Tag Archives: литература испании

Романсеро

Романсеро

История читается приятней, когда в стихах до нас она дошла, и тем нам кажется опрятней, хоть вымыслом подчас она полна. Пусть прошлое напоминает мифы, не сходится с былым поэтов текст, ведь в прозе в строчках тоже элементы правды скрыты, там тоже трактование с аналогичной переменой мест. Не в том вина народного творенья, что сохранились летописи ведших их людей, то не испортит впечатленья, скорее сделает историю полней. Лишь версии поэтов помнить будут, так повелось с давнишних лет, детали обязательно забудут, к прекрасному тянуться должен человек.

О чём печалиться испанцам, коль прошлое их славится давно? Не раз сдавали край родной пришедшим чужестранцам, но возвращали всегда назад своё. О том в народе складывали песни, романсами их принято считать. Одни герои почивали в лести, других приятнее считалось унижать. К чему им было возвышать Родриго, вестготского последнего царя? Его унизили учтиво, любовь его проклятием клеймя. И отчего народу не любить Кампеодора Сида? И почему душевно не сказать о подвигах Гонсалеса Фернана? Вот только позабытой оказалась знаменитая коррида, но и без неё народом песен сложено немало. Жестокий Педро, дель Карпио Бернардо, инфанты Лара — также основные лица. Испанское наследие громадно. Потомкам есть, чем насладиться.

Не должен нравиться Испании Родриго, согласный сжечь страну дотла. Не зря на ум идёт «интрига» — созвучное определение поступкам короля. Он воспылал симпатией преступной, не мог сдержать свой нрав в узде. В междоусобных тяжбах страна ослабла, став доступной, дав путь на север вражеской орде. Нахлынула из мавров высокая волна, вестготы земли потеряли, казалось — это навсегда, обратно завладеть получится едва ли. Испанцы дали слабину, осталось сетовать на неудачи, Родриго приписали всю вину. И не могло быть никак иначе. Сложились обстоятельства такие, не в том была вина его, и до него цари другие, похожие поступки совершали всё равно.

Когда согласие не достигается в стране, тогда рождаются герои, висят их черепа порою на стене иль украшают царские покои. В них бунту благородный дух подвержен, не могут успокоиться они, словно каждый из них Родиной отвержен, что не позволяет им выражать желания свои. Причина не всегда нужна, главнее внутреннее чувство, обида далеко не так важна, как выпирающее буйство. Согласным быть — не тот удел испанского народа, они не думают про вред, порою важной выступает прежде честь их рода, но чаще каждый мнит себя достойным собственных побед.

На том ряд исторических событий построен. Упор на личность был всегда. Тот нам запомнился, как воин, чья мотивация проста. Король в темницу поместил отца, разбойник бросил семя на чужбине. Вот начинается история с конца, имея продолжение в достойном славы сыне. Покуда жажда мести не утихнет, до той поры пылает сердце храбреца, убить он может или пламенем объятый вспыхнет, не пожалев и жизни короля.

События былого нам теперь понятны. Важней считалось честь блюсти. Достойные поступки быть должны приятны, чтобы не хотелось глаз от текста отвести. На то и дан в наследство нам испанский Романсеро — пример для доблести потомков, Читать его беритесь смело — читайте с выражением и громко. А если вдруг желание возникнет читать романсы о простом, скользить не надо взглядом, строчки быстро пропуская, их надо достойно воспринять с умом, поэзия в Испании тогда была такая.

» Read more

Песнь о Сиде (XII век)

Песнь о Сиде

Опустим предпосылки Реконкисты, былого не исправить никогда, поговорим о деятельности Сида, испанского героя навсегда. Кем был сей муж, Родриго Диас де Вивар, Кампеадором прозванный в народе? Он дворянин, вассал, Кастилии примерный гражданин и прочее в подобном роде. Честнейший человек, заслуживавший большего почёта, нежели имел, и, к сожалению, за честный нрав в опале у правителя он побывать успел. Его сослали за пределы государства, с ним запретили людям говорить, свою семью ему пришлось оставить и в южном направлении отбыть. Так говорится в песне сложенной о нём, народу лучше знать деяния героя, как с маврами он бился, как поладил с королём, как он лишил предателей покоя.

Не так легко подняться из опалы, когда лишился ты всего, когда друзей уж нет, растеряны заслуги, а за плечами только вера в мощь коня и больше ничего. Но есть храбрейшие из храбрых, достойные служить достойному побед, не за награды, не за славу, не за почести, готовые достойный дать ответ. Набрав отряд таких героев, чья сила полнится отвагой, Сид ощутил былую силу, окреп морально, стал на юге свой. Уже не он ходил под королём, не он обязан был ему служить, он валенсийской вотчиной владел и продолжал Кампеадором в молве народной слыть.

При всех заслугах и умении самостоятельно с врагами воевать, Родриго Диас де Вивар не мог Отечество оставить и власть Альфонсо над собой не признавать. Он верен королю, заслуга в том героя, он потому герой, что в мыслях не допускал иного. Он потому герой, что народ в нём видел воплощение себя, обманываемого проходимцами под видом приближённых короля. Он потому герой, что нашёл средство для управы над бесчинствующей сворой, несправедливой и для себя во утешение расправой скорой. Лишь тот герой, кто при обидах, где для мести кровной должен быть исход, верит в справедливое решение и ждёт его, как ждёт уставший ждать народ. За то воспет был в песне Сид Кампеадор, а прочее, пожалуй, вздор.

Предание в народе сложено и краше никто не сможет сочинить, Сид верен королю, он жаждет справедливости и продолжает этим жить. Воюет он, громит врагов, он наживает горы злата, к нему идут служить, за ним идут рубить, потом живут богато. Всё так, так было, правду нечего скрывать. Другое дело, к королю Сид столь достославной лояльности мог и не соблюдать. Наоборот, Родриго Диас де Вивар в пору запутанных годин, решал в угоду нуждам, кто именно над ним быть должен господин. Иль сам он над собой хозяин, иль Мутавид, эмир над Сарагосой, иль вновь Альфонсо, иль кто иной считал Эль Сида правою рукой. Не так-то просто нам судить о прошлом, настолько же запутанным, как в наши дни, тогда тоже воевали в союзах вместе и редко выходили на бой одни.

Славных лет минуло время, прошлое в былом, а хочется таких героев видеть снова, и памятник им под окном. Они верны Отчизне, верность ей хранят. Не так им важно, кто там сверху, простят иль не простят. Их могут не понять! А кто понять способен в нахальной пустопорожней грязной на язык поганой злобе? На откуп поколениям грядущим надо поступать, лишь им решать — хулить иль уважать. Всё прочее пустое — жизнь пуста, и памятник пустой и истина черна.

» Read more

Энрике Вила-Матас «Дублинеска» (2010)

Вила-Матас Дублинеска

Энрике Вила-Матас создал себе идола. Им стал роман «Улисс» Джеймса Джойса. Не перечесть сломанных копий, сложенных вокруг потока сознания ирландского писателя. Вила-Матас из тех, кто отдаёт творчеству Джойса дань уважения, считая нужным совершать ежегодные паломничества в Дублин, едва ли не возводя Блумсдэй в религиозное действо. А может и возведя. Свой отпечаток на написанную Энрике «Дубленеску» наложило стихотворение Филипа Ларкина про похороны проститутки. Получилось следующее — Вила-Матас через страницу говорит о похоронах книгопечатного дела, а также о переменах в Дублине, растерявшем за прошедшие сто лет многое из того, о чём писал Джойс.

Катафалк подъехал, гроб спускают по лестнице: бумагу готовятся жечь. Вила-Матас серьёзно думает, что зачин Гутенберга прошёл достаточный путь и ему пора угаснуть. Издательства закрываются — перспектив извлекать прибыль у них уже нет. Бумажная книга ушла в прошлое, уступив место электронному формату. Исправить положение можно за счёт талантливых писателей, но их практически нет. Интересно, если Вила-Матас сам это осознаёт, то зачем пишет книгу вроде «Дублинески»? Стиль изложения которой отчасти напоминает стиль Джойса, весьма своеобразный, что связано с размышлениями обо всём и ни о чём.

Главный герой повествования Вила-Матаса работал издателем. Он крутился сам и закручивал окружающую его действительность, подменяя понятие о прекрасном. Ему хотелось угождать друзьям и издаваемым его издательством писателям, для чего стремился создавать ложную репутацию отдельных работников пера, прибегая к уловкам в интернете: под видом анонима он троллил пользователей, намекая на глупость их суждений, ежели они не могут достойно оценить то или иное произведение. Получается, Вила-Матас рассказывает о человеке, чьё сердце наполнено болью от ожидаемого в книгопечатном деле кризиса, при этом данный человек самолично губит художественную литературу, продвигая фарс-фарш и низкопробную беллетристику.

Действительно, бумажные книги уйдут в прошлое. Их обязательно начнут сжигать. Вила-Матас так радикально не смотрит, видя проблему в росте популярности электронных книг. Он не до конца понимает, что нет никакой ценности в тоннах макулатуры, якобы имеющих важность из-за напечатанных на ней слов. Художественная литература начала XXI века когда-нибудь попадёт под жестокую цензуру, а читающие её люди будут ставиться на учёт у психиатров, как потенциальные маньяки. «Дублинеску» запрещать не станут — в ней нет ничего от своего времени, она по духу ближе к началу XX века, когда человек ещё не прокис от поисков себя и предпочитал играть со словами, отдавая приоритет поиску новых литературных форм, а не орошал страницы плодами воспалённой сексуальной развратной фантазии и призывами к асоциальному поведению.

Книгопечатное дело умрёт — снова и снова повторяет Энрике Вила-Матас. Читатель спросит, а как насчёт сюжета его собственной книги? И читатель получит ответ — сюжет есть в зачаточном состоянии, дабы показать образ главного героя, должного скоро поехать в Дублин и прочитать там лекцию про закат дела Гутенберга. Главный герой расскажет о себе, побеседует с родителями, а далее уйдёт в глубокие размышления, думая, опять же, о себе, о мире и об «Улиссе». Он будет соотносить прошлое и настоящее. Искать выход от него не требуется. Вила-Матас придумал ему другую проблему — главный герой завязал с выпивкой и, логично, снова с ней опять завяжет.

Конечно, «Дубленеску» никто не сможет запретить. Только будут ли об этом думать гаимонтэги? Они скорее создадут новый мир, отказавшись от аморальной гнили. В общем пожаре на мелочи смотреть не принято.

» Read more

Альваро Кункейро — Сборник (1956-82)

В XX веке с литературой начали происходить малопонятные трансформации. Это либо результат начавшего вырождения беллетристики, как художественного восприятия действительности, или иной процесс, должный привести к заколачиванию крышки гроба гвоздями, после чего литература будет погребена вследствие смертельного исхода. Иначе здравомыслящий человек судить не может, наблюдая за прогрессирующим вторжением в искусство психически нездоровых людей, размывающих понимание адекватности. Такое происходит не только с литературой, но с культурой вообще. Обескультуриванием подменяется понимание красоты повествования. Если балом не правит модернист, то его место занимает сюрреалист. Альваро Кункейро был как раз из сюрреалистов.

Читатель не должен ждать от Кункейро красиво построенного искажения реальности. Такого нет даже близко. Вместо этого в каждом его произведении присутствует нагромождение всего в одном месте, порой и без чёткой связи. Просто посередине действия разворачиваются другие сцены, наполненные абсурдом, вероятно содержащим в себе глубоко спрятанные истины, которые при подобной загадочности каждый будет интерпретировать по своему. И ведь парадокс в том и заключается, что чем непонятнее речь автора, тем сильнее его хвалят. Запутались в собственной идентификации люди, вот и ищут способы уйти от наскучившей им повседневности.

Разве не захватит дух у читателя, когда действующими лицами окажутся мертвецы, рассказывающие истории о жизни и смерти? И было бы о чём им рассказывать. Персонажи под пером Кункейро играют в глухой телефон, не делая различий между словами. Сущей ерундой наполнены черепа этих рассказчиков. У них не было цели ранее, нет и сейчас.

Кункейро любил строить большие истории, опираясь на мелкие. Иногда из коротких рассказов он собирал романы. Ему не откажешь в наблюдательности, а может он иначе представлял окружающих его людей, из обыкновенных переходивших в разряд сумасбродных. Когда Кункейро брался описывать докторов или каких-либо иных жителей Галисии, то получались у него богатые портреты, безусловно приукрашенные солидной долей отсебятины. Умел Альваро наложить должный отпечаток своего мастерства, отчего реальность действительно искажалась.

Другой особенностью Кункейро является его желание переиначивать чужие произведения. Он мог опираться на пьесы Шекспира или черпать вдохновение у древних греков, смешивая будни современной ему Испании с мотивами других эпох. В произведении Кункейро без особых проблем одновременно могут действовать король Артур, Юлий Цезарь и царь Давид. Складывается ощущение, что если при этом кто-то из действующих лиц начинает разбираться со шляпой, то это явный намёк, что перед читателем шляпа и есть.

Мог Кункейро и создавать мифы. Из ничего он дал Галисии (историческому региону без собственной истории) необходимый для самоуважения материал. Ведь когда нет привлекающей внимания достопримечательности, то сойдёт даже столб. Почему бы не позволить Летучему Голландцу отправиться в последний путь именно из Галисии и почему бы не представить себе более правильный путь аргонавтов, чей путь пролегал не на восток в Колхиду, а на запад в Галисию, где имелось аналогичное превосходное руно.

Разобраться в представленном на суд читателя однообразном разнообразии безусловно можно, если иметь на то желание. При должной подготовке о Кункейро легко написать лестный отзыв. Но кому это надо? Поскольку и критику следует скорее обругать. Отчего читатель с удовольствием от противного раздобудет для чтения именно произведения Кункейро. Собственно, с обсуждения данного момента и начинался этот текст.

В сборник вошли повести и части произведений разных лет: «Записки музыканта», «Человек, который был похож на Ореста», «Год кометы и битва четырех царей», из книги «Школа врачевателей», из книги «Разные люди», из книги «Сказки и легенды моря», «Мятущийся дон Гамлет, принц Датский».

» Read more

Алекс Ровира, Франсеск Миральес «Последний ответ» (2009)

Алекс Ровира и Франсеск Миральес — плодотворный испанский тандем, специализирующийся на авантюрных романах. Для второй совместной книги они избрали объектом своего интереса Альберта Эйнштейна и его вклад в теорию относительности. Умело переплетая реальность и вымысел, они создали историю-сказку для физиков-романтиков. Может быть и в самом деле главным достижением Эйшнтейна была разработка формулы E=ac2, которую предстоит разгадать главным героям «Последнего ответа». В своих поисках они побывают в разных странах, пока не догадаются до банальной истины, известной с древнейших времён. Повествование приобретает вид детектива, в сюжете присутствуют убийства, а понять финал смогут только португальские читатели, поскольку для них разгадка вынесена в название книги, поэтому им нет смысла гадать, ведь всё ясно и без лишних слов, ведь «a» в формуле — это…

Найти тайное можно в жизни каждого человека. Читатель поверит практически во всё, а личность Эйнштейна будет падать в его глазах с каждой страницей. Так ли велик был вюртембергский учёный? Он ничего не изобрёл сам, опираясь всегда на размышления других людей, дорабатывая чужие теории. Даже формулу E=mc2 подарила ему первая жена Милева Марич, позаимствовав её у Николы Теслы. Заслуги Эйштейна будут принижать до тех пор, пока читатель не начнёт вылавливать из текста такие невероятные находки, где «штейн»-то оказывается «камень», а «эйн»-то означает «один». Окончательное разочарование от предположений авторов раскрывается в заключительной части книги, когда формула E=ac2 расшифровывается таким образом, что читатель так и не поймёт, чем она сильнее ядерного оружия и какое-такое разрушительное действие она может иметь. Читатель даже подумает, что формулу нужно будет преобразовать в E=a3y, то есть «а» помноженное на три года, после чего «E» окажется погашенной, от «a» же останется «f», либо злость и обида на всю оставшуюся жизнь.

Изъезженный приём кукловода успешно используется писателями всего мира. Некто знает такое, о чём никто не догадывается. Он ведёт действующих лиц, подкидывая им подсказки, а те как марионетки слепо следуют указаниям. Неважно, если постоянно кого-то будут убивать, причём совершенно непонятно зачем людей лишать жизнь, если «a» означает именно «a». Может и есть в том некий смысл, раз авторы стремились обострить ситуацию. Впрочем, авантюрные произведения тем и отличаются, что в них вымыслу отдаётся такая же роль, как в фэнтези-произведениях. Вместо придуманных созданий и вселенных, Ровира и Миральес предлагают читателю сюжет будто из альтернативной реальности, где Альберт Эйнштейн действительно мог создать формулу E=ac2. Может даже в том мире существуют станции подобные атомным, только там используется энергия этого самого загадочного «a», утаённого от людей для их же блага.

Разрушительное воздействие «Последнего ответа» на читателя заключается в том, что взятый за основу Эйнштейн не только оказывается опороченным, но авторы к тому же опровергают достижения современной науки, низводя поиск истины до состояния изысканий древнегреческих философов. Ровира и Миральес не придают значения мозгу, для них главнее сердце. Надо полагать, «a» — это одна из стихий, до сих пор практически неизвестная людям, так как владея ею, они не могут направить получаемую энергию себе на пользу.

Как знать, любые размышления через какое-то время оказываются опровергнутыми. Многое непонятно и ещё больше от человека скрыто. Люди стремятся познать мир, но не знают самих себя. Человеческая оболочка даёт возможность жить лишь на Земле при соблюдении определённых условий. Обязательно когда-нибудь будет освоена трансформация живых организмов. Сыграет роль и умение извлекать чувства, поставив их на службу будущим поколениям.

» Read more

Карлос Руис Сафон «Марина» (1999)

Если бы всё действительно зависело от подростков, мир давно мог скончаться от разбитых ожиданий: их сердца пылают огнём, душа легче воздуха, от земли исходит только их стебель, а вода каждый раз смягчает падение. Крылья в итоге опаляются, когда неконтролируемый взлёт приводит к возгоранию. Юношество надо держать в клетке, не позволяя ему из неё выходить. Чёткие рамки и ограничение — единственное спасение. Иначе, кроме морального разложения, произойдёт крах всего социума. Однако, нет ничего красивее, чем мечты подростков; ничего поучительнее, чем их тяга к открытию новых горизонтов. Только не стоит создавать ситуации, в которых молодые люди по своей неопытности наломают дров. К сожалению, современные писатели любят наделять подрастающее поколение всем тем, что незаметно разрушает общество. Кажется, перед читателем разворачивается действие с устремлёнными вперёд персонажами, наполненными идеалами справедливости, а на самом деле они стараются утвердиться раньше времени.

Карлос Руис Сафон создал произведение, наполненное мистическими тайнами и детективной составляющей. Главными действующими лицами он сделал подростков. На их плечи легла непомерная тяжесть, с которой не смогли справиться взрослые. Загадочные происшествия могли затеряться в прошлом, да любопытные носы всегда оказываются в неподходящих для этого местах. Спокойная обстановка в один момент оказывается раскалённой до предела, стоило паре подростков откопать скрытое, так тревожащее их естество. И Сафон не жалеет слов, стараясь ошарашить читателя, предлагая одну слезовыжимательную сцену за другой, словно не янг-адалт и не мистика, а типичное латиноамериканское мыло, что, надо полагать, не так далеко ушло от испанских реалий.

«Марина» — не ужасы. Это городское фэнтези. Сафон населил Барселону загадками, поместив в спокойную среду ряд раздражающих событий, добавив самую малость русской экзотики, изыскав для сюжета исход с восточной стороны злых намерений. Раз за разом на читателя обрушиваются с потолка марионетки, кому-то брызгают в лицо серной кислотой, иным отрезают руки, кого-то убивают, кто-то оказывается сломленным, а кто-то будет смертельно болен. Рыдать и рыдать, заливая страницы книги слёзной жидкостью. Может и всплакнут подростки, осознавая всю несправедливость произошедших с главными героями событий. И ведь не успокоится Сафон до последней страницы, продолжая развивать мыльную тему. Где же счастье? Его, собственно, ожидать не стоит.

Авторский вымысел Сафона приравнивается к фарсу. Смысл происходящего так и остаётся непонятным. Зачем, куда и для чего двигались главные герои? Чего они достигли? Какой следует сделать вывод из данной истории? Можно лишь пожать плечами. Вразумительного ответа на эти вопросы не существует. Скорее всего дело в том, что подобный подход к построению историй является основным секретом успешности. Читатель в своём большинстве такой же, как и средний обыватель. Ему проще предоставить легковесный материал, который легко заметить на поверхности, нежели придётся подходить к пониманию с багажом действительных знаний, дабы их заново скомпоновать после очередной порции размышлений.

Всякие книги важны и, наверное, нужны. Уверенности в этом, разумеется, нет. Ориентироваться в современной литературе очень тяжело. Популярная вещь оказывается пшиком, полезная — недоступной. Потраченного времени не вернуть — можно снова осознать тлен. Кому-то «Марина», при всём ранее сказанном, понравится. У каждого свои вкусы. Поэтому и не произойдёт никаких изменений. Писатели продолжают писать на потребу дня, издатели выпускать ради продаж. Умные люди обществу не нужны, вдруг они на самом деле станут разбираться во всём, как и главные герои «Марины». А ведь это смертельно опасно.

» Read more

Артуро Перес-Реверте «Осада, или Шахматы со смертью» (2010)

Осада испанского города Кадис войсками Наполеона I длилась с 1810 по 1812 год. За это время образ жизни у местного населения практически не изменился. Как ходили люди по магазинам до этого, так и продолжали ходить. Огорчало их несколько моментов: с неба постоянно падали ядра, под стенами сидели французы, а в самом городе, если верить Артуро Перес-Реверте орудовал маньяк, убивавший девушек, предварительно их зверски изуродовав. Писатель предлагает читателю погрузиться в рассуждения о баллистике, проверить на прочность теорию взаимосвязи между бомбардировкой и происходящими в повествовании преступлениями, а также прикоснуться с краткому эпизоду истории Испании. Перес-Реверте наполнил «Осаду» множеством фактов, благодаря которым само понятие Пиренейских войн становится известным широкому кругу людей, а не только тем, кто интересуется XIX веком, походами Бонапарта и самой Испанией.

Что представляет из себя сюжет «Осады»? Ярким наглядным примером является небезызвестное английское стихотворение «Шалтай-болтай», переведённое на русский язык Самуилом Маршаком. Краткое содержание которого сообщает, что некий субъект сидел на стене, заснул и вследствие этого упал, а теперь его — Шалтая-Болтая, Болтая-Шалтая, Шалтая-Болтая — королевская конница не может собрать. Перес-Реверте вносит в обстоятельства происшествия дополнительные факторы. Вместо падающего субъекта у него ядра. На них в полёте влияют воздушные потоки, в частности — мистраль. Сами тела каждый раз имеют разные размеры и вес. Их выпускают в полёт при различных обстоятельствах, где большое значение отдаётся также свойствам пороха. Места падения ядер всегда устанавливаются с высокой точностью. Но и тут Перес-Реверте вносит новые данные. Он создаёт маньяка-уникума, наделяя того способностью предвидеть подобные места. Помимо детективной составляющей Артуро добавил в повествование элемент мистики. Знала бы королевская конница, что для успешных сборов Шатлая-Болтая требовалось всего лишь нарисовать траекторию его падения, как их задача мгновенно бы упростилась.

Основным минусом детективов является то, что в большинстве из них действующее лицо занято только одним делом или несколькими, связанными воедино. Такой подход применим к герметичным представителям жанра, когда обстоятельства не позволяют заниматься чем-то другим. Осаждённый Кадис нельзя считать закрытым от внешнего мира. Читатель следит не только за жизнью внутри города, но и перемещается в стан французов. Перес-Реверте позволяет главному следователю «Осады» проверять самые противоречивые теории, для чего тот может не только гадать сидя на месте, а также просить вражеских бомбардиров бить по определённым точкам, чтобы яснее разобраться в непонятных убийствах и скорее изловить преступника. Стоит учесть, что население Кадиса составляло в то время более ста тысяч человек. Надо полагать, что кроме серийного маньяка в городе за несколько лет осады совершали преступления и другие люди. Однако, Перес-Реверте слишком концентрируется на механике и ментализме, позволяя одному из стражей правопорядка несколько лет заниматься одним-единственным делом, уводя читателя от действительного погружения в повествование. Слова о том, что человек всё равно обречён умереть в муках при любых обстоятельствах, даже если ему удаётся спастись, — слишком пресные

Главное в «Осаде» не та история, которую Перес-Реверте рассказывает читателю, а те обстоятельства, что раскрывают перед взором исторические события. Так читатель узнает о тяжёлом положении Испании, бунтах колоний в Новом Свете, принятии Кадисской конституции и о многое другом. У Артуро получилось основательное произведение. Из него вышел бы отличный артиллерист-теоретик. Впрочем, как военному журналисту ему хватило в жизни впечатлений. Теперь он ими делится с читателем, избрав для себя конфликт не своего времени, а затерявшийся в прошлом.

» Read more

Мигель де Сервантес Сааведра «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» (1605-15)

«Дон Кихот» — это книга об умении уважать себя при любых обстоятельствах.

Сервантес написал две части с промежутком в 10 лет; да так, что между ними пролегла вековая пропасть. Читателю предстоит лично убедиться в данном факте, оценив скабрезный юмор одной части и фэнтезийную составляющую другой, насквозь пропитанной тем, о чём Сервантес довольно едко писал с начала приключений рыцаря Печального образа, подвергая подобные книги общественному порицанию и сжиганию на костре. Отдельные периоды истории человечества выделялись теми или иными пристрастиями людей, вынуждая книготорговцев потакать толпе, выдавая в больших объёмах произведения сомнительного качества. Во времена Сервантеса подобной язвой считались романы о странствующих рыцарях, не нёсших в себе ничего, кроме развлекательного элемента. Казалось бы, к началу XVII века уже пора забыть о рыцарях, но книги продолжали выходить. Сервантес выступил с прямо противоположным трудом, высмеяв многое из популярного тогда жанра, дав возможность вдыхать полной грудью одному из таких почитателей, изучившего едва ли не все истории о странствующих рыцарях: из-за чего у него слегка помутился разум. В один прекрасный день Алонсо Кихано стал называться Доном Кихотом, а остальное он просто вообразил.

Главного героя нельзя назвать сумасшедшим. Для этого должны быть веские основания, но их нет. Дон Кихот сознательно воображает, понимая нелепость собственных представлений. Об этом он не один раз поведает окружающим, однако всё-равно будет вести себя в рамках странствующего рыцаря, восседающим на верном жеребце, сжимающим в руке холодное оружие, облачённым в доспехи и совершающим подвиги ради любимой дамы и во имя справедливости, чтобы когда-нибудь добраться до злого волшебника, расставляющего преграды на пути. Дон Кихот прибегает только к тому, что им было усвоено из книг, а обыденность реальной жизни его не слишком беспокоит. Только добрые советы окружающих помогают рыцарю обрести твёрдую почву под ногами. С огромным сомнением главный герой принимает на веру информацию о жестокости мира и необходимости тех или иных элементов, без которых путешествие немыслимо. Одно Дон Кихот усвоил основательно — нужно всему придавать определённый вид, разыгрывая ситуацию до конца, тогда всё обязательно будет в рамках сложившихся стереотипов.

Может показаться удивительным, но «Дон Кихот» не является высокоморальным произведением, хотя и содержит важные мировоззренческие установки. В книге есть сатира на общество в тех дозах, чтобы современный автору читатель не затаил обиду. Гораздо больше в книге «туалетного» юмора, когда автор создавал нелепые ситуации — отчего смеёшься над дуростью, а не над забавными ситуациями, которые могли быть порождены нелепостью: у кого-то понос, героев тошнит друг на друга, Санчо нуждается в порке и так далее в подобном духе. Сервантес изыскивал самое низкое, что могло вызвать улыбку: в своём желании создать антирыцарский роман он всё-таки дал миру бульварное произведение, в котором изредка проглядывают моменты серьёзной философии.

Когда Дон Кихот сталкивается с чем-то, то его воображение даёт жизнь очередному витку фантазии, максимально приближая ситуацию к сказочной. Он мог вообразить вместо мельниц великанов, а публичный дом принять за замок, где находятся не женщины лёгкого поведения, а благородные дамы. Нам ним откровенно смеются: для Дона Кихота это является проявлением благодарности. Люди потакают его причудам, когда их социальное положение становится выше в глазах такого человека, делившегося умением уважать свою личность. В окружении Дона Кихота люди сами преображаются, принимая положенные почести. Но и рыцарь требовал изменяться в угоду его представлениям. Любое обстоятельство получает правильную интерпретацию. Читатель легко понимает историю происхождения определения «рыцарь печального образа» после того, как Дон Кихот теряет чуть ли не все зубы в одном из сражений между двумя «могущественными армиями», сошедшихся в ратном поединке в окрестностях Ламанчи.

Сдержанность главного героя позволяет ему избегать необдуманных поступков, если они могут разрушить его представление о мире. Доводы Сервантеса о возможности Дона Кихота податься в услужение важному лицу, а то и посягнуть на трон государя, постоянно разбиваются о нежелание рыцаря менять обстановку, отправляясь на поиски действительно опасных приключений. Алонсо Кихано умело оценивает свои шансы, поэтому остаётся Доном Кихотом в строго отведённых ему границах.

Вторая часть «Дона Кихота» не несёт никакой ценности, являясь пустой по содержанию. Главный герой выходит из психиатрической лечебницы, чтобы стяжать славу, сражаясь с другими подобными ему рыцарями, передвигаясь из одной локации в другую, покуда не доберётся до ристалища, где будет сражаться бесконечно долго, покуда смерть не даст ему окончательного покоя. Набив руку, Сервантес щедро создаёт сцены, сообщая читателю чрезмерное количество подробностей на отвлечённые темы, превращая повествование в подобие энциклопедии особенностей жизни в Испании. Большое количество разговоров при минимальном действии — автор старался поделиться своими взглядами на политику и устройство страны, для чего и воспользовался продолжением приключений о «Доне Кихоте».

Если Дон Кихот «подвигов не совершил, но погиб — идя на подвиг», то и читателю следует иной раз вооружиться тазом для бритья, чтобы уверенно встретить агрессию внешнего мира. На самом деле — гораздо проще противостоять неприятностям, когда они воспринимаются в другом виде. Необязательно из нахамившего человека делать тролля, достаточно представить его Доном Кихотом, неадекватно воспринимающим действительное положение дел.

» Read more

Средневековая андалусская проза (1985)

Среди российских читателей спросом пользуется ограниченная часть литературы, направленная преимущественно на писателей из Европы, Америки, самой России и, изредка, на редких азиатских, да и среди них предпочтение отдаётся преимущественно японским. Такое отражение действительности касается не только литературы, но и всех остальных сфер жизни. Во всём многообразии и накопленном богатстве, арабская литература ничем не уступает остальным. Только очень важный отпечаток на арабских писателей накладывает исповедуемая ими религия, отчего иной раз себя чувствуешь неуютно. Впрочем, постоянное упоминание Аллаха — будет милостив он ко всем праведным — не портит их литературу. Такой же широкой отсылкой к Богу пользовались европейские писатели прошлых веков, трактуя действия героев книг от их отношения к Богу, да вновь и вновь задавая себе вопрос о том, что чем они так могли его прогневать, если на их долю выпадает столько страданий. Средневековая андалусская проза в этом плане ничем не отличается от более поздней, и может быть, хотя я не буду брать на себя смелость утверждать, где-то даже превосходит. Арабские мыслители не сетовали на судьбу, а выражали своё уважение и почтение, стремясь жить честно, хоть и жестоко по отношению к неверным.

Данный сборник — любопытное явление на моей полке. Я давно хотел ознакомиться с «Ожерельем голубки» Ибн Хазма и «Повестью о Хаййе ибн Якзане» Ибн Туфейля, а тут они имеются под одной обложкой, к тому же, дополнены рассказами андалусских арабских писателей, чьи работы выходили изданиями в составе разных сборников в 60-ых годах прошлого века в Бейруте. Как бы не говорили о свободе слова и отсутствии каких-либо удобств в правах личности, но Советский Союз был замечателен тем, что никто не думал о рыночной экономике и спросе. Люди занимались тем, чем им действительно хотелось заниматься, без отрыва в думах о поднятии экономики и о хлебе насущном. Я твёрдо уверен, что не будь Советского Союза в нашей истории, мы бы так и остались без переводов многих произведений африканских, китайских и даже арабских писателей. Во всём этом удивляет не сам факт интереса к другим культурам, а тиражи… Такими тиражами книги сейчас не издаются.

Помимо трактата о любви Ибн Хазма и трактата о мироприятии Ибн Туфейля, в книгу вошли следующие произведения:
1. Ибн Бассам. Из книги «Сокровищница достоинств жителей Андалусии»;
2. Ибн аль-Аббар. Из книги «Моления и прощения»;
3. Ибн Хузайль аль-Андалуси. Из книги «Украшение всадников и девиз храбрецов»;
4. Ибн аль-Кутыйя. Из книги «История завоевания Андалусии»;
5. Ибн Кутайба. Из книги «Власть халифа и управление подданными»;
6. Ибн Хайян. Из книги «Жаждущий знания»;
7. Ибн аль-Хатыб. Из книги «Деяния великих мужей».
Условно они делятся на две части:
— Рассказы о поэтах и катибах, вазирах и воителях;
— Рассказы о деяниях правителей. Исторические хроники.
Подробно раскрывать каждый не буду. Просто скажу в общем, а если кто будет заинтересован, тот сам постарается раздобыть такую книгу. Впрочем, некоторые можно найти в свободном доступе в сети.

Более-менее, но очень скудно, мы знаем, что арабы в своё время выбили готов с территории современной Испании, разбили страну на множество эмиратов и правили там долгое время, постоянно испытывая неприятности от африканских соседей, что не отличались спокойным нравом, да внутренние противоречия тоже не давали спокойно жить. Тем более интересней будет прочитать «Историю завоевания Андалусии» от человека, чьи предки породнились с готами, ассимилировались и, не зря же таких называли ренегатами, стали мусульманами. Готы сами спровоцировали гражданскую войну, а вмешательство арабов за одну из сторон только усугубило всю ситуацию. Рима не было, он уже не мог как-то повлиять на ситуацию. «Историю завоевания Андалусии» дополняет «Власть халифа и управление подданными», где всё рассказывается с позиции художественного описания, давая наглядное пособие силы слова, что способно извратить любое реальное событие. В нём читатель узнает про миф о тайной комнате, где на стенах были нарисованы арабы, и которую нельзя было открывать, узнает также о несметных сокровищах Андалусии и благодетелях арабских завоевателей. Во многом, после всего прочитанного, понимаешь мирный характер арабов, да почему они особо не стремились захватывать Европу дальше — им просто некогда было этом заниматься из-за внутренних раздоров, как среди трёх халифатов, так и внутри отдельно взятых эмиратов.

«Жаждущий знания» и «Деяния великих мужей» дополнительно проясняют ситуацию из исторических хроник и повествуют об отдельных правителях. Более подробно рассказывается о смешивании христиан и мусульман, а также разъясняется почему мусульмане трепетно относятся к христианским святым и храмам. Удивляет, но это так, мусульмане, хоть и считают всех, кроме самих себя, неверными, однако Иисуса Христа принимают как одного из пророков, ничего не имеют против Ветхого и Нового Заветов, понимая взаимосвязь всего этого со своей религией.

Больше всего среди арабов ценилась образованность. Если ты умел писать без ошибок и с места выдавать красивые умные стихи, то самое важное место среди придворных правителя тебе было бы сразу обеспечено, какими ты не обладай иными способностями и хоть будь глуп как пробка. По крайней мере, именно такой делаешь вывод, читая о деяниях славных мужей Андалусии.

Весьма любопытным является небольшое повествование «Украшение всадников и девиз храбрецов». Принято думать, что нет ничего важнее для араба, чем верблюд. Однако, верблюд важен, но не так как конь. Конь был любимым созданием Аллаха после человека, Адам отдавал предпочтение коню среди всех животных, первым приручил и оседлал коня Исмаил (по вере мусульман — прародитель арабов) сын Авраама. Предпочтение коню отдаётся прежде всего за его выносливость, способность бежать весь день и нести тяжёлый груз, не теряя при этом в скорости. Самым ценным считается вороной конь, потом золотистый — у них обязательно должны быть белые браслеты на ногах. Благородство коня оценивалось длиной шеи, самые породистые могли щипать траву, не сгибая ноги в коленях. Любили арабы и азартные скачки коней, даже пророк не брезговал делать ставки.

«Ожерелье голубки» и «Повесть о Хаййе ибн Якзане» вы можете найти отдельными рецензиями, им я уделил больше внимания.

» Read more

Ибн Туфейль «Повесть о Хаййе ибн Якзане» (XII век)

XII век, в одном из арабских эмиратов на территории современной Испании жил врач Ибн Туфейль. После себя он оставил один художественно-научный труд, другие не сохранились. Этот труд сложно отнести к художественной литературе, но и научной работой он не является. В нём отражены миропонимание мусульман, и попытки понять мир без влияния уже известных истин. Название повести может показаться очень странным, но оно переводится на наш язык довольного просто — Повесть о Живом, сыне Бодрствующего. В книге есть много важных элементов, повлиявших на будущее литературы Европы и Востока. Самое главное — нравоучение. Сейчас данная книга позабылась, и никто её уже не читает. Актуальность, содержащейся в ней информации, сошла практически на нет — она будет интересна только тем, кто желает узнать о том, как смотрели люди на мир вокруг себя до осознания глобальности вселенной, тщательно разобравшись в строении человеческого тела, постигшие мудрость единого Бога. Гораздо проще современному читателю взять книгу Фридриха Ницше «Так говорил Зарастустра», она практически об этом же, но с более глубокой целью немецкого философа навязать свою точку зрения Европе в переломный момент религиозных страстей. Ещё проще будет взять в руки первую книгу о похождениях «Тарзана» из одноимённого цикла Эдгара Берроуза, где человек понимает мир в оторванности от цивилизации более понятным образом и не стремится открыть всех тайн планеты, да добраться до единения с Богом.

Книга о выживании человека в дикой среде, где нет людей, а есть только животные и растения. Созревший в глине, воспитанный газелью, он столкнулся со смертью, после чего твёрдо принял решение познать мир. Очень трудно усвоить и понять те достижения, до которых смог додуматься Хаййя. Если так бы продуктивно думали древние люди — отпала бы нужда в древнегреческих философах, долгие века обдумывавших мироустройство, пока они не пришли своим умом до идеи монотеизма. Хаййя в ходе своей долгой жизни, дошёл до таких истин, которые не снились Ибн Сине, ещё немного — и Коперник мог остаться без нашумевших открытий, однако познания в астрономии у арабов XII века были не такими продвинутыми, хотя они имели правильное видение строения солнечной системы. Если откинуть все мысли об естественном ходе вещей, а просто позволить себе принять то осознание мира, которое вырабатывает главный герой книги, то можно найти много дельных мыслей.

И всё-таки он долгое время не знал людей. Сам дошёл мыслями до «правильного» Бога, научился жарить мясо и, наверное, начал использовать в своём быту колесо, раз уж даже орудия труда у него были. Наибольший перелом наступает в момент, когда он знакомится со своими соплеменниками-людьми, погрязшими в грехах и надуманных проблемах. Можно, конечно, согласиться с его точкой зрения, а можно и быть категорически против. Особенно в наше время. Интересно, Туфейль хотел показать достижения своего времени, прочитать нравственные наставления, в чём-то укорить людей или он хотел донести что-то ещё? Можно предполагать, у всех будет свой ответ.

Мир сложен… и с каждым днём он становится всё более непонятным, где каждый уходит в свою узкую специальность.

» Read more

1 2