Tag Archives: постмодернизм

Павел Крусанов “Бом-бом, или Искусство бросать жребий” (2002)

“У меня, Фома, принципов немного, но два есть точно: если хочешь быть первым, не становись ни в какую очередь, и другой – то, что не можешь довести до ума, доводи до абсурда” (c)

Если писатель о чём-то пишет, то он делает это не просто так. Любой негативный отзыв о чём-нибудь – это чаще всего мнение самого автора, о котором он никогда не задумывается в обычной жизни. Покуда Чарльз Диккенс в каждом произведении сетовал на обилие скучных авторов, то наш с вами Павел Крусанов давно сел на путь абсурда, полностью воплощая приведённую цитату из его книги “Бом-бом”. Казалось бы, вот Крусанов – чей стиль напоминает Маркеса и Павича, где магическая реальность сталкивается с обыденностью. Только всё это случилось немного раньше, когда Павел предоставил на суд читателя “Укус ангела”, ставшим для писателя всем, после чего настройка на творческий подход сбилась окончательно. Понятно желание автора следовать желаниям читателей, но пытаться копировать самого себя под точно таким же углом – не самое лучшее решение. Крусанов не стал развивать свой талант дальше, а пошёл в обратную сторону, скорее уподобляясь раннему Маркесу, читать которого следует только особым эстетам-экспериментаторам от литературы.

Сюжет книги несётся словно паровоз, машинист которого не знает об отсутствии моста через глубокую расщелину. При этом сюжет не имеет под собой никакой основы, выдающий сплошные плоды авторского воображения, генерирующего любопытные факты с завидной регулярностью: вполне ясно, когда мясо обмазывают мёдом, чтобы оно долго не портилось, но поступать так с трупом, желая представить его на небесном суде нетленным – странно. Таким образом, Крусанов собирает самые разные факты под одной обложкой, предоставляя читателю энциклопедию дивных явлений жизни, которые забываются едва ли не моментально. А ведь сюжет при этом продолжает куда-то нестись – минула Первая Мировая война, Монголия обрела независимость, появились разборки шпаны, на сцену выехал крутой герой на Крузере. И нет возможности сослаться на альтернативную реальность, да и колокола, по сути-то, нигде нет. Какие жребии и для кого они выпадают? Отдельно вырванный факт из всей книги послужил идеей для названия – вот и всё. С тем же успехом можно было придумать название в стиле “Независимость Монголии, или разборки братвы”.

Много внимания Крусанов уделяет Богу, скорее отрицая его, нежели веря. “Если Бог есть, то его нет” – своеобразное проявление взглядов агностиков, к коим, скорее всего, склонен относить себя автор. Будет в книге упоминание и антихриста, что покорит весь мир, а Россия будет в стороне стоять белая и пушистая, готовая дать отпор новоявленному миропопирателю. Пытаться рассказать о книге – очень трудная задача. Объединить всё это в кучу, чтобы выбрать основную идею, мотивы поступков, внутреннюю философию – ничего не получается. Настолько книга пропитана сумбуром, что только и может быть разговор о составляющей её полной абсурдности происходящего. Причём не того абсурда, который приписывают Кафке, а абсурда, возросшего на игре словами, когда весь последующий сюжет вытекает из одного высказывания, порождающего следующее.

Можно припомнить поток сознания, ведь Крусанова иногда принято сравнивать с Кортасаром. Что-то есть и такое, причём весьма близкое к Кортасару. Хулио не стеснялся описывать сексуальную жизнь, замешанную на мастурбации его самого, что-то подобное совершает и Крусанов, только вместо сексуальных аспектов, он погружается в собирание на страницах книги различной грязи и мата-перемата. Откуда же пошла речь об интеллектуальном бестселлере, как об этом кричит обложка?

Обрыв… чувство невесомости… удар о потолок… широко открытые глаза… бом-бом.

» Read more

Павел Крусанов “Бессмертник” (2000)

Если читатель не способен понять замыслов писателя, значит причину надо искать в читателе – именно так можно выразиться по поводу любой работы, где тебя могут упрекнуть в тяжёлом слоге, надуманных словах и отсутствии логической связи между двумя абзацами. Не берусь всё это применять к Крусанову, который в одном из интервью ясно выразил своё отношение к тем моментам, в которых читатель не смог разобраться, и в которых он хотел бы разобраться. Крусанов мог придумать правдоподобную версию, но не стал себя утруждать, сославшись, что слова – это просто слова, в них нет сути, нет окончательных утверждений и нет тайного знания о вселенной. В вольной трактовке всё выглядит именно так. Надеюсь, Крусанов не станет обижаться за такие слова и не найдёт в них ничего криминального.

Сборник рассказов “Бессмертник” увидел свет сразу после нашумевшего “Укуса ангела”. “Укусом ангела” можно в меру восхищаться, поскольку произведение – такого размаха, наполнения и мощи, погружающих в мир магического реализма – в нашей стране больше не найти. Есть прелесть в “Укусе ангела”, с этим ничего не поделаешь. Но “Бессмертник”… Это раннее творчество или собранный на коленке материал? Либо читатель не способен понять замысел автора, либо автор оказался не способен донести свои мысли до читателя, либо, опять же, автор просто писал, не стараясь претендовать на что-то большее, нежели на простое изложение мыслей, так удачно посетивших его голову в пору творческих метаний.

Безусловно, этот сборник рассказов может оказаться кладезем полезных знаний, если Крусанов ничего не придумывал, а действительно всё излагал под грузом прожитых лет и обретённых знаний: истории о некогда произошедших событиях в древнем мире и во времена не столь отдалённые, о галлюциногенах и афродизиаках, включая осознание себя через фрукты, включая особенности дуриана; кого-то привлечёт внимание к турецким забавам по отрубанию пленникам головы со спором о метрах пути тела, после лишения головы при быстром движении.

“Бессмертник” кому-то напомнит Павича, кому-то Кортасара, кому-то ещё кого-то. Всё этот тут есть в равных пропорциях, и будет интересно истинным любителям необычной формы подачи материала и содержания текста. Только нет необходимости искать связь между предложениями, делая далеко идущие выводы – это получается крайне плохо, учитывая сложение одних утверждений с другими, где факт на факте превращается в энциклопедию ненужных знаний, что вылетают из головы сразу же после последней страницы, очищая мысли до белого листа, куда можно смело закладывать новую информацию, поскольку предыдущая не смогла там продержаться и нескольких часов. Хорошо, если в голове возникла какая-либо дельная мысль хотя бы на пять минут.

Пока же вывод после прочтения один – о чём вообще речь?

» Read more

Павел Крусанов “Укус ангела” (2000)

Маркес -> Павич -> Крусанов =
= кузнечик < - луковица <- камень. Самые/главные/слова: реальность\задана.

Сложно поверить, начиная читать "Укус ангела", в то, что в нашей стране существует писатель, так близко подобравшийся по своим литературным способностям к Габриэлю Маркесу, не доставая до него самую малость, остановившись уровнем чуть ниже Милорада Павича. Да, магический реализм коснулся на этот раз не колумбийской пампы и югославского ландшафта. Ныне магический реализм взлетел над Российской Империей, даруя ей власть над половиной мира, где к власти, после смерти восемнадцатилетнего трупа, пришёл метис, в чьих жилах течёт в равных пропорциях кровь русского и китайского народов. Под десницей человека, воплотившего в себе две крупнейшие и могущественные евразийские империи, ломаются судьбы всего человечества. Крусанов не плавает по мелководью, выискивая через сны возможность влиять на процессы, он берёт всё сразу, уходя далеко за пределы человеческого понимания реальности.

Начало книги написано в духе китайских классических романов, когда перед главной сюжетной линией даётся основательная красивая мифологизированная подготовка в виде ладно написанной истории молодых влюблённых, давших жизнь не абы кому, а деспоту всея Евразии. Сюжет пропитан аллегориями, от которых неподготовленный читатель будет твердить про себя одну фразу: "Бред, что за бред, невероятный бред". Нужно иметь за плечами, как минимум, "Сто лет одиночества", где присутствуют точно такие же элементы, включающие необычную трансформацию предметов и инцест. На всём этом завязан весь сюжет, дарующий изрядную порцию эстетического удовольствия от неподдающихся воображению сравнений. Как вам понравятся аисты, что успеют сплести гнездо на переднем колесе грузовика, пока два человека будут удовлетворять свою похоть?

Ровно как фраза "Кузнечик, луковица, камень - самые главные слова". Отчего они только главные, об этом может догадаться только автор. Впрочем, Крусанов настолько эрудирован, что его тонкий юмор может понять далеко не каждый человек. Когда до тебя доходит смысл беседы, где два героя смеются над предположением о судьбе Великой Британии, которую решил захватить Китай, как в такой стране станут называть то, что стали называть в 1815 году в Париже словом бистро; когда понимаешь тот юмор, доступный твоему воображению - приходишь в восторг. Ещё больше я буду рад, когда мне объяснят значение кузнечика, луковицы и камня. Мне действительно интересно.

Когда "четвертование на три половины" подходит к концу, и книга постепенно близится к завершению, остро ощущаешь нехватку увязок всех событий. Они просто идут, сметая всё на своём пути, не подчиняясь никаким логическим обоснованиям. Понимаешь, что в такой книге, где логика пропала уже в первом абзаце, всё скатится в нечто совершенно невменяемое. До конца книгу можно не дочитывать, там может поджидать разочарование. Хотя, как знать, ведь и там может скрываться то, что дано понять лишь единицам.

Трудно подвести итог всему вышесказанному. Россия имеет возможность для влияния на весь мир, но нужно ли такое влияние, которое рисует Крусанов. Распри возникнут внутри страны, что будет в быстром режиме поглощать своих соседей, воплощая старую мечту о панславянском государстве, включающим в свой состав территорию Византии и Польши. Мир антиутопичен, когда во главе стоит правитель Иван Чума. Прекрасный зачин всё-таки превращается в разлёт крупногабаритных дров, коим суждено упасть там, где им велит расклад карт Таро, покуда кто-то раскладывает пасьянс, размышляя о Зигмунде Фрейде и Карле Юнге, препарируя труп растительного происхождения. Возникнет легенда, и решится судьба империи.

Издательство "Амфора" - пожалуй, это главная характеристика для книги.

» Read more

Хулио Кортасар “62. Модель для сборки” (1968)

Магические пассы Хулио Кортасара на первый взгляд очень просты. Используя поток сознания, прикрытый использованием необычных слов, со ссылкой на те или иные события. В своём повествовании Кортасар часто прибегает к методу повторения одних и тех же мыслей под одной и той же точкой зрения. Если Эрнест Хемингуэй прибегал к аналогичному методу и гордо именовал его приёмом айсберга, то Кортасар склонен считаться именно с магическим реализмом. И при этом реализм выпирает так, что магия уже не нужна.

Магический пасс №1: ути-ути, кап-кап, гоп-гоп, пис-пис-пис-пис, тюк-тюк-так… финтихлюпик и бурдак!

Стандартный герой повествования у Кортасара – кто-то, кто как правило говорит от первого лица, обязательно аргентинец, обязательно имеющий кличку Че. У героя куча своих проблем, в которых он может копаться всю жизнь, но так до конца и не разобраться. Финал каждой книги превращается в сумбур и по сути остаётся открытым, хотя невозможно говорить о грамотном завершении, когда книга наполнена потоком сознания и никто не может быть уверен, что пора поставить точку. В этом может быть уверен только автор. И точку он ставит только когда его мозг сгенерирует определённое количество слов на определённое количество страниц, чтобы можно было отправить книгу в издательство.

Хоть Кортасар и делает отсылку к 62 главе “Игры в классики”, пытаясь расширить тему – можно быть твёрдо уверенным, что от иной книги Кортасара не получишь ничего нового. Всё опять будет крутиться вокруг одной и той же темы. Герои будут читать газеты, обсуждать события в Бурунди, где как раз произошли народные волнения. Герои обязательно будут сравнивать Аргентину с какой-нибудь страной, а чужие традиции примерять на себя и долго рассуждать о том, где правильно подают макароны и почему в Италии они не являются основным блюдом. Для завершения картины упомянут Вишну с щупальцами осьминога. Использование диких сравнений – одна из черт творчества Кортасара.

Магический пасс №2: ути-ути, кап-кап, гоп-гоп, пис-пис-пис-пис, тюк-тюк-так… ути-ути, кап-кап, гоп-гоп, пис-пис-пис-пис, тюк-тюк-так… финтихлюпик и бурдак! финтихлюпик и бурдак!

Действие обязательно будет происходить в Европе. Причём неважно где. Кортасар такой же аргентинец, как индеец африканец. То есть он там когда-то был, да уже забыл. Кортасар пытается наполнить книгу национальным колоритом. Его герои часто пьют мате, но в “Модели для сборки” происходит разрыв шаблона и герои не пьют мате. Они постоянно употребляют кофе. Видимо кофе в момент написания книги преобладало в жизни Кортасара.

Напитки – очень важная деталь. Рассуждая, допустим, о коктейле “Кровавый замок”, глядя на блики в бокале, вдыхая аромат, Кортасар может выдать порядка ста страниц текста, в котором легко заблудиться. Он снова и снова возвращается назад, переигрывая ситуацию по другому. И не важно, что его герой чего-то ждёт, да смотрит по сторонам. Всё внимание будет сосредоточено на напитке и на человеке, который в этот момент решил его заказать. Различные образы легко переходят в дырку на небе, через которую герой Кортасара легко переходит в другую реальность, где с таким же азартом берётся за размышления об устройстве мира, пока гуляет по улице и едет в лифте.

Всё может вызвать у Кортасара размышления. Даже варка овсянки начинается с мыслей о температуре воды, переходит к мыслям о погоде в июле и заканчивается условиями работы сенокосилки. Результат кашеварения не представляет интереса, важен процесс. Как только у него каша не подгорела, при таком-то подходе, когда мысли улетают вновь к дырке в небе, а сам остаёшься у кастрюли с горячей кипящей водой.

Магический пасс №3: финтихлюпик и бурдак! финтихлюпик и бурдак! ути-ути, кап-кап. финтихлюпик и бурдак! финтихлюпик и бурдак! гоп-гоп, пис-пис-пис-пис, тюк-тюк-так…

Любит Кортасар разные необычные слова: Бурунди, Конго, сколопендра, антрацит, да море других. Он их так часто повторяет, просто до выноса мозга. На этом фоне проскальзывают совершенно зубодробительные истории о внутренностях кукол, судебных процессах, мамашах-истеричках. Кортасар иногда радует фразами “два плюс два равно четыре”.

Был ли сюжет? Был… автор так часто повторял свои магические пассы, что больше ничего не имело значения.

Только…

финтихлюпик и бурдак! финтихлюпик и бурдак! ути-ути, кап-кап.

» Read more

Хулио Кортасар “Книга Мануэля” (1973)

Книга Мануэля — книга порнографическая. Не знаю, зачем книгу подобного рода готовит для своего ребёнка одна из героинь, но сомневаюсь, что только для билингвизации. Кроме знания нескольких языков ребёнок изначально поймёт мир с извращённой стороны. И там, где должна была сформироваться устойчивая психика и реальное понимание мира, выйдет вперёд моральный урод с отклонениями в физическом и душевном плане. Этакий ханыга с поезда “Москва-Петушки” Ерофеева скрещённый с плодами больной фантазии “Тропика Рака” Миллера и прокоммунистическим настроем Кортасара.

Мануэль — мальчик. Он пока может говорить лишь то, что говорят младенцы и делать то, что делают младенцы. Он не умеет мастурбировать как Кортасар (ежели Кортасара можно назвать маэстро онанизма, то давайте его так и будем называть, ибо половину книгу он рассуждает только об этом), ему неведом половой акт, особенно анальный (Кортасар, помимо прочего, с особым удовольствием описывает своё удовольствие от сего процесса и неудовольствие со стороны партнёрши, но смакует тему не хуже, чем тему про онанизм), Мануэль просто хлопает глазами и изредка оглашает комнату криком. Он не знает о газетных вырезках на разных языках, что любящая мать вклеивает в его будущую книгу для чтения. Нет, чтобы подбирать темы для детей, нет… политика, наркотики, извращения. Видимо так и надо растить детей по мнению Кортасара.

Сама же книга больше напоминает поток сознания со вставками забавных и идиотских ситуаций. Вот друзья Кортасара разыгрывают сценку в магазине, доводя до кипения продавщицу, намекая, что повышение цен — это зло. Вот друг еврей Кортасара подвергается постоянным антисемитским нападкам со стороны автора, как его бедного только не опускают, с чем только не сравнивают и с чем только не мешают. Вот друг патологоанатом расписывает как ему приятно вскрывать трупы молодых девушек, какие чувства при этом испытывает, оправдываясь, что он всё-таки не некрофил, а нормальный человек… но у читателя возникают большие сомнения в адекватности такого человека. Кортасар проводит пару психологических тренингов для читателя, показывая как ведут себя в компании, если к ним присоединяется незнакомый человек. Не забывает Кортасар и об индусах, которых, судя по всему, в Париже больше русских. Вместо русских, кстати, в книге фигурируют лишь поляки. Нелепостей море. Чего только стоит вспомнить друга, решившего есть в ресторане стоя, вызывая недоумение у окружающих и доводя до истерики обслуживающий персонал. Назвать бы Кортасара и его друзей люмпенами, да не получится… пролетариат никогда не имел настолько худших своих представителей.

Любит Кортасар к делу и без дела вспомнить Владимир Ильича, Льва Давидовича и товарища Цзедуна. Любит Кортасар выпить матэ с друзьями, причём выпивает его так же по делу и без дела, заполняя пустое пространство. Ясное дело – напиток аргентинского происхождения и хоть что-то должно роднить Кортасара с Аргентиной, помимо клички Че.

Для общего развития книга бесполезна… больной плод больного сознания.

» Read more

1 2