Tag Archives: плоский мир

Терри Пратчетт «Ночная стража» (2002)

Цикл «Плоский мир» — книга №29 | Подцикл «Городская стража» — книга №6

А Стражи собственно никакой и нет. Есть нереально крутой преступник и аналогично непрошибаемый командор Ваймс, решивший лично управиться с, порядком поднадоевшей, угрозой спокойствию добропорядочных граждан Анк-Морпорка. Усугубляет ситуацию непосредственно Пратчетт, полюбивший задействовать Монахов Истории: эти ребята не простые последователи плоскомирного даосизма, а нечто поданное на тарелке с восточным орнаментом, обильно сдобренное жгучим перцем. Подумать только, Ваймс отправляется в прошлое, когда он сам был юным и неприспособленным к жизни человеком, а городом управлял кто угодно, только не Витинари. В том-то и проблема, что читателю предложена не та Стража и не тот Анк-Морпорк, да и стиль изложения далёк от того, к которому все привыкли. Собственно, Пратчетт всегда менял действующих лиц, не давая никому прав на доминирование, а тут от начала и до конца на первых ролях только Ваймс. Даже Смерть не впечатлил.

Пратчетт повторяется. Он заново обыгрывает сцены, которые ранее в произведениях о Плоском мире ты уже встречал. Меняются лишь персонажи и юмор по данному поводу. В остальном же сюжет ныне стал предсказуемым. Читателя можно было удивить убив Ваймса, но читатель Пратчетту такого никогда не простит, учитывая тот факт, что его жена скоро родит. Впрочем, Ваймс всегда был зациклен на собственных проблемах, стараясь смотреть на них в масштабе всего подконтрольного его службе города. Если позволить себе вольность, то отчего-то Ваймс уподобился Ринсвинду, будто тот наконец перестал убегать от неприятностей, пересилив себя и повернувшись к ним лицом. Свою роль сыграло и то единственное заклинание, которое ему удалось выучить. Лишь одно мешает такому предположению — Ваймс всё-таки является Ваймсом. Надо понимать, Пратчетт хотел отправить в прошлое Ринсвинда, дабы позволить ему исправить ошибки молодости, включая и то злосчастное заклинание, сломавшее ему жизнь. Только Пратчетт вспомнил, что Ринсвинда он уже в прошлое отправлял, да в такое, которое могло изменить само понимание Плоского Мира. И разве после такого можно отрицать, что Пратчетт не повторяется?

Подоплёка сюжета ясна. Сошлись в одном месте при странных обстоятельствах протагонист и антагонист, подпав под влияние магических сил Незримого Университета. Дальше ничего хорошего читателя более не ждёт, разве только кроме возможности узнать чем жил Анк-Морпорк в недалёком прошлом. К сожалению, ничего хорошего тогда не происходило. Построенная Пратчеттом Вселенная всегда радовала своей необычностью. Осталось понять, зачем нужно было отходить от всем полюбившихся обстоятельств, представив вниманию читателя довольно мрачную атмосферу. Смеяться желания не возникает. Сочувствовать тоже никому не хочется. Пратчетт создавал предысторию, да ничего у него не вышло. Не получается уже пятую книгу подряд.

«Ночная стража» могла стать поворотным моментом в понимании Плоского Мира, когда всё рассказанное ранее отныне можно будет забыть, либо представить всё в ином виде. Разумеется, Пратчетт не мог на такое пойти. Он, как и Себя-Режу-Без-Ножа, раз за разом предлагает лакомые на вид булочки, где вместо сосисок чего только нет. Поклонникам творчества сэра Терри они нравятся, а вот остальные от них только плюются. Да и то поклонникам не все булочки нравятся: кто-то любит начинку со Стражей, кому-то с Ведьмами подавай… Всем Пратчетт угодить не может. И, как оказалось, в одном подцикле могут быть расхождения.

То-то и губит интерес к творчеству Пратчетта, что чаще сталкиваешься с огорчением, нежели получаешь удовольствие. Нужно быть слишком упорным читателем, чтобы быть в курсе всего его необъятного наследия.

» Read more

Терри Пратчетт «Удивительный Морис и его учёные грызуны» (2001)

Цикл «Плоский мир» — книга №28 | Вне подциклов

Эта история случилась в Убервальде среди оборотней, вампиров и подгорных гномов. Правда, нет в этой истории оборотней, вампиров и подгорных гномов, а есть в меру сошедший с ума город, местные жители, гильдия крысоловов и, транзитом попавшие в неприятности, говорящий кот Морис и его учёные грызуны. Сэр Терри на протяжении нескольких лет боролся с собой, предлагая читателю сомнительные истории, практически никак не связанные с общей линией повествования. Убервальд, в своё время, стал для Пратчетта спасительной темой, которая дала ему простор для фантазии, но коренной перелом всё-таки произошёл: далее цикл произведений про «Плоский мир» находился в поисках новых героев.

На этот раз Пратчетт решил переиначить легенду о мальчике, что силой музыкального инструмента увёл из города крыс и детей. Сэр Терри придумал говорящего кота и разумных крыс, получивших такой дар благодаря стихийному воздействию магии на обитающих около Незримого университета существ. Пратчетт не впервые прибегает к такому приёму, наделяя способностью мыслить самых обыкновенных животных. Читателям ранее пришёлся по душе болтливый бродячий пёс Гаспод, фигурировавший в нескольких книгах, рассказывавших не только об Анк-Морпорке. Зачем Пратчетт снова взялся за Убервальд. Почему только в нём происходят события последних книг? Бродячие крысы вместе с котом-аферистом, наверное, не знали куда шли, либо надеялись, что крысы придутся по душе вампирам, а от Мориса будут в восторге оборотни.

Пратчетт не раз уже рассказывал о заговорах, намекая читателю на тонкость происходящих в мире событий. Только наивный человек видит в произведениях сэра Терри непримечательную фэнтези, тогда как за остроумным английским юмором всегда скрывается отражение реальности. Пратчетт не вмешивается в политику, но хорошо знает людскую психологию, извлекая все моменты, над которыми можно остроумно пошутить. «Удивительный Морис и его учёные грызуны» — ода жажде наживаться на других, где беспощадные дельцы под видом благой деятельности творят тёмные дела. Причём, творят все, включая говорящего кота и крыс, склонных к экспроприации чужой наличности. Получается, положительных персонажей в книге нет. Даже безвинный мальчик со скрипкой проецирует собственные пороки на окружающих. Кто-то говорит, что двадцать восьмая книга цикла — это детская литература? Видимо, такие люди плохо знакомы с творчеством Пратчетта.

Былой юмор остался где-то позади. Диалоги крыс не поразят своей находчивостью, а только добьют тупостью, заполняющей добрую часть повествования. Нет в крысах у Пратчетта тугодумного мышления осин, не замечающих исчезновение деревьев вокруг, покуда их самих не срубают; есть большое количество пустых разговоров, редко вызывающих улыбку у читателя. Улетучилось острословие, а вместе с ним масштаб происходящих событий. История о Морисе и его грызунах слишком коротка, чтобы её воспринимать серьёзно. Только философия в стиле «бей своих, чтобы чужие боялись» воссоздаётся на каждой странице, сразу следом за определением про важность обманывать других, набивая собственный карман. Повествовательная линия всего одна, разделённая не несколько частей: действующие лица двигаются по книге в едином порыве, устремляясь избавить город от крыс, а также, как оказывается, от коррупции.

Основная причина скудности сюжета — это плодотворный год для Пратчетта. В 2001 году про «Плоский мир» сэр Терри написал три книги. Основная тяжесть размышлений досталась «Вору времени», за которым на читателя свалились сумбурный «Последний герой» и история про кота и крыс. Пратчетта штормит: его кидает от проблем шаткости вселенской материи до незначительных происшествий в заштатном городе, включая заботу о безопасности мира перед поступками самодуров. Гениальный человек всегда может запнуться: Пратчетт себе в этом никогда не отказывал.

» Read more

Терри Пратчетт «Последний герой» (2001)

Цикл «Плоский мир» — книга №27 | Подцикл «Ринсвинд» — книга №7

Собрать всё в кучу, да послать всех на покорение божественного Олимпа, имея лишь одну цель, связанную с навязыванием своей воли высшим созданиям, заигравшимся с человеческими судьбами, бросившими самим себе очередной вызов, сравнимый по масштабам с ребусами вероисповедания «Мелких богов», а по размаху не уступающий завоеванию противовесного континента престарелыми варварами. Пратчетт попытался создать практически эпическое фэнтези, дав читателю возможность наблюдать одновременно за Ринсвиндом, Коэном, Моркоу, Леонардом, Витинари, волшебниками и богами — все они сойдутся в схватке за право быть тем, за кем останется последнее слово. Казалось бы, всё просто отлично, но 2001 года был слишком обильным на книги для Пратчетта, что отразилось на качестве. Безусловно, «Последний герой» поражает довольно малым количеством текста, куцей философией и совсем угнетающим воображение стремлением свести всё к иллюстрированной книге.

Цикл о «Ринсвинде» во вселенной Плоского мира всегда имел и будет иметь определяющее значение. Хотя бы из-за того, что благодаря трусливому волшебнику-неудачнику, чья жизненная установка гласит бежать куда глаза глядят от любой опасности, в голове Пратчетта возникла идея о серии книг, пародирующих фэнтези и некоторые иные наболевшие аспекты из окружающей писателя жизни. Именно Ринсвинд каждый раз знакомил читателя с расширяющейся географией мира. Только все исследовательские изыскания постепенно начали скатываться в пропасть, не давая толком ничего. А присоединившиеся на этом пути к Ринсвинду варвары и волшебники — лишь попытка немного разбавить постоянные бега в ту или иную сторону. Если волшебники являются достойными отдельного повествования со своей самобытной примечательной магией, то старые «пенсионеры» варвары всё никак не могут почить на достойном отдыхе, сотрясая Плоский мир своими непомерными амбициями. Ладно было, когда их бойкая ватага ринулась на захват ориентальной страны, отчасти повторяя исторические моменты. Но отчего Пратчетт решился отправить их на покорение Олимпа, дабы вернуть огонь туда, откуда он был взят изначально, да не просто вернуть, а возвратить в той степени умения обращаться с огнём, которого удалось достигнуть последующим поколениям?

Конечно, любые шутки с богами могут закончиться банальным уничтожением мира, что, впрочем. не может пугать стариков, прожигавших жизнь, разбрасывая снопы искр, так почему бы теперь на зажечь напоследок в виде огромного фейерверка? Так и решил Пратчетт, отправляя последнего героя на место воровства первого героя, посылая следом группу здравых людей, чтобы не допустить непоправимого. В такой недоваренной каше и предстоит разобраться читателю.

А теперь стоит остановиться, чтобы немного подумать о Плоском мире вообще. Хочется хвалить Пратчетта за бесконечные усовершенствования, пускай и не такие блестящие, каким всё было раньше. Хотя, не стоит отрицать, что Пратчетт пишет крайне неравномерно, играя стилями. Может кому-то действительно пришлись по душе приключения Ринсвинда, пока остальные хвалили любой другой цикл кроме этого. Ринсвинд — должен быть любимым детищем Пратчетта. В конце-то концов, именно Ринсвинд сделал Плоский мир тем, чем теперь восхищается армия поклонников творчества писателя, внёсшего свою частичку в удивительный английский юмор. Если вдуматься, то Плоский мир — это тот самый вид издевательства над обыденностью, которого порой не хватает людям, чтобы сказать серьёзно об очень серьёзном.

Почему-то, читая Пратчетта, всегда веришь, что перед тобой лежит действительно интересная книга, пока не прочитываешь первую четверть, когда ты приходишь к однозначному выводу — книга шедевр, либо так себе, либо видишь утиль. «Последний герой» получился так себе. Пусть фанаты Пратчетта обижаются, но ведь каждый из нас понимает, что нельзя обо всём говорить хорошо! Что-то просто нуждается в справедливой критике.

» Read more

Терри Пратчетт «Вор времени» (2001)

Цикл «Плоский мир» — книга №26 | Подцикл «Смерть» — книга №5

Итак, плывёт себе черепаха по вселенной, никого не трогает, никому не мешает; четыре слона топчутся по панцирю черепахи, да боятся подскользнуться, дабы не повторить судьбу пятого, сорвавшего, да по дуговой орбите врезавшегося в поверхность Плоского мира; сам Плоский мир мирно передвигается по космическому пространству, также абсолютно спокоен и не испытывает никаких потрясений, кроме расшалившихся жителей Убервальда, коим нашлось много места в голове Пратчетта; а вот и Пратчетт, потирающий руки, введя в свой придуманный мир оборотней, вампиров и Игорей, прямо таки паразитируя на этой идее, не собираясь как-то двигаться в новом направлении.

Всё было бы хорошо, но всё плохо. 2001 год ознаменовался сразу тремя книгам о Плоском мире, а при таком подходе — качества ожидать не приходится. Слишком водянисты слова, а многие диалоги и поступки героев призваны закрыть белые пятная на страницах — иначе такое количество сумбура не объяснишь. Отчего цикл относится к Смерти — трудно понять. Тут превалируют аудиторы и некие монахи истории, как представители даосизма в понимании Пратчетта. Идея создать часы, способные законсервировать время, чтобы этим как-то разрушить мир — не выдерживает никакой критики. Попытка аудиторов вмешаться в происходящее — тоже никак не объясняется Пратчеттом. Зачем всемогущественным созданиям вмешиваться в жизненные процессы одного из миров, да пытаться познать все прелести бытья человеческого, когда это может им грозить безвозвратной гибелью? Может захотелось поиграть в эмоции, да вкусовые ощущения, но таким не балуются даже тысячелетние вампиры… уж Пратчетт-то об этом должен знать. Нет, он не тысячелетний вампир, но данную тему он хорошо описал по сказаниям об Убервальде.

Если воспринимать книгу отдельно от цикла, то может читатель здесь и найдёт что-то интересное, а знакомые с творчеством Пратчетта будут бесконечно жаловаться на измельчание харизмы главных героев. Смерть уже не тот, его внучка — не та, Смерть крыс — тоже, лошадь Смерти — едва ли не испарилась, ворон же… да что тут говорить. При этом Пратчетт продолжает наполнять книгу афоризмами, взирая на жизнь взглядом англичанина с его позиций юмора, пытаясь всё это занести в книгу. Но весь подобный текст моментально тонет в водяном потоке остального, от чего становится только грустно — хотелось взять качественный материал, а в итоге натыкаешься на желание автора что-то высказать, да придать этому слишком большой объём, облекающий повествование в форму романа.

Однако, не зря в своё время с Пратчеттом сотрудничал Нил Гейман, собирая материал для своих книг. Если вы помните «Американских богов», увидевших свет в том же 2001 году, то они во многом аккумулируют ранние идеи Пратчетта, получившие развитие не только в книгах Геймана, но и например в «Воре времени». Понятно — Смерть, понятно — аудиторы, понятно — монахи истории, держащие в своих руках ключи для управления временем, но Время… это уже само по себе странно. Всё это уходит корнями в мифологию древних народов, обожествлявших практически каждое природное явление, а то и абсолютно эфемерные понятия. Пратчетт в этой книге вообще ничего не желает объяснять, давая читателю право лишь читать. И дети Времени — это тоже непонятное ответвление для эпизодических персонажей.

Об одном сожалеет читатель. Сквозной персонаж — Смерть, отныне лишь сквозной персонаж. «Вор времени» был последней книгой о Смерти, а о продолжении его похождений остаётся только мечтать. Впрочем, Смерть настолько утратил свой прежний блеск, что уж лучше пусть он наконец-то обретёт покой.

» Read more

Терри Пратчетт «Правда» (2000)

Цикл «Плоский мир» — книга №25 | Вне подциклов

Когда Терри Пратчетт берётся за что-то нам знакомое, да пытается это пристроить в Плоском мире, заставляя читателя искать аллюзии и прочие отсылки к событиям реальности,то возникает определённое чувство отторжения. Может это связано с тем, что такой подход более понятен англоязычному читателю, который видит в сюжете очередной книги горькую сатиру на наболевшие проблемы. Мы от западного мира отгорожены психологической стеной, понимая величавую поступь родной страны, не желая и не пытаясь пожелать делать подвижки в ту сторону. Сожалеть об этом не стоит — пусть каждый варится в своём котле. Терри Пратчетт в 25-ой книге решил заняться журналистикой и связанными с ней расследованиями. Стоит отметить, что это у него получилось намного лучше, нежели до этого читатель наблюдал издевательские шутки над киноиндустрией, роковой музыкой и оперой, не считая переиначивания классических произведений вроде «Фауста» и многих других. Нет на этот раз и привязки к какому-либо циклу, хотя многое персонажи тут будут задействованы, кроме Ринсвинда и ведьм.

Затеяв в Плоском мире систему быстрой передачи информации на дальние расстояния с помощью клик-башен, Терри Пратчетт доходит до идеи об издании анк-морпоркской газеты, где будут отражаться последние новости города, а позже и всего континента, дрейфующего в звёздном пространстве на черепахе и четырёх слонах. Для этой цели Пратчетт берёт новых персонажей и старается сделать нужные увязки, чтобы сюжет выглядел как можно более массивным. Взять для этого сына влиятельного рода, чьи руки тянутся к власти, а нынешний порядок их не устраивает — это клише последних книг Пратчетта, твёрдо решившего описывать политические процессы. Тенденция прослеживается с 17-ой книги, когда под удар варваров была поставлена противовесная Агатовая империя, далее последовали несколько заговоров против власти и мирового порядка, эволюционировавшие в прямую военную экспансию на земли Клатча из-за ничейного острова, вплоть до игры со временем и созданием удобного для себя тайного далёкого континента; после появляются слухи об Убервальде, чья аристократия вознамерилась взять государственные дела Ланкра под свой контроль, чтобы в следующей книге уже сам Убервальд стал жертвой политических интриг Анк-Морпорка. Остановится или на этом Пратчетт? Когда «Правда» вскрывает накопившиеся внутренние издержки самого Анк-Морпорка, где последовавшие за изданием газеты события по сведениям сведущих людей — явное заимствование по мотивам Уотергейтского скандала.

В книге удивляет некоторая атрофированность ранее полюбившихся героев, что теперь предстают читателю в каком-то непонятном усреднённом виде, утратив свои основные черты поведения. Не похож на себя патриций Витинари, выступивший в книге как автор гениальных фраз, но далее ставший тряпичной игрушкой перед обстоятельствами, которые раньше одолевал очень легко. Командор стражи Ваймс и его основной помощник Моркоу ныне не те бойкие находчивые ребята, а представители издёвок чёрных юмористов на силовые ведомства. Не находят покоя говорящий пёс и нищенская братия, напрочь утратившие свои прежние идеалы. Все они уступают своё место главным журналистам — Вильяму де Словву и Сахарисе Резник, чьи жизненные принципы разнятся, но их объединяет желание быть полезными для общества.

Пратчетт не теряет прежней формы, как можно было бы подумать. Он также продолжает вскрывать самые больные темы общества, облекая их в форму глубоко скрытого юмора, доступного обычным копателям из-за поверхностного залегания. Сравнение государства с галерой, где гребцам совсем не обязательно знать о каждой мели на пути их плавания, но надо знать о заслугах и умелом руководстве их капитана — выше всяких похвал. В остальном, Терри тоже умело создаёт образы, но всё-таки весьма странные, что вполне понятно — к 25-ой книге читатель должен знать привычки писателя со всех сторон. Придать налёт мистики в виде загадочного метода фотографирования прошлых событий и вампира-фотографа, рассыпающегося в пыль после каждого снимка — это надо обладать весьма сильной фантазией. Не оставят читателя в покое и два главных злодея, речь одного из которых будет резать слух своей ненавязчивой манерой материться дореформенной буквой русского алфавита.

«Правда» оставляет после себя благоприятное впечатление. Не истощим талант Пратчетта, и это радует!

» Read more

Терри Пратчетт «Пятый Элефант» (1999)

Цикл «Плоский мир» — книга №24 | Подцикл «Городская стража» — книга №5

Сорвавшийся с орбиты, Слон разносит Плоский мир к чертям, заново формируя весь ландшафт и наполняя недра первоклассными залежами жира — такое печальное описание судьбы Пятого Элефанта сообщает нам Терри Пратчетт. До этой книги читатель твёрдо был уверен в четырёх слонах и черепахе, но изначально всё было несколько иначе, чем и решил воспользоваться Пратчетт, заново перекраивая космогонию. После вступления, о Слоне можно смело забыть, поскольку на первое место выходит дипломатия, экш, юмор и бесценное влияние Пратчетта на изменение фэнтезийных устоев.

Полюбившиеся читателю герои городской стражи всегда были самыми живыми и харизматичными, будто списанными с живых людей. Каждое из действующих лиц — драгоценная находка. Начиная от начальника стражи Ваймса — человека, желающего пребывать в спокойствии, плывущего по волнам жизни, но все неприятности встречая с поднятым забралом; заканчивая сержантом Колоном — чьи отсутствующие амбиции показывают всю мелочную сущность человека, добравшегося до управления людьми, да так, что тут применимо только определение самодура, исправляющего в поступках других свои собственные привычки, отнюдь не «новая метла метёт по новому», комплекс маленького тирана способен перерасти в кость, застрявшую на уровне голосовых связок, выдающую истинность с головой.

С каждой последующей книгой, Пратчетт всё больше уходит в описание экшн-сцен с краткими всплесками повышенной активности среди забродившего болота хождений персонажей, которым он уделяет очень много внимания, давая читателю непрерывный текст в десятки страниц, чем раньше Пратчетт никогда себя не утруждал, формируя момент за моментом, поддерживая читателя в тонусе, готового прерваться в любой момент, чтобы отойти по насущным делам. Теперь такого нет. Тенденция прослеживается с «Последнего континента», где набор героев был сильно ограничен, и они были задействованы по полной. От этого немного не по себе. Хочется большего разнообразия, но такого теперь нет. Хорошо это или плохо? Пусть об этом читатель судит самостоятельно.

Начав повествование с легенды о Пятом Элефанте, перейдя к быту Анк-Морпорка, мегаполиса-государства, этакого прообраза демократии под прикрытием твёрдой руки управленца Витинари, чей девиз быть нужным обществу человеком, не требующим устранить все старые традиции, насаждая для этого новые. Нет, этот человек предпочитает формировать свою политику с низов общества, создавая таким образом среду идеального города, в котором живут всевозможные создания, включая гномов, троллей, вампиров, зомби и прочих — все существуют спокойно, занимаясь своими личными делами под зорким присмотром гильдий. Продолжает Пратчетт книгу вестями о модернизации застоявшегося общества — штрафы за парковку и превышение скорости повозок, создание телеграфа по всему Плоскому миру, возникновение новой гильдии для стражников. Таким образом, скоро вода в Анке станет действительно водой, а не субстанцией — похожей на твёрдое несвежее желе. Только в книге про стражу хотелось именно видеть стражу, а не путешествие Ваймса в Убервальд, куда его послал Витинари с целью установления выгодных дипломатических отношений, попутно расследуя дело о пропавшей лепёшке, восседая на которой и правит король Убервальда. В водовороте происшествий будет уничтожена не одна человеческая жизнь, ведь Пратчетт активно задействует в книге вервольфов и вампиров, позволяя читателю ощутить весь потенциал сэра Терри, обладателя бесподобной способности создавать интересное из, казалось бы, самых обыденных вещей.

Читатель привык к гномам и троллям Пратчетта. Эти создания фэнтезийного мира всегда были на последних ролях, чья социальная сторона жизни никак не отражалась. Гномы у Пратчетта — однополые создания, где говорить о половой принадлежности не принято. Порой, отец не знает пол своего ребёнка. Что уж говорить про других гномов, живущих согласно старым традициям, мечтая о золоте и отправляясь на разведку новых месторождений. В «Пятом Элефанте» Пратчетт пробует перевернуть устоявшие стереотипы, открывая завесу тайны и внося революционные взгляды во многие аспекты. Троллей Пратчетт дальше менять не будет — они всё такие же, состоящие из разных пород, с полным набором драгоценных камней во рту, теряющие способность к мышлению с повышением температуры окружающей среды и абсолютно спокойные к солнечному свету.

Стоит ли говорить об остальном? Думаю, что можно обойтись без этого. В книге поразило наличие трёх чеховских сестёр, вишнёвого сада и штанов дяди Вани. Вот чего-чего, а этого совсем не ожидал.

» Read more

Терри Пратчетт «Carpe Jugulum. Хватай за горло!» (1998)

Цикл «Плоский мир» — книга №23 | Подцикл «Ведьмы» — книга №6

У Терри Пратчетта кризис. Это отчётливо вырисовывается. Если предыдущие книги наводили на такие мысли, то «Хватай за горло!» уже не оставляет сомнений. Я не берусь вспомнить, когда последний раз Пратчетт решался в начале книги напомнить устройство Плоского Мира. Это было так давно, а устройство настолько знакомо, что лишнее упоминание уже не требуется, но Пратчетт решил иначе. Другим признаком кризиса является переосмысление ведьмовского цикла — эта книга отличается от всех предыдущих, хоть Пратчетт и решил взяться за издевательства над вампирами. Третий признак — наличие пошлого юмора, который до этого в книгах Пратчетта отсутствовал. Возможно, третий признак — это каверзы переводчиков, решивших, таким способом, довести смысл непереводимого английского юмора до российского читателя.

Наличие ведьм не играет никакой роли. Самое главное внимание на вампиров. Нет, это не арбузы-кровососы. И не те вампиры, что обитают в Анке. Перед читателем предстаёт образ классического вурдалака, жаждущего крови, способного левитировать, читать мысли и подчинять своей воли окружающих. Но Пратчетт не был бы Пратчеттом, а цикл про ведьм циклом про ведьм, если сэр Терри не засучил рукава и не начал преобразовывать закостеневшие понятия. Разве могут вампиры постоянно пребывать в статусе монстров — их пора выводит в высший свет, для чего их с рождения (да, вампиры рождаются от вампиров) приучают к солнцу, позволяя играть на свежем воздухе в полдень, им малыми порциями скармливают чеснок, доводя его до безграничных порций, чуть ли не набивают стигматы осиновыми кольями, в кровь всё в больших пропорциях подмешивают вино. Звериное чувство вампира идёт против такого кощунства к желаниям тела, но изменяться нужно — этого требует геополитическая обстановка.

Пратчетт — молодец. Как у него получается делать то, что вызывает неприятие у других авторов. Может, Пратчетт делает это дозировано, всё объясняя на пальцах, поэтому и не возникает чувства отторжения. Отношение к фэнтези надо менять, пусть современные авторы учатся у старины Терри, пока он в обойме и пока способен радовать мир плодами своей безудержной фантазии. Как так получается, что миришься с мыслью о влиянии солнца, о бесполезности чеснока и даже осиновый кол не имеет роли. Осиновым колом можно кого угодно убить. Пратчетт извлекает на свет другую важную информацию — отсечение головы, тоже не является гарантией. После любых попыток убить вампира, тот обязательно вернётся через 20 и более лет. Просто вампир не может умереть… нет методов для его устранения.

Не забывает Пратчетт богов Плоского мира. Он тщательно по ним проехал в «Мелких богах», но всё-равно продолжает извлекать очень интересные мысли. Например, Пратчетт нелестно отозвался о монотеизме, говоря словами одной из ведьм, что поклонение одному богу и принуждение к поклонению ему других, отрицая всех остальных богов — это не просто эгоизм, это свинство. Трудно с этим поспорить.

» Read more

Терри Пратчетт «Последний континент» (1998)

Цикл «Плоский мир» — книга №22 | Подцикл «Ринсвинд» — книга №6

Где-то на этот раз Пратчетт споткнулся — очередное приключение Ринсвинда оказалось на редкость неудачным. Смеяться просто нет желания, страницы скорее пролистываются, а общее содержание приравнивается к бредогенератору. Персонажей участвует мало, сюжет выдавливается из последних сил. Сэр Терри явно писал книгу через силу, не имея чёткого представления о том, что он всё-таки хотел поведать читателю. К сожалению, бывает и такое. Цикл о Ринсвинде вообще на большого любителя. Нет в нём той изюминки, которая так пленит в Пратчетте. С каждой книгой волшебник-неудачник всё больше становится похожим на невменяемого психа, которому в жизни всё крайне надоело.

Почему упомянут бредогенератор? Очень просто. Начиная с названия континента, где происходят события — ИксИксИксИкс, заканчивая питанием Ринсвинда — он находиn разнообразную еду в виде бутербродов и прочей цивилизованной снеди под камнями, в щелях, да кустах, где еду находят не люди, а муравьеды. Цели у Ринсвинда в книге нет. Такой же цели нет и у волшебников, что отправились на его поиски, потеряв в пути саму идею кого-то найти. Их участие в творении континента, в беседах с Богом, в пугающем плавании в бурю — также малоинтересно. Всю книгу задаёшься вопросом, а где же мой любимый Терри Пратчетт, где смех до колик в животе от каждой страницы, где мудрость вселенского масштаба? Ничего такого в книге нет… и не верьте, если вас будут убеждать в обратном. Просто люди не верят в возможность, будто Пратчетт мог написать настолько проходную книгу.

Ситуацию, как всегда, спасает Смерть. Его харизма Пратчетту удаётся практически лучше всего. Мёдом показались страницы, где мрачный жнец озарял своим вниманием похождения Ринсвинда. Сразу видно, кто любимчик Пратчетта — над кем он действительно трудится и чьё присутствие придаёт книгам особый шарм. Не стоит говорить о песочных часах жизни Ринсвинда, Смерть сам поделится об этом своими мыслями. Смерть появится в книге не один раз, он будет немым укором волшебникам, взирая на суету их жизни.

Цикл про Ринсвинда примечателен, пожалуй, расширением географии Плоского Мира. За всё время с Ринсвиндом читатель побывал на краю света, пытался найти других черепах и слонов, усвоил подземную канцелярию, открыл завесу тайны над противовесным материком, и вот теперь читатель узнал про континент XXXX. Но почему-то радости всё меньше и меньше.

» Read more

Терри Пратчетт «Патриот» (1997)

Цикл «Плоский мир» — книга №21 | Подцикл «Городская стража» — книга №4

В мире существует всего один писатель, бесподобный пример английского юмора, выдающий по 2-3 книги в год, при этом сохраняющий свой оригинальный стиль, не уступающий от своих принципов к юмористическому подходу при взгляде на окружающую действительность. Он один по простой причине — только от его книг никогда не смеёшься громким смехом, в душе тоже не происходит видимых изменений, зато рот и конечности содрогаются в беззвучном смехе, вызывая недоумение у рядом находящихся. И ведь нельзя объяснить людям весь юмор происходящих событий. Для этого придёться пересказывать несколько предыдущих книг. Пратчетт создаёт ярких персонажей, он планомерно продвигает их в Плоском мире, выдумывает гениальные ситуации, мастерски их разыгрывает… и читатель сидит довольный, тихо подёргивая конечностями и извлекая маленькими порциями поток воздуха из лёгких. Это сэр Терри Пратчетт, господа — самый популярный автор с берегов туманного Альбиона.

Цикл про Стражу для многих является самым любимым. И если женская половина может возразить, приводя в пример цикл про брутально-аморфно-неподражаемого Смерть, да цикл о Ведьмах, то мужская половина будет твёрдо стоять за Стражу. Этот цикл не только наполнен яркими персонажами, любопытным видением жанра фэнтези, но полон событий, коренным образом влияющих на вселенную Плоского мира. Особой прелести добавляет детективная составляющая, когда читатель до конца не понимает действий некоторых героев, с нетерпением ожидая объяснений всего происходящего.

В самом деле, в руках 21-ая книга про Плоский мир. За плечами множество событий, а сэр Терри продолжает удивлять. Многие темы он поднимал, но тему войны не затрагивал. Однако, не думайте, что русское название книги как-то отражает суть. Слово «патриот» имеет чёткое значение. А вот оригинальное «jingo» не совсем соотносится с патриотизмом. У этого слова примечательная история. Впервые упомянутое во время одной из многочисленных русско-турецких войн, когда Англия, не имея чётко сформулированного повода для участия в происходящих событиях, прикрывалась именем Иисуса, трактуя свои действия угодными Богу. С тех пор и закрепился термин «джингоизм» — близкий родственник «шовинизма», только имеющий больше религиозных оттенков.

Но есть ли в Плоском мире религия? Безусловно. Пратчетт в «Мелких богах» наглядно показал все её стороны под разными точками зрения. При всём этом, в Плоском мире религия не преобладает над чувствами и поступками героев. Мир Пратчетта больше сосредоточен на магии и простых бытовых деталях жизни, когда герои не успевают подумать о чём-то ещё, кроме навалившихся проблем.

Когда между Анк-Морпорком и Клатчем всплывает кусок земли — начинаются приготовления к войне за право обладания этим стратегически важным объектом. До этого Пратчетт никогда не показывал действительно военных противостояний. В Плоском мире живут особенные существа, им всё безразлично, каждый думает о своём. Только Коэн-варвар как-то давал жару Агатовой империи, показывая на своём примере, как кочевники на Китай ходили. В «Патриоте» всё более запутаннее.

Надо обладать особой деликатностью, чтобы не обидеть чувства мусульман, ведь яркий образ жителей Клатча, живущих в пустынной стране, передвигающихся на верблюдах, не оставляет сомнений в прототипе. Одно только упоминание значения «Аль» в их культуре служит окончательным подтверждением.

Сюжет неподражаем. Рассказывать бессмысленно. Надо читать. Но вкратце будет так: Витинари (говорят, бывший член гильдии убийц, мужчина не первой молодости и опирающий при ходьбе на трость) вновь на высоте, будет бороться с военным режимом; Ваймс, в редкие минуты вне самобичевания, поймёт основы рыцарства и позволит городской страже поучаствовать в новых для них приключениях; Колон и Шноббс докажут однотипность стражи во всём Плоском мире, а кто-то из даже станет бороться за права женщин; Моркоу по прежнему легко располагает к себе людей, знает всех по именам, обладает феноменальной памятью и воспринимается клатчсцами как настоящий король; ах да, в страже появится зомби; Леонард Щеботанский, как истинный учёный думает обо всём, но при этом не может думать о чём-то конкретном, конструирует предметы под свои нужды в сугубо мирных целях и придумывает им названия с истинно человеческим незаморачиванием; Ахмед 71час — бесподобен; Аль-Достаб — очередное подтверждение, что люди одинаковые.

» Read more

Терри Пратчетт «Санта-Хрякус» (1996)

«Да какого чёрта, события просто случаются»
(с) Дидактилос, альтернативная гипотеза

Если кто не в курсе, то Санта-Хрякус ранее уже фигурировал в одной из книг Пратчетта. Учитывая количество книг, трудно установить в какой именно. Однако там он не был добродушным стариком, разносящим детям подарки с учётом заслуг и желаний. Отнюдь нет. Уже тогда Санта-Хрякус был чем-то подобным человеку, управлявшему санями, запряжёнными отарой кабанов. Но он отнюдь не был добрым. Отсюда и пратчеттовское Страшдество. Понятен юмор Пратчетта. Он снова берёт за основу наш мир, переносит всё в Плоский мир и начинает уходить в отрыв. Так вот, в той книге Санта-Хрякус оставлял за собой пятна крови, а вместо подарков после своего посещения — сосиски, либо ветчину. Как случилось, что Пратчетту пришла в голову мысль убить сами знаете кого, да нарядить в его одежду сущность Смерти — вот большой вопрос.

Несмотря на ажиотаж вокруг книги, я бы не стал её советовать людям, которые с Пратчеттом до этого знакомы не были. Слишком трудно им будет вникнуть во многие особенности сюжета. Я и сам-то порой сидел и вспоминал откуда пошёл тот или иной момент. Некоторые персонажи возникают спонтанно и на сюжет книги не влияют. У фанатов Пратчетта их небольшое участие в каждой книге уже праздник, а человеку незнающему это не покажет чем-то особенным. Он скорее задастся вопросом о нужного тех или иных деталей.

Откуда берёт Пратчетт свои идеи? Конечно из жизни. Казалось бы, такая банальная проблема — пропажа носков. У всех всегда после стирки возникает некомплект. Куда деваются носки? Может стоит поискать монстра в своей стиральной машине? Поищите. И убейте этого гада. Вновь Пратчетт увеличивает пантеон богов. Как вам бог похмелья? А неведомые аудиторы, стремящиеся уничтожить жизнь в Плоском мире? Или демоны всего и вся, вплоть до зубной феи. Пратчетт не обойдёт вниманием никого. Чистый синтоизм. Японцы будут рады от обожествления каждого предмета.

Вы ещё верите политикам? Пратчетт дал нам всем отличный рецепт:
«Дай людям варенье сегодня, они сядут и съедят его. А если пообещать, что дашь им варенье когда-нибудь завтра, в тебя будут верить вечно.»

Тем и ценен Пратчетт, что разбивает бытовуху в прах.

» Read more

1 2 3