Tag Archives: иудаизм

Джонатан и Джесси Келлерман «Голем в Голливуде» (2014)

Понятие голема — краеугольный камень человеческого права посягать на дар творца. Мифология многих народов уходит к тому моменту, когда некое высшее существо вдохнуло жизнь в кусок глины или иного материала. Примерно таким же образом поступил пражский раввин Йехуда Лёв бен Бецалель, поставив на защиту еврейской общины стражника, мало отличимого от человека, но обладающего способностью защищать нуждающихся. Созданное им существо ныне называется големом, и по преданию оно просыпается каждые тридцать три года. Точной хронологии его пробуждений никто не вёл, но свою роль в иудейской мифологии он сыграл, обогатив культуру всего человечества. Всем известное создание Виктора Франкенштейна под пером Мэри Шелли не одно столетие будоражит умы людей, как и созданный Карелом Чапеком робот. Густав Майринк в 1914 году пошёл дальше, написав детективную историю с налётом мистики непосредственно про пражского голема. Теперь, спустя сто лет, голем вновь пробудился, расширив границы своего пребывания до Голливуда, благодаря старанию американских писателей Джонатана и Джесси Келлерманов.

Безусловно, «Голем в Голливуде» — это переделка книги Густава Майринка. Келлерманы не стали водить читателя вокруг таинств каббалы, а сразу погрузили его с головой в библейские предания, мистическую составляющую и будни обычного американского полицейского, вынужденного расследовать серию загадочных убийств. Писатели ловко манипулируют сознанием читателя, стараясь возбудить в нём не любопытство к происходящим событиям, а ощущение животного ужаса. В нашем мире ещё достаточно загадок, что благотворно сказывается на возможности запугать человека, имеющего склонность к боязни оставаться одному ночью в пустой квартире. За сто лет после Майринка художественная литература пережила многое, включая и влияние тревожного ожидания, всё чаще используемого писателями. Келлерманы взялись за ситуацию всерьёз, пожелав сделать голема действительно реальным, не ограничиваясь пустыми намёками.

Читателю может показаться, когда он будет читать страницу за страницей, что ему подсунули результат брака при печати. Ровное расследование постоянно прерывается сказаниями библейских времён, когда Каин, убив Авеля, ушёл основывать город, а его сын Енох довёл отца до самоубийства, так и не убедив Ашам стать его матерью. Откуда и из каких источников черпали информацию Келлерманы, делясь с читателем такими сведениями? Возможно, они тщательно изучали каббалу, а может применили умение смотреть на всё глазами беллетриста. Въедливый читатель будет искать тайные тропы, проводя аналогии с действием книги в нашем времени, а непритязательный читатель просто оценит талант людей к переложению сухих строк одного произведения, применяя развёрнутую фантазию на заданную тему в собственной книге.

Книгу портит, а может на взгляд современного читателя — красит, описание интимных сцен, включая общую озабоченность главного героя и авторов сексуальным подтекстом. На многих страницах Келлерманы испытывают потребность описывать любовные похождения персонажей и их промахи, придав всему всё тот же налёт мистики. Если читатель не знает, как будет на иврите звучать слово «пенис», то «Голем в Голливуде» как раз для него. Присутствие спермы на телах жертв, мысли главного героя о состояние собственной половой сферы — только дополняют картину. Либо ныне преступный мир основывается на озабоченных маньяках, либо художественная литература процветает за счёт удовлетворения низменных потребностей читателей, либо — вынужденных писать об этом писателей, находящих в данном аспекте важную составляющую произведения.

Не самый сложный сюжет у Майринка в итоге стал совсем другим. Очень тяжело даётся последователям отразить в новой интерпретации изначальный замысел, направляя ход повествования по другому пути. Каллерманы стараются глубже проработать тему, отправляя читателя на поиски слишком далеко во времени, едва не заставляя при этом поверить в переселение душ. В суматохе событий виновником становится жажда человека объяснить непонятное с помощью доступных ему способов понимания реальности. Подобную историю мог превосходно рассказать Говард Лавкрафт, действительно загнав читателя в тупик, где ожившая глина проглотит жертву с аппетитом, выплюнув обратно лишь невкусный череп. Келлерманы слишком распаляют силы, не доводя до конца ни одну из своих линий, оставляя читателя с ощущением недосказанности.

» Read more

Айзек Азимов «Земля Ханаанская» (середина XX века)

Айзек Азимов предлагает совершить экскурсию по историческим местам Древнего мира, где исходная точка значится в 7500 году до н.э. в момент основания Иерихона (он же позже станет Иерусалимом), через сменяющие друг друга цивилизации Шумеров, Израильтян, Ассирийцев, Персии, Македонии, частичного Египтян и, конечно, Римлян, поставивших в книге последнюю точку, перейдя границу исчисления лет с отрицательной шкалы на положительную, надолго став центром западного мира, впитав в себя культуру Греков. Ханаан, он же Земля обетованная, историческая область, ныне называет Левантом и включает в себя территории следующих современных государств: Сирия, Ливан, Израиль, Иордания и Палестина. Возможно захватывает южный край восточной Турции и западный край Нижнего Древнего Египта. Не стоит ассоциировать Ханаан исключительно с евреями, появившимися на его территории относительно поздно, а само понятие Израильтянин должно пониматься более широко, нежели строгая привязка к последователям иудаизма. Израильтяне — это, кроме евреев, финикийцы, карфагеняне и многие другие народы, ушедшие с исторической арены. Азимов нарисовал масштабное полотно, иначе назвать «Землю Ханаанскую» не получается.

Народы приходили и народы уходили, расцвет цивилизации одних приходился на закат цивилизации других — это закономерный процесс, который должен восприниматься адекватно и без провокаций со стороны шовинистов и патриотов современных стран. Никто не знает, что ждёт мир в будущем, каким народам суждено сойти с географической карты, а каким занять их место. Сто лет назад мир был другим, через сто лет мир опять будет другим — это хорошо доказывает краткое знакомство с историей. Ханаан до сих пор является котлом противоречий среди населяющих его народов, исповедующих разную религию и имеющих разные воззрения на мир. Данные народы этим занимаются на протяжении последних десяти тысяч лет, периодически смешиваясь, либо сходя на нет. Населяющие Ханаан племена всегда подвергались агрессии соседей, иногда становясь агрессорами сами. Взаимосвязь с Древним Египтом и Шумером была наиболее тесной, где шёл обмен информацией, помогая каждой цивилизации добиваться промежуточных успехов. Во время упадка одних, контроль над регионом получали другие. Лишь один раз в истории Ханаан оказался сильнее Древнего Египта и Шумера одновременно: именно в этот момент возникает ханаанское государство, во главе которого оказывается Давид. Время завоеваний сменилось временем роста культурного богатства, когда сын Давида Соломон решил сконцентрироваться на развитии страны, либо под этим стоит понимать осознание скорого упадка. Упадок последовал в виде агрессии Ассирии, получившей в своё владение весь Ханаан.

Разрушение Ханаана началось ещё при Соломоне, чья бурная преобразовательная деятельность привела к разделению Ханаана на 12 областей без учёта географического и племенного принципа, отчего перестало существовать понятие ханаанского народа, и появились Израильтяне. Окончательному уничтожению государства Израильтян поспособствовал Древний Египет, заботившийся о спокойствии на восточной границе, что мог обеспечить только контроль над самым узким местом, соединяющим Азию с Африкой. Школьная программа по истории Древнего мира предпочитает ограничиваться упоминанием финикийцев и древних Греков, как основу для современной западной цивилизации, только отчего-то отсылки к Шумеру и Ханаану при этом минимальны. Взять для примера появление письменности, возникшей в Шумере, немного модернизированной в Ханаане, где вместо клиньев стали использоваться схематичные изображения различных объектов, имея в своём изначальном названии точное значение. Вклад Греков заключался только в усовершенствовании системы, введя гласные буквы, поскольку их язык не опирался на превалирующее минимальное трёхслоговое строение слов. Название букв греческого алфавита также не имеет смысла, поскольку они были восприняты на слух именно таким образом, какими теперь они известны и нам.

Значение роли Ханаана в дальнейшем падает, а Азимов больше уделяет внимание колониям Финикии и особенно Карфагену. Чтобы понять, что же из себя представляют Финикийцы, то достаточно поверить автору, называющему всех так, как это принято сейчас. Финикийцами называли Ханаанцев, обитавших на побережье Средиземного моря. Их плодотворная колонизационная политика привела к возникновению множества колоний, в том числе и Карфагена, сумевшего сохранить самобытность после завоевания Ханаана Александром Македонским, что не пошёл дальше Древнего Египта, предпочтя двинуться в сторону Индии. Азимов в меру подробно расскажет о завоеваниях Македонцев, о развале империи Александра и противоречиях между полководцами, чьи распри изменили карту Древнего мира. Это тоже важная часть в истории Ханаана, но не такая интересная, как противостояние Карфагена Древнему Риму.

Древний Рим, можно сказать, появился внезапно. Беда всегда приходит оттуда, откуда её совсем не ждёшь. Позже Рим будет погублен согласно этому же принципу, а мы с вами ещё тоже глотнём порцию ужасного осознания согласно подобной закономерности, ощущая её частично уже сейчас, наблюдая рост влияния с того края, где до этого охотились воинственные племена, не имевшие желания стать очагом возникновения новой мировой цивилизации. Становление Древнего Рима пришлось на период между III и II веками до н.э. Агрессивная политика привела к быстрому росту республики, позаимствовавшей многое у Греков, чьи колонии располагались на юге Италии и Сицилии. Именно Сицилия стала противостоянием для трёх культур, чья кровь обильно лилась за обладание островом несколько столетий. Если одной частью острова владел Карфаген, имевщий желание захватить города Греков, то переменному успеху способствовал сомнительный принцип построения демократического общества соперника. Единой Древней Греции никогда не было, покуда её не объединяли завоеватели, но и тогда каждый город старался чем-то выделиться на политической арене. Одно время на Сицилии возникла империя Дионисия, чей тактический военный гений изобрёл катапульту, позволившую брать штурмом неприступные города, включая те, что располагались на мелких островах. Но как империя Дионисия, так и все остальные империи, разрушаются либо сразу после смерти сделавшего великое дело человека, либо немного погодя. Краткий эпизод могущества Греков был вытеснен Древним Римом, когда он основательно взялся за Карфаген.

Карфаген должен быть разрушен — так говорил Марк Порций Катон Старший, имевший зуб на государство Израильтян ещё со времён второй Пунической войны, поставившей Карфаген на колени. Рядовой читатель знает, что такой призыв связан был именно с желанием Катона призывать сограждан к единству перед сильным противником, чьи тактические гении вроде Гамилькара Барки и Ганнибала, вдоволь испили терпения. Только Азимов открывает глаза на одну маленькую деталь — после второй Пунической войны Карфагену были навязаны жестокие требования, что повели к угнетению Карфагенян, чьё последующее сопротивление за право на вольное самоопределение привело к одной из самых отчаянных оборон города, более похожей на резню; именно для последнего штурма призывал Катон сограждан. Когда Карфаген сошёл с исторической сцены, то Ханаан ещё не до конца утратил своих позиций, находясь в центре интересов уже других империй, среди которых остался только Древний Египет, да и то как часть бывшей Македонской империи, с другим представителем всё той же бывшей империи, да Рим тоже был бы не против упрочить своё могущество.

Азимов пытается найти происхождение слова «Евреи». Наилучшим значением оказывается «чужак», «пришлый». Вполне может быть и так. «Земля Ханаанская» не предлагает пересказ Ветхого Завета о страданиях одного народа, причём одного народа из многих, а не единственного достойного считаться избранным. Когда в Ханаане доминировала Персия, то национальная религия стала восприниматься шире, когда евреи отказались от права считать бога только своим богом, сделав его богом для всех. Так из яхвизма выделился иудаизм. Разумеется, в битве империй Азимов не стал уделять внимание скитаниям кого-то по пустыням, имея для себя более интересный материал. Даже Христос не получает должной порции внимания, становясь совершенно рядовой фигурой, упомянутой только ради христианства. Римляне поставили точку тогда, когда Иудея в очередной раз взбунтовалась. Привычка стирать соперников в порошок привела к падению Иерусалима и к окончательному разрешению многотысячелетней истории Ханаана и его колоний.

Много интересного можно узнать у Азимова: если евреи стали переводить Библию на другие языки только из-за того, что разбросанные по миру их представители не знали иврит, то Ирод — мелкий царь, да к тому же оказывается тоже из евреев. Всё сложно и запутанно, но спасибо за то, что всё можно понять и охватить, благодаря труду людей, что вроде Азимова собирают информацию из разных источников и доносят до читателя свой взгляд, а не просто занимаются бездумной компиляцией.

» Read more

Эдуард Гиббон «Закат и падение Римской Империи. Том 2″ (XVIII век)

Второй том практически полностью посвящён христианству. Эта религия зародилась в Римской Империи, в ней же со временем получила статус государственной, пройдя через множество испытаний, заставив людей забыть старую веру. Именно христианство довело империю до краха. Эдуард Гиббон как можно точно отразил первые шаги новой религии. Постараюсь остановится на основных моментах книги, особенно не вдаваясь в рассуждения.

На личности Иисуса Христа Гиббон не останавливается, он кажется даже не упоминает его. Изредка ссылаясь как на пророка. Видимо боится обидеть чувства верующих. Формироваться религия начала спустя 100 лет после смерти Христа. Много копий было сломано, много христиан загублено, лишь со временем основательно выделились два направления: католицизм и православие. В основе раздора является, конечно, латинское и греческое миропонимание. Два народа были практически идентичны по культуре. Рим перенял многое из греческой размеренной жизни. Но греки никогда не опускались до приравнивания себя к римлянам. Это же случилось и с христианством. Когда римляне решили остановиться на католицизме, то греки и все им сочувствующие стали православными. Греческий и латинский язык сыграли в этом немаловажную роль. Любопытным фактом для меня стало то, что Константин I Великий, сделавший христианство государственной религией был арианцем. Арианство играло ведущую роль в христианстве до VI века. Основное отличие от других ветвей христианства в том, что ариане считают Христа божьим творением.

О страданиях ранних христиан. Гиббон довольно жёстко рассказывает обо всех нападках на последователей веры. Самой грозной опасностью стал пожар в Риме при Нероне. Обвинены были христиане. Казнили в великом количестве. Впрочем, Гиббон справедливо заносит христиан в стан великомучеников. Стать пострадавшим за веру было более почтительно, чем добиться духовного сана. Христианин старался не ради этой жизни, а ради загробной, где ему были обещаны райские кущи. Во время многих судебных процессов было достаточно сказать, что ты не христианин, и тогда тебя отпускали. И ведь никто не говорил. Все утверждали о своей принадлежности к вере. За это и страдали. Но страдали честно, не скрывались. Во многом благодаря именно этому Константин и обратил свой взор на христианство. А когда ему сказали об избранности императора Богом, то он более утвердился в вере. Все знают о Понтии Пилате, мало кто знает кто был императором. Им был Тиберий. Просто любопытный факт. Спроси тогда Тиберия о его мнении, то он бы ещё раньше отправил Христа на казнь, дабы не порочил старую веру.

Весьма любопытная глава посвящена вселенским соборам. Константин желал выработать общее мнение, которого не было. Многие постулаты были разработаны именно на этих собраниях. В частности понятие Троицы, проработанное Афанасием. И пожалуй одно из самых спорных среди христиан. Ну и само собой расширение паствы играло важную роль. Католики изначально отличались особой сплочённостью. Их вера была воплощением государства в государстве. Любопытно взаимоотношение ветвей — друг друга называли не иначе как сектантами.

Заканчивает Гиббон книгу главой об Юлиане Отступнике, последнем римском императоре, пытавшемся вернуть старую веру. Он разочаровался в христианстве, наблюдая за многочисленными спорами внутри религии.

» Read more