Tag Archives: литература древней руси

Повести о походе Ивана III Васильевича на Новгород (конец XV века)

Повесть о походе Ивана III Васильевича на Новгород

Интерпретация событий не бывает полностью объективной. Всегда желаемое принимается за действительное. Нагляднее то получается понять, ознакомившись с содержанием двух противоположных точек зрения. Допустим, существует “Московская повесть о походе Ивана III Васильевича на Новгород”, составленная в 1472 году. Но сохранилась и повествующая о том же, только глазами новгородцев, потому называемая “Новгородской повестью о походе Ивана III Васильевича на Новгород”. Истинно верным является утверждение – историю пишут победители. Из этого следует, что каких взглядов не придерживайся побеждённые, они перестают иметь значение. Согласно этому утверждению московскую версию надо принимать за наиболее объективную. Так и должны были считать современники тех дней. Однако, за минувшие столетия появились и иные представления о прошлом, расходящиеся со ставшей официально признаваемой информацией.

Существует мнение – Москва является преемницей рюриковых начинаний. Пришедшие варяги распространили власть на племена россиян. Значит и земли Новгорода должны стать её частью. Оспорить сие утверждение можно, отказавшись признавать сам факт существования возможной преемственности, поскольку Новгород остался Новгородом, никогда не передавая власть над собою кому-либо. Некогда выбранные для управления князья ушли, чтобы править Киевом, Владимиром, а потом уже и Москвой. Представленный себе, Новгород выбирал князей во управление, оставаясь по форме правления подобием республики. Получается, истинная Русь, принимаемая за основанную Рюриком, осталась уделом Новгорода, покуда не была окончательно подчинена во время похода Ивана Великого, собиравшего русские земли под власть Москвы.

Что ставится в вину новгородцам? Их вольный нрав не мог определиться, как лучше продолжать существование. Угрозу со стороны Московского княжества они ощущали, и были склонны принять над собой Великим князем Ивана Васильевича. Этому мешала другая часть новгородского общества, желавшая встать под управление польского короля. Зрел конфликт, грозящий расколоть Новгород. Во многом вследствие этого Иван Великий и пошёл войной, намереваясь не допустить попрания православия латинством.

Важно понимание роста самосознания, возникающего за счёт жарких убеждающий речей, не обязанных быть правдивыми. Достаточно воззвать к массам, уверив в истинности высказываемых суждений. Таковое влияние прослеживается, согласно текста московской версии похода Ивана Великого. Оказывается, Новгород – изначально вотчина московский князей, вследствие того обстоятельства, что они ведут свой род непосредственно от Рюрика. Впрочем, особенного вооружённого конфликта не случилось, поскольку новгородцы привыкли решать проблемы с помощью денег, и теперь не были готовы самостоятельно оказать вооружённое сопротивление.

Новгородская версия – сухая. Излагается само нашествие москвичей. Собственно, Великий князь Иван Васильевич прогневался на Новгород из-за их тяги к польскому королю, отчего пошёл войной. Затянулся тот конфликт, многие пали смертью храбрых, сражаясь долго и не имея сил отбиться от превосходящего количеством воинов противника. Вслед за согласием принять над собой власть Московского княжества, последовали казни новгородских посадников. На том новгородская повесть заканчивается. До полной утраты Новгородом самостоятельности время ещё не пришло. Об этом можно узнать из других источников.

Какие бы не имелись побуждающие мотивы, главной задачей для Ивана Великого являлось объединение русских земель под рукой одного правителя. Требовалось вернуться к состоянию, утраченному по смерти Владимира Великого, прозываемого Крестителем – за введение христианства на Руси. Для этого допускалось и такое мнение, будто московские князья ведут родословную от Рюрика, исходя из чего они и имеют право претендовать на земли многих княжеств, должных обрести прежнее единство. Поставленную цель Иван Великий выполнил, как не пытайся потомок трактовать пользу или вред его действий.

» Read more

Иннокентий (инок) “Рассказ о смерти Пафнутия Боровского” (1478)

Рассказ о смерти Пафнутия Боровского

Мужи прошлого славны прежде всего скромностью желаний. Не стремились они чем-либо владеть и распоряжаться, хватало им удела, ниспосланного на их долю Божьим промыслом. Ещё одним истинным светильником христианской веры являлся Пафнутий Боровский, о чьей смерти поведать решился старец Иннокентий, взявшийся за такое дело с пониманием важности рассказать про сохранившееся в его памяти свидетельство. Не так важен жизненный подвиг Пафнутия, как значение имеют последние дни, по которым он прежде всего и запомнился знавшим его людям.

Случилось следующее. Умирающий Пафнутий не желал беспокоить братию. Не хотел он, чтобы суета поднялась и нарушен порядок был. Не следует вносить разлад в устоявшееся. Тем более, ежели речь касается человека, чья участь и без того предрешена заранее. Коли положено душе оставить тело, не должно к тому чинить препятствий. И коли душа оставит тело, не требуется никаких почестей, кроме произнесения молитв по усопшему. Тело же, как к нему не относись, не достойно проявления к нему внимания. Потому и завещал Пафнутий похоронить его просто обёрнутым в саван, без прочих трат на погребение. Всё лишнее, что можно потратить, пусть братия нищим раздаст, тем совершив Богу угодное дело.

Свидетелем последних дней Пафнутия оказался Иннокентий. Он внимал мудрости, сохранив и записав всё ему сказанное. Не стал он перечить умирающему, выполнив все его пожелания. Видел он, как ограничивал себя в еде Пафнутий, ничего не вкусив до последнего вздоха своего. Видел, как тот течение воды останавливал, давая пример силы, доступной человеческому разуму. И видел самое главное – смирение Пафнутия с неизбежным. Дано людям приходить в мир, дано им и уходить из него. Не к Богу обращаться, не перечить воле Всевышнего, соглашаясь окончить жизненный путь, когда то ясным становится. Не возносил молитвы Пафнутий, не заботясь о жизни продлении. Согласился и дал случиться необходимому, дав наставление о том всякому его слушавшему.

Не свершалось чудес по смерти Пафнутия, не сказывал Иннокентий, будто имели место оные после. И не могло такого случиться, когда умер светильник особый, наиболее строгий к себе, к оной строгости всякого призывая. Кто жалуется на немощь свою, тому не немощь излечивать полагается, а жалость к себе. Той немощи радоваться следует, как о том говорили мужи, жившие задолго до Пафнутия Боровского. Разве не надевали вериги святые отцы? Не истязали ли тело своё? Одевали ли сверх рубища что? Принимали они им свыше данное, по воле своей находя, чем усмирять желания, за то и ценят их, особого почитания удостаивая.

Пафнутий славен прежде всего к себе строгостью. Умирая, требовал проявления такой же строгости от других. Кто на прочее думал надеяться, тех следовало остепенить, указав на недостойное человека поведение. Незачем показывать заботу, ежели таковое проявление внимания не требуется. Пусть всякий примет смирение, насытив жажду постом и молитвою. Нет нужды брать больше потребного, ибо не от Бога то побуждение, оно скорее от дьявола. Показать требуется скромность, подобную скромности Пафнутия Боровского. Не о власти земной и не о богатстве помышлять, а о душе собственной, ни в чём земном нужды не знающей.

Теперь известно о помыслах светильника истинного, со слов Иннокентия записанных. Следовать ли им, принять с негодованием, либо посчитать словами мудрыми или оной лишёнными – воля каждого. Не наставлял Пафнутий убеждать других, пусть к тому сами придут, увидев деяния мужей ему подобных, за то уважения заслуживающих.

» Read more

Повесть об Ионе, архиепископе Новгородском (конец XV века)

Повесть об Ионе

Устал народ новгородский от кровопийц. Не было покоя, покуда не стал архиепископом Иона, с чьим пришествием воцарился мир и наступило успокоение. Не так много лет пробыл в занимаемом сане Иона, пока не умер. А как умер, погрузился Новгород в агонию, вскоре окончательно подпавший под власть Московского княжества. И была та агония подобна суете, имевшая место до архиепископства Ионы. Страдал Новгород от немецких помыслов, нагнетала его литва и князья московские покоя не давали. К чему склонить голову, ухо к чему приложить? Защитить один Иона мог, знавший слово верное, способный и моровую язву заговорить. Сей светильник нёс благо, обращённое во прах, когда становится некому к свету людей направлять.

Пили кровь и ордынцы, не к добру обычно поминаемые. Но где найти силы, когда собственный властитель кровь пьёт? Кого не сади посадником, каждый норовит лучшего для личной нужды добиться. И садятся лица новые, сгоняются и сгорает ими достигнутое. И садятся новые лица, и повторяют до них сделанное. И не видит словно никто, к чему приводят помыслы их, гнилостью отдающие. Раз за разом одно повторяется, из века в век ничего не меняется. Откуда и зачем подобное скудоумие? Кто внушил человеку подобное? Остаётся полагаться на людей Богом избранных. Тех, кто от мирской суеты в пустынные места уходит, ничего для себя не требуя.

Мудрено ли, знакомясь с житиями святых, видеть самоотречение их. Покидают они человеческое общество, предпочитая жить в глуши, куда не дойти человеку волей слабому. Существуют в ограничениях, ничего не дозволяя и предпочитая оставаться строгими к слабостям. Побуждают они тем на подвиг других, не считая оное подвигом. Удаляясь, тем неизменно к людям таковые святые мужи приближаются. Открывают отречением сердца и души, за наставников их принимают отныне. Тогда только выходят к людям они, возводя из пещер монастыри, заводя братию и исполняя мольбы прихожан, к ним обращённые. Всего этого не избежал Иона, ставший впоследствии архиепископом Новгородским, ибо заслужил то право. Неизменно должен был быть брошен жребий перед этим, как тогда среди христианствующих святых отцов полагалось, дабы провидение определило, кому следует стать пастырем по воле на то Божией.

Моровая язва – одно наказание, пришедшее в Новгород при Ионе. Умирали люди тысячами, не зная от неё спасения. От чего она случилась? Чьи грехи обрушили гнев на познавших покой? Пожинали новгородцы урожай тогда богатый, вели дела успешно и бед не знали, всему находя объяснение. Но язву объяснить не могли, если и принимая, то в качестве посланного свыше наказания, дабы веру их испытать. Обратился тогда Иона с молитвою, предпринял ход, после чего более не зверствовала хворь прилипчивая, ушла в небытие и дала от боязни смерти отдохновение.

Есть свидетельства – обладал вещим словом Иона. Если говорил, будто будет определённым образом, так оно и случалось всегда. Не одним этим он в веках славен поныне. Когда умер Иона, то сорок дней не хоронили тело его, а когда решили похоронить, увидели его тело, тленом не тронутое, дурного запаха не источающее, и хоронить не стали, не похоронив и до той поры, покуда “Повесть об Ионе” в летописи записана не была.

Память об архиепископе Ионе могла сохраниться и по причине желания новгородцев хоть в чём-то остаться обособленными от Москвы. Если не правом на распоряжение имеющимся, тогда правом иметь собственную историю и важных деятелей прошлого.

» Read more

Повесть о житии Михаила Клопского (конец XV века)

Повесть о житии Михаила Клопского

Жил на Руси юродивый Михаил, по монастырю Клопским названный. Происхождения неизвестного был, а то и происходил от лица знатного. Отрешился от мира, поступив своеобразным образом. Не взял он обет молчания, иначе истолковав необходимость придти к смирению. Стал он повторять слова других, к нему обращённые. Спросят имя его, он спросит в ответ, слов не изменяя. И так во всём, отчего нельзя было понять, что он из себя представляет. Так бы и жил в монастыре, почитаемый за усердие своё, не узнай его однажды пришедший. Да и нет доказательств, будто действительно узнанным юродивый был, ибо молчал о себе, продолжая за другими повторять. Повесть о том сохранила свидетельства, о самом монастыре почти никаких сведений не сохранив. Но память о Михаиле Клопском жива, о том есть сообщения, чудесами прозываемые.

Первое чудо – пришествие Михаила в монастырь. Второе – избавление от разбойников. Сказывают, пришёл нуждающийся в еде, просящий помощи, прося оказать оную и его товарищам. Когда согласись в монастыре помочь, привёл тот ещё многое число людей, и было у каждого из них оружие. Собрались они ограбить братию, сперва всё же еды истребовав. А как наелись – свело животы им. Возопили о целебном напитке каком, лишь бы унять нестерпимое. Нашли для них решение, пусть постриг примут. И свершилось чудо – унялась боль. Так бывшие разбойники приняты были в число монастырских служителей.

Третье чудо – чудо узнавания. Узнан оказался юродивый, Михаилом он звался, как оказалось. И возросло к нему уважение братии, поняли они, какой человек к ним в обитель пришёл, насколько сильна воля его и самоотречение, ежели о жизни сытой предпочёл забыть, отдавшись для дела Бога служению. Это ли не чудо, коли знатный человек отказывается от мирской суеты, предпочитая усмирять плоть и помыслы свои?

Но не всегда Михаил юродивым сказывался. Вёл он и речи разумные, когда того требовали обстоятельства. На запрет правителя земель рыбу ловить, где монастырь находился, сказал он ему предостережение, погрозив рук и ног немощью. И случилось чудо, для князя неприятное, онемели конечности, чувствительность утратив, став недвижимыми. Осталось выпрашивать у монахов прощения. Целый год пришлось слёзно молиться, дабы самому поправиться. Посему ещё сильнее зауважали монахи Михаила, видя в нём человека Богу угодного.

И дабы понять, насколько Михаил являлся божьим человеком, следовало привести свидетельство о его чудодейственной силе, помогающей людям, стоит к нему обратиться с молитвою. Когда умер юродивый, некий купец терпел бедствие на воде, бурей терзаемый. Вот уже судно его должно на дно отправиться, как вспомнил купец про Михаила, к нему обратив молитвы свои. Утихла стихия, вода сгладилась, небо от туч очистилось, стал ясен и светел горизонт. Это ли не чудо, требуемое для признания особого положения Михаила Клопского среди христианских святых.

Сие житие знакомит с деяниями мужа древности, отрёкшегося от мира и жившего согласно представлениям о благости. Не делал он большего, нежели требуется человеку. Во всём себя ограничивал, в том числе и в словах, найдя им требуемое для них применение. Положение юродивого позволило совершать всё ему угодное, но никогда не для претворения в жизнь поступков лишних. Всему своё деяние требовалось, о чём Михаил не мог забыть. Правда на его стороне оказывалась. Пусть говорят, что надо подставить вторую щёку, когда ударили. Михаил подставлял, но и в ответных мерах себя не ограничивал.

» Read more

Пахомий Серб “Житие Кирилла Белозерского” (1462)

Пахомий Серб Житие Кирилла Белозерского

По наказу Великого князя Василия Васильевича и митрополита Феодосия Пахомий Серб отправился в белозерскую обитель, дабы составить жизнеописание Кирилла. Основным источником информации стал Мартиниан, лично знавший почившего. Именно от него теперь известно, какой жизненный путь прошёл Кирилл, при рождении названный Козьмой. Его родители славились благими помыслами, но рано умерли. Оставленный на попечение московского дяди, Козьма до тридцати трёх лет ходил в казначеях, страстно желая приобщиться к иночеству. После он пребывал в монастырских стенах, всячески поступая, вплоть до юродствования, чтобы к нему применяли строгие наказания, вследствие чего он мог себя испытывать. И только будучи шестидесяти лет Кирилл отправился на Белоозеро, где вырыл жилище в удалённом от людей месте. Интерес представляют следующие тридцать лет, в которые вошло становление обители и закрепление определённых норм поведения, на соблюдении которых Кирилл настаивал.

Основное требование – постоянно молиться. Обязывалось сдерживать иные порывы, во всём стремясь к ограничению. Одобрялось молчание и скромная трапеза. Логично предположить, исходя из жизнеописаний святых отцов прошлого, Кирилл предпочитал испытывать постоянные страдания, о чём Пахомий открытым текстом не сообщил. Достаточно знать, чего стремился придерживаться Кирилл, как прочее станет понятно без дополнительного повествования. Важнее оказалось показать, каким Кирилл являлся чудотворцем, отчего люди исцелялись и после его смерти тоже.

Большая часть повествования – описание удивительных случаев: слепые прозревали, немощные вставали, умершие оживали. Без этого святость в христианстве подтвердить нельзя. Обязательно человек должен свершить подобное деяниям Христа. Отсюда способность наполнить пустые бочки вином, а амбары мукой, сугубо по воле сказанного слова. Лучше описать несколько схожих случаев, убеждая в особой силе Кирилла. Таковым случаям остаётся верить, так как иных доказательств совершенных чудес не существует.

К слову о Пахомии, прозванного Сербом. Он специализировался на составлении жизнеописаний, создавая их именно на заказ. Зарабатывал ли он на том? И был ли строг к себе, подобно славным мужам, чьи жизнеописания составлялись будто бы под копирку? То вопрос – ответа не подразумевающий. Достаточно того факта, что житие написано, каким бы правдивым или скрывающим часть правды оно не являлось. В чём, в любом случае, есть зерно истины, тогда как прочее добавлено, ибо требования есть у всего. Вполне вероятно, что вплоть до обязательного описания излечивания от слепоты или немощи.

Допускается оставить без внимания чудеса. Эта сторона святости принимается без возражений. Но Пахомий не ограничивался сухим изложением деяний, дополняя всё новыми свидетельствами. Кирилл мог встать против огня, и огонь утихал. Мог дать надежду бесплодным, как и исцелить от всякой хвори. Умел он изгонять и бесов, приходивших к нему после еженощных бдений. Помогая сам, Кирилл испытывал поддержку свыше. Желание возвести обитель на Белоозере возникло по воле Богородицы, направившей его туда. Там же она уберегла Кирилла от смерти, в нужный момент попросив отойти из-под падающего дерева.

Таким образом получается – всё необходимое для доказательства святости Пахомий описал. И немудрено, интерес представляли последние тридцать лет жизни Кирилла, наполненные благостью, тогда как всё прежде свершившиеся описано чрезмерно кратко. Чем занимался Козьма, будучи ещё мирянином? Это первые тридцать лет. Как юродствовал и вёл монастырскую жизнь? Это вторые тридцать лет. Остаётся обойтись малым. Но и этому Пахомий не придал значения, расширив повествование за счёт совершённых Кириллом чудес.

Теперь предстоит уделить внимание прочим жизнеописания и трудам, составленным Пахомием Сербом.

» Read more

Фома (инок) “Слово похвальное” (1453)

Фома Слово похвальное

Кто бы во главе не стоял, почёт и уважение ему, сколько бы дел он не совершал, всегда понимаемых за благом измысленные. Некогда тверской стол за Борисом Александровичем был, силу свою знавшего, сохранявшего спокойствие в окружении недругов. Зарились на Тверь соседи все, что крули польские рот широко разевавшие, проглотить дабы, так и Великие князья Московские, не допускавшие мысли о всякой вольности. Лихое то время было, хватало иных неприятностей. Могли новгородцы придти и устроить дело позорное. Либо ещё кто встать под стенами Твери, грозя неисчислимыми бедами. По сей причине и требовалось сохранять веру в совершаемое тверским Великим князем, как то понимал и Борис Александрович, и как понимали прочие, вроде летописцев, среди которых выделялся инок Фома, оставивший потомкам личные свидетельства.

Какой же был Великий князь земли тверской? О нём ходила слава повсеместная. Знали владыки иноземные о брате своём, почести ему всегда воздавая. Отправлялись люди отовсюду, своими глазами желая увидеть Богом избранного на Великое княжение радетеля. Приходили и становились свидетелями, подтверждая для других прежде слышанное. Сомнительно? Тогда для подтверждения история, случившаяся на Флорентийском соборе. Сошлись тогда митрополиты все христианские, собираясь выработать общее мнение, так как устали от разногласий, и выразили отношение своё о Борисе Александровиче, неизменно положительное. Каждый знал про сего князя милостивого, восхваляя его, будто не имея для того умысла тайного. И не сказал Фома, как после собора отзывались митрополиты, поскольку кажется, охладили они пыл от жарких споров, да только о том и поныне неведомо.

Славен в глазах Фомы Борис Александрович. Уподобил он его Соломону – делами славному, Тиберию – пестовавшему скромность, Константину – христианства заступнику, даже Моисею, каким бы то лестным не казалось эпитетом. Всякое прощено будет, учитывая совершаемое. Потомок обязан знать про заслуги тверского князя, про отношение к нему людей обыкновенных. Потому Фома и решил сказать, кроме похвалы не смея слова молвить.

Важнее проследить, каким образом князь Борис политику проводил. Жил он в сложный тот период, когда Дмитрий Шемяка страх на Русь наводил, лишая мирный люд покоя. Доставалось и тверским землям. Решение зрело очевидное, пойти с Москвой на примирение. Требовалось малое – дочь отдать за сына Великого князя Василия. Из того нечто дельное обязательно получится. Фома словно предугадывал, зря на свадьбу молодых, словно будущий Великий князь Московский, что прозван Иваном Великим будет, воспользуется тем и подхватит власть из ослабевших рук тверских князей, соединив и тем укрепив земли русские, пусть и во главе с Москвой.

Хватило сказаний на дни княжения Бориса Александровича. Слов похвальных он удостоился в изрядном количестве. Церкви он строил и заботился о народа благополучии. Мудрено ли, что именно тверские купцы по землям далёким торговать ходили, порою за три моря удаляясь, где никогда отродясь никаких русских не видели. В том и заслуга была Великого князя, позволявшего людям проявлять волю, тем помогая Твери возвышаться и стоять от прочих владык независимо.

Фома не знал, не задумывался, либо предполагать не смел, насколько период цветения приближает к периоду увядания. Не был бы Борис Александрович настолько хвалим, так может и стоять Твери в веках последующих, охраняемой от всякой злобы, высказываемой в её адрес. Фома же хвалил, не уставая нахваливать. Пусть его пример послужит всем, кто берётся сказывать излишне, забыв о последствиях. Порою требуется слово обыкновенное, показывающее человека простым, ничем не примечательным. Только не дано людям рот на замке держать, обязательно поддерживая или опровергая, редко придерживаясь нейтрального мнения.

» Read more

Нестор Искандер “Повесть о взятии Царьграда турками в 1453 году” (XV век)

Повесть о взятии Царьграда турками в 1453 году

Жил или не жил Нестор Искандер в действительности – о том никто не ведает. Сохранилась лишь рукопись, в летописные своды вошедшая, повествующая о взятии Царьграда турками. И написана от лица человека, знавшего о подробностях того события со слов очевидцев. И имел тот человек возможность поговорить с греками и турками. Сам он, согласно приписке в окончании, служивый войска турецкого, с младых лет обрезанный и во славу мусульманского воинства воевавший, но христианству сочувствующий. Дабы не кануло столь важное событие в историю, решил он взять на себя смелость рассказать о нём в подробностях. Так читатель узнает, как и при каких обстоятельствах пал славный град Константинополь, некогда столица Восточной Римской империи, а после Византийской, а проще говоря, Греческой.

Не абы с кого речь повёл Нестор. Вспомнил он Константина Флавия, давшего христианству право быть официальной религией над римлянами. И было ему знамение: птица, вроде орла, схватила змею и понесла её к облакам, была ужалена и пала, змею же убили видевшие то люди. Истолковали мудрецы в том предзнаменовании следующее: на землях сих христианство в своё время уступит мусульманству, но никогда мусульманство не одолеет христианство полностью. Показаться такое истолкование может правдивым, если не одно обстоятельство – согласно которому получается, что мудрецы знали о ветви христианкой религии, прозываемой исламом, за три века до её возникновения.

Задуматься если, какова роль Константина Флавия в появлении самого мусульманства? Ведь не будь его решения, как мог Мухаммед, пророк и посланник Аллаха, убедить людей в силе, данной ему божественным промыслом? Не из тех предпосылок исходил Нестор, сказывая про взятие турками оплота православия, крайне слабого и незаметного направления среди ветвей христианской религии, если говорить о самом Константине Флавии.

Не то важно, ибо всё есть присказка, покуда Нестор не стал сказывать о самой осаде. С его слов получается: не ведали царьградцы о турецких замыслах, напал на них Магомет неожиданно. Не смущает Нестора обстоятельство, согласно которому от Византии к тому моменту остался лишь град царский да земли некоторые. Не смущает и то, отчего ослабла некогда сильная Восточная Римская империя. Не говоря и о том, отчего не стал никто Византии помогать, кроме князя одного генуэзского, тогда как страны западные, христианству верные, как и Венеция, силой тогда обладавшая, нашли причину отказать в укреплении сил сопротивляющихся. Осталось царю Византии Константину XI держаться до последнего.

Долго длилась осада. Со всех сторон турки приступали к городу. Не могли пробить стены, так как славен Царьград был стенами своими, никому прежде для одоления недоступными. На хитрости шёл Магомет, не зная способа добиться смирения византийцев. Он и трупами град греков забрасывал, ожидая видеть смерть соперника от болезней, вызванных тел гниением. И Константину он предлагал уйти с миром, оставив град для его – Магомета – владения. И, отчаявшись, хотел сам уйти, цели не достигнув, не опереди его Константин с предложением отказаться от планов захватнических. Понял тогда Магомет: продолжать нужно давление. Запасся он терпением, продолжая осаду до соперника истощения, либо пока не будет одна из стен пробита. Как вода камень точит, так стены крепостные истончаются под огнём прицельным.

Когда пала одна из стен, началась сеча великая. Бился Константин на равных с гражданами града царского. Он сам оборвал жизнь шестисот мусульман, пока не был убит. А ведь предлагал ему патриарх тайно бежать, оставив владение на поругание войск Магомета. Твёрдо верил Константин в помощь Бога, его воле вверяясь и готовясь принять должное. Странным кажется, когда на Бога уповают соперники, думая, что к ним склонится воля его. Сошлись у стен Константинополя представители ветвей христианства, основой мифологию иудейскую имеющие, веря в защиту Бога одного и того же, но разными именами называемого, согласно норм языков различающихся, чему приснопамятное башни Вавилонской крушение было причиною.

Когда пал Константин, одно осталось жителям града царского – принять волю хана турецкого, опасаясь, как бы не вырезал тот всё население. И покорились они, отчего-то только теперь убоявшись смерти им положенной. Некий же серб принёс Магомету голову Константина. На том закончилась империя греческая, дав жизнь империи Османов. Вот и думают пусть люди теперь, кто победил в войне той: преданное Западом христианство Востока или христианство Востока, за оное Западом не принимаемое.

» Read more

Повесть о посаднике Добрыне (конец XV века)

Повесть о посаднике Добрыне

Не сочетается свет и тьма, православие к ереси не склоняется, о том в Новгороде знали, немецкую церковь видеть в граде своём не желая. Город торговый население разное имел, потому настаивали немцы на церкви возведении, дабы обоюдный интерес был. Не соглашался народ, духовенство о том же вторило. Что делать немцам? К посаднику пошли, веруя в силу Соломонова слова, ибо золоту всё покоряется, все драгоценного металла слушаются, всему даётся за его блеск дозволение. И согласился посадник, дав совет, подсказав, как уговорить новгородцев. Но не бывать помыслам дьявола на земле православной, тонуть исчадиям ада, захлёбываться хитрым в прямоте помыслов человека русского.

Случилось то давно, когда посадником Добрыня был. Неизвестно о тех днях ничего, кроме сего случая поучительного. Добрыня принял золото от лиц к его вере отношения не имевших. Но не ему церковь строить немецкую, он лишь согласие дать на то может. И только тогда тому быть, когда люди одобрение дадут, ибо таковы требования Новгородской республики. Согласно указанию Добрыни, испугали немцы новгородцев, пригрозив извести церкви православные в городах им родных. Пришли в ужас от вести сей жители Новгорода и с опасением согласились принять неугодное каждому из них решение.

Наглостью наполнились души немецкие, задумали хуже дело совершить они, покусившись на храм православный, на его месте желая церковь свою возвести. Уж на это не могли согласиться новгородцы, но согласились всё-таки. Мало ли, ещё введут против них эмбарго торговое, отчего не бывать Новгороду независимым городом, покорится он роду Рюриков и примет над собою власть рода наследную.

Возвели немцы церковь свою, радуясь. Нанесли образы божьи на стены, восхищаясь их видами. И молились Богу они, убеждая новгородцев в тлетворности веры, сим торговцам присущей. От такого почитания обязана быть пагуба. Разразятся хляби небесные, поднимутся хляби морские или нутро земли вспучится, неся гибель посмевшим опорочить православное верование.

И подул вскоре ветер, с ног сшибая всякого, кто из дому выходил на улицу. Шёл по мосту через реку посадник Добрыня тогда, подхвачен он оказался и в воду опрокинутым: еле выловили, только уже мёртвого. И сгустились тучи, пал град на город, не причиняя вреда, кроме места, где церковь стояла немецкая. Обрушился камню подобный лёд на стены с ликами, уничтожая изображения, что нельзя узнать после было. Не стерпели небесные защитники поношения, воздав посмевшим тревожить покой исповедников веры праведной.

Не бывать в Новгороде людям противного. Коли не хотят горожане чего, не стоит о том строить замыслы. Когда же новгородцы отринут божественное, быть им тогда погибшими. Но покуда крепка вера в защиту Троицы, стоять Новгороду, врагам отпор давая. Потому и стоял град сей долго, традициям оставаясь быть преданным. Принял смерть посадник, властью не так распорядившийся, не во благо города мысливший, допустивший опаганивание. Стал он последующим управителям примером зоркости провидения, воздать по заслугам готового.

Нет справедливости, коли православным позволено церкви иметь, а немцам в том праве отказано. Ну так и немцы пусть отказывают православным, не давая никакого согласия. Да не строится на подобном человеческое взаимоотношение, теряется смысл сотрудничества всякого. Пусть силы высшие рассудят, чему стоит быть, чему предстоит оказаться уничтоженным. Тогда и сделают вывод люди, сообразно случившемуся. Не петуха же держать, дабы клевал неразумных. Не рассудить петуху человеческое. Сообразно знанию действительности поступать нужно, не допуская перегибов в отношениях. Ежели кто перегибает, то знать должен, что хляби пред ним всегда разверзаются.

» Read more

Повесть об ослеплении Василия II (середина XV века)

Повесть об ослеплении Василия II

Во времена спокойствия лишённые не было покоя в землях русских. Боролась за власть Москва, ту власть уступая Новгороду. И было тяжело Москве в борьбе той, ибо Орда данью обложила её непомерною за выкуп Василия Васильевича, требуя выкуп размера громадного. Убрать такого князя требовалось, не мешал дабы и позволил вдохнуть князьям воздуха грудью полною. И сговорились князья против Великого князя выступить, сговорившись промеж собою, москвичей склоняя к тому же мнению. И довелось им свершить задуманное. Поймали они Василия Васильевича, аки зверя на ловитве, лишив его дорогого человеку каждому – зрения. И стал Великий князь в руках их игрушкою, не смея на избавление от заключения надеяться. Благо заволновался народ, требуя убрать Шемяку Дмитрия с престола, им занимаемого, ибо имел Великий князь сыновей, правления достойных по праву рождения.

Так сказывается в повести об ослеплении Василия II, составленной наподобие летописи. Сказывается сухо и без лишних подробностей. Не об ослеплении она, а об узурпации. Как ослепляли, почему – не сообщается. Ослепили ли полностью – гадать о том приходится. Не противился Великий князь, приняв положенное ему провидением, должно быть возрадовался он такому посланному Богом для него испытанию. И уверовал он, как уверовал каждый Русь населявший, злого умысла Шемяка по дьявола наущению придерживался, к тому прочих побуждая, алча княжения над Москвою, о чём издревле новгородцы мыслить задумали.

Как же попался в руки заговорщиков Василий Васильевич? Не думал он о худом, покидая город своего Великого княжения. Пошёл в места святые, воздать уважение защитникам Отчества. И как вышел за стены Москвы он, вошли в неё Шемяка и прочие, ограбили казну княжескую и княгинь пленили. Не знал о том Василий Васильевич, не ведая и когда пошли следом за ним. Не слушал он и тогда, когда сказали ему о случившемся. Не могло такого произойти, ибо противно Богу свершённое Шемякой действие. Вскоре осознал Великий князь заблуждения, узником став и лишённый вскоре их руками зрения.

Что же за распрю задумал Шемяка? Отчего не озаботился народа волнением? Сел на престол и возрадовался, стал стол княжеский его и на том лавры пожаты им, взяв регалии себе, будто власть получил над Москвы горожанами. Ведь из Новгорода пришёл, должен был знать, к чему люди способны, ежели князь их не устраивает. Не станут терпеть москвичи поношения, восстанут в едином порыве, словно граждане Новгородской республики. Пойдут на Шемяку и скинут с престола, ни с кем не советуясь. Тогда понял то Шемяка, пошёл на попятную. Не стал чинить препятствий он Великого князя освобождению, не тронул и сыновей его, уйдя из Москвы так, якобы его там и не было.

Не понимал Шемяка и дружность Василия Васильевича, друзей повсеместно имевшего. Не мог он всем угодить, но проявлял к тому он старание. Как прознали татары о бедах его, на помощь тут же бросились. И встретил их Василий Васильевич словом ласковым, татарским языком сказанным, ибо ведал речь их, общаясь на равных с ними. И обратил он силу к нему пришедшую на князей, одного требуя, дабы освободили от заточения они и мать его, продолжавшую претерпевать в полону их мучения.

Эпизод истории России, тут сказанный, для поучения показан внимающим. Не берите власть над страною, коли не знаете, над чем власть берёте, ибо если берёте власть над страной, беды ждите, ибо воспрянет народ, ибо придёт помощь от того, кто врагом его будто считается. И как не пытайтесь закрыть глаза людям на правду сию, даже слепой способен видеть в темноте, видя в темноте лучше зрячего.

» Read more

Рассказ о восстании в Новгороде в 1418 году (середина XV века)

Рассказ о восстании в Новгороде в 1418 году

Не всё новгородским боярам кровь черни пить, коли дерзишь без боязни отчаянным, готовься пожать неистовство человеческого естества в порыве бунта. Было дело подобное, начавшееся с пустяка, как то по летописям кажется. Не стал ещё Новгород частью Московского княжества, оставаясь вольной республикой. И творилось в общественной жизни всякое, в том числе и недоразумения. Кому урезонить порывы желания восстановления справедливости пред лицом жаждущей расправы толпы? Встань пред такой, будешь сразу растерзан, дом твой ограбят и предадут позору всё для тебя дорогое. Прольётся кровь, останется уповать на милость Богородицы и Троицы, лишь их лики остужают пыл зверства, пробуждая в людях утраченный человеческий облик.

Всё началось с кровоточия иконы. Красной росой обагрилось сухое дерево. Никто не принял то за предзнаменование непоправимого. После скажут: плакали кровью иконы, предвещая недоброе. Чудо явленное всегда поздно понимается, тогда как не думается наперёд о плохом. И плакала икона в Новгороде и плакала икона о Новгороде, чувствуя пробуждение зарождения проникновения помыслов дьявола в сердца горожан, червём тела пронзающего и в мякоть тел впивающегося, душу трепетать заставляя и в закоулки далёкие прятаться. Помутился разум человеческий, к страстям расположенный, угнетённый и жаждущий мщения. Пошла чернь на бояр, к реке заставляя отступать хозяев ими прежде владевших. По наущению дьявола на мост завела бояр чернь, сбросив в воду и лютой смерти от утопления предвкушая лицезрение.

Не всякого ум подвергся гниению от смрада мыслей, исходящих от дьявола. Были люди разумные, не давшие бояр в обиду, тем способствуя продолжению бунта. Не собирались бояре принимать ярость, соглашаясь оказаться униженными. Восстали они против черни, не понимания, как слабы в противлении, что не им давать отпор, когда следовало смириться и выждать, покуда не сдохнет червь дьявола, устав от с душою в теле сражения. Взъярилась чернь более прежнего, доведя гнев до разграбления и позора, прежде упомянутого.

Обратила Богородица внимание на Новгорода страсти, обратив лики Троицы в их сторону, услышав взывание архиепископа Симеона. Шёл бой между чернью и боярами на мосту и близ него в окрестностях. Изгнан дьявол был из сердец человеческих, обрели рассудок люди и раскаялись. Каждый житель города упал в ноги архиепископу, глубоко сожалея об одолевшем его чувстве зверином. Просветлели лица горожан Новгорода, осветился и сам Новгород, испытав облегчение от избавления от дьявольского наваждения.

О том сказывает летопись, видя в минувшем последствия борьбы между промыслом Бога и завистью сатаны павшего. Исчезло смирение и пропало взаимопонимание не из-за проводимой в республике экономической политики, а вследствие материй высших, к понимаю доступных малость самую. Коли так желается думать людям, остаётся им в том желании потворствовать. Главное, пришло благоразумие, не стало хуже, чем было до бунта положение. А если и стало, о том в летописном отрезке не сообщается. И сам бунт черни в хрониках почти не упоминается, словно незначительным явлением стал на фоне истории города. Пусть будет тогда он дьявола замыслом, разбитым Бога волеизъявлением.

Пожар быстро разгорается, позволь питаться ему желаемым. Не питай пожар, так потухнет он. Преодолей чувства свои, закрой сердце своё от мыслей, очисти душу свою от бесовщины, держи тело крепким, дабы червь не вторгался в него. И быть тогда здоровым обществу, свободным от бунтов по наущению дьявола. А покуда кто-то даёт слабину, от того пожары и разгораются, разжигаемые сомневающимися.

» Read more

1 2 3 4 5 11