Tag Archives: литература древней руси

«Повесть о побоище на реке Пьяне», «Повесть о битве на реке Воже» (конец XIV века)

Повесть о побоище на реке Пьяне

Год 1382 станет поражением князя Дмитрия Донского, падёт Москва. Год 1380 — был его триумфом на Куликовом поле. Год 1378 — первая важная победа над войсками Мамая у реки Вожа. Год 1377 — иное сражение, хронологически предваряющее ранее названные: тогда Русь утонула в крови, ибо река Пьяна не дала повториться победе, одержанной на её берегах за десять лет до того.

Ныне приходится опираться на летописные свидетельства. Так сказано, что в 1377 году пошёл царевич Арапша ратью из Синей Орды на Нижний Новгород. Бахвалились русские своими ратными успехами, не ведали, каким горем для них аукнется резня предстоящая. Шапками врага закидывать удумали, напитками хмельными разум себе туманили, всё им было ни по чём, ибо не стоили захватчики в их глазах многого. И завязалась битва, и разорён град Нижний Новгород был. А потому так случилось, поскольку русские любят бравировать достижениями, не понимая, как краток успех, если не уметь его закреплять. Вскружило голову русским водами пьяными, близ Пьяны и пали они, врагом скошенные.

Будет битва на реке Воже ещё, будет поле Куликово ещё, тем повод для новой бравады появится. Да что бравада та, коли Москву жечь Тохтамыш станет после. Было бы горе большее, великой силы горе было бы, пойди на Русь Тимур, Тамерланом за хромой шаг прозываемый. Уничтожить мог Русь, камня на камне от городов не оставив, дерево по ветру пеплом пустив, опустынив земли Кавказских гор севернее. Не случилось того, но случилось другое событие, посему пусть уроком битва на реке Пьяне будет, чтобы пустыми словами не способствовать Руси уничтожению.

Летописные свидетельства от 1378 года о сражении на реке Воже сказывают. Выступил вперёд князь Дмитрий Иванович, Донским ещё не прозванный, защитил он Рязанщину. Храбро сражались войска русские в плотный кулак слитые, без боязни шли на рать вражескую, опрокидывая войско Бегича, Мамаева темника. Возрадовались все тогда, о Калке позабывшие, не понимали, каким удар будет следующий, ведь придёт орда бесчисленная, с пастбища на пастбище гонимая, коней многажды больше себя ведущая.

И из победы нужно делать выводы наперёд идущие. Победили русские, о поражении на реке Пьяне с болью вспоминая, значит нужно готовиться к следующему сражению, коли с царями монгольскими начались неурядицы. Опрокинув силы малые, обозлили тем Мамая воины князя Дмитрия Ивановича. Быть резне на поле Куликовом, и стоять Руси, и стоять за право на существование. Пусть слабы князья оказывались, взирая на молот татарский и наковальню литовскую. Всему время и всему выводы потом последуют, кому не иметь памяти, а кому сохраниться в умах потомков, о них не забывающих.

Может и не стоило уделять летописным заметкам столько внимания. Но единственная запись — свидетельство о бедах и радостях людей многих, живших и умиравших, стремившихся жить и не боявшихся умирать. Если кто почтёт, то задумается, и, задумавшись, не станет допускать категорических суждений в высказываниях. Одно требуется — ценить произносимое, из раза в раз разными людьми всех веков повторяемое. Пусть бравада останется на устах боящихся поражения, тогда как оного не боящиеся молча повторят подвиг русских на реке Воже, не допуская случившегося за год до того на реке Пьяне.

Вне чего-то определённого, сугубо из летописных источников, свидетельства былого заново запомнивши, смело смотрим вперёд и робко оглядываемся. Ежели кто говорит, что перемолотое не перемолоть заново, то не станем молоть ими молотое, ибо можно перемолоть, ибо нам то ведомо.

» Read more

Житие Михаила Ярославича Тверского (начало XIV века)

Житие Михаила Ярославича Тверского

Флакон с благоуханием пролит на строки жития Михаила Ярославича. Пришёл он в жизнь без всего и без всего покинул. Но жил он в постоянной борьбе, смирения не желая, покуда не стал поставлен перед очевидным, наконец-то успокоившим дух. Точил ли дьявол сердце ему или точил сердце противнику его обладания ярлыком на княжение ради? Всему есть своё оправдание, стоит пожелать найти. Посему славное оставим в понимании славы, не подвергая того сомнению.

После гнева божьего и кары его на Русь в виде монгольской орды нашествия за покорность наущениям дьявольским, как прошло тридцать четыре года, то родился Михаил Ярославич, внук Ярослава Всеволодича, получивший во княжение Тверь, а по смерти Великого князя Владимирского Андрея Александровича, третьего сына Александра Невского, стал претендентом на стол Владимирский, получив оный во владение до гибели своей трагической.

Началась у Михаила Ярославича борьба за ярлык на Великое княжение с князем Московским Юрием Даниловичем, внуком Александра Невского. В Орде к тому времени воцарился Узбек, роль заметную в развитии событий игравший. Не о возвышении Москвы или Твери шла речь, а сугубо титул Великокняжеский стал причиной раздора, порождая новый виток распри братоубийственной. И сечь между князьями случалась, и на хитрость шли они, и упёртыми были, покуда интересам собственным следовали.

Так почему Михаил Ярославич не одолел Юрия Даниловича, уступив ему и пав жертвою проявления власти ханской? Согласно тексту выясняется, что не платил Великий князь Владимирский дани положенной в казну Орды, чем вызвал гнев Узбека с приказанием казнить. В житии действительно не упоминается, чтобы Михаил Ярославич занимался необходимыми сборами и иным образом показывал зависимость от чужой власти правителя, кроме понимания необходимости получения ярлыка на княжение, словно бы получаемого за посещение ханской ставки.

Так как установлено не подвергать сомнению содержание, требуется подвести разговор к исполнению наказания над лишённым ярлыка Михаилом Ярославичем. Дни свои он окончил в мучениях, чему он возрадовался, готовый тем послужить Богу. Отдохновение находил князь в распевании псалмов, достигая требовавшегося ему смирения. Уже едучи в Орду, Михаил понимал — обратно живым вернуться не сможет. Казнили его, вырезав сердце. Так уподобился он тёзке — Михаилу Черниговскому, ранее принявшему смерть по воле монгольского царя.

Рассказав про бытие Михаила Ярославича, житие коснулось наиболее важной особенности повествования — чуда, явленного после смерти. Тело князя оставалось нетленным несколько лет, до той поры, пока его не захоронили в Твери.

Конфликт между тверскими и московскими князьями продолжался. Великое княжение Владимирское доставалось и тем и другим. Впереди будут восстания против Орды и возникновение Великого княжества Тверского. Поэтому житие Михаила Ярославича воспринимается историческим очерком, продолжающим повествование о требующих пристального внимания разногласиях русских князей, под прикрытием Орды продолжавших заниматься тем же самым, чем были озадачены их предки до Батыева нашествия.

Понимание жития будет лучше, если при знакомстве с ним использовать прочие исторические свидетельства. Тогда жизнь Михаила Ярославича станет понятнее, как и его борьба с Юрием Даниловичем. Последний за хитрости падёт в глазах Узбека и подвергнется заслуженной каре, но это уже имеет малое отношение к совершённому им ранее. В дальнейшем ожидается множество сокрытых от нас фактов, вроде того, как русским князьям удалось перебороть волю Узбека, оставившего Русь без обесерменивания. Сие обстоятельство чаще замалчивается, как оно было и ранее, будто бы замалчиваемое и церковными деятелями для потомков не переписывавшееся.

» Read more

Рукописание Магнуша (конец XIV века)

Рукописание Магнуша

Будучи слабым умом, король Швеции Магнус Эрикксон якобы составил завещание, потерпев перед этим кораблекрушение и приняв монашеский постриг. Он призывал не нарушать перемирие с Русью, ибо это грозит многочисленными бедами. В дошедшем до нас тексте ясно говорится, как до морского происшествия Магнус уже имел расстроенную психику, вследствие чего его держали на цепи и не позволяли выходить из помещения. Пусть читатель сам считает, насколько обоснованными были предостережения короля Швеции, написанные где-то на Руси и для единоплеменников Магнуса скорее всего оставшиеся неизвестными.

В рукописании приводится историческая информация, сообщающая об удачах Александра Невского и неудачах тех, кто нападал на Русь, вне зависимости от того, был ранее заключён мир или нет. В числе оных числится и сам Магнус, бравший Орехов и оставивший его без охраны, вследствие чего град был утерян. Тут скорее поступками Магнуса двигало легкомыслие, ежели он вернулся через год и обнаружил Орехов занятым, после чего бежал и был добит поднявшейся на море непогодой. С той поры на Швецию обрушились потоп, мор, голод и междоусобица.

Ещё не раз Магнус потерпит кораблекрушение, в результате последнего оказавшись на русской земле, где он станет в дальнейшем прозываться Григорием. Относительно официальной его судьбы принято считать, что он погиб в море, без каких-либо дальнейших измышлений.

Теперь предлагается подумать, почему «Рукописание Магнуша» вообще сохранилось. Его подлинность под сомнением, содержание в той же мере вызывает недоверие. В тексте есть отражение реально происходивших событий, однако ключевое значение отводится призыву не воевать с Русью из-за должных произойти следом несчастий. Летописцы не стали учитывать прочих деяний короля, имевшего разлад с главой католической церкви, поскольку он удерживал часть десятины, предназначенной для Папы. Поэтому гневаться на Магнуса Эрикссона могли многие, и кару он мог заслужить от любого из них, а не сугубо вследствие нанесённых Руси обид.

Сомнительно, чтобы море между Русью и Швецией не славилось бурным нравом, оставаясь спокойным и сопровождая плавание кораблей без происшествий. К тому же, склоки скандинавов вносили дополнительный элемент риска неблагоприятных событий. Пожалуй не стоит развивать эту мысль, так как допустимо высказать любой вариант, отчего передвижения Магнуса заканчивались трагически.

Часто упускаемый из внимания момент — сумасшествие шведского короля. Тронутый умом, он был вызволен сыном из заточения и отправился морем в некое другое место, куда доплыть не удалось. Магнус три дня провёл на волнах, оставшись единственным, кто выжил. Прибитый к берегу близ монастыря Святого Спаса, он раскаялся и рукописал своё завещание, снова заставляя вернуться к невозможности со здравым смыслом отнестись к тексту оного.

Вероятно, «Рукописание Магнуша» требовалось непосредственно Руси, периодически набиравшей силу и отбивавшейся от накатывающих на её территорию врагов, не гнушавшихся нарушать мир, как и не признавать ранних договорённостей. Русскому народу осталось уповать на проявление небесной кары, способной разрушить врага изнутри. Если в Швеции случилась междоусобица, значит такая же напасть должна поразить Орду, Литву, Польшу и всякого иного, посмевшего покуситься на неприкосновенные земли Руси.

До сих пор, как бы это не казалось странным, вера в слова Магнуса сохраняет силу в сердце русского народа, продолжающего взирать на крушение вражески настроенных государств, пусть всё и не настолько соответствует действительности. К сожалению, «Рукописание Магнуша» мало кого интересует, в том числе и тех, кто проживает в России, что же тогда говорить о представителях иных стран.

» Read more

Галицко-Волынская летопись (XIII век)

Галицко-Волынская летопись

При понимании истории России почти никак не воспринимаются события, происходившие в XIII веке, времени первого отпадения Киева, когда на обширной территории с севера на юг протянулось большое государство, называемое Галицко-Волынским княжеством. Его западное положение, относительно остальных владений русских князей, выделило его. Оно почти не было затронуто нашествием Батыя и потому вело политику в отношении прочих соседей, мирно соседствуя или воюя с Литвой, Польшей, Венгрией и половцами. Время расцвета этого княжества описано в Галицко-Волынской летописи, дошедшей до нас в составе Ипатьевской летописи.

Составителей исторической хроники прежде прочего интересовало происходящее с правившими князьями, войны и ярчайшие события на Руси. Поэтому в годы затишья в летописи так и написано, что ничего не происходило. Повествование начинается с 1201 года, а в 1203 году внук Мономаха Роман Мстиславич силой взял Киев, получив вследствие того титул Великого князя. Дальнейшие события запутывают читателя, учитывая частую ротацию владетелей княжеских титулов. Тот же Роман Мстиславич в разные годы правил землями новгородскими, галицкими, волынскими и объединёнными галицко-волынскими.

Батыево нашествие приводится в летописи согласно текста русских летописей. Многие описания повторяют друг друга, но чаще дополняют или с другой стороны смотрят на события. Как пример — сказ про умерщвление Михаила Тверского в Орде. Согласно Галицко-волынской летописи Михаил всего лишь отказался кланяться идолам, чем вызвал гнев хана и потому был казнён, без излишнего упора на религиозные мотивы.

Любопытным эпизодом выглядит именование Галицко-Волынских князей. Роман Мстиславич мог называться самодержцем всея Руси или царём Русской земли. Сын его, Даниил Романович, благодаря воле папы Иннокентия IV до конца жизни имел титул короля Руси.

После смерти Даниила Романовича история Галицко-Волынского княжества теряет единую нить, находя продолжение в отношениях следующих князей с Русью и Литвой. Само объединение княжеств не даёт представления об их единстве, ибо галицкие и волынские земли могли управляться разными князьями. К моменту окончания летописи у княжеств появится единый владетель — Лев Данилович, сын Даниила Романовича.

Почему же история Галицко-Волынского княжества ныне представляет малый интерес для читателя? Вектор развития был направлен в иную от нужд Руси сторону. Со временем территория княжества окажется поглощена Литвой, Польшей и Венгрией соответственно, окончательно выйдя из поля зрения исторических процессов самой России. Галицкие и Волынские князья в той же мере не интересовались происходившим на Руси, отдавая приоритет политике западных соседних государств.

Теперь, когда Галицко-Волынская летопись усвоена, необходимо переосмыслить понимание прошлого. Нужно увидеть ранний крах Руси, предварявший нашествие Батыя. Внутренняя раздробленность привела к глубоким изменениям. Но, поскольку разорение не коснулось северных частей (Новгород) и западных (Галицко-Волынское княжество), нельзя однозначно утверждать случившийся крах и впоследствии. Культура Руси не была уничтожена и не было полного вырождения морали, как о том может теперь думаться.

Галицко-Волынское княжество лучше считать составной частью Руси, ведшим собственную политику, так как соседствуя с европейскими государствами, правившие им князья испытывали обоснованную необходимость иметь отличное представление о политике вообще. Это в свою очередь позволяло русским княжествам враждовать с приходящими с юга кочевниками или с севера скандинавами и немцами, не заботясь об опасности с запада, где и располагались земли Галицкого и Волынского княжеств.

Теперь, дабы избежать укоров историков, следует сказать, что анализу подверглись не реально происходившие события, а описанное непосредственно в тексте летописи. У летописцев имелось собственное представление о происходившем, поэтому личным мнение может располагать каждый с ним ознакомившийся.

» Read more

Сказание о Довмонте (середина XIV века)

Сказание о Довмонте

Предания создаются не для того, чтобы в них верить, а для героизации прошлого, в чём люди остро нуждаются. Например, Пскову потребовалось найти среди предков достойного воспоминаний человека, оным стал Довмонт, бежавший из Литвы и принявший на Руси крещение под именем Тимофея. Псковичане сделали его князем над собой, и началась с той поры слава великая, памяти потомков достойная.

Прошлое Довмонта смутное. Он мог быть знатного рода, а мог и не быть. Мог быть изгнан в результате междоусобной войны, а мог спешно бежать, опасаясь смерти. Ясно другое, духа в Довмонте хватало, когда его окружали русские, готовые с ним идти разорять земли литовские и немецкие, и чуди земли. И вёл Довмонт русских, и жгли они поселения, и людей убивали, и в плен людей уводили, делая это, пока князья вражеские отлучались по делам государственным в пределы владений иных государей. И шли потом князья обиженные мстить за поруганные владения, и биты были, и возвращаясь ни с чем, ибо Довмонт сильнее оказывался.

Что деяния Довмонта действительно великими были? Шёл он ратью многотысячной, встречал сопротивление многотысячное, выходя из сражения с многотысячными потерями? Нет же. Откуда на Руси взяться люду, ордынцами незадолго до того истреблённому, ведь жил Довмонт в конце века XIII, аккурат после нашествия Батыя. Шёл Довмонт на врага числом воинов хорошо если в тысячу. И встречал враг его числом воинов хорошо если в такую же тысячу. И была сеча между ними, и выходил Довмонт победителем, ибо духа он сильного оказывался, не встречая организованного сопротивления.

Велик был Довмонт: под защитою Святой Троицы находился он. Молился Святой Троице и с именем Святой Троицы в бой ходил. Всюду его сопровождал успех, поскольку не имел враг защиты такой же славной силою. Так сказитель ведал, в том находя объяснение успехам княжеским и успехам псковичан в особенности. Всегда помогала Святая Троица, достаточно вспомнить о ней было. Вспоминал посему Довмонт Святую Троицу, но чаще вспоминал сказитель, вкладывая мысли свои в голову княжескую.

А правдиво ли сказание? Уникально ли оно? Представлял ли сказитель, о чём сказывает? Отчего в сказании заимствования встречаются, порою слово в слово записанные? Как пример ярчайший — битва Довмонта с Ливонским орденом. Бился Довмонт и бился отчаянно. С магистром ордена бился он и в лицо ранил его, словно Александр Невский, таким же образом бившийся и в лицо бивший врагов предводителя. Красками наполнилось сказание, но переполнилось недоверием внимающего.

Славными делами прославился Довмонт, жаль не удостоился рассказа о себе правдивого. Стал он человеком из легенд, собственной легенды достойным, и стал героем легенды собственной, понимаемой не иначе так, как понимаемой согласно сказанию о нём сложенному. Не умаляет то заслуг Довмонта, ибо не умаляет заслуг история, если не переписывает их, да основного не перепишет, дабы былое думающему яснее ясного становилось.

Прожил жизнь Довмонт опасную, правил долго он и почил от болезни в постели своей. Запомнился он современникам, летописи о нём напоминанием стали, и стал сказания достоин князь, и было оно написано глубокими правнуками, чьи предки из уст в уста передавали детям своим о некогда с ними происходивших событиях знаменательных, истинно героических.

Теперь мы, потомки, многажды раз многих глубоких правнуков живущие, внимаем сказанию о Довмонте и хвалим его.

» Read more

Сказание о Вавилоне (конец XIV века)

Сказание о Вавилоне

Одно из древнейших государств Запада — Вавилон — ушло в небытие, оставив наследником традиций других, по цепочке нисходящих к Византии и далее на Русь. Что могло понадобиться в тех землях после? Царь Левкий, нареченный в крещении Василием, также прозываемый Улевуем, послал к одру Навуходоносора грека, обежанина и русина, дабы те испросили знамение у святых отроков Анании, Азарии и Мисаила.

«Сказание о Вавилоне» обязано было вызывать трепет у ему внимающему. Трое отроков отправились в заброшенное место, идут с риском для жизни по опасной земле и попадают в неприятности, грозящие им гибелью. Трагедия развивается постепенно, согласно ещё не сложившейся в литературе традиции погружать читателя в состояние панического ужаса, доводя до исступления на последних страницах. Если человек не привык к мистическим сюжетам, на свой лад сложенная на Руси история обязана оказать огромное впечатление.

Пробираясь через заросли, пугаясь диких животных и неисчислимого количества гадов, герои повествования обнаруживают надписи на их родных языках, которые население Вавилона знать не могло. Далее они продвигаются по телу окаменевшего змия и предстают перед гробами святых, откуда до них доносятся голоса. После, найдя драгоценности и разграбив царскую усыпальницу, отроки спешно покидают Вавилон, но находят гибель от разбуженного их поспешностью змия. Раздавшийся свист убил отроков наповал, возвестив об опасности двигавшего им навстречу царя Левкия. И восстали тогда Анания, Азария и Мисаил, явившись пред очи его. Знамение было получено.

Исследователями предлагается считать «Сказание о Вавилоне» желанием Византии, а следом и Руси, претендовать на особое положение, обозначив связь с древним государством. Данный статус не даёт ничего, кроме внутреннего чувства самоутверждения. Ежели Москва называется Третьим Римом, то её допустимо в той же степени соотносить и с Вавилоном, так как требуемая для того основа тщательно прорабатывалась в виде специально создаваемых легенд.

Поэтому «Сказание о Вавилоне» представляет особый интерес, так как не задействует твёрдых религиозных мотивов, не исходя от христианства, а связывая текущее положение напрямую с благим волеизъявлением Бога. К жизни вернулось забытое прошлое, когда в том снова возникла необходимость. Сама Русь, ещё не преемница Византии, заметно обособлялась, не имея над собою прежнего сдерживающего обстоятельства.

Не станем развивать точку зрения исследователей, предпочтя внимать дошедшему до нас произведению без отвлечённых размышлений о малосущественных особенностях назначения «Сказания о Вавилоне». Читателю-потомку важен непосредственно ход повествования, раскрывающий богатство утраченного наследия, уничтоженного монгольскими нашествиями. Теперь не установить, сколько уникальных литературных работ истлело.

Написано ли «Сказание о Вавилоне» именно в конце XIV века? Или это самая старая сохранившаяся редакция? То, что сказание является переработкой византийского предания — воспринимается скорее правдой. Происходящее действие относится к концу IX или началу X века, времени царствования Льва VI Философа, либо к иному другому произвольному времени. Правдивость изложения под сомнением, так как тогда хватало сказочных сюжетов, имевших малое отношение к реальности.

Внимание привлекает не обстоятельство написания, а свойственная произведению структура посещения неведомой страны. Событийность практически никак не развита, сообщая минимум возможной информации. Приходится считать, что это связано с низкой осведомлённостью о Вавилоне, важного для христианской религии, как место действия библейских сюжетов. Необычно выглядит и полный опасностей путь, обернувшийся гибелью посланников. Осталось понять, как можно было узнать про их путешествие, ежели никто не выжил, если не принимать версию об осведомлённости трёх представших перед царём святых отроках.

» Read more

Василий Новгородский «Послание Феодору Тверскому о рае» (1347)

Послание Феодору Тверскому о рае

Прослышал как-то архиепископ Василий Калика о словах епископа Феодора, будто бы рай погиб в тот момент, когда он был покинут Адамом, поэтому ныне того рая не существует. Решил ответить тогда Василий, составив для того послание, сохранённое на память потомкам в летописных и церковных переписываемых свидетельствах. Мнение он высказал не общепринятое, поделившись интересной трактовкой понимания библейских рая и ада, должных пониматься иначе, нежели о них принято думать.

О гибели рая в священных писаниях не сообщается. Более того, есть упоминания, что в рай ходили и возвращались праведники, а также известно о вытекающих из него реках: Тигр, Нил, Фисон и Евфрат. Рай — не чисто духовное понятие, как о том принято думать. Он и не место упокоения души, как и ад — не место для её страданий.

Знает ли потомок библейских времён о действительном назначении рая и ада? Принято думать, якобы в рай после смерти попадают люди, ведшие праведную жизнь или раскаявшиеся и прощённые, а в ад — все остальные. Но Василий считал иначе, видимо опираясь на некоторые размышления, достигнутые им во время хождения к святым местам до избрания его архиепископом Новгородским и Псковским. Касательно рая он исправлений вносить не стал, в ад же грешники направляются не муки испытывать, а стращать дьявола и других падших, усиливая именно их муки, вместо собственных.

Касательно духовного рая Василий считает его допустимость в случае второго пришествия Христа. Это не исключает существование рая вообще, и в любом случае является одним из пунктов религиозной полемики, по сути своей бесплотной, поскольку речь идёт о настолько высших материях, понять которые человек не в состоянии.

Нам неизвестно, что именно говорил Феодор Тверской и ответил ли он Василию Новгородскому. Трудно судить, настолько оба они были сильны в богословских спорах. Единственного доступного послания слишком мало, чтобы делать выводы. Но уже по его содержанию понятно, насколько тяжёлыми могли быть дискуссии, скорее всего усиливающими разногласия в церковной среде.

Чуть более века прошло с момента Батыева нашествия и морального разложения населения Руси. По речам Василия позволительно судить, как вольно позволялось рассуждать на библейские темы, вынося на всеобщее обсуждение собственное их понимание. Впрочем, самородки с уникальным мыслительным процессом всегда появляются, освежая представления о былом. Редко к их взглядам относятся с пониманием, чаще осуждая. Чем-то Василий должен был выделяться, ежели имел расхождение в метафизическом понимании природы основных понятий христианского представления о действительности, либо такое отличало в XIV веке многих, а может и не имелось тогда на Руси способных в науке богословия.

Можно допустить любые предположения, неизменно претендуя на верность в суждениях. Такому мнению способствует малое количество сохранившегося материала. Так судил и Василий Новгородский, родившийся и живший в условиях уничтоженного прошлого, невосполнимо утерянного и зияющего дырами. Оставалось положиться на мнение греческих патриархов, единственно возможных светочей религиозной мысли.

Думая наперёд, видишь, как на Руси, начиная с крещения, религия постоянно видоизменялась, едва ли не разительно отличаясь от всего прежде возможного. Это отчётливо видно, стоит, например, обособить каждый век, рассмотрев его отдельно. Изначально рабски покорное желание следовать по пути мучений Христа ради Божьей милости изменится на осознание необходимости пересмотреть традиционные представления, подвергнув их новому воздействию, согласно внутреннему ощущению правильности, чем будет спровоцирован ряд критических переломов, подведших само понимание религии на Руси в качество данницы реформам Петра I с последующей стагнацией на протяжении XX века.

» Read more

Стефан Новгородец «Хождение» (середина XIV века)

Хождение Стефана Новгородца

Русский человек имел достаточно свидетельств о происходящем в мире, чтобы не иметь желания познавать более ему сообщаемого. Информация присутствовала в ограниченном виде, причём довольно достоверная. Это не приукрашивание действительности измышлениями фантазии, а результат личного лицезрения. С посещением Иерусалима можно было ознакомиться в «Хождении» Даниила, о Царьграде сведения получались благодаря «Хождению» Стефана.

Издали Царьград примечателен возвышающимся на столпе изваянием Юстиниана Великого верхом на коне в саранских доспехах. Следуя по Царёву пути придёшь к статуе Константина и увидишь секиру Ноя. В монастыре святой Богородицы хранится голова Иоанна Златоуста. Ещё можно увидеть икону, писанную Лукой-евангелистом. Город выделяется готовностью отразить нападение, когда бы оно не случилось. Такова основная информация, извлекаемая из текста.

Стефан являлся паломником, прежде всего его интересовали места, пропитанные связью с Иисусом Христом и всем прочим библейским. Помогать ему в посещении святых мест никто не желал, поэтому сказание об увиденном не обросло традиционными слухами. Крайне сухо, говоря об основном, Стефан поведал обо всех посещённых им местах.

В «Хождении» нет ничего о нравах и обычаях, словно путник не смотрел по сторонам, видя лишь достопримечательности, либо он специально не распространялся далее, задавая следующим за ним паломникам цели к лицезрению. Людей интересовало не текущее положение дел, а откуда вышла их религия. Не так много имелось нужного для обозрения. Может потому игумен Даниил в своём «Хождении» почти не упомянул о Царьграде.

Дальнейшее путешествие Стефана лежало в Иерусалим. До нас не сохранилось сведений, как он дошёл до святого города и вернулся обратно. Стоит предположить, что переписчикам хватало составленных Даниилом свидетельств, чтобы оставить в забвении иные впечатления. Прочим, кто узнавал о хождениях Даниила и Стефана, информация могла подаваться в виде единого произведения.

Кто шёл со Стефаном? Сам автор говорит, что с ним шло восемь путников, он же — грешный — следовал за всеми. Датой посещения Царьграда принято считать 1348 или 1349 год. Никакой другой информации об авторе «Хождения» не сохранилось. По этой причине думать можно о разном: всякое предположение окажется похожим на правду. То всё равно не имеет существенного значения — Царьград в отличии от Иерусалима изменился разительно, лишившись большей части описанных Стефаном достопримечательностей.

Толкового представления о Византии середины XIV века составить не получится. Навсегда утраченное осталось в воспоминаниях, к которым теперь может обратиться за сведениями желающий, дабы составить общее впечатление. Задумываться о происходивших в прошлом событиях на землях Царьграда допустимо, как и предусмотреть скорый крах сей империи — Греческого царства — близкого к осуществлению события.

Другой интерес, проявляемый к Стефану, как он мыслил себя. На страницах «Хождения» путник, идущий по святым местам. Он не видит людей и не показывается сам. Он — безликая фигура, отправившаяся в путешествие. Неизвестно откуда он идёт и какова истинная цель. Нужно знать, как подходить к излагаемому материалу, чего сделать из-за обозначенных затруднений нельзя. Кем вообще был Стефан? Существовал ли он на самом деле? И было ли предпринято путешествие в Царьград и Иерусалим, или «Хождение» впитало сведения из разных источников? Всего этого не установить.

Остаётся принять сказанное Стефаном за правдивое изложение. Иная точка зрения допустима, но не имеет смысла. «Хождение» стало литературным памятником, важным за факт его существования, а не за содержание. По таковому разумению полагается с ним ознакомиться и вынести ряд полезных суждений.

» Read more

Игумен Даниил «Хождение» (начало XII века)

Хождение игумена Даниила

Как сказывали ранние христиане на Руси, так сказывал и игумен Даниил, начиная повествование о хождении в Святую землю. Он — худший из всех монахов, недостойный, отягощённый грехами и неспособный к добрым делам, — отправился в паломничество. Путь его лежал через Царьград в Иерусалим, большей частью по морю. Посетил он места значимые для веры христианской, зрел свидетельства былого и всё фиксировал, составив таким образом подобие путеводителя. Кто не мог повторить его путь, тот внимал составленному им «Хождению». Ничего не упустил Даниил, не приукрасив и не измыслив лишнего. Как шёл, так и поведал.

Не быть пути Даниила столь успешным, не царствуй над Иерусалимом король Балдуин. Освободилась Святая земля от присутствия иноверцев, позволив осуществиться важному путешествию. Всюду ждало путников гостеприимство, никто не отказывал им в ночлеге и помощи. Один раз, уже возвращаясь, Даниил был ограблен пиратами, что стало единственный отрицательным моментом, должным быть учтённым последующими паломниками.

Почти ничего не изменилось с той поры. И сейчас путник может взять в руки «Хождение» игумена Даниила, и отправиться в паломничество, руководствуясь им. Места святынь остались прежними. Исключением является смена государств, на территории которых они теперь располагаются. Но и в начале XII века хватало проблем, причём более затруднительных. Взять хотя бы тех же пиратов.

Как раньше, так и теперь, в Иерусалиме все требуемые к посещению места находятся практически на расстоянии вытянутой руки. Достаточно уверенного и сильного броска камнем, чтобы обозначить место следующего посещения. Если взять связанные с жизнью Христа поселения, они редко располагаются далее пары поприщ от города. Всё происходило на столь малом пространстве, что это всегда вызывает удивление у паломником. Впрочем, ещё больше его возникнет, когда становится ясно, что святые места в действительности были давным-давно уничтожены, оставив после себя всего лишь само место, где что-то происходило.

Игумен Даниил, ровно как и всякий прочий паломник, не смотрит на фактическую сторону. Его ведут и показывают, он внимает виденному и то запоминает. Что было сказано на экскурсии, то глубоко запало в душу, ибо было сказано так, чтобы именно глубоко запасть в душу. Прикосновение к святому вызвало трепет от прикосновения к самой святости, отчего всё прочее перестало иметь значение.

Ходил Даниил и к Мёртвому морю, а также к реке Иордан. И понял он, почему Мёртвое море убегает от места крещения Иисуса Христа, с каждым годом становясь от него всё дальше. И понял он про происхождение название Иордана, так как имеет река два источника — Иор и Дан. Ходил Даниил и по местам, связанным с Богородицей. Всему радовался он, находя соответствие библейских преданий действительности.

Не будь пиратов на пути, благом бы закончился путь Даннила. Да не должно паломничество заканчиваться приятностью одной, ибо страдал Христос на пути своём, так и паломник должен бороться с препятствиями. Специально пираты устроили нападение, так как тому необходимо было произойти. А кто с радостью возвращается, не познав огорчений, тот не паломничество совершал, а путешествие. Понял это и Даниил, ни в чём никого не укорив за окончание пути по святым местам, воздав хвалу Богу за избавление от напасти и сохранение жизни.

Потянулись ли следом по пути игумена Даниила люди русские? Они должны были ходить до, как ходили и после. Только не осталось о том воспоминаний.

» Read more

Чудо Георгия о змие (начало XIII века)

Чудо Георгия о змие

Как Георгий Победоносец змия убил? Он нарисовал перед ним крест, приволок в город и лишил обездвиженную тварь жизни. Случилось то в IV веке, вероятно уже после принятия Георгием мученической смерти от приспешников императора Диоклетиана, начавшего Великое гонение на христиан. На Русь сказание о поступке мученика пришло в XI веке, а к началу XIII века было незначительно изменено. Так местом действия стали родные палестины Георгия близ некоего города Гевал.

Ситуация в Римской Империи требовала ярких примеров благости христианства. Был придуман змий, выходящий из озера и поедающий нехристей. Почему он обосновался именно там? Стоит предположить, что всему виной стало многобожие, требующее принесения человеческих жертв. Как раз так и поступали жители города Гевал, безропотно отдавая на растерзание идолу детей. Оказавшийся в их краях Георгий решил спасти царскую дочь, должную в момент его появления быть пожраной змием.

Сказание уверяет: ранее местные жители верили в единого Бога, но отвернулись от него. В наказание за это Богом был наслан на них змий. Как сие обстоятельство сообразуется с возлагаемыми надеждами на милость Всевышнего, если тот вместо налаживания диалога и проявления понимания, неизменно применял в отношении людей насилие? Удивительнее выглядит желание Георгия избавить наказываемых, выступая против Бога, обращаясь к нему за помощью для избавления города от змия. Ещё удивительнее, каким образом божий посланник убоялся креста и пал перед Георгием обессиленным?

Бог снизошёл до просьбы Георгия, позволив ему одолеть змия, но с условием, что в следующий раз он не ответит на его мольбы. Сказание не повествует, каким образом это скажется на дальнейшем существовании Георгия, так как действие заканчивается после избавления города от напасти. Возникает недоразумение, почему змия умертвили, не простив ему его прегрешений, которых в действительности не имелось, поскольку тот выполнял порученное ему Богом задание убивать отступников веры.

В разные времена легенду о Георгии Победоносце трактовали различными способами. Сейчас же речь непосредственно о конкретном тексте, имевшем хождение на Руси с XIII века. Могли быть, и обязательно существовали, очаги сопротивления, отказывавшиеся принять христианство взамен языческих верований. Преодолеть сомнения в выборе поручалось сказанию о победе над змием. Ведь в тексте ясно написано, что когда уверовали жители в Бога снова, тогда змий окончательно издох.

Прочие размышления останутся без ответа, понимая, насколько текст о якобы некогда случившемся содержит вольные допущения сказителя, наделявшего действующих лиц качествами, необязательно им свойственными. Змий мог явиться и не в виде божьей кары, а представлять собой любую иную напасть, одолеть которую получилось с помощью сплочения. Когда позже на Русь придут монголо-татары, их в той же мере станут считать карой Бога за грехи. Но такое предполагать, значит не отдавать отчёт произошедшему, измышляя для того сверхъестественные причины.

Допустим, Георгий победил змия, убедив жителей города Гевал вернуться к вере в Бога. Увидев чудо, жители поверили и стали христианами. Однако, если человек в чём-то убеждается с помощью чуда, он также быстро может разувериться, поверив следующему показанному ему необычному явлению. Какой после этого будет вывод? Человек ещё не раз сменит предпочтения, когда для того появится необходимость. Он примет множество страданий, обретя требуемое ему умиротворение или распрощавшись с надеждами.

Теперь известно, как и зачем Георгий Победоносец убил змия, к чему это привело и каковы последствия его поступка.

» Read more

1 2 3 7