Tag Archives: пушкин

Александр Пушкин “Арап Петра Великого” (1827-36)

Повести покойного Ивана Петровича Белкина

Предков нужно возвышать! Какими бы они не прославились делами – задачей потомков становится грамотная интерпретация прежде происходивших событий. Например, прадед Александра Пушкина имел уникальную судьбу для подданного Российского государства, так как происходил из африканских земель. Но как вёл себя сей прадед? Если не воспринимать в радужных оттенках сообщаемую о нём информацию, то окажется он человеком с сомнительной репутацией. Может потому и не стал писать о нём Пушкин дальше, ибо требовалось создавать преграды на его пути, всегда непременно связанные с происхождением.

Читатель встречает главного героя произведения, когда тот набирался ума за пределами России. Не хотел Ибрагим (или Абрам) менять просвещённую Европу на край Петра, продолжая отдалять момент возвращения. Только вместо приобретения знаний он совершал амурные подвиги. То ему было позволительно, ибо успел Ибрагим отметиться на испанской войне, получив ранение в голову. Яркая внешность и обходительность позволяли располагать к себе дам высшего общества.

Почему Пушкин выбрал в качестве начала момент интимной близости с некой французской графиней? Мало ли тёмных пятен в биографии Ибрагима, так потребовалось добавить, будто бы имеются возможные родственники, которых никогда уже не найти. Пушкин вообще многое добавляет от себя, если не опирается на семейные предания. Может нет ничего похвального в иных делах его прадеда, если на страницах произведения о нём потребовалось рассказывать ситуации, чьё отношение к действительности сомнительно.

В любом случае, “Арап Петра Великого” не предназначался для публикации. Поэтому Александру допускалось мыслить о чём угодно, не боясь быть обвинённым в преднамеренном искажении исторических событий. Даже заключительный ключевой момент произведения – явный вымысел. Общие детали вероятно имели место быть, а вот во всём остальном, где описывается исключительная роль крестившего Ибрагима царя, следует всерьёз не воспринимать. Согласно дошедшим до нас сведениям, прадед Пушкина женился спустя шесть лет после смерти Петра, успев пять из них отбыть в сибирской ссылке, да не на Наталье Гавриловне, как в тексте, а на гречанке, имея с ней довольно трагические события. Стоит ли говорить, что прабабкой Пушкина она не являлась? Но не стоит исключать, что в судьбе Ибрагима действительно имелась Наталья Гавриловна, на которой пожелал его женить Пётр.

Теперь понятно, почему повесть не публиковалась. Она должна была отлежаться, дабы в будущем, когда личность Ибрагима Ганнибала станет слишком далёкой, чтобы всерьёз ею интересоваться, тогда повесть Пушкина будет способна заменить прочие источники, став определяющей, прославляя деяния предка. Лишь в таком понимании получается её воспринимать без укоров, либо считать её исторической беллетристикой.

Интересен факт, согласно которому Пушкин обрисовал общество времён Петра. Ежели во Франции Ибрагим пользовался успехом у женщин, не вызывал осуждения у мужчин и считался достойным человеком, то в России он всяким поднимался на смех и без стеснения именовался “обезьяной”. Неудивительно, что в такой обстановке ему потребовалась помощь царя, дабы найти жену и более не рваться за пределы страны, где он перестанет ощущать навязываемое мнение об ущербности. Опять же, доверяться в этом Пушкину не стоит. Неизвестно, какие внутренние комплексы заставляли его создать образ прадеда: пленительного красавца, ставшего в России объектом издевательств.

Стоит ещё раз повторить – предков следует возвышать. Пушкин с этой задачей справился. Если не разбираться, кем был его прадед, то Ибрагим прожил жизнь в меру достойно, согласно бытовавшим тогда нравам. Пусть он вернулся в Россию и обрёл счастье как это показано в повести. Ведь не имеет значения, как именно человек жил, если о нём хоть у кого-то сохранились приятные воспоминания.

» Read more

Андрей Балдин “Протяжение точки: Литературные путешествия. Карамзин и Пушкин” (2002-09)

Андрей Балдин Протяжение точки

Как гадать по лапше? Берёте лапшу, измышляете, что вам угодно, и гадаете. Результат допустимо оформить в виде эссе. Чем больше будет написано, тем лучше. Допустимо сравнить едоков лапши между собой, поскольку их объединяет употребляемый ими продукт. Но про гадание по лапше читать никто не станет, а вот про литературные путешествия Карамзина и Пушкина может быть кто и будет. Только нет существенной разницы, когда к деятелям прошлого подходят с желанием найти общее между ними, редко допуская разумное и чаще – сомнительное.

Очевидная проблема изложения Балдина – пересказ утвердившихся в обществе истин. Например, Андрей твёрдо уверен в исключительной роли влияния Карамзина и Пушкина на становление русского языка. Кто первым такое вообще предложил? На чём основываются данные утверждения? Творивший ранее Сумароков разве другим слогом писал? С той же уверенностью Балдин говорит о допетровской литературе, будто бы связанной сугубо с деятельностью церковных служителей. И это не соответствует прошлому. Достаточно взять берестяные грамоты, после вспомнить об уничтоженной культуре в результате вторжения монголо-татар, как сразу становится понятным исчезнувший пласт навсегда утраченного культурного достояния.

Изложение Андрея скорее модернистической направленности. Он опирается на точку, неизменно пребывая в поисках её протяжения. Грубо говоря, Балдин из ничего создаёт нечто. Но как не растягивай точку, она останется подобием чернильной капли. Как же тогда из точки нарисовать портрет Карамзина? А как представить его передвижения по Европе? И причём тут тогда адмирал Шишков и Толстой-Американец? Допустим, они внесли дополнительный смысл в осознание представлений об определённом человеке. Что из этого следует?

Вывод проще предполагаемого. У Андрея Балдина имелся ряд работ, которые надо было опубликовать. В 2002 году в журнале “Октябрь” он уже старался рассказать о Пушкине. Жизнь поэта оказалась наполненной мистическими совпадениями, и могла сложиться иначе, если бы императора Александра I в младенчестве держали в люльке другого устройства. Вроде непримечательная особенность, зато какое она оказала влияние на судьбы прочих людей. Внимать подобному получается, но серьёзно воспринимать способен только тот, кто верит в гадание по лапше.

Цельное зерно в “Протяжении точки” присутствует. Оно касается настоящих биографических моментов. И пусть Балдин изначально желал за счёт анализа совершённых путешествий разобраться в творчестве писателей, сделать этого ему всё равно не удалось. Безусловно, увиденное всегда сказывается на человеке, западает ему в душу и воздействует на подсознательное восприятие реальности. Учитывать тогда следует неисчислимое количество факторов, способных оказать требуемое предположениям влияние. Балдин именно таким образом подошёл к понимаю становления взглядов адмирала Шишкова. Хотелось бы видеть такой же подход к Карамзину и Пушкину. Однако, увы и ах.

Ещё один непонятный момент. К чему вёл с читателем беседу Андрей Балдин? Сообщив любопытные моменты, он так и не раскрыл представленных им исторических лиц. Понимание осталось на уровне поверхностного знакомства. Не станем думать, якобы один раз сформированное воззрение остаётся до конца жизни в неизменном виде. У Балдина каждый представленный на страницах персонаж жил неопределёнными думами, после испытал впечатление и под его воздействием занял твёрдую позицию, которой непреклонно придерживался до самой смерти.

Разумеется, есть почти умная мысль, гласящая, что убеждениям требуется всегда следовать, даже если после приходит понимание их ошибочности. В таком случае существование из разряда полезного применения знаний переходит в бессмысленное отстаивание очевидных заблуждений. Чему учат – не всегда обязательно должно быть правдой! Плох ученик, полностью согласившийся с мнением учителя. Балдин не сделал попытки переосмыслить прошлое, потворствуя общеизвестному.

» Read more

Александр Пушкин “Капитанская дочка” (1836)

Пушкин Капитанская дочка

С чем бы “Капитанскую дочку” Александра Пушкина не сравнивали, не менее точно можно утверждать и то, что это произведение является продолжением “Выбора гувернёра” Дениса Фонвизина. Перед читателем необразованный юноша, проведший молодость в увеселениях. Такое поведение сына надоело отцу, и он решил его отправить в место, где готовят настоящих мужчин, то есть под Оренбург. Именно там случится восстание Емельяна Пугачёва, невольным участником которого предстоит стать герою повествования.

Нравы в Российской Империи были не то чтобы очень. Высокая культура пития омрачалась низкой потребностью в качестве самого пития. Пили бездарные французские псевдогувернёры, пили в армии и пили иные, лишь бы пить. Поэтому сделать в России человека из пьющего человека – трудноразрешимая задача. Помочь способен только другой пьющий человек. Желательно способный на храбрые дела, чем бы ему его отважное поведение не грозило. Таким образом, отрезвить Россию удалось одному Емельяну Пугачёву, начавшему с главного героя “Капитанской дочки”.

Кто придерживался прежних пристрастий, того Пугачёв безжалостно казнил. Чем ему не нравились пьющие люди? Они, если чем и делились, то алкоголем. Пугачёву выпивки не хватало, ему требовалось иное средство для согрева. Потому главному герою повезло в первую очередь – он не пожалел будущему бунтовщику тёплой одежды. За это Пугачёв навсегда останется благодарным, поскольку главный герой окажется единственным – чьё пьянство он соглашался терпеть и далее.

Смех смехом, но смеяться причин не так много. Разгул пьянства в стране довёл до катастрофы. Народ стал серьёзно думать, будто Пугачёв является продолжающим здравствовать Петром III, то есть законным правителем государства. Только трезвые на голову сомневались в такой возможности, памятуя о прежних воскрешениях покойного императора. На их беду, трезвость к ним пришла с восстанием Пугачёва, когда было поздно организовывать действенное сопротивление.

Главному герою произведения Пушкина пришлось выживать в непростой обстановке. Он понимал – его поведение обязательно будет неправильно расценено. Находиться в стане врага, видеть смерть товарищей и выйти целым – равносильно признанию в предательстве. Убедить, что ты был пьяным, не получится. Поэтому, в качестве оправдания, в сюжете появилась дочь коменданта крепости, в которую он честно влюбился и пытался всеми правдами и неправдами спасти.

Отнюдь не вздор. Не следует забывать, предлагаемая история – мемуары непосредственно главного героя. Изначально Пушкин их так и опубликовал, без указания имени автора. Какой же человек будет писать о содеянных злодействах с последующим благополучным избавлением? Мемуары так не пишутся. А если человеку надобно излить душу, он прежде положительно отзовётся о себе, а потом уже об остальных. И лучше приукрасить какой-нибудь малостью, дабы не так сурово судили. Потому в “Капитанской дочке” Россия представлена страной пьющих господ и слуг, пьяными лежащих у их ног.

Допустимо сказать, на страницах не так много пьющих лиц. Но между строчек они присутствуют повсеместно. Допустим, Архип, приставленный в качестве дядьки, подозрительно добродушен: вне присутствия явно закладывает за воротник. Прочие действующие лица где-то успевают принять на грудь. Сам главный герой напивается до галлюцинаций, чем обыкновенно спасался. Лишь капитанская дочка стала образцом чистоты и непорочности, чем наводит на подозрение в нереальности её существования.

Пугачёв так и не смог спасти Империю от пьянства. Его бунт был подавлен, а сторонники сосланы или казнены, лишь один оказался оправданным – автор представленных Пушкиным мемуаров. Что-то ударило Императрице в голову при отмене наказания.

» Read more

Александр Пушкин “Евгений Онегин” (1825-32)

Пушкин Евгений Онегин

Под небом сумрачным России, африканской страсти жаром пылая, о нравах общества писал поэт, их смело осуждая. Он взялся говорить, тому не устыдившись – обвиняющих уняв, заранее оговорившись: не он герой романа, клеветать не смейте, на себя смотрите, должное принять умейте. Сказать поэт решил о молодом повесе, подобных коему не счесть, посему стихи о нём полагается принимать с благосклонностью за лесть. Евгений Онегин – имя франтоватому юнцу, о его деяниях слагал поэт за строкой строку. Но не о нём одном – о себе поболее сказал поэт: о развязных помыслах, присущих ему во цвете данных свыше лет. Потому, читатель, общество во времена Николая гнило, поверь, коли Пушкин светлое чувство обратил в ничто.

Любовь! Какая блажь. Любить – не важное желание. Тридцатые годы – смена эпох, иное у молодых почитание. Девичья краса и девушек круг не пленит, то в былое ушло, время мужчин-краснобаев в двери стучит. Откройте Пушкину, пусть скажет о девицах, расскажет о ножках их, не разбираясь в чужих лицах. Собьётся он, забыв о чём сначала говорил, после вспомнит, продолжив, будто кто его остановил. Что до повествования, оно всплывает кое-где, когда поэт вспоминает – взялся он говорить не о себе. Итак, читатель, Онегин снова во главе сюжета, он переменчив, запомни до конца повествования это.

Сегодня мнится красота одна, на завтра красота другая. Решать положено теперь. Но как решать, не зная? Не красота, всё завтра обращается в другое. Поступок нынешний, спустя годы, обращается в смешное. Нравы общества, как их сейчас не осуждай, смирись и без возражений принимай. Некогда мужчины искали встречи, после дамы пребывали в поисках причин, спустя десятилетие опять иначе – мужчинам снова искать встречу самим. Заложником сего даже Пушкин оказался, зря над прежними порядками смеялся.

Меняются вкусы у людей, так им кажется приятней, кто вчера был на слуху, того сегодня нет отвратней. Онегину не мил его умерший дядя, презренна в девушке краса, он это знает: он молод. Молодым – всё навсегда. Как бы не казалось поведение Онегина зазорным, не стоит быть таким притворным. Вокруг онегиных не счесть – о том ранее упоминание в первом абзаце сего текста есть. Меняется всё в мире, чтобы к прежнему началу вернуться, вот и страдает человек, позволяя в который раз обмануться.

Зачем тогда гадания и вещие сны? В них будущее сокрыто? Пойми, читатель, для человечества предстоящее – дырявое корыто. Понятно всякому, человека краток век. Ему мнится такое – чему тысячи лет. Не он один – все через подобное прошли, и смерть свою в конце жизни обрели. О частностях осталось судить каждому из нас, как Пушкин, описавший эпизод, как говорится, без прикрас. Показан фрагмент былого, нравы тех дней, Онегин в строках – первый злодей. Злодеи меньшего ранга – все прочие. Тут бы пора и поставить пространное многоточие.

Ничего не сказано о романе в стихах. Кто так решил? Встаньте из-за парт, обозначьтесь в рядах! Скажите, стоит за творца судить, прав он или нет? Творцу судить о том, таков должен был прозвучать ответ. Главное озвучено: детали – человека мелкое суждение, решившего с другими обсудить поэта стихотворение. О творчестве возвышенного мнения следует быть, пожалуй, это стоит подрастающему поколению навсегда заучить. Но если творец – человек, и если писал о простом, значит ему хотелось говорить и о том. Прочее – эфемерный поток бытия. И тут как раз место для многоточия.

» Read more

Александр Пушкин “Дубровский” (1833)

Пушкин Дубровский

Кто не желает быть другом, тот обязательно становится врагом. Не надо ссориться по пустякам – это приводит к нежелательным последствиям. Стоит простить человеку его прегрешения, как он простит твои. Секрет добрососедства кажется очевидным, но о таковом не имели представления Дубровский и Троекуров. Будучи похожими, они расходились в мелочах. Например, Дубровский терпеть не мог, если топили щенят. Никто не предполагал, каким образом обернётся эпизод избавления от собак. Друзья стали врагами, а враги редко снова становятся друзьями. Пострадали и их дети, вынужденные скрывать взаимную симпатию. Проблема следует за проблемой, от неё страдают все.

Молодой Дубровский, приехавший в отчий дом, застал разлад отца с Троекуровым в завершающей стадии. Оказалось, у него ничего не осталось. Единственное, чем предстоит владеть – унаследованной честью. Да вот никуда не пойдёшь с честью, ею не рассчитаешься и на неё ничего не купишь. Дубровский не стал выяснять отношения, приняв единственное пришедшее ему на ум решение – он обратился в разбойника.

Возникает проблема, как рассказать о произведении Пушкина “Дубровский”? Всё нужное сказано непосредственно автором. Добавить сверх написанного не представляется возможным. Происходящее логично и не требует дополнений. Обсуждать действующих лиц не имеет смысла, так как они поступали согласно их внутренним установкам. Если только разбираться в психологии… И опять же, Пушкин нарисовал яркие портреты, не требующие дополнительного раскрытия, настолько всё с ними ясно и понятно. Любое желание рассказать больше – принимает вид пересказа.

О чём можно говорить, так это на окололитературные темы. Например, обсудить момент публикации произведения. Читателю известно, Пушкин оставил “Дубровского” в рукописи. Известен публике он стал только после смерти автора. О причинах размышлять бессмысленно. Такова была воля Пушкина, значит он имел на то основания. Может не хотел провоцировать правительство, либо понимал бесполезность ожидания одобрения от цензуры. В любом случае, “Дубровский” – сказ о благородном человеке, чьё благородство довольно сомнительно. Он поступил асоциальным образом, не имея ничего другого в качестве мотива, кроме желания мстить за отобранное имущество.

Пушкин решил вывести в качестве смягчающего обстоятельства любовное чувство. Читатель имел право увидеть благоприятное стечение обстоятельств хотя бы в этом деле. Но и тут Пушкин не удовлетворил ожиданий. Судьба во всём была жестока к молодому Дубровскому. Поскольку произведение обрывается в момент облавы царских войск, остаётся гадать, как Дубровский жил дальше, и жил ли он так, как то предположил сам Пушкин. Читателю осталось ожидать от Дубровского озлобления. Пушкин сказал достаточно, закончив изложение там, где следовало поставить точку.

Есть затянутые сцены, совершенно лишние в сюжете. Обвинять в их наличии Пушкина никто не станет. Без них “Дубровский” нисколько бы не потерял, но исхудал бы изрядно. За счёт таковых сцен “Дубровский” перерос форму рассказа, распылив читательское внимание. Прорисованными оказались эпизоды, суть которых сводилась к излишней драматизации происходящего на страницах, чтобы внимающий истории негодовал сильнее, вновь порицая судьбу за её жестокость по отношению к главному герою произведения.

Проблематику “Дубровского” не следует низводить до обсуждения деяний молодого разбойника, вставшего на тропу борьбы из-за озлобления. Понимать нужно с первых строк, показывающих переход тёплых отношений во враждебные. Пример чужих заблуждений – лучшее, что нам может дать литература. Читателю необходимо сделать вывод из прочитанного, не вдаваясь в обсуждение шелухи. Самое главное понять, как важно сохранять добрые отношения с соседями и с людьми вообще, чтобы не испытывать после проблем. Можно считать найденным ответ на вопрос, почему Пушкин не стал публиковать “Дубровского”. Только в том ли причина?

» Read more

Александр Пушкин “Руслан и Людмила” (1820)

Пушкин Руслан и Людмила

В душе поэта есть мечта. Без той мечты не может жить поэт. Мечта его на взгляд легка, но тяжелее её нет. Желает написать поэму он, а написать поэму сложно: в свой слог поэт влюблён, мнится ему – написать возможно. И вот идея появилась, за то благодарность Карамзину, мечта почти осуществилась, осталось сложить поэму свою. О древности седой, о богатырских подвигах писать, любовью строки переполнить, читателю пора об истории канувшей узнать, забытое былое вспомнить. Пусть сплошь вымысел в сказе героическом, то не опечалило поэта, не было идеи в подлинно историческом отражении придуманного им сюжета. Показана сказка, прочее пустяк, поэт указал направление: для склонных к античности то был знак, о чём должно быть их стихотворение.

Зелёный дуб известен многим, и Лукоморье знакомо нам, про князя Красное Солнышко мы помним, не забывается сказитель древности – Баян. О них поведал Пушкин снова, а может он поведал в первый раз, взятая им сюжетная основа, знакома всем, но дальше мрак для нас. Руслан – герой, Людмила – его любовь, Черномор – злодей, и кот имеется учёный, сколько память запомнить детали не готовь, при перечтении сказ Пушкина, как новый. Почему так обстоит, загвоздка в чём? В годах ли Александра ранних? Читаем стих – прекрасен он. И прочее нам кажется из славных.

То хорошо, когда красивое без критики живёт. Красивое испортить просто очень. Ничто в красивом не умрёт, будь критик в словах аккуратно точен. Зачем укор высказывать поэту? Поэт старался, рифму подбирал. Он удружил народу русскому и свету, былины на свой лад пересказал. Теперь мы знаем, а могли не знать, имеем должное видение былого, в любое время теперь можем указать всем заблуждающимся на образец от Пушкина молодого. Фантазия людей есть благо, и оно – проклятие людей, чем дальше от искони они, чем отдалённее от прошлых дней, тем разительней высказывают мнения свои. Поэтому, забывшим это, на вид поставим Пушкина стихи, пусть не очерняют лето, предвестием убивающей прошлое зимы.

Что же Пушкин, для чего поэму написал? Он сам не думал ни о чём. Сюжет понравился, слагать стихи тем стал, лишь данное, пожалуй, мы учтём. Он поэму дамам посвятил, чьи чары в плен берут сердца мужчин, для них он образ доблести открыл, раскрыв его на полотне шести картин. Кого любить – решать не Пушкину, но всё же, и Пушкин мог мечтать, он представлял супругов юных на брачном ложе, пример развития событий решил он показать. В тумане радостном, не понимая предстоящего, лучше отразить действительность, окрасив сказкой элементы настоящего, невидимое сразу обратить в видимость. Кто понял мысль, её возьмёт для понимания: под карликом поймёт мужа униженного, под шапкой ему привидятся милые создания, скрывающиеся от очевидного.

Нет нужды искать подобное в сюжете. Что это даст, зачем искать? За прошлое мы все итак в ответе. Для развлечения лишь можем указать. Поэма сложена, она читается, известна. Есть мудрость в строках и меж строк. Руслан – герой, герой – его невеста. Иного Пушкин нам сказать не мог. Кто молод, тот добьётся, о старости не стоит думать никому, лишь сложно тем живётся, кому пришлось быть одному. А если сила есть в руках, друзья дают тебе совет, готов ты подвиги свершать, иди вперёд, пока не отяготился грузом лет, о тебе будут вспоминать.

» Read more

1 2