей, сумей он понять чаяния народа, излишне недовольного нравами хоть и своего, но всё-таки пришлого человека.

» Read more

Николай Карамзин “История государства Российского. Том X” (1824)

Карамзин История государства Российского Том X

Смерть Ивана IV означала облегчение, грозящее неизвестными перспективами, поскольку царствовать начал его сын Фёдор, склонный к душевным болезням. Исторически верным считается думать, что управлял государством Борис Годунов. Карамзин не стал делать между ними различий, предпочтя свести десятый том к описанию самой истории. Станет известно обо всём, имевшем место быть, только не о том, какую роль на то оказал руководитель страны.

Первые годы правления Фёдора перенасыщены событиями. Сперва в состав Руси пожелала войти Иверия (понимаемая нами в качестве части Грузии), опасавшаяся оказаться поглощённой мусульманскими Оттоманской и Персидской империями. После почти на совершение похожего поступка собирались решиться поляки, считавшие допустимым объединить Польшу, Литву и Русь в рамках единого государственного образования, выбрав в качестве правителя московского царя. Такой интерес оправдывался реальной возможностью ослабить турков, добившись в итоге желаемого христианами освобождения Константинополя. Кроме того, поляки готовы были объединиться с Австрией, а то и допустить к такому варианту ещё и присоединение Руси: всё ради того же. Среди планов достижения мира от одних соседей, прочие пограничные страны заключали новые мирные договора, либо готовились к войне.

Особое внимание Карамзин уделил смерти Дмитрия-младшего, якобы случайно умершего в результате самоповреждения. Народная молва объявит виновным в том Годунова, искавшего путь к обретению единоличной власти. Карамзин не станет отрицать, скорее склоняясь к причастности Бориса. Не имея прочих претендентов на трон, Годунов примет власть из рук сестры, ставшей государыней после Фёдора, спустя год уйдя в монастырь.

Интерес у Карамзина к повествованию снова пробуждается, стоило коснуться повеявших на Русь перемен. Например, крестьянам окончательно запретили переходить из поселения в поселение и от владельца к владельцу. Так сформировалось крепостничество, чуть погодя ослабленное – с допущением возможности перехода крестьян в определённые дни.

Знакомясь с периодом правления Фёдора, не видишь предпосылок к грядущему краткому мигу потери государственности. Население вздохнуло, начав забывать о кровавых расправах Ивана Грозного. Не было и серьёзных военных противостояний, кроме пятилетней войны со Швецией, слабо интересовавшей Карамзина. Скромность ли Фёдора сыграла в том определяющее значение, в тексте “Истории государства Российского” не сообщается. Политика происходила сама по себе, как и многое на Руси, где каждый житель всегда оказывался наедине со своими проблемами, до того терпимыми, пока их не бралось решать государство, ломая и без того плохо выстроенный быт. Минимальное вмешательство в дела внешние и внутренние – отличительная особенность царствования Фёдора, к оным интерес скорее всего не испытывавшего вовсе.

Хотелось видеть более подробное описание роли государя, к чему Карамзин всегда прежде стремился. Показывая историю, Николай исходил непосредственно от личности правителя. Десятый том ещё и потому является исключительным, так как понимание строится за счёт восприятия Руси извне. Впервые страна показывалась не согласно происходящим в ней событиям, а сугубо по отношению к ней соседних государств. Может показаться, что настал тот момент, когда требовалось вторгнуться на Русь и забрать требуемые земли. Но получилось иное – слабость политики Руси пришлась на точно такую же слабость у политических оппонентов, вследствие чего Фёдор безболезненно правил, либо правил Борис Годунов: то и другое не имеет существенного значения.

Остаётся разобраться, почему царская власть перешла к жене Фёдора – Ирине Годуновой. На Руси запустились процессы. приблизившие её к скорому пришествию Смутного времени. Тому поспособствует сама природа, обозначив гнев божий, наслав непогоду и случившиеся из-за этого многолетние неурожаи. Карамзин ещё успеет показать, насколько в действительности незначительным было провидение и какую роль сыграла обыкновенная жадность.

» Read more

Николай Карамзин “История государства Российского. Том IX” (1821)

Карамзин История государства Российского Том IX

Продолжая рассказывать о царствовании Ивана Грозного, Карамзин безустанно повторялся, видимо забыв, о чём сообщал читателю прежде. Вместо последовательного рассказа о правлении, вышла разбивка по годам с постоянным возвращением назад, дабы восстановить ранее сказанное в собственной памяти. Взявшись за трудную задачу понять политику царя, Николай пришёл к иным выводам, никак не соответствующим сообщённой информации. Для Карамзина Иван Грозный – необходимый истории государь, чьи безумства принесли горе населению, но способствовали процветанию России. Этим Николай утвердил мнение, будто правителю позволено всё, лишь бы это было во благо. Касательно Ивана Грозного подобное суждение кажется надуманным. Не стремился царь сберечь славу государства, уничтожая всё ему подвластное. Стоило наступить 1560 году, как единственный человек положил начало конца существования Руси.

Меры Грозного заставили волноваться население. Люди бежали за пределы государства, боясь расправы. Пока этого опасались знатные люди, видя неистовство царя по отношению представителей высшего сословия. Карамзин не называет их предателями, зачем-то стараясь оправдать. Разве необходимо объяснять бегство, целью которого являлось сохранение жизни? Бежали многие, в том числе и Курбский. Но не знали они, каким Иван Грозный вскоре станет. Будь то известно, имеющие разум навсегда бы покинули страну.

Царь не слушал противоречащих ему. Таких он убивал или отправлял в монастырь. Не было для него авторитетов, не стремился признавать и духовных лиц, расправляясь с ними по своему усмотрению. Прежде потравы служителей церкви, он устранил с пути митрополита Филиппа, заменив покладистым человеком. Сам Иван Грозный учредил Опричнину, отделив для себя личные владения из того, чем он итак один лично владел. В качестве правителя царь стал называться игуменом. О дальнейшем тяжело говорить, ибо полились реки крови, о чём Карамзин сообщает без стеснения.

Иван Грозный шёл по городам, едва ли не полностью их вырезая. Один Псков он пощадил, встретивший накрытыми столами пришедшего собрать кровавую жатву царя. Лишь на этот момент Иван Грозный обрёл рассудок, дабы после снова пойти по городам, уничтожая не столько мирян, сколько православную братию. Когда же царь пришёл в Москву, затрепетал город, боясь грядущей расправы. Не Тохтамыш подошёл к стенам для разорения, чтобы вырезать население! Собственный правитель вздумал растерзать тело каждого жителя, без какой-либо на то причины.

В это непростое для Руси время складывалась тяжёлая обстановка на границах. Оттоманская Порта решилась приступить к подготовке места для боевых действий. Турки вздумали рыть канал от Дона до Волги. С другой стороны обострились отношения с Речью Посполитой. Выбранный для выполнения королевской должности, Стефан Баторий ратовал за нанесение сокрушительного поражения Руси. У него были все возможности, чтобы поставить Ивана Грозного на колени, не мешай продвижению на восток управлявший его действиями сейм. Желавшие руководить королём, шляхтичи требовали возвращения Батория и получения от него исчерпывающих сведений, дабы дать согласие на продолжение войны. Стефан вытребовал обратно Ливонию у Руси, рассчитывая и на Псков.

Безумства Ивана Грозного не мешали населению искать лучшую долю в других краях. Кто не ушёл в сторону западных рубежей, тот направился покорять Сибирь, причём не спрашивая мнения царя. Если сперва разрешение было получено, дав первым Строгоновым позволение действовать, то в дальнейшем всё приняло стихийный характер. Младший из братьев Строгоновых, их уже переживший, организовал поход Ермака воевать Сибирь. Тут Карамзин позволил себе сравнить сие мероприятие с завоевательной экспансией конкистадоров, имевших преимущество над туземцами за счёт огнестрельных орудий. В таком же положении оказался Ермак, поскольку противостоявший ему Кучум, владетель Сибирского ханства, по военным технологиям остался на уровне первых завоевательных монголо-татарских нашествий.

Окажись Ермак удачливее, обладай большей силой, не будь он вынужден страдать от суровых зим, терять людей от болезней и в итоге принять смерть в водах Иртыша, став жертвой возмездия Кучума, тогда не владеть Руси Сибирью. И как бы не стремился Карамзин воздать по заслугам Ивану Грозному, благодаря чьему правлению Россия приросла обширными восточными владениями, заслугу царя в том искать не следует. Всё складывалось вне воли русских владык, тогда как именно народ желал найти спасение от происходивших на Руси кровавых расправ. Если благодарить Ивана Грозного за такое, то тогда он действительно способствовал будущему процветанию страны.

Следует ли обсуждать любвеобильность царя? В последние годы жизни он пожелал обручиться с племянницей английской королевы Елизаветы. Но эти планы не сбылись. Действовал Иван Грозный и в качестве благодетеля моральных качеств подвластного народа, составив судебник, определив в нём такие важные моменты, вроде необходимости жены подчиняться решениям мужа, иконы писать лишь непорочным людям по образам греческим или подобно Рублёву, строго соблюдать данные клятвы. На счёт последнего требуется дискутировать, поскольку запрещалось бежать из плена, ведь так совершается клятвопреступление, из-за чего уже на Руси предстояло продолжить отбывать такое же, если не более строгое наказание.

О самом важном Карамзин не рассказал в IX томе Истории – о детях Ивана Грозного. Читателю стало известно только о смерти Дмитрия, убитого царём в присутствии Бориса Годунова, и о душевных болезнях Фёдора.

» Read more

Николай Карамзин “История государства Российского. Том VIII” (1818)

Карамзин История государства Российского Том VIII

Должный царствовать на протяжении пятидесяти лет, Иоанн IV Грозный воссел на трон в трёхлетнем возрасте. Сообразуясь с этим, Карамзин разбил описание правления на два тома, в первой части отразив события до 1560 года. Особую важность имеют обстоятельства формирования мировоззрения будущего царя всея Руси, воспитанного в окружении боярских распрей. Важным нужно считать и то, что не все желали видеть в Иване государя, желая заменить его своим ставленником. Позже это неоднократно будет подчёркиваться Иоанном IV, боявшимся потерять власть, вследствие чего он начнёт уничтожать бояр.

До начала расправы требовалось устранить внешнюю угрозу, исходившую от татарских ханств. Первой должна пасть Казань, раздираемая между разными правителями. Не сразу Ивану удалось взять её штурмом, для того потребовалось несколько походов. И когда ему исполнилось двадцать два года, тогда ситуация сложилась в его пользу. Сведений о той осаде сохранилось достаточно, чего только стоят воспоминания Андрея Курбского. Херасков несколько веков спустя напишет своеобразное подражание гомеровской Илиаде, взяв для сюжета именно захват Иоанном IV Казани.

1552 год особый. Покорённое Казанское ханство снова стало принадлежать Руси, как то было в прежние времена. Иван с того момента понял, как ослабло влияние крымских татар, чья воля подавлялась, покуда в последующем не будет захвачена Астрахань. Пришло время для низведения бояр в могилы. Не сразу Грозный примется за это – он ещё не обезумел. Безумство к нему придёт в 1560 году, вместе со смертью его жены Анастасии.

Пока Иван испытывал подданных. Один раз он притворился смертельно больным, поняв, кому следует доверять, а к чьей судьбе проявить особое пристрастие. Карамзин показывает, насколько опасались бояре видеть на троне сына Грозного, боясь получить в качестве регента выходца из рода Захарьиных-Юрьевых. Рассказывает о том Николай с живостью, делясь чувствами каждого действующего лица, словно забыв о проводимом им анализе истории. Ведь не художественное произведение он писал, не события почти тысячелетней давности, где приветствовалась фантазия да слово красное. Пусть как раз такой стиль изложения лучше запоминается, только на те ли моменты акценты Карамзиным расставляются?

Пятидесятые годы XVI века – это первые торговые связи с Англией. Английские купцы старались добраться до Китая в обход через северные воды. Им встретился русской порт, откуда их доставили в Москву. Благожелательный настрой сохранялся с той и с другой стороны. Купцы из Англии получили право на торговлю без ограничений. Русские, видимо, добились таких же прав. Впрочем, если уже купцы с Руси до Индии оказывались способными добраться веком ранее, а ещё раньше по библейским местам паломники ходили, то так ли велико значение отношений с Англией?

Грозный добавил себе в титул владение Лифляндией, что ухудшило отношения со Швецией. Помимо того, в титуле значилось владение Сибирью. Влияния Иоанна IV росло, осталось захватить Астрахань, после чего беспокоиться об угрозах Руси не придётся.

А теперь спрашивается – зачем в подобном виде излагать сочинения Карамзина? Сделать это иначе не получится. Прежде уже было сказано, как Николай работал над “Историей государства Российского”, повторяться о том не имеет смысла. Теперь позволительно выделить основное, на чём следует останавливать внимание. Кроме того, восьмой том – последний из подготовленных для публикации в 1818 году. В дальнейшем содержание работ Карамзина может измениться, о чём обязательно нужно помнить. Пока же нужно поставить точку, ибо скоро стране грозит смута, начало ей положено не после 1560 года, а до него.

» Read more

Николай Карамзин “История государства Российского. Том VII” (1818)

Карамзин История государства Российского Том VII

В царствование Василия III Иоанновича Карамзин отмечает два периода. Первый – борьба с Литвой и татарами. Второй – спокойное правление. Русь продолжала оставаться между противоборствующих сил, вследствие чего хроника богата событиями. При обилии обстоятельств Николай не мог каждому из них уделить отдельное внимание, художественно обработав и придав приятный для чтения вид. Седьмой том в прежней мере сух. Повествование преображается к концу, когда подходит время для выводов из результатов правления. Нигде не был так красочен слог Карамзина, как в описании последних дней Василия III, умершего в возрасте пятидесяти четырёх лет, передав страну наследнику в виде крепкого государства.

Основным источником проблем являлись крымские татары. Русские давно забыли дорогу в места их обитания. Некогда земли Руси распространялись и далее, но с той поры минуло достаточно лет, чтобы о том перестать вспоминать. Желаемая сфера влияния, находившаяся между крымскими татарами и русскими включала все те ханства, покорить которые предстоит уже сыну Василия – Ивану IV Грозному. Сам Василий желал мира, коего сумел добиться.

Литва, другой соперник, владела древними русскими городами. Смоленск порядка века находился под их управлением. Василий считал важнее восстановить единство страны, собрав утраченное предками. В качестве помощников опираться приходилось на крымских татар, без зазрения совести воевавших за ту и другую сторону, не гнушаясь, при удобном случае, грабить каждого из временных своих союзников. Пока Русь и Литва желали придти к разрешению территориальных споров, их общий сосед не хотел видеть мира между ними: чем слабее оказывались страны, тем спокойнее крымским татарам было устраивать набеги.

Рассказывая о Василии III, нельзя не оговориться о его первом бесплодном браке. Карамзин почти о нём не распространяется, уделяя внимание второму браку, от которого родились двое сыновей. Старшему отпрыску на момент его смерти шёл четвёртый год. О том, какие проблемы возникли из-за столь поздно появившихся наследников, читателю предстоит узнать в следующем томе сочинений Карамзина.

Не будь описания последних дней и пострижения в монахи, не иметь читателю толкового представления о Василии III. Был он привлекателен внешне, обладал благими помыслами. О внутренних противниках Карамзин толком не распространялся, поэтому создалось впечатление об идеальной среде для деятельности. Василию требовалось находить подход к Литве и крымским татарам, что он и делал, доказав своё историческое превосходство над ними.

Будучи крепким здоровьем, умер Василий III он некоего нарыва, случившегося с ним на охоте. Никто из лекарей не взялся его лечить, потому Василий использовал оставшееся время для передачи власти наследнику. Так ли он убеждал бояр, как показал Карамзин? Или это лишь предположение? Откуда вообще в Николае пробудилась необходимость в художественной обработке столь важного для истории события? С такой же важностью Карамзин отнёсся и к описанию пострижения Василия в монахи.

В последней главе седьмого тома Николай рассказал о положении России до 1533 года. Каразин уверен – Русь отличалась богатствами. Если европейские державы обогащались за счёт Нового Света, то в подобном источнике не нуждались ни Иван III, ни Василий III. Золота в стране хватало с избытком. Может показаться, что Европе следовало обратить взор на восток, а не переплывать океан. Но в Европе начинались религиозные реформы, о чём на Руси пока не задумывались.

Исторический момент царствования Василия III должен быть читателю понятен. Осталось разобраться, почему вскоре Русь окажется под угрозой исчезновения.

» Read more

Николай Карамзин “История государства Российского. Том VI” (1818)

История государства Российского Том VI

Иван III Великий с малых лет готовился занять место Великого князя, но волею судьбы был провозглашён Государем всея Руси. Его царствование длилось до 1505 года, он пережил двоих соправителей, передав права на власть своему сыну Василию III, отцу Ивана IV Грозного. При нём заново объединена Русь, чего не случалось со времён правления первых Рюриков, соседние государства трепетали перед могуществом Москвы, оказывавшей на них влияние и, благодаря здравому смыслу, позволявшей продолжать существование без уничтожения или поглощения.

Важным шагом в политике Ивана III стала женитьба на Софье Палеолог, дочери брата последнего императора Византии Константина XI. Являясь выходцем с осколка греческой империи – Мореи (средневековое название полуострова Пелопоннес, более известного в качестве части владений древних Спарты и Лаконии), Софья обязана была сохранить в своём нраве отголоски прошлого. Как это сказалось на её детях, Карамзин не сообщает, однако сей факт представляет определённый интерес.

Стремление к Европе обозначилось у Ивана III за счёт приглашения итальянских архитекторов и военного инженера Аристотеля Фиораванти. Много об этом говорить не имеет смысла, нужно только учесть склад характера царствовавшего государя, стремившегося находить примирение со всеми, если они ему более ничем не угрожали. Преображать страну допускалось по разному, поэтому одним из первых, кто считал необходимым привносить европейские ценности на Русь, безусловно был Иван III.

Внутренние проблемы решались таким же методом примирения. Без проявления насилия, играя словами и вынуждая совершать желаемое, Иван III сумел даже склонных на интриги новгородцев признать его власть над ними. Не было и особого военного противостояния, когда разрешился период превосходства Орды, вошедший в историю эпизодом, прозванным стоянием на Угре. Ливонский орден мог быть уничтожен, как и Казанское ханство, чего не случилось всё из-за той же политики примирения.

Карамзин о правлении Ивана III рассказывает широко и с подробностями, прежде всего вследствие важности понимания фигуры правителя, называемого современниками-европейцами Великим. Само это обстоятельство требовало пристального внимания. Во всём остальном, поскольку перед читателем не биография Ивана III, слог повествования неизменно продолжает оставаться у Николая сухим.

Какая информация имелась в распоряжении, той Карамзин и поделился. Он не стал создавать нечто большее, не примерял роли исторических лиц и не наполнял повествование красками. Затронутыми оказались важнейшие моменты, тогда как в остальном панорама тех дней осталась скрытой от внимания. Конечно, рассказывать о восстановлении влияния Руси приятно. Вместе с тем, трудно найти моменты, на которые следует опираться в повествовании. Ведь жизнь государства, насколько бы не была связана с правителем, зависит от разнообразия одновременно существующих факторов, влияющих друг на друга. У Карамзина всё исходит непосредственно от волеизъявления находящегося у власти человека.

В первых томах, где большей частью использовалась “Повесть временных лет”, наблюдалось обязательное присутствие отвлечённых событий, почти никак не связанных с самой историей. Чем дальше приходилось погружаться, тем более неохватным оказывалось происходящее. Потребовалось сравнивать и соотносить, используя точную привязку между случившимся. Так “История государства Российского” отошла от понимания собственной истории через восприятие творящих её личностей к истории, где происходящее в стране зависит от внутренних дел иных государств и их правителей.

Это связано с обширностью доступных источников, позволяющих судить не так узко, как то допускалось раньше. Какой бы не делался теперь упор на личность царствующего правителя, от него зависит малое. Он сам – заложник истории. Посему остаётся показать, как ему удавалось справляться с трудностями. Согласно Карамзину, Иван III правил твёрдо и ни с чьим мнением не считался.

» Read more

Николай Карамзин “История государства Российского. Том V” (1818)

История государства Российского Том V

Пятый том “Истории государства Российского” продолжился темой дальнейшего возвышения Москвы. Великий князь Димитрий Иоаннович, запомнившийся потомкам по прозванию Донской, разрывался между вольным нравом русского народа и продолжавшимся ростом влияния Литвы. Требовалось уравновесить земли Руси, что Великому князю удастся практически добиться всего лишь один раз, отражая набег Мамая в 1380 году. Карамзин старался показать происходящее именно на территории страны, так как после он снова неизбежно переведёт внимание читателя на события из жизни соседних государств.

Важным для Руси становится именно противостояние Литве. Карамзин так и говорит, напоминая о несостоявшемся сражении между Димитрием Иоанновичем и Ольгердом, результат которого мог привести к полному подчинению одного другому, возможно с окончательным падением России, либо Литвы соответственно. Воспринимаемое ныне определяющим: Куликовское сражение, Карамзиным отражается сухо. Не видел он ничего особенного, требующего пристального рассмотрения. Гораздо важнее последовавший затем поход Тохтамыша на Москву, приведший к её разорению. После этих трёх критических событий требовалось восстанавливать Русь и усмирять новгородцев, полюбивших грабительские набеги, как на русские княжества, так и на прочие владения, в том числе и ордынские.

Димитрию Донскому наследовал его сын Василий, севший на великое княжение в возрасте восемнадцати лет. За его сорокалетнее правление Карамзин так и не нашёл слов, чтобы поведать о происходившем внутри Руси, тогда как широко осветил дела Литвы и Орды, периодически между собой враждовавших, сравнявшись по силе. Пока Русь оставалась данницей чингизидов или их наместников, Великий князь литовский Витовт ни в чём не уступал Тохтамышу, скорее его превосходя.

Ордынские распри создали неясную ситуацию, когда стало непонятно, кому подчиняться. Тохтамыш вступил в борьбу с Тимуром и проиграл ему. Сам Тимур вторгся в южные пределы Руси, грозя нашествием страшнее похода Батыя. Карамзин старался понять, почему Тимур повернул на юг, не прельстившись скудностью богатств Руси и вероятно не посчитав нужным терпеть северный климат, тогда как его манили страны Востока.

Единственный важный аспект правления Василия Димитриевича – упоминание о двух митрополитах на Руси. Религия имела важное значение для политики, так как не владея более Киевом, находящийся в Москве митрополит продолжал считаться Киевским, тогда как Киев отошёл к Литве ещё при княжении Ольгерда.

Сын Василия Димитриевича Василий Васильевич, позже прозванный Тёмным, сел княжить в десятилетнем возрасте. Наметившуюся смуту из-за желания некоторых князей объявить о праве на старшинство в роде, он переждал в землях казанских татар. Говоря о Василии Тёмном вообще, Карамзин отмечает часто случавшиеся акты неповиновения, особенно в лице Дмитрия Шемяки, ослепившего Василия Васильевича. Но не это интересовало Николая, куда интереснее ему рассказать о соборе представителей трёх христианских церквей с целью выработки общих позиций и о гибели Византийской Империи.

В окончании тома читателю предлагается взглянуть на отсталость Руси от государств Европы, поднявшееся духовенство и появление казаков. В свою очередь читатель видит, как отошли на задний план любые происходившие со страной события, если они не касались совместного Владимирского и Московского княжества. Совершенно не оговаривается статус Киева, прежде имевшего огромное значение, а после незаметно потерянного, как и ощутимое запустение Киевщины и окружающих земель, преображавшихся в казачью сечь.

Время раздробленности Руси близилось к завершению. Должный вскоре воссесть на княжество, Иван Васильевич избавит страну от монголо-татарского ига и станет тем, кем воистину требовалось восхищаться. Этому Каразин посвятит весь VI том.

» Read more

Николай Карамзин “История государства Российского. Том IV” (1818)

Карамзин История государства Российского Том IV

Быть Великим князем после разорения Руси Батыем – тяжёлая ноша. Оную принял Ярослав II Всеволодович. Страна лишилась населения. Если о чём и мог рассказывать Карамзин, то только о войнах Александра Невского и о путевых записках Плано Карпини. О влиянии монголо-татарского нашествия Карамзин практически ничего не сообщает. Становится известно о периодических сборах дани, без пристального внимания к прочим деталям. Опять в тексте истории государства Российского появляются народные сказания, по которым нельзя составить верное представление о прошлом: Карамзина не смутила повесть о Шевкале.

Отныне политика на Руси строилась через хождения к монгольским ханам. Очень важно проследить, каких успехов добивались князья. Карамзин об этом не рассказывает. Так и не становится известным, каких изменений во взаимоотношениях удалось достичь Александру Невскому – многократному ходоку. Важным оказалось другое – Невский умер во время очередного возвращения домой. На самой Руси словно ничего не происходило. Все прежние распри теперь развивались строго под контролем ханов.

С 1263 по 1304 год жизнь на Руси действительно затихла. Имелись столкновения между псковичами и новгородцами с немцами, тогда как в остальном Карамзину рассказать нечего. Наиболее очевидная причина – скудость летописных свидетельств. Остаётся предполагать, что происходило в годы правления Ярослава Ярославича, Василия Ярославича, Димитрия Александровича и Андрея Александровича.

Карамзин ясно не раскрывает причины возвышения Москвы и её борьбу с Тверью. Великий князь Михаил Ярославич был казнён в Орде, окончательно уступив в 1319 году роль ведущего города Москве. В его княжение Узбек-хан принял ислам, чем способствовал становлению мусульманства среди народов его государства. Почему обесерменивание не коснулось Руси – Карамзин также не сообщает.

Стоит считать, что монгольское влияние и относительное спокойствие – необходимые явления для объединения Руси под властью единого государя. Одним из первых стал Великий князь Иоанн Калита. На протяжении полувека значение имела не военная подготовка, а умение вести убедительные речи. Калита чурался любых ратных наук, предпочитая им политические. Он считал нужным укреплять власть словом, предоставляя право воевать другим. Он же стал первым правителем, кто прибегнул к церковному отлучению, усмирив тем псковских князей.

Вступивший на княжение после Калиты, Симеон Гордый умел усмирять не менее гордый нрав новгородцев, пугая их войной, если они не примут назначаемых им князей. Политика всё более преобладала. Следующий Великий князь Иоанн Кроткий изменений не внёс, чем принудил Карамзина искать иные свидетельства для заполнения главы. Таковым стало упоминание о Молдавии, до того всегда населённой россиянами, под давлением татар уступивших те земли в связи с ослаблением власти галицких князей. Великий князь Димитрий Константинович удостоился истории о сыновьях хана Бердибека, исповедовавших христианство, и погибших сразу по смерти отца.

Четвёртый том вышел ещё более сухим, нежели предыдущие труды Карамзина. Не хватает ярких слов древнего летописца, умевшего сочетать правду с вымыслом. Подобной идеи придерживался и Карамзин, постоянно пересказывая неуместные в плане познания прошлого детали. Стоит учесть влияние накопившейся усталости. Монотонная работа убивает интерес к ней. Если первый том богат авторским задором, то далее всё заметнее желание доделать начатое.

Читателю известно, Карамзин не успеет довести до конца “Историю государства Российского”. Каким бы утомительным сие занятие не казалось, оно требовало усидчивости и анализа заранее собранного материала. Нужно было не только читать летописи, но и разбираться в них, так как написаны они далёким от понимания обывателя языком. Нужно обязательно знакомиться с работами прочих историков, благо их хватало и до Карамзина.

» Read more

Николай Карамзин “История государства Российского. Том III” (1818)

Карамзин История государства Российского Том III

Третий том истории российской в исполнении Карамзина повествует от первой серьёзной раздробленности под властью киевских и владимирских великих князей до разгара похода Батыя на Русь. Слог изложения соответствует второму тому, оставаясь в той же мере сухим. Карамзин предпочитал опираться на летописи, интерпретируя их на собственный лад. Так в историю России вошли сказания и народные предания, получившие статус признанных событий.

Древняя история формируется не по факту имевшего место, а согласно сохранившимся свидетельствам. Мало пользы от жизнеописания, когда описание сводится к ряду поступков, с белыми пятнами касательно всего остального. Ещё труднее осмысливать историю, пытаясь её понять не в комплексе, а относительно определённых исторических периодов, где имеет значение происходящее в требуемый момент, без желания понять, что происходило до и произойдёт позже. Получается, перед читателем творческих изысканий Карамзина представлена галерея должных вскоре умереть правителей Руси, словно иное не представляет интереса. Если некий случай оказывался занимательным, Карамзин обязательно включал его в текст. Например, первой христианской ересью стало принуждение митрополитом к отказу от соблюдения поста по средам и пятницам, что привело к народному возмущению с вовлечением греческих и болгарских богословов.

Во время правления Всеволода III Георгиевича произошёл печально знаменитый поход князя Игоря против половцев, имелись противоречия с венграми и ляхами, усугубились взаимоотношения между Ольговичами и Игоревичами, сын Андрея Боголюбского женился на грузинской царице Тамар. Богатый на события исторический период представляет разительное отличие от ранее описанного Карамзиным – повествование не отталкивалось от личности Великого князя. Всеволод III Георгиевич управлял Русью с 1176 по 1212 годы, охраняя покой населения от излишних внутренних потрясений, поэтому историку трудно написать про человека, запомнившегося в основном продолжительным правлением. Всё прочее удостоилось соответствующего внимания, особенно поход князя Игоря: Карамзин не отказал себе в разборе Слова о нём.

Длительное правление чаще омрачается последующими противоречиями среди возможных претендентов на место почившего Великого князя. На Руси ситуация усугубилась ранее, когда Владимир Мономах сел княжить в Киеве вне права на то, не уступив старшим наследникам по линии Изяслава I. По смерти Всеволода III Георгиевича междоусобные распри вспыхнули вновь.

На великое княжение Георгия II Всеволодовича (с 1219 по 1238) пришёлся пик внешней агрессии. Наибольшее разрушение нанесли татарские орды, прошедшие через всю Русь, не считая северных областей. Новгородцы сражались за Юрьев. Наметился рост влияния литвы, уже не обираемого племени, а заявляющего о своём праве на государственность. Датчане высадились в землях чуди.

Карамзин считал важным рассказать об основателе Монгольского государства – Темучине. После о причинах битвы на Калке. Он согласен с летописцами, показывая русских князей напавшей стороной. Великий князь Георгий II Всеволодович умер в разгар Батыева нашествия, поэтому Карамзин дополнил третий том истории государства Российского множеством летописных свидетельств, в том числе и таких сомнительных, как сказание о Евпатии Коловрате.

Многое сомнительно в словах Николая Карамзина, но многое и правдиво. Разве скажет читатель, что новгородцы не могли жечь огнём и вырезать мечом племена северных народов, частью уже крещённых? Могли! Только об этом ныне не принято вспоминать. История крайне трудна для понимания, так как её нельзя трактовать однозначно. Произошедшего не исправить, а за давностью лет важность некогда произошедших событий перестала иметь значение для современного мира.

Впереди другой рассказ – он о восстановлении Руси. Не впервые земли славян оказались под чуждой им властью, смогут перебороть и новых захватчиков.

» Read more

Александр Пушкин “Руслан и Людмила” (1820)

Пушкин Руслан и Людмила

В душе поэта есть мечта. Без той мечты не может жить поэт. Мечта его на взгляд легка, но тяжелее её нет. Желает написать поэму он, а написать поэму сложно: в свой слог поэт влюблён, мнится ему – написать возможно. И вот идея появилась, за то благодарность Карамзину, мечта почти осуществилась, осталось сложить поэму свою. О древности седой, о богатырских подвигах писать, любовью строки переполнить, читателю пора об истории канувшей узнать, забытое былое вспомнить. Пусть сплошь вымысел в сказе героическом, то не опечалило поэта, не было идеи в подлинно историческом отражении придуманного им сюжета. Показана сказка, прочее пустяк, поэт указал направление: для склонных к античности то был знак, о чём должно быть их стихотворение.

Зелёный дуб известен многим, и Лукоморье знакомо нам, про князя Красное Солнышко мы помним, не забывается сказитель древности – Баян. О них поведал Пушкин снова, а может он поведал в первый раз, взятая им сюжетная основа, знакома всем, но дальше мрак для нас. Руслан – герой, Людмила – его любовь, Черномор – злодей, и кот имеется учёный, сколько память запомнить детали не готовь, при перечтении сказ Пушкина, как новый. Почему так обстоит, загвоздка в чём? В годах ли Александра ранних? Читаем стих – прекрасен он. И прочее нам кажется из славных.

То хорошо, когда красивое без критики живёт. Красивое испортить просто очень. Ничто в красивом не умрёт, будь критик в словах аккуратно точен. Зачем укор высказывать поэту? Поэт старался, рифму подбирал. Он удружил народу русскому и свету, былины на свой лад пересказал. Теперь мы знаем, а могли не знать, имеем должное видение былого, в любое время теперь можем указать всем заблуждающимся на образец от Пушкина молодого. Фантазия людей есть благо, и оно – проклятие людей, чем дальше от искони они, чем отдалённее от прошлых дней, тем разительней высказывают мнения свои. Поэтому, забывшим это, на вид поставим Пушкина стихи, пусть не очерняют лето, предвестием убивающей прошлое зимы.

Что же Пушкин, для чего поэму написал? Он сам не думал ни о чём. Сюжет понравился, слагать стихи тем стал, лишь данное, пожалуй, мы учтём. Он поэму дамам посвятил, чьи чары в плен берут сердца мужчин, для них он образ доблести открыл, раскрыв его на полотне шести картин. Кого любить – решать не Пушкину, но всё же, и Пушкин мог мечтать, он представлял супругов юных на брачном ложе, пример развития событий решил он показать. В тумане радостном, не понимая предстоящего, лучше отразить действительность, окрасив сказкой элементы настоящего, невидимое сразу обратить в видимость. Кто понял мысль, её возьмёт для понимания: под карликом поймёт мужа униженного, под шапкой ему привидятся милые создания, скрывающиеся от очевидного.

Нет нужды искать подобное в сюжете. Что это даст, зачем искать? За прошлое мы все итак в ответе. Для развлечения лишь можем указать. Поэма сложена, она читается, известна. Есть мудрость в строках и меж строк. Руслан – герой, герой – его невеста. Иного Пушкин нам сказать не мог. Кто молод, тот добьётся, о старости не стоит думать никому, лишь сложно тем живётся, кому пришлось быть одному. А если сила есть в руках, друзья дают тебе совет, готов ты подвиги свершать, иди вперёд, пока не отяготился грузом лет, о тебе будут вспоминать.

» Read more

1 2