Tag Archives: мифы

Густав Майринк «Голем» (1914)

Когда-нибудь в каком-нибудь городе некая легенда некоего дома, что будоражит спокойствие всей округи, находя подтверждение в показаниях очевидцев, буквально вчера ставших свидетелями проявлений правдивости мистических видений, обязательно будет подвергнута художественной обработке и написана. Старые здания наполнены привидениями, под большим мостом может жить тролль, либо где-то в Праге в еврейском гетто укоренился миф о големе-защитнике, что просыпается каждые тридцать три года, забирая перед забвением очередную жертву. Легенда о големе восходит к XVI веку и является особенностью мифотворчества пражской еврейской общины, один из представителей которой решил повторить божий промысел, создав подобие себя из глины, но не для любования, а для охранения порядка. Тот голем был послушным существом, являясь одновременно первым роботом, внимавшим команды через бумажку с информацией, что вкладывалась ему в разъём, напоминавший рот; однажды команду голем не получил, после чего случился великий погром. Благодаря ли Майринку или иным, но понятие голема твёрдо вошло в обиход жителей всей планеты, прекрасно понимающих значение слова и природу того существа, которое является самым лучшим охранником, оживающим для устранения угрозы.

Густав Майринк долгое время жил в Праге. В двадцать четыре года он стоял на пороге смерти, размышляя над обоснованием смысла дальнейшего существования. Случай помог ему отложить решение щекотливой ситуации на потом, а вследствие тяжёлой эмоциональной травмы Густав легко стал внимать всему мистическому; был вхож в круг каббалистов. Видеть во всём тайные знаки, пытаться обосновать происходящие в мире события с помощью различных приспособлений, но при этом оставаться человеком, лишённым чрезмерного стремления погрузиться и принять на себя всё то, чем живут его друзья — именно такое впечатление производит Густав на читателя. Отбросив всё лишнее, вооружившись местным фольклором, Майринк воссоздал голема, взбудоражив мысли воюющей Европы, ещё не подвергнувшейся воздействию ядовитого иприта, чтобы понять необходимость существования големов на самом деле, как единственного средства уйти от ужасов войны, заменив живых людей искусственными созданиями. Всё это будет бродить в головах людей того времени, желавших обрести подобного защитника. 

Мистическая составляющая в «Големе» действительно есть, но автор её разобьёт, придав влажной глине законченный вид и дождавшись естественного засыхания, после чего читатель будет обречён увидеть под маской тайны злой гений человечества, привыкшего стрелять в спину под громкие звуки и ощипывать тушку домашнего животного, выращенного ради пропитания. Можно испортить любое начинание, а таинственной истории придать самый обыкновенный вид. Отчасти, Майринк поступил именно так, прикрывая интригой самое обычное осознание факта, твердящего, что всё тайное рано или поздно становится явным. А вот какими средствами достигается понимание непостижимого — самая главная загадка. Майринк не вводит в повествование людей с необычными способностями, но поступает довольно удивительным образом, наполняя книгу не только знаками, но и артефактами, дающими способность воспринимать виденное кем-то ранее. Кажется, перед читателем типичный миф со сказочными элементами — так и есть на самом деле. Не скатерть-самобранка, не плащ-невидимка и даже не поедающая людей стена, а аналогичный предмет.

«Голем» — первое крупное произведение писателя, поэтому оно очень трудно читается. Не умеет автор красиво раскрыть перед читателем сюжет, уделяя больше внимания наполнению страниц, нежели изготовляя уникальное повествование по отработанному годами рецепту. Читателю придётся продираться, пытаясь усвоить содержание, чтобы самостоятельно искать нужные ниточки. На первый взгляд кажется, что начинать книгу об оккультизме историей об окулисте — это игра словами. Кощунственные поступки псевдодоктора являются тем самым спусковым механизмом, что готовит читателя к выстрелу, подогревая интерес любопытной историей, куда может быть втянут каждый. Полностью осознав весь ужас, читатель на протяжении остальной части книги будет искать точно такие же моменты, но ничего подобного он больше не найдёт, приняв весь сумбур, который Майринк из себя выжимал.

Герои «Голема» перемещаются по разным локациям, совершая действия, проверяя теории, опровергая ранние предположения и делая важные для дальнейших поступков выводы. Само собой получается, что всё сводится к поиску смысла жизни в Каббале и других книгах о мистике. Ответ давно ясен, но человеческий мозг не готов принять логическое объяснение, вновь и вновь трактуя окружающий мир с позиции тайного начала, скрытого от человека, чтобы к нему доступ был только у избранных. Нельзя однозначно утверждать про простоту всего сущего, поскольку многие материи ещё не открыты, но мистической среди них точно нет. Однако, в один прекрасный момент — неизвестное выйдет на поверхность, став частью повседневной жизни, лишённой пещерных предрассудков.

Нужно разбивать оковы заблуждений, но для этого необходимо понимать, что заблуждения вообще возможны. «Голем» Майринка является одним и ключей к пониманию этого.

» Read more

Клиффорд Саймак «Заповедник гоблинов» (1968)

Фантастов можно поделить на две категории — одни верят в инопланетян, другие не верят. И дело не в том, что в безграничной вселенной где-то обязательно должен существовать разум, с которым рано или поздно земляне всё-таки встретятся, а в том, что эта тема даёт богатую пищу для воображения, проигрывающего внутри самого себя варианты множества событий: инопланетяне были до людей на нашей планете и породили жизнь, они нашли нас и следят за нами, они в будущем случайно наткнутся на нашу планету. Пока вектор фантазии авторов фантастической литературы крутится вокруг трёх таких китов возможного развития ситуации по контакту с внеземным разумом. Редкие писатели выделяются в четвёртую группу, отдавая землянам право самим находить в космосе иных обитателей, на которых смотрят с позиции всё тех же трёх китов, но эта тема не такая интересная, поскольку там сталкиваются религиозно-политические особенности мировоззрения отдельно взятых писателей, создающих мир утопии или антиутопии, а в остальном ничего дельного не получается, только подобие разноплановых древнегреческих полисов, где каждый имел собственный уклад жизни.

Клиффорд Саймак не отрицает возможность существования инопланетян, периодически позволяя им появляться в своих книгах. Концентрация превышает лимит доступного как раз в «Заповеднике гоблинов», где Саймак позволяет себе показать Землю со всех возможных ракурсов во вселенной, родившейся пятьдесят миллиардов лет назад и накопившей за это время чрезмерное количество знаний. Начиная читать, никогда не знаешь куда в итоге заведёт фантазия Саймака — он развивает несколько тем одновременно, уделяя каждой своё место. На этот раз читатель не просто видит Землю среди гибнущих цивилизаций, обречённых на забвение, но и сталкивается с интересами различных древних инопланетных рас, связанных друг с другом не узами дружбы, а обидой за многовековое подчинённое положение одних другим. Чёткая градация привычных нам мифологических существ выливается в дополнительных созданий для Бестиария, где всё отдаётся на откуп человечеству, чьи неумелые попытки выжить в алчном мире жажды до наживы порождают опрометчивые поступки, которые подтверждают истину о закрытых глазах и детской наивности, где за пятьдесят миллиардов лет произошло слишком много событий, чтобы считать возникновение и развитие разума на Земле, как нечто такое удивительное и заслуживающее внимания. Слишком мал временной отрезок.

Почему Саймак решает строить заповедники на планете, загоняя туда мифических созданий, позволяя институту времени добывать в разных отрезках истории живые и прочие артефакты, принесённые в один момент на отрезке существования человека для сиюминутных забав? Саймак развивает тему новых технологий в разрезе с событиями, центром которых явилась Земля, колонизированная задолго до появления приматов существами, что по смутным представлениям предков были отнесены к разряду мифологии. Тролли, банши и драконы когда-то уже существовали, а теперь им суждено сидеть в резервациях, стеная и созерцая друг друга через ограждения. Саймак дарует лютую ненависть одних к другим, а иным вечную дружбу. В этом котле противоречий объясняется не только тот факт, что приматам дали возможность эволюционировать до разумных, но опасных существ, учитывая редкость разума во вселенной. Оставим такое утверждение на совести Саймака, чей гуманизм поражает читателя, привыкшего читать фантастов, что всегда осуждают человечество, представляя инопланетное сообщество сборищем ангельски невинных рас, что само по себе вызывает удивление. Но если ситуация требует розового неба и голубой травы, то такое должно быть представлено читателю.

Теория Саймака о существовании жизни во вселенной имеет право на существование. Впрочем, Саймак теорий не выдвигает, он просто рассказывает о том, как Земля заселялась, кем создавался ландшафт, кто генерировал энергетическую составляющую и был строителем всего этого. Вся тайна открывается ближе к концу, и она очень способствует более благотворному впечатлению о книге, немного угнетающей на протяжении всего начала и доброй части середины. Но финал становится слегка разочаровывающим, когда вся тяжба вокруг таинственного артефакта разрешается осознанием незначительной любопытной детали, от владения которой хозяин получает только моральное удовлетворение.

Каждая книга Саймака — это свой особый мир, где читатель с удовольствием найдёт множество удивительных взглядов на окружающую действительность. И ведь Саймак может оказаться прав. В нашем мире всё возможно.

» Read more