Tag Archives: литература испании

Артуро Перес-Реверте «Осада, или Шахматы со смертью» (2010)

Осада испанского города Кадис войсками Наполеона I длилась с 1810 по 1812 год. За это время образ жизни у местного населения практически не изменился. Как ходили люди по магазинам до этого, так и продолжали ходить. Огорчало их несколько моментов: с неба постоянно падали ядра, под стенами сидели французы, а в самом городе, если верить Артуро Перес-Реверте орудовал маньяк, убивавший девушек, предварительно их зверски изуродовав. Писатель предлагает читателю погрузиться в рассуждения о баллистике, проверить на прочность теорию взаимосвязи между бомбардировкой и происходящими в повествовании преступлениями, а также прикоснуться к краткому эпизоду истории Испании. Перес-Реверте наполнил «Осаду» множеством фактов, благодаря которым само понятие Пиренейских войн становится известным широкому кругу людей, а не только тем, кто интересуется XIX веком, походами Бонапарта и самой Испанией.

Что представляет из себя сюжет «Осады»? Ярким наглядным примером является небезызвестное английское стихотворение «Шалтай-болтай», переведённое на русский язык Самуилом Маршаком. Краткое содержание которого сообщает, что некий субъект сидел на стене, заснул и вследствие этого упал, а теперь его — Шалтая-Болтая, Болтая-Шалтая, Шалтая-Болтая — королевская конница не может собрать. Перес-Реверте вносит в обстоятельства происшествия дополнительные факторы. Вместо падающего субъекта у него ядра. На них в полёте влияют воздушные потоки, в частности — мистраль. Сами тела каждый раз имеют разные размеры и вес. Их выпускают в полёт при различных обстоятельствах, где большое значение отдаётся также свойствам пороха. Места падения ядер всегда устанавливаются с высокой точностью. Но и тут Перес-Реверте вносит новые данные. Он создаёт маньяка-уникума, наделяя того способностью предвидеть подобные места. Помимо детективной составляющей Артуро добавил в повествование элемент мистики. Знала бы королевская конница, что для успешных сборов Шатлая-Болтая требовалось всего лишь нарисовать траекторию его падения, как их задача мгновенно бы упростилась.

Основным минусом детективов является то, что в большинстве из них действующее лицо занято только одним делом или несколькими, связанными воедино. Такой подход применим к герметичным представителям жанра, когда обстоятельства не позволяют заниматься чем-то другим. Осаждённый Кадис нельзя считать закрытым от внешнего мира. Читатель следит не только за жизнью внутри города, но и перемещается в стан французов. Перес-Реверте позволяет главному следователю «Осады» проверять самые противоречивые теории, для чего тот может не только гадать сидя на месте, а также просить вражеских бомбардиров бить по определённым точкам, чтобы яснее разобраться в непонятных убийствах и скорее изловить преступника. Стоит учесть, что население Кадиса составляло в то время более ста тысяч человек. Надо полагать, что кроме серийного маньяка в городе за несколько лет осады совершали преступления и другие люди. Однако, Перес-Реверте слишком концентрируется на механике и ментализме, позволяя одному из стражей правопорядка несколько лет заниматься одним-единственным делом, уводя читателя от действительного погружения в повествование. Слова о том, что человек всё равно обречён умереть в муках при любых обстоятельствах, даже если ему удаётся спастись, — слишком пресные

Главное в «Осаде» не та история, которую Перес-Реверте рассказывает читателю, а те обстоятельства, что раскрывают перед взором исторические события. Так читатель узнает о тяжёлом положении Испании, бунтах колоний в Новом Свете, принятии Кадисской конституции и о многое другом. У Артуро получилось основательное произведение. Из него вышел бы отличный артиллерист-теоретик. Впрочем, как военному журналисту ему хватило в жизни впечатлений. Теперь он ими делится с читателем, избрав для себя конфликт не своего времени, а затерявшийся в прошлом.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Мигель де Сервантес Сааведра «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» (1605-15)

«Дон Кихот» — это книга об умении уважать себя при любых обстоятельствах.

Сервантес написал две части с промежутком в десять лет; да так, что между ними пролегла вековая пропасть. Читателю предстоит лично убедиться в данном факте, оценив скабрезный юмор одной части и фэнтезийную составляющую другой, насквозь пропитанной тем, о чём Сервантес довольно едко писал с начала приключений рыцаря Печального образа, подвергая подобные книги общественному порицанию и сжиганию на костре. Отдельные периоды истории человечества выделялись теми или иными пристрастиями людей, вынуждая книготорговцев потакать толпе, выдавая в больших объёмах произведения сомнительного качества. Во времена Сервантеса подобной язвой считались романы о странствующих рыцарях, не нёсших в себе ничего, кроме развлекательного элемента. Казалось бы, к началу XVII века уже пора забыть о рыцарях, но книги продолжали выходить. Сервантес выступил с прямо противоположным трудом, высмеяв многое из популярного тогда жанра, дав возможность вдыхать полной грудью одному из таких почитателей, изучившего едва ли не все истории о странствующих рыцарях: из-за чего у него слегка помутился разум. В один прекрасный день Алонсо Кихано стал называться Доном Кихотом, а остальное он просто вообразил.

Главного героя нельзя назвать сумасшедшим. Для этого должны быть веские основания, но их нет. Дон Кихот сознательно воображает, понимая нелепость собственных представлений. Об этом он не один раз поведает окружающим, однако всё равно будет вести себя в рамках странствующего рыцаря, восседающим на верном жеребце, сжимающим в руке холодное оружие, облачённым в доспехи и совершающим подвиги ради любимой дамы и во имя справедливости, чтобы когда-нибудь добраться до злого волшебника, расставляющего преграды на пути. Дон Кихот прибегает только к тому, что им было усвоено из книг, а обыденность реальной жизни его не слишком беспокоит. Только добрые советы окружающих помогают рыцарю обрести твёрдую почву под ногами. С огромным сомнением главный герой принимает на веру информацию о жестокости мира и необходимости тех или иных элементов, без которых путешествие немыслимо. Одно Дон Кихот усвоил основательно — нужно всему придавать определённый вид, разыгрывая ситуацию до конца, тогда всё обязательно будет в рамках сложившихся стереотипов.

Может показаться удивительным, но «Дон Кихот» не является высокоморальным произведением, хотя и содержит важные мировоззренческие установки. В книге есть сатира на общество в тех дозах, чтобы современный автору читатель не затаил обиду. Гораздо больше в книге «туалетного» юмора, когда автор создавал нелепые ситуации — отчего смеёшься над дуростью, а не над забавными ситуациями, которые могли быть порождены нелепостью: у кого-то понос, героев тошнит друг на друга, Санчо нуждается в порке и так далее в подобном духе. Сервантес изыскивал самое низкое, что могло вызвать улыбку: в своём желании создать антирыцарский роман он всё-таки дал миру бульварное произведение, в котором изредка проглядывают моменты серьёзной философии.

Когда Дон Кихот сталкивается с чем-то, то его воображение даёт жизнь очередному витку фантазии, максимально приближая ситуацию к сказочной. Он мог вообразить вместо мельниц великанов, а публичный дом принять за замок, где находятся не женщины лёгкого поведения, а благородные дамы. Нам ним откровенно смеются: для Дона Кихота это является проявлением благодарности. Люди потакают его причудам, когда их социальное положение становится выше в глазах такого человека, делившегося умением уважать свою личность. В окружении Дона Кихота люди сами преображаются, принимая положенные почести. Но и рыцарь требовал изменяться в угоду его представлениям. Любое обстоятельство получает правильную интерпретацию. Читатель легко понимает историю происхождения определения «рыцарь печального образа» после того, как Дон Кихот теряет чуть ли не все зубы в одном из сражений между двумя «могущественными армиями», сошедшихся в ратном поединке в окрестностях Ламанчи.

Сдержанность главного героя позволяет ему избегать необдуманных поступков, если они могут разрушить его представление о мире. Доводы Сервантеса о возможности Дона Кихота податься в услужение важному лицу, а то и посягнуть на трон государя, постоянно разбиваются о нежелание рыцаря менять обстановку, отправляясь на поиски действительно опасных приключений. Алонсо Кихано умело оценивает свои шансы, поэтому остаётся Доном Кихотом в строго отведённых ему границах.

Вторая часть «Дона Кихота» не несёт никакой ценности, являясь пустой по содержанию. Главный герой выходит из психиатрической лечебницы, чтобы стяжать славу, сражаясь с другими подобными ему рыцарями, передвигаясь из одной локации в другую, покуда не доберётся до ристалища, где будет сражаться бесконечно долго, покуда смерть не даст ему окончательного покоя. Набив руку, Сервантес щедро создаёт сцены, сообщая читателю чрезмерное количество подробностей на отвлечённые темы, превращая повествование в подобие энциклопедии особенностей жизни в Испании. Большое количество разговоров при минимальном действии — автор старался поделиться своими взглядами на политику и устройство страны, для чего и воспользовался продолжением приключений о «Доне Кихоте».

Если Дон Кихот «подвигов не совершил, но погиб — идя на подвиг», то и читателю следует иной раз вооружиться тазом для бритья, чтобы уверенно встретить агрессию внешнего мира. На самом деле — гораздо проще противостоять неприятностям, когда они воспринимаются в другом виде. Необязательно из нахамившего человека делать тролля, достаточно представить его Доном Кихотом, неадекватно воспринимающим действительное положение дел.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Средневековая андалусская проза (1985)

Среди российских читателей спросом пользуется ограниченная часть литературы, направленная преимущественно на писателей из Европы, Америки, самой России и, изредка, на редких азиатских, да и среди них предпочтение отдаётся преимущественно японским. Такое отражение действительности касается не только литературы, но и всех остальных сфер жизни. Во всём многообразии и накопленном богатстве арабская литература ничем не уступает остальным. Только очень важный отпечаток на арабских писателей накладывает исповедуемая ими религия, отчего иной раз себя чувствуешь неуютно. Впрочем, постоянное упоминание Аллаха — будет милостив он ко всем праведным — не портит их литературу. Такой же широкой отсылкой к Богу пользовались европейские писатели прошлых веков, трактуя действия героев книг от их отношения к Богу, да вновь и вновь задавая себе вопрос о том, что чем они так могли его прогневать, если на их долю выпадает столько страданий. Средневековая андалусская проза в этом плане ничем не отличается от более поздней, и может быть, хотя я не буду брать на себя смелость утверждать, где-то даже превосходит. Арабские мыслители не сетовали на судьбу, а выражали своё уважение и почтение, стремясь жить честно, хоть и жестоко по отношению к неверным.

Данный сборник — любопытное явление на моей полке. Я давно хотел ознакомиться с «Ожерельем голубки» Ибн Хазма и «Повестью о Хаййе ибн Якзане» Ибн Туфейля, а тут они имеются под одной обложкой, к тому же, дополнены рассказами андалусских арабских писателей, чьи работы выходили изданиями в составе разных сборников в шестидесятых годах прошлого века в Бейруте. Как бы не говорили о свободе слова и отсутствии каких-либо удобств в правах личности, но Советский Союз был замечателен тем, что никто не думал о рыночной экономике и спросе. Люди занимались тем, чем им действительно хотелось заниматься, без отрыва в думах о поднятии экономики и о хлебе насущном. Я твёрдо уверен, что не будь Советского Союза в нашей истории, мы бы так и остались без переводов многих произведений африканских, китайских и даже арабских писателей. Во всём этом удивляет не сам факт интереса к другим культурам, а тиражи… Такими тиражами книги сейчас не издаются.

Помимо трактата о любви Ибн Хазма и трактата о мироприятии Ибн Туфейля, в книгу вошли следующие произведения:
1. Ибн Бассам. Из книги «Сокровищница достоинств жителей Андалусии»;
2. Ибн аль-Аббар. Из книги «Моления и прощения»;
3. Ибн Хузайль аль-Андалуси. Из книги «Украшение всадников и девиз храбрецов»;
4. Ибн аль-Кутыйя. Из книги «История завоевания Андалусии»;
5. Ибн Кутайба. Из книги «Власть халифа и управление подданными»;
6. Ибн Хайян. Из книги «Жаждущий знания»;
7. Ибн аль-Хатыб. Из книги «Деяния великих мужей».
Условно они делятся на две части:
— Рассказы о поэтах и катибах, вазирах и воителях;
— Рассказы о деяниях правителей. Исторические хроники.
Подробно раскрывать каждый не буду. Просто скажу в общем, а если кто будет заинтересован, тот сам постарается раздобыть такую книгу. Впрочем, некоторые можно найти в свободном доступе в сети.

Более-менее, но очень скудно, мы знаем, что арабы в своё время выбили готов с территории современной Испании, разбили страну на множество эмиратов и правили там долгое время, постоянно испытывая неприятности от африканских соседей, что не отличались спокойным нравом, да внутренние противоречия тоже не давали спокойно жить. Тем более интересней будет прочитать «Историю завоевания Андалусии» от человека, чьи предки породнились с готами, ассимилировались и, не зря же таких называли ренегатами, стали мусульманами. Готы сами спровоцировали гражданскую войну, а вмешательство арабов за одну из сторон только усугубило всю ситуацию. Рима не было, он уже не мог как-то повлиять. «Историю завоевания Андалусии» дополняет «Власть халифа и управление подданными», где всё рассказывается с позиции художественного описания, давая наглядное пособие силы слова, что способно извратить любое реальное событие. В нём читатель узнает про миф о тайной комнате, где на стенах были нарисованы арабы, и которую нельзя было открывать, узнает также о несметных сокровищах Андалусии и благодетелях арабских завоевателей. Во многом, после всего прочитанного, понимаешь мирный характер арабов, да почему они особо не стремились захватывать Европу дальше — им просто некогда было этом заниматься из-за внутренних раздоров, как среди трёх халифатов, так и внутри отдельно взятых эмиратов.

«Жаждущий знания» и «Деяния великих мужей» дополнительно проясняют ситуацию из исторических хроник и повествуют об отдельных правителях. Более подробно рассказывается о смешивании христиан и мусульман, а также разъясняется, почему мусульмане трепетно относятся к христианским святым и храмам. Удивляет, но это так, мусульмане, хоть и считают всех, кроме самих себя, неверными, однако Иисуса Христа принимают как одного из пророков, ничего не имеют против Ветхого и Нового Заветов, понимая взаимосвязь всего этого со своей религией.

Больше всего среди арабов ценилась образованность. Если ты умел писать без ошибок и с места выдавать красивые умные стихи, то самое важное место среди придворных правителя тебе было бы сразу обеспечено, какими ты не обладай иными способностями и хоть будь глуп как пробка. По крайней мере, именно такой делаешь вывод, читая о деяниях славных мужей Андалусии.

Весьма любопытным является небольшое повествование «Украшение всадников и девиз храбрецов». Принято думать, что нет ничего важнее для араба, чем верблюд. Однако, верблюд важен, но не так как конь. Конь был любимым созданием Аллаха после человека, Адам отдавал предпочтение коню среди всех животных, первым приручил и оседлал коня Исмаил (по вере мусульман — прародитель арабов) сын Авраама. Предпочтение коню отдаётся прежде всего за его выносливость, способность бежать весь день и нести тяжёлый груз, не теряя при этом в скорости. Самым ценным считается вороной конь, потом золотистый — у них обязательно должны быть белые браслеты на ногах. Благородство коня оценивалось длиной шеи, самые породистые могли щипать траву, не сгибая ноги в коленях. Любили арабы и азартные скачки коней, даже пророк не брезговал делать ставки.

«Ожерелье голубки» и «Повесть о Хаййе ибн Якзане» вы можете найти отдельными рецензиями, им я уделил больше внимания.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Ибн Туфейль «Повесть о Хаййе ибн Якзане» (XII век)

XII век, в одном из арабских эмиратов на территории современной Испании жил врач Ибн Туфейль. После себя он оставил один художественно-научный труд, другие не сохранились. Этот труд сложно отнести к художественной литературе, но и научной работой он не является. В нём отражены миропонимание мусульман, и попытки понять мир без влияния уже известных истин. Название повести может показаться очень странным, но оно переводится на наш язык довольного просто — Повесть о Живом, сыне Бодрствующего. В книге есть много важных элементов, повлиявших на будущее литературы Европы и Востока. Самое главное — нравоучение. Сейчас данная книга позабылась, и никто её уже не читает. Актуальность, содержащейся в ней информации, сошла практически на нет — она будет интересна только тем, кто желает узнать о том, как смотрели люди на мир вокруг себя до осознания глобальности вселенной, тщательно разобравшись в строении человеческого тела, постигшие мудрость единого Бога. Гораздо проще современному читателю взять книгу Фридриха Ницше «Так говорил Зарастустра», она практически об этом же, но с более глубокой целью немецкого философа навязать свою точку зрения Европе в переломный момент религиозных страстей. Ещё проще будет взять в руки первую книгу о похождениях «Тарзана» из одноимённого цикла Эдгара Берроуза, где человек понимает мир в оторванности от цивилизации более понятным образом и не стремится открыть всех тайн планеты, да добраться до единения с Богом.

Книга о выживании человека в дикой среде, где нет людей, а есть только животные и растения. Созревший в глине, воспитанный газелью, он столкнулся со смертью, после чего твёрдо принял решение познать мир. Очень трудно усвоить и понять те достижения, до которых смог додуматься Хаййя. Если так бы продуктивно думали древние люди — отпала бы нужда в древнегреческих философах, долгие века обдумывавших мироустройство, пока они не пришли своим умом до идеи монотеизма. Хаййя в ходе своей долгой жизни, дошёл до таких истин, которые не снились Ибн Сине, ещё немного — и Коперник мог остаться без нашумевших открытий, однако познания в астрономии у арабов XII века были не такими продвинутыми, хотя они имели правильное видение строения солнечной системы. Если откинуть все мысли об естественном ходе вещей, а просто позволить себе принять то осознание мира, которое вырабатывает главный герой книги, то можно найти много дельных мыслей.

И всё-таки он долгое время не знал людей. Сам дошёл мыслями до «правильного» Бога, научился жарить мясо и, наверное, начал использовать в своём быту колесо, раз уж даже орудия труда у него были. Наибольший перелом наступает в момент, когда он знакомится со своими соплеменниками-людьми, погрязшими в грехах и надуманных проблемах. Можно, конечно, согласиться с его точкой зрения, а можно и быть категорически против. Особенно в наше время. Интересно, Туфейль хотел показать достижения своего времени, прочитать нравственные наставления, в чём-то укорить людей или он хотел донести что-то ещё? Можно предполагать, у всех будет свой ответ.

Мир сложен… и с каждым днём он становится всё более непонятным, где каждый уходит в свою узкую специальность.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Ибн Хазм «Ожерелье голубки» (XI век)

Сейчас не принято с одобрением смотреть на арабскую культуру, воспринимая её как нечто неприятное и угрожающее спокойному существованию. Такова действительность. Каждый может оспорить это утверждение, при желании. Но, достаточно вспомнить свою собственную историю, когда косность мышления европейца вела Европу к саморазрушению. Только благодаря знакомству с арабами, с их культурой и с их миром — Европа смогла придти в себя. Арабы стали транзитом между Европой и Азией, не являясь представителями ни тех, ни других. Странно так размышлять, памятуя о судьбе практически такой же страны, как Россия. Однако, Россия имеет свою собственную историю, она никогда не являлась транзитом, а всегда оставалась губкой, впитывающей быт окружающих стран, пытаясь его совместить с собственным мироощущением.

Средневековая Европа славится тёмными веками. После развала Римской Империи и после доведения до разорения Византии, Европа теперь косо смотрит на прямого преемника и одновременно своего заклятого противника по религии, отдалившегося от католического взгляда четырнадцать веков назад, пребывая наедине с самим собой. Эта история не имеет ничего общего с обсуждаемой книгой, но отчего-то хотелось высказаться. Мусульманство также противно католичеству, как и православие. Но мусульманство в средние века имело гораздо большее значение.

Распространившись с аравийского полуострова на добрую часть Азии, на весь север Африки и часть Европы, когда под контроль арабского мира попала территория современной Испании. Тогда Европа была зажата в тиски, атакуемая с севера отрядами воинственных норманнов, с востока беспощадными венграми и с юга и запада арабами. Спасало лишь одно — испанские арабы не были воинственными, а получив оплеуху в борьбе за юг Франции, окончательно отошли к Испании.

Ибн Хазм жил в XI веке, он входит в число андалузских писателей, что оставили после себя незначительное количество прекрасных творений. К сожалению, время безжалостно уничтожило значительную часть их трудов. Даже «Ожерелье голубки» дошло до нас не в полной виде. Спасибо переписчику, что взялся через почти триста лет за восстановление рукописи. Сейчас трудно сказать, что преследовал Ибн Хазм, когда писал свой трактат о любви. Его можно уподобить Макиавелли, тот тоже писал своего «Государя» для влиятельного лица, не претендуя на обнародование политического трактата, преследуя личные интересы. Возможно, так же настроен был и Ибн Хазм. «Ожерелье голубки» не является художественным произведение, хотя в тексте встречается много стихотворных отступлений, без которых, похоже, арабы и к ним приближённые, никогда не могли обойтись. Эти вставки можно читать, а можно и не читать — перевод стихотворений с арабского языка всегда представляется чем-то кощунственным и малопохожим на исходный вариант.

«Ожерелье голубки» — это трактат о любви. Средневековые арабские мыслители развивали всё, до чего дотягивались силы их воображения. Конкурентов не было, весь остальной мир был занят своими проблемами, центр научных изысканий был строго сосредоточен в мусульманских странах. Арабы двигали вперёд математику, астрономию, размышляли о медицине, совершенствовали военное ремесло. Неудивительно, что кто-то задумался о любви. Любовь тоже надо было исследовать.

Ибн Хазм сравнивает любовь с болезнью. Совсем недавно Всемирная Организация Здравоохранения при ООН пришла к тому же мнению, но арабы опередили Европу и Америку на десять веков. У каждой болезни есть источники заражения, есть этапы течения и завершение. Именно с таких позиций Ибн Хазм рассматривает любовь. Но он делает из любви — важную составляющую человеческой жизни и не пытается как-то искоренить любовь, подобную злу. Человек не может существовать без любви. Любовь — его часть. Надо принять и жить с ней, тем более — финал любви всегда известен.

Читаешь и понимаешь — за десять веков ничего не изменилось. Мы по прежнему страдаем от той же самой любви, от которой страдали арабы, а до них страдали другие. Любовь была и будет, она часть жизни. Влюбиться можно против своей собственной воли, от любви придётся страдать в прямом смысле этого слова. У человека пропадает аппетит, повышается температура тела… человек может умереть от душевных мук. Современная медицина всё равно никогда не поставит такой диагноз «Любовь», она чурается его так же, как и диагноза «Старость». Зачем отрицать очевидное?

С чего начинается любовь: с долгих взглядов, стремления быть рядом и многого прочего — обо всём Ибн Хазм расскажет отдельно. Он расскажет о том, как влюбляются: с первого взгляда, по описанию, после долгих отношений, во сне, о принятии одного качества и неприятии потом в течение жизни других качеств. Расскажет об обмене посланиями, о посредниках, о сокрытии тайны, разглашении, помощниках, хулителях, соглядатаях, единении, верности, разлуке и разрыве. Два любопытных факта можно вынести из книги. Самый большой порок в исламе — это ложь. Нет ничего хуже. А как вам такой факт, что ответная измена — изменой не является. Даже большая любовь когда-нибудь заканчивает. Ибн Хазм не обойдёт вниманием смерть.

«Ожерелье голубки» навсегда останется актуальной книгой.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3