Tag Archives: критика

Николай Карамзин – Критические заметки 1786-1826

Карамзин Критические заметки

О критических заметках Карамзина предлагается судить кратко, согласно их же краткости.

К 1786 году относится заметка “О Шекспире и его трагедии”. Переведя “Юлия Цезаря”, Николай посчитал нужным уведомить, кем является Шекспир. Несмотря на интерес к творчеству английского драматурга Александра Сумарокова и императрицы Екатерины Великой, делавших вольные переводы, Карамзин посчитал, что этого мало. Нужно обязательно уведомить подробнее, поскольку литература Англии сама по себе в то время была плохо знакома российскому читателю. Николай отметил талант Шекспира, пристрастие к отхождению от театральных правил. Сам же Карамзин стремился придерживаться оригинала.

Следующие заметки относятся к 1791 году. Это “Эмилия Галотти” – произведение с отличным балансом, пьеса с успехом шла уже на протяжении нескольких лет. Другая заметка – “О сравнении древней, а особливо греческой, с немецкою и новейшею литературою” – пояснения не требует. С помощью заметки “Философа Рафаила Гитлоде странствования” рассмотрены особенности построения утопических миров. “Гольдониевы записки” – о талантливом драматурге, порою писавшем превосходные произведения. Критики удостоился и перевод “Генриады” на русский язык – сие сделать трудно, но, как видно, вполне осуществимо. Другие заметки: “Неистовый Роланд” и “Сид” – скорее подробный пересказ с цитированием иностранных источников. К тому же году относится заметка “Опыт нынешнего естественного, гражданского и политического состояния Швейцарии” и “Достопамятная жизнь девицы Клариссы Гарлов”. Любопытной кажется заметка “От издателя к читателям” – Карамзин озвучил намерение продолжать издавать свой журнал, призвав подписываться, поскольку триста субскрибентов не обеспечивают нужный объём поступлений. На эту же тему заметка “Об издании Московского журнала” – собирается писать о всяком, допускает многочисленные переводы зарубежной периодики, будет рад любому сотрудничеству. Ещё одна заметка – “Жизнь Вениамина Франклина, им самим описанная для сына его” – вроде человеком он был непримечательным, зато впоследствии стал очень даже примечательным. И ещё одна заметка – “Кадм и Гармония, древнее повествование, в двух частях”, раскрывающая отношение Карамзина к одноимённому произведению Хераскова.

О заметках за 1792 год. Первая гласит – “О Калидасе и его драме”: Карамзин перевёл малый фрагмент произведения “Саконтала”, выполнив его с английского же перевода. Написана и заметка “Драматические начертания древней северной мифологии”. Заметкой “Заключение” Николай поставил точку в издании “Московского журнала”. Ещё одна заметка “Виргилиева Энеида, вывороченная наизнанку” – про трудность осуществить подлинный перевод.

К 1793 году относится заметка “Нечто о науках, искусствах и просвещении”. Карамзин подивился особенности общества слабеть, стоит оказаться ему просвещённым. Всякое общество в человеческой истории достигало определённых вершин, неизменно затем слабея и исчезая. Отчего же так? Пока общество грубое и необразованное, презирающее само себя и своё окружение – оно способно одолеть любого врага. Но стоит задуматься о собственной сущности и личной выгоде, как едва ли не сразу терпит поражение от тех, кто пока ещё оставался на позиции грубости и необразованности.

К 1795 – заметка “О богатстве языка”. Чем сложнее, тем язык богаче, и чем больше синонимов, тем ещё богаче. Этим Карамзин предуведомлял скудоумие всех оппонентов в споре о необходимости придерживаться в русском языке рамок, будто бы определённых издревле. Наоборот, всякое иностранное слово способно стать русским, следовательно – синонимом.

За 1797 год принимается заметка “Находить в самых обыкновенных вещах пиитическую сторону”. Проще говоря, если человек родился со склонностью к поэзии, быть ему поэтом. Другая заметка – “Несколько слов о русской литературе”: Карамзину пришлось вспомнить предпринятое им в Европу путешествие. Про Англию он подумал отозваться негативно. Он сказал, что люди там похожи на английскую погоду. А ежели есть возможность обойти вниманием Англию, тогда так лучше и поступить.

1801 год – заметка ” О Стерне” – как всегда, про величие писателя. 1802 год – в “Письме к издателю” Карамзин поведал, как стало хорошо жить при новом государе. Заметкой “Пантеон русских авторов” Николай отозвался на одноимённый труд Бекетова. Карамзин выразил твёрдую уверенность – русских авторов нужно не с Бояна перечислять, а с литераторов времён Петра Первого. Что же, совсем скоро Николай написал “Пантеон российских авторов”, начав всё с того же Бояна. Заметкой “О случаях и характерах в российской истории, которые могут быть предметом художеств” Николай представил, какие бы он создал картины, основанные на исторических сюжетах. Он бы обязательно показал прибытие Рюрика, сцену со смертью Олега от укуса змеи и прочие. Как становилось понятно, замысел примет вид “Истории государства Российского”. Заметкой “О любви к отечеству и народной гордости” Николай сильнее убедится в намерении. Он пронзил время и изыскал, отчего и чем именно следует гордиться русскому человеку. Ответ прост: прошлым.

1818 годом датируется “Записка о Н. И. Новикове”. Карамзин поведал об изданном Новиковым – это “Древняя российская вивлиофика”, произведения Екатерины Великой. Затем Новиков начал испытывать интерес к масоном, вследствие чего подвергся заключению – написанное им о мистике было сожжено. В 1819 году Карамзин составил заметку “Мнение русского гражданина”, постаравшись убедить царя Александра не давать Польше права на вольность – его не поймут русские, а поляки сами первыми начнут плеваться в его сторону. За 1826 год отмечается заметка “Мысли об истинной свободе”.

Автор: Константин Трунин

» Read more

“М. Булгаков” (2019) | Презентация книги К. Трунина

Трунин Булгаков

За отпущенное время нужно успеть реализовать заложенный в тебе потенциал. Многие не успевают. Они идут по иному пути – для них не предназначенному. Могут выбрать одну стезю, разочароваться и предпочесть другую. Но и тогда – выбор оказывается не тем. Как же быть? Не следует смотреть на горизонт возможностей, желая поймать удачу за хвост. Нужно действовать наверняка, сообразуясь только с собственными принципами и убеждениями. Потомки скажут, насколько оправданно довелось прожить. Так оно и происходит – чему примером является Михаил Булгаков.

О чём же он писал в действительности? Прежде всего, Булгаков воспринимается сатириком. Начиная с фельетонов в периодических изданиях, Михаил продолжил соотносить им виденное с предлагаемым для внимания текстом. Может потому его творчество оставалось невостребованным? Камнем преткновения для современников стали роман “Белая гвардия” и пьеса “Дни Турбиных”, разбивавшими культивируемую в советском обществе ненависть к белому движению. Не так важно, о чём именно Булгаков написал, главное – обличить в неблагонадёжности. Нисколько тому не будут способствовать прочие работы, где белогвардейцы представали в образе лютых зверей. Подобные “ошибки” первого десятилетия творческой деятельности так и не позволят Михаилу состояться.

Более всего Булгаков любим за роман “Мастер и Маргарита” и повесть “Собачье сердце”. Остальное, чаще всего, читателя не интересует. Однако, Михаил жил и дышал драматургией. С 1922 по 1927 год он зарабатывал средства на существование за счёт написания фельетонов для периодических изданий. Дело это трудное и не отличающееся надёжностью. Гораздо проще заключить договор с театром, получить крупный аванс и спокойно творить на протяжении полугода. Так и произойдёт, когда за первыми успехами отказ от газетной деятельности окажется самым благоразумным.

Прежде о нём не знали. Кто он? Да и читал ли кто те газеты? А если читал, что им давал псевдоним, неизвестно кого означающий? Сам Булгаков за первый серьёзный труд представлял “Дьяволиаду”, про прочее предпочитая молчать. После началась активная театральная деятельность. Успех к нему пришёл громкий, вскоре задушенный. Он будет писать, тогда как в постановке на сцене ему откажут. Михаил возьмётся составлять либретто для опер – и этого ему не увидеть поставленным. Даже работа в качестве киносценариста останется невостребованной. Как результат, до шестидесятых Булгаков в забвении, чуть приоткрытый и снова забытый до девяностых.

Кого же следует обвинить? Советское общество желало видеть другой смысл в произведениях, поэтому его не обвинишь. Советская власть? И тут не скажешь, чтобы Михаилу чинились препятствия. Наоборот, твори на благо страны рабочих и крестьян, как сразу окажешься востребованным. Булгаков того не желал – не видел он в себе способности писать о том, чего не знал и не представлял. Чего бы он не касался, то оказывалось остросоциальным. Каждый гражданин Советского государства видел плохо скрываемую хулу. Пусть Михаил подобного не подразумевал, только ничего не сделаешь с жизнью, имеющей склонность повторяться, больно напоминая прошлое своим настоящим.

Есть вина на самом Булгакове. Он обладал твёрдым характером, редко способный согласиться с чужим мнением. О чём ему не говори, он предпочтёт поступить по ему присущему разумению. Вероятно, Михаилу не раз говорили, как нужно поступать и к чему склоняться в творчестве. Говорили о том и причастные к власти люди. Михаил отвечал им без покорности, будто не может поступать иначе. Что же, писатель – не желающий слышать читателя, не должен негодовать на отсутствие интереса к произведениям. Оставалось надеяться на будущие поколения, способные иметь другой вкус, отчего им понравится многое из написанного.

Данное издание распространяется бесплатно.

Михаил Салтыков-Щедрин – Рецензии 1878. Некрологические заметки 1868, 1883

Салтыков Щедрин Некрологические заметки

Салтыков вернулся к критическим заметкам о литературе для журнала “Отечественные записки” спустя почти семь лет. Возвращение оказалось кратким – всего две рецензии опубликованы за 1878 год. Их можно не упоминать, не найдя в них ничего нового. Михаил в прежней мере едок и неуживчив. Очередной словесный удар он обрушил на А. Михайлова и его новый роман “Беспечальное житьё”. Если говорить кратко, то Салтыков с печалью отмечал упорство сего автора слыть за толкового беллетриста, тогда как толку с него не было и всё никак не появлялось. Скорее всего, и не появится. В свою очередь нужно отметить, что не так много художественных работ удостаивались критики Михаила, а к творчеству Михайлова он обратился не менее трёх раз. Зачем? Оставалась надежда увидеть писательский рост? Или Михайлов стал удобной мишенью, либо к нему у Салтыкова имелась личная неприязнь? Так или иначе, отзываясь плохо, Михаил всё же показывал пристрастие. А может действительно стремился уберечь читателя от неверного трактования вышедшего из-под пера Михайлова произведения.

Вторая рецензия за 1878 год касалась издания “Энциклопедия ума, или Словарь избранных мыслей авторов всех народов и всех веков”, составленного по французским источникам и переведённого Н. Макаровым. Никакого мнения Салтыков толком не выразил, лишь едко отметив некоторые моменты. Исследователи творчества Михаила считают, что тем он высказывался против непосредственно Н. Макарова, состоявшего в связях с родственниками его жены. Но важен факт мнения причастности к Третьему Отделению. Не совсем понятно, отчего Салтыков мог стать столь пристрастным именно по данному обстоятельству. Скорее всего, как и в случае с Михайловым, требовалось написать критику на какое-либо недавно вышедшее произведение, желательно бывшее у всех на слуху – без каких-то иных домыслов.

Нужно уточнить ещё и про некрологические заметки. В 1868 году Михаил написал по поводу смерти Егора Петровича Ковалевского – “светлого” человека, которого сам Салтыков не очень уж и знал, потому и написал о нём небольшое количество информации. Читатель теперь узнаёт, что Ковалевский состоял на военной службе и участвовал в боях за Севастополь, путешествовал во внутреннюю Африку и даже в Китай, ещё писал книги под псевдонимом Нил Безымянный: всё это Михаилу стало известным из сторонних источников.

В 1883 году была написана некрологическая заметка по смерти Ивана Сергеевича Тургенева. Ничего, кроме как о величии, Михаил не сообщал. Интереснее изучение сторонних источников, разбиравшихся с обстоятельствами, последовавшими непосредственно за смертью Тургенева. Общество оказалось взбудоражено, не всему задуманному правительство позволяло осуществиться. Да и сама некрологическая заметка Салтыкова, опубликованная в приложении к журналу “Отечественные записки” присутствовала не во всех напечатанных экземплярах. Сам Тургенев если как и именовался, то в качестве автора “Записок охотника” – остального будто он и не писал. Действие властей кажется вполне обоснованным, вспоминая о литературных предпочтениях Ивана Сергеевича, много писавшего о революционных настроениях в стране, да и убийство Александра II в 1881 году сказывалось. Позволить обществу быть взбудораженным – такое казалось недопустимым. Потому некрологическая заметка в “Отечественных записках” воспринималась нежелательной к всеобщему ознакомлению. Может она спешно изымалась, отчего большая часть тиража оказалась без неё.

Не скажешь, чтобы сам Салтыков вызывал благоприятное впечатление у властей. Михаил сохранял неуживчивость к власть имущим, ни в чём не отступая от критических замечаний. Не всегда он оказывался прав, чего явно не замечал. Он так продолжал бороться за свои убеждения.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин – Рецензии 1871

Салтыков Щедрин Рецензии 1871 года

И без того склонный к критическому восприятию, Салтыков продолжал возвращаться к написанию рецензий для журнала “Отечественные записки”. Скажем, он считал себя обязанным нести просвещение в массы, если не уберегая от чтения сомнительной литературы, то помогая сформировать определённое на её счёт суждение. Как пример, “Записки Е. А. Хвостовой. 1812–1841. Материалы для биографии М. Ю. Лермонтова”, где Михаил увидел сплошное кощунство. Если читатель прежде относился к Лермонтову как к великому поэту, то теперь пусть внимает всей свойственной сему поэту человеческой греховности. Приятных для себя особенностей Салтыков не нашёл и в воспоминаниях Ю. Н. Голицына “Прошедшее и настоящее”.

Сочинение Николая Соловьёва “Суета сует” Михаил встретил вне расположения к автору. Есть беззаботные птицы стрижи, по суете которых можно предугадывать погоду – сообщал он – а есть люди-стрижи, за суетой которых ничего разглядеть нельзя. Есть и писатели, однажды встретившие негативную оценку Михаила – её никак уже не изменить. Потому, рецензируя сборник Я. П. Полонского “Снопы. Стихи и проза”, остался категоричен. Чуть менее положительно он отозвался о романе Н. Д. Ахшарумова “Мандарин”, где смысловое содержание соответствует названию, то есть если понимать под мандарином нечто отдалённое от текущего положения дел.

Вместо толкового отзыва на комедию в пяти действиях Петра Штеллера “Ошибки молодости”, Михаил напомнил о собственных представлениях о должном быть. В той же мере и говоря о романе Омулевского “Шаг за шагом”. И снова Салтыков ознакомился с творчеством И. Д. Кошкарова, написавшего роман “Русские демократы” под псевдонимом Н. Витняков. Чего больше в тексте – практически задался вопросом Михаил – смысла или опечаток? А вот на сборник Н. А. Лейкина “Повести, рассказы и драматические сочинения” дал положительную рецензию. Этот беллетрист вполне способен научить жизни – выразил Салтыков уверенность.

Роман В. Клюшникова “Цыгане” не понравился Михаилу. Прежде всего из-за содержания, сообщающего читателю будни бесполезного для общества человека. Что делает главный герой на протяжении всего произведения? Мается ничем, подобный петуху в курятнике, к тому же он троеженец. Уж лучше наблюдать за мухой – заключил Салтыков – та хоть цель в жизни имеет.

Не понравилась Михаилу и драма в пяти действиях “Тёмное дело” Дмитрия Лобанова. Вроде бы главный герой мучился совестью, пока не пошёл вразнос и не убил под сотню человек. Такой себе Раскольников – подумает потомок Салтыкова. Столь же негативного мнения Михаил был о “Заметках в поездку во Францию, С. Италию, Бельгию и Голландию” Н. И. Тарасенко-Отрешкова, ничего по сути не представляющих, кроме набора фактов. Зато Михаил смог поразмышлять, зачем вообще русские едут за границу. Оказалось, за новыми впечатлениями и ради интереса узнать, как живут люди за пределами России. Иначе Салтыков отозвался о С. Максимове, рецензируя его картины народного быта “Лесная глушь”, назвав лучшим этнографистом.

Закрывала 1871 год критическая заметка по роману В. Г. Авсеенко “На распутье”, после чего к рецензиям Михаил вернётся не скоро. Что оставалось сказать? Пришлось сравнивать автора с Достоевским, указывая, каким образом следует писать произведения. Где Фёдор Михайлович прорабатывал персонажей, озадачивался их предысторией и подталкивал к определённым о них суждениям, там Авсеенко писал без задней мысли, не придавая значения, отчего всё происходит и к чему в итоге приведёт.

В виду малого размера, статью Салтыкова “Первая русская передвижная художественная выставка” предлагается упомянуть именно тут. Михаил отозвался о новом явлении для русских художников, решивших стать ближе к людям, устраивая удобные для всех передвижные выставки. Особенно выделялся Ге.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин – Рецензии 1869-70

Салтыков Щедрин Рецензии 1869 года

1869 год Салтыков начинал с критической заметки на роман М. В. Авдеева “Меж двух огней”. И, по заведённой им традиции, остался недоволен. Ни в чём Михаил не нашёл полезного для себя, а значит и для читателя. А ведь Авдеев взялся повествовать о крепостном праве. Не имея сил и желания изыскивать сверх необходимого, Салтыков практически ограничился пересказом. С не меньшей критикой Михаил отозвался и на комедию в четырёх действиях “Мещанская семья” того же М. В. Авдеева. В том числе, критики удостоился И. А. Манн за четырёх актовую комедию “Говоруны”. Своё мнение Михаил объяснил нежеланием видеть второсортные работы, отметив, что драматургов развелось излишне много, они пишут бессодержательные пьесы с пустыми диалогами, не привнося нового, задействовав уже где-то использованные сюжеты.

Про роман “Где лучше?” за авторством Ф. Решетникова Салтыков отозвался положительно. Основание для такого мнения, помимо возможной личной симпатии, заключалось в публикации произведения в журнале “Отечественные записки”, причём редактурой занимался непосредственно Михаил. Впрочем, Салтыков оставался осторожным в оценках, памятуя о случайностях, от которых никто не застрахован. Об этом он рассказал в заметке на работу Ю. Г. Жуковского “Материалы для характеристики современной русской литературы”. Дело касалось судьбы почившего журнала “Современник”, сотрудники которого – и Салтыков среди них – перешли в “Отечественные записки”, не согласившись в дальнейшем трудиться вместе с М. А. Антоновичем, Ю. Г. Жуковским и А. Н. Пыпиным. Разумеется, вспыхнула взаимная неприязнь, омрачившаяся обоюдными обвинениями. Михаил не остался безответным, возвращая обвинения обратно их произносившим. Не Некрасов и он являются “шелухой” и “шушерой”, не они пишут как дышат, а как раз Антонович, Жуковский и Пыпин.

К похвале Михаил вернулся, обозревая двухтомник “Повести, очерки и рассказы” М. Стебницкого (Николая Лескова). Ему симпатизировала мысль, направленная на обличение нигилизма. Салтыков даже сказал, что хватило бы и романа “Некуда”, сделавшего имя Стебницкого важным для литературы шестидесятых. Стоит добавить, подобной благоприятной для автора позиции мало кто придерживался. Литературное сообщество – в основной массе – вообще не любит обличений. Михаил словно не понимал, насколько восприятие литературы зависит от вкусовых пристрастий читателей и критиков. Желаемое им к лицезрению встречало порицание других, а к чему он проявлял симпатию – соответственно не нравилось. В качестве примера можно привести критическую заметку на два тома “Сочинений” Я. П. Полонского. Салтыков в чём только не обвинил поэта, после чего стали появляться осуждения относительно его самого. Если Михаил в чём-то не разобрался, пусть умерит пыл и поостережётся высекать молнии.

Издание “Записки о современных вопросах России”, составленные Георгием Палеологом, Михаил назвал посредственными: автор блуждал по тексту, не занимаясь изучением им же поставленного вопроса. “Недоразумение” Данкевича Салтыков встретил не прохладно, а скорее натянуто, вынужденный в добрых словах говорить про произведение знакомого и близкого ему человека. “Движение законодательства в России” Григория Бланка принял крайне прохладно. Не понравились Михаилу уверения, будто при продолжении правительством намеченного курса стране грозит революция, а помещикам – гибель.

1870 год Салтыков продолжил с критики романа “В разброд” А. Михайлова. Позиция к данному автору у Салтыкова так и не изменилась. Касательно трагедии в пяти действиях Н. П. Жандра “Нерон” Михаил может и хотел выразиться негативно, однако в оном духе обрушились на автора другие журналы. Что осталось Михаилу? Хотя бы скупо похвалить. В романе “Новые русские люди” Д. Мордовцева Михаил искал оправдание названия. С неудовольствием такового не нашёл: автор предложил ему не людей, а свиные рыла.

Про роман Л. А. Ожигиной “Своим путём” Михаил отозвался с похвалой. Причина опять же банальна! Произведение публиковалось в “Отечественных записках”. На сборник “Повести и рассказы” Анатолия Брянчанинова последовала такая же положительная критическая заметка. Но причину проявленной симпатии понять сложно. Труд “Дворянство в России от начала XVIII века до отмены крепостного права” А. Романовича-Славатинского Салтыков скорее вкратце пересказал, огласив и ряд собственных тезисов. Схожим образом он поступил с брошюрой от неизвестного автора “Слияние сословий, или дворянство, другие состояния и земство. Ответ гг. Аксакову, Кошелеву и кн. Васильчикову”.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин – Рецензии 1868

Салтыков Щедрин Рецензии 1868 года

В 1868 году Салтыков опять выступил в качестве обозревателя литератур. Не сказать, чтобы Михаил находил полезное для себя. Более он выражал недовольство, вынужденный читать произведения, от которых он чаще не ожидал ничего положительного. Почему? Ведь современная литература никак не может встать на ноги. Где те гении пера? Оных Салтыков не замечал. И надо сказать, многих из им обозреваемых в памяти потомков не сохранилось. Некоторые имена пробуждают образы знакомого и утраченного. Но большая часть остаётся уделом интересующихся периодом царствования Александра II.

Начать публикацию рецензий для журнала “Отечественные записки” Михаил решил с повестей В. П. Авенариуса “Современная идиллия” и “Поветрие”, выпущенных в составе сборника “Бродящие силы”. Достаточно знания, что обозреваемый писатель не успел себя зарекомендовать в качестве беллетриста, практически только вот приступил к литературной деятельности. Следовательно, допустимо высказать негативное суждение о его творчестве. В той же мере резко Михаил отозвался и о сборнике сатир и песен Д. Д. Минаева “В сумерках”.

В рецензии на комедию в пяти действиях “Гражданский брак” Н. И. Чернявского Михаил посетовал на возрождение традиций Булгарина. А отзываясь на сборник Г. П. Данилевского “Новые сочинения”, куда вошли произведения “Новые места”, “Фенечка, биография институтки”, “Беглый Лаврушка за границей (Из недавнего прошлого)” и “Охота зимой в Малороссии”, Михаил напомнил про не так давно им обозреваемый роман А. Скавронского “Беглые в Новороссии”, написанных одним автором – к 1868 году изменений в его творчестве не произошло.

Критикуя А. Михайлова, Михаил постоянно вспоминал первым им написанный роман “Гнилые болота”, некогда пришедший ему по нраву. К сожалению, сейчас А. Михайлов не показал рост умения изложения художественного ремесла, скорее продолжая двигаться тем же путём, ведущим теперь уже в никуда. Пока Михаил негативно отзывался про роман “Засоренные дороги” и рассказ “С квартиры на квартиру”. Вскоре ему предстоит обрушиться с гневом на А. Михайлова ещё раз.

Довелось Михаилу обозревать и книгу по экономике “Задельная плата и кооперативные ассоциации” Жюля Муро. Радость рецензента трудно передать. Салтыков истинно восхищался, что ему попалась в руки полезная книга. В меру рад Салтыков оказался и сборнику поэта Александра Иволгина “Смешные песни”, найдя повод порассуждать, как худо обстоит дело с сатирой, не получившей развития после смерти Гоголя. Удручает Михаила, как русская cатира превратилась в криминальные хроники. А вот роману И. Д. Кошкарова “А. Большаков” оказался вовсе не рад – ничего кроме пустых сентенций в нём Михаил не увидел. Не был рад и комедии в пяти действиях И. В. Самарина “Перемелется – мука будет”, дав характеристику: пусть написал, но лучше бы на театральной сцене не ставил.

Внучка панцирного боярина. Роман из времён последнего польского мятежа” И. И. Лажечникова вызвал приступ гнева. Не мог терпеть Михаил романтизма в художественной литературе. Не должны быть свойственными русскому автору подобные кощунственные мечтания. В самом деле, зачем про русских писать будто они во всём хорошие, тогда как поляки по всем пунктам плохие? Таковы уж традиции романтизма, возвышающие одних и принижающие других. Пусть лучше Лажечников пишет мемуары: резюмировал Михаил.

В пример Лажечникову Салтыков поставил труд “Воспоминания прошедшего. Были, рассказы, портреты, очерки и проч.” автора “Провинциальных воспоминаний”, то есть И. В. Селиванова. Разумеется, импонировало Михаилу стремление автора высказываться негативно о деятельности правительства. А когда мысли людей сходятся – между ними возникает симпатия.

Автор: Константин Трунин

» Read more

“Лауреаты российских литературных премий” (2018) | Презентация книги К. Трунина

Трунин Лауреаты российских литературных премий

Что есть современная литература? Каким мерилом она измеряется? Уж точно не с помощью литературных премий. Однако, обладание определённым званием всегда придавало весь в глазах большинства. Оттого на обложки книг то и дело выносится гордое звание номинанта или лауреата. Так порою легче продать, особенно труд писателя, некогда сумевшего добиться признания в узких кругах. В современной России дело с литературными премиями обстоит не очень хорошо. Вернее, они существуют, но не несут требуемого от них определяющего значения. Каждая из них – своё собственное направление, выбирающее литературу по заранее заданным условиям. Поэтому, дабы помочь читателю ориентироваться в мире российских литературных премий, выпущено данное издание.

Всего охватить невозможно. Первоначально взяты для рассмотрения лауреаты следующих премий: Русский Букер, Национальный бестселлер, Ясная поляна, Большая книга и НОС. Учитывая необходимость ежегодного обновления издания, в последующем планируется пополнение новоиспечёнными лауреатами, в том числе и с добавлением иных премий, первоначально оставшихся без внимания. Разумеется, тут интерес в первую очередь должен исходить от организаторов, либо непосредственно от читателя.

Премии решено расставить не по их весу в глазах читающей публики и не по алфавитному порядку, за основу взят год первого вручения. Сама структура каждой премии подразумевает её общую характеристику с последующим перечислением непосредственно лауреатов, где указывается год вручения и (год написания или издания) премированного писателя или лауреата. Если премия вручалась не за произведение, а за некие заслуги, то они просто указываются, без какого-либо дополнительного комментария, поскольку негоже прилагать старание к объяснению там, где никто не сообщил конкретики по сделанному из личных побуждений выбору. Часть публикаций повторяется – это сделано для удобства.

Дополнительного раскрытия содержание не требует. Читатель и без лишних объяснений поймёт, по какому принципу наполнялся данный труд. Вместе с тем хочется поделиться огорчением, выраженным через невозможность стать причастным к чтению некоторых отмеченных премиями произведений, что связано с необязательностью самих организаторов. Лауреаты продолжают оставаться важной составляющей частью премии на протяжении года, тогда как впоследствии они чаще всего забываются, причём вместе с премированными произведениями. Разве премии существуют ради сегодняшнего момента? Наоборот, принимающий лавры писатель должен стремиться сделать своё произведение более близким к читателю, если не сразу, то спустя время. К сожалению, спустя время обычно наступает полное забвение.

Выраженное тут мнение остаётся частным мнением составителя. Необходимо помнить, литература всегда воспринимается человеком с высоты жизненного опыта и, следовательно, сформировавшихся предпочтений. Говоря кратко: если не нравится одному, это может нравиться другому. А значит и не требуется создавать самому себе воинственное настроение. Наоборот, точку зрения оппонента следует принять в качестве допустимой, но никак не воспринимаемой за обязанную быть оспоренной. Лучшим способом станет вступить в диалог с другими читателями, писателями или составителем сего издания, используя корректные выражения. Ведь литература – это борьба внутри человеческого социума за право на самовыражение. Значит, достаточно оказаться услышанным, чтобы другие поняли, каков ваш собственный жизненный опыт, если он подразумевает высказываемое лично вами мнение.

Если вы решились на знакомство с лауреатами современных российских литературных премий, тогда не обходите вниманием и сайт http://trounin.ru – постарайтесь увидеть литературу в большем смысле, нежели того желаете. Наши современники заслуживают внимание, а ещё больше они хотят слышать мнение читателей, каким бы оно не являлось. Но и про мастеров пера прошлого забывать нельзя, о чём будет сообщено в других изданиях, обязанных когда-нибудь увидеть свет.

Данное издание распространяется бесплатно.

Архив сочинений 2016 | Презентация книги К. Трунина

Трунин Архив сочинений 2016

Рано или поздно читатель должен определиться, по какому из четырёх путей ему идти. Он может более не прикасаться к книгам, продолжит читать, либо сам станет писателем, а то и предпочтёт стезю литературного критика. Ему уже не будет интересно просто знакомиться с литературными произведениями, случайно выхватываемыми из общего потока. Потребуется сделать выбор, хотя бы для поры первых впечатлений. Это может быть некое направление, либо обобщающее понятие. Например, появится необходимость изучать лауреатов литературных премий, а то и пройтись по спискам из чьих-то рекомендаций. Всё это обязательно будет. И ни один из четырёх путей не будет казаться важнее прочих.

Если выбрать путь литературного критика, тогда придётся смириться с неизбежностью отторжения. Понадобится уподобиться служителю книжного дела, готовому беззаветно потворствовать музам творческого процесса писателей. Не сам критик станет формировать собственное мнение, он подпадёт под чужое влияние, должный отказаться от каждодневной суеты, стремясь найти общий язык с творцами художественных строк. Это в идеале, тогда как чаще под литературной критикой понимается совершенно иное извращённое суждение, обязывающее измышлять то, чего не существовало в мыслях писателей, отказываясь видеть суть показанного за мелочностью незначительных деталей.

Критика – это такой же процесс создания художественного произведения, только вынужденный оказываться разбитым на мелкие части. Редкий критик берётся за чужие произведения, создавая на их основе собственные. Если же он этим занимается, то именуется специалистом. Но оправдано ли становиться мастером одного произведения, писателя или направления? Иногда ответ положительный, а чаще – отрицательный. Нет, литературному критику полагается браться за многое, оставляя обо всём им узнанном ёмкие суждения, замкнутые в ограниченное количество печатных символов. И только когда накопится материал, достойный отдельной публикации в виде некоего исследования, тогда и появляется собственный труд, но состоящий из всё тех же мелких частей, только уже создающий впечатление цельной работы.

К 2016 году осознание этого пришло. Забытыми оказались случайности, уступившие место иным предпочтениям. Возникло желание стать причастным к миру литературы. К сожалению, литературная критика действительно воспринимается унитарной частью творческого процесса, не должной отступать далее на неё возлагающихся функций. То есть задачей критики становится необходимость разобрать произведение на составляющие, не соглашаясь видеть его целостность. Поэтому всё сказанное выше, призывающее отказаться от мелочности, стало непреодолимой преградой, не позволившей стать убедительной силой перед лицом закостеневшего мышления редакторов периодических изданий.

Что осталось? Осталось малое – читать и творить, не подвергаясь осуждающим взглядам и высказываниям. Появились другие способы самовыражения, ставшие уникальным явлением в мире литературной критики. Допустим, идея поэтическими строками рассматривать поэзию. Мысль об этом возникла спонтанно, пробуждённая сказаниями англосаксов. В остальном же, слог остался прежним, таким же угловатым и столь же далёким от строгости классического понимания построения прозы. Это не требовалось исправлять, как нет нужды отказываться от присущей манеры изложения.

В том же 2016 году началась работа над литературными премиями. Делались робкие попытки осмыслить, пока ещё не массово, а беря нечто в качестве инструмента для пробы. Таковым стала одна из современных русских премий, едва не заставившая отказаться от начатого дела.

Данный архив сочинений решено разделить на две части. Он будет излишне большим, что не позволит ему смотреться в виде единого издания. Остаётся надеяться, читатель не сильно окажется опечален. Более того, архив за 2017 год и вовсе может оказаться разделённым на три части. Поэтому, ознакомившись с первой половиной, не забудьте приступить к чтению половины второй.

Данное издание распространяется бесплатно.

“Княжнин, Фонвизин, Крылов” (2018) | Презентация книги К. Трунина

Трунин Княжнин Фонвизин Крылов

Русская литература требует изучения. И она успешно изучается, только выбор падает на ограниченный круг произведений. Читатель должен самостоятельно повышать свою грамотность, обращая внимание на замалчиваемых авторов или на те стороны творчества, о чём не принято говорить. Например, творившие во второй половине XVIII века Яков Княжнин и Денис Фонвизин, чьё творчество ныне известно в малом количестве, оставили достаточно произведений, обходить вниманием которые не следует. Безусловно, изучать от и до не требуется, однако не нужно и забывать, что таковые писатели вообще существовали.

Важно познавать мир с разных сторон. Обращаться сугубо к узкоспециализированным источникам чаще всего вредно. Нужен взвешенный взгляд на происходящие в природе процессы, лучше поддающиеся пониманию через художественную литературу, особенно имеющую стихотворный вид. Потому не стоит удивляться, если кто-то найдёт нестандартный подход к литературной критике, сумев рифмованную поэзию понять с помощью рифмованной же прозы. Осталось дело за читателем, обязанным согласиться, насколько важно подходить к изучение чего-то, прилагая сходные по построению текста способы.

Такое предисловие – важная составляющая данного труда. Особенно в части, касающейся творчества Якова Княжнина. Оно будет даваться трудно, скорее всего даст ощущение вязкости и не познакомит с изучаемым писателем лучше, нежели должно. То и не столь существенно важно. Сделана попытка разобраться, заслуживал ли Княжнин памяти потомков. Перенимал ли он в действительности сюжеты, порою выдавая переводы за собственные произведения. Ответ не окажется однозначным. Необходимо придти к бытовавшему в XVIII веке приёму, основанном на нахождении общего, создавая на его основе уникальное собственное творение.

В одно время с Княжниным жил Денис Фонвизин. Его литературное наследие не столь богато, зато им написано произведение, за счёт которого имя данного литератора не сходит с уст потомков. Речь о “Недоросле”. Но знает ли читатель, что Фонвизин начинал творческий путь с басен, он же успел написать более раннего “Недоросля”, почти не имеющего сходных черт с позднее написанным вариантом.

Третьим изучаемым автором в этом труде предстанет Иван Крылов. Известный баснописец прошёл путь от желания видеть нравы общества улучшенными, потому встречавшего постоянное сопротивление власти, до обласканного вниманием читателей поэта, при том ничуть не утратившего пыл радетеля за справедливость. Трудно сказать в двух словах, лучше прикоснуться к расширенному описанию, затронувшему все известные произведения Крылова, начиная с самого раннего – “Кофейницы”, так никогда при его жизни и не ставшего опубликованным.

Три русских писателя: Яков Княжнин (1740-1791), Денис Фонвизин (1745-1792) и Иван Крылов (1769-1844). Годы их противления пришлись на конец XVIII века. Их произведения схожи, тогда как признание различается. Все они тяготели к переводной литературе, черпая из неё вдохновение и адаптируя сюжеты. Если Княжнин и Фонвизин не удостоились почёта при жизни (не пришёл он к ним и после смерти), то Крылов вовремя успел понять, встретив XIX век в качестве иначе смотрящего на действительность. Незачем выражать собственную точку зрения, даже мнения человека от него не требуется: пусть он на русской почве взрастит мудрость прежних тысячелетий, добавив немного и от себя.

Теперь, опираясь на сказанное, позволительно приступить к чтению. Основное внимание будет уделено Княжнину, как наиболее плодотворному писателю. Фонвизин за свою короткую жизнь успел создать много меньше литературных работ. Но и Крылов не был обделён вниманием. Не вина потомка, что Иван решил перестать противиться и начал радовать читателя сугубо баснями. Но именно басни – самая тяжёлая ноша его творчества, заставляющая восхищаться, вместе с тем ужасаясь. Так кто же всё-таки был среди представленных в этом труде писателей переимчивым?

Данное издание распространяется бесплатно.

“Джеральд Даррелл” (2018) | Презентация книги К. Трунина

Трунин Джеральд Даррелл

Любить природу нужно так, как о том рассказывал Джеральд Даррелл. Нельзя исходить из ложного гуманизма, проявляя надуманную заботу. Требуется иное понимание. И человеку в этом отведена наиглавнейшая роль. Не лев – царь природы. И никакой иной зверь не сможет осуществить контроль за происходящими на планете процессами. Такое под силу лишь людям, в ходе эволюции получившим ответственную роль, значащую излишне много, чтобы от неё отмахиваться. С самых первых дней существования человека было ясно – природа готовит его для особой миссии. Теперь можно смело говорить, что судьба Земли зависит от умения людей найти общий язык, дабы вовремя заметить, насколько от их благоразумия зависит абсолютно всё.

Первые шаги Джеральда не подразумевали глобального осмысления им задуманного. Он хотел заботиться о животных, уберегая от человеческой агрессии. Слишком большое количество ошибок наделали люди, безжалостно истребляя животный и растительный мир. Но с каждым годом он сильнее понимал, насколько важно обратить внимание общества на происходящее. Человек всегда уничтожал доступное ему пространство, он делал то не задумываясь о последствиях, заботясь сугубо о собственном благополучии. Двадцатый век стал иметь особое значение, поскольку никогда прежде люди не несли разрушения в столь огромном масштабе. Потому не приходится удивляться рождению Даррелла именно в столь критический момент. И он понёс своё слово, сперва создав Джерсийский зоопарк, после Фонд охраны дикой природы, а затем активно пропагандируя необходимость умерить потребительское отношение до более умеренного, пока не случилось наступления точки невозврата.

Одним из источников дохода стало написание книг. Если первыми трудами Джеральда были рассказы об экспедициях, то далее он всё чаще обращался к совсем юному читателю, отказавшись от идеи взывать к совести взрослых, влиять на мнение которых оказалось слишком поздно. Именно юный читатель должен полюбить пока ещё доступный ему окружающий мир. Он может протянуть руку и стать причастным ко всему тому, о чём Даррелл писал. Ещё не утрачена природа, свидетелем которой являлся Джеральд. И кажется – не быть ей никогда утраченной. Думается, Земля перетерпит и ничего плохого с нею не случится. Однако, прогноз довольно неблагоприятен – на планете останется человек и те животные с растениями, которые ему требуются для жизнедеятельности, тогда как всё остальное навсегда исчезнет.

Можно сказать и так: согласно закономерностям эволюции должны выжить наиболее приспособленные. Так ли это? Даррелл наглядно показывал, как бездумное потребительское отношение ведёт к гибели, вследствие чего необходимо применять истребительные методы, тем самым действуя на благо. Как так? Достаточно представить остров, на котором обитают кролики и козы. Что случится в ближайшее время? Кролики и козы вскоре окажутся лишёнными кормовой базы и умрут от голода, не имеющие возможности перебраться в другие места. Так и человек, когда он исчерпает ресурсы планеты, будет вынужден прекратить существование, поскольку нет в доступном ему пространстве иной среды, где он сможет продолжить жить.

Но Джеральд не смотрел настолько уж пессимистично. Он считал достаточным, ежели люди озаботятся сохранением имеющегося. С этого момента не должно случиться такого, чтобы какой-либо вид прекратил существование. Коли подобное случится, значит нужно приложить все силы для спасения. Пусть на помощь придут зоопарки, деятельность которых напрямую связана с созданием идеальных условий для существования животных в неволе. Зачем доводить ситуацию до того, что и человек вынужден будет существовать в условиях ограниченных возможностей, закрытый различными ухищрениями от разрушенной им природы, уподобившими уже его зверю в клетке.

Такова вершина айсберга. Раскрытию скрытому от глаз и посвящено данное издание.

Данное издание распространяется бесплатно.

1 2 3