Александр Сумароков “Притчи. Книга III. Часть II” (1762-69)

Сумароков Притчи

Притча – она для показа жизни даётся, когда для того иного способа никак не найдётся. Всякое бывает, ибо как бывать такому, коли собаки решат уйти из дому? Невозможно! То против их естества, тогда по такому случаю притча “Криводогадливые собаки” сложена. Коли хозяева кушают зверей, не могут прожить без мяса и нескольких дней, значит и до собак они доберутся, оттого и решили те – лучше поскорее прочь они уберутся. Собакам понимание устройства мира не дано, но принимать смерть они напрасно не желают всё равно. Ушли от хозяев, никак не понимая, что их не станут есть – на цепи их держать была цель иная. О том же притча “Телёнок”, где ели телят, и собаки подумали – будут есть и собак.

“Кораблекрушение” и “Осада Византии” – притч связкой данная суть, ими покажет Сумароков, какой выбирать лучше путь. Разыгралась буря на море, снизошёл Бог до людей, сказав им, чтобы прыгали за борт они как можно скорей, он поможет им до берега доплыть. Такое единицы решили испробовать, наказ Бога осуществить. Прочие утонули, не вверившись творца речам, поглотил их вместе с судном океан. Примерно было в Византии, когда Магомет к стенам подошёл, ждавший, дабы каждый житель Царьграда разум обрёл, вышел прочь, отказавшись от града родного, да не уходили люди, упрашивания от бед избавления Бога. Так и умрут, ибо нужно силы соизмерять, кое в чём надо меру желаниям знать. А если люди сбежали бы, далеко им уйти тогда суждено? Отнюдь, потянет прошлое на такое же дно. В пример притча “Две козы” приведена, где козы от псов убежали, заспорив после, чьих козьих предков больше уважали. Пока спорили, псы настигли этих коз… и загрызли, доказывать псам ничего не пришлось.

Голова нужна, если думать желается. Кому не нужна, тот с нею прощается. Примерно, вроде притчи “Чурбаны” сюжет, о прожившем мужике порядочно лет. Не нажил он детей, решил из чурбанов смастерить, сможет такими деревяшками плоть от плоти своей заменить. Только из чурбана созданный, чурбаном и останется, с дурным поведением он никому никогда не понравится. Не получится дереву человечнее стать, ведь не может, допустим, черепаха летать. В который раз обратится Сумароков к с древности известному мотиву, притчей “Летящая черепаха” снова покажет черепахи кончину. Упросит та орла обучить мастерству полёта, неважно, что нет крыльев – не орла то будет забота. Воспарит черепаха, над землёю взлетев, но летать не суждено – упадёт, осуществить мечту не сумев.

Притча “Чинолюбивая свинья” – о свинье, чинов пожелавшей. Зачем? Думала быть приглашённой в высший свет. Там, говорят, подают свинину на обед. Впору запутаться, для чего такого могла свинья пожелать. Впрочем, кто к чинам стремится, готов с потрохами себе подобных сжирать. Ничего тут не поделаешь никак, всякое существо – самому себе враг. Взять притчу “Орёл”, где птица обронила перо, что на изготовление стрелы тут же пошло. Той стрелой суждено быть пронзённым орлу, потому-то каждый из нас – рождённый готовым для подмоги злу.

Добром жить попробовать стоит определённо. Запомнить об этом притчу “Ворона и воронёнок” не сложно. Некогда ворона натворила бед, друзей теперь у неё вовсе нет. Случилось заболеть сыну её, стала искать – вдруг поможет кто. Все от вороны нос воротили, помня о былом, теперь пусть и ворона столкнётся с творимым раньше ею же злом. Немного не об этом, но всё же, притча “Олимпу посвящённые деревья” Сумароковым сообщена, там к каждому богу своя растительность приобщена. Сиротами деревья бесплодные остались, их боги сторонились, их плодами не наслаждались.

О милости не только люди богов просят, боги сами готовы упрашивать Юпитера, если чего-то не сносят. Имелась “Просьба Минервы и Венеры”, желали своеобразного они. Венере, например, не нравились те, кто не способен был существовать ради любви. Упросила Юпитера она всех таковых умертвить. Пришлось тому младенцев и юношей незрелых погубить. Когда же Минерва пожелала изничтожить невежд и дураков, Юпитер за себя испугался, сломать себе шею он не был готов.

Среди богов Олимпа был бог Эрот, выше прочих, кто мифологию твёрдо знает – тот поймёт. А кто не знает, тот поверит Сумарокову, ибо Александр решил, нужно, чтобы ответственный за любовь дурашливым был. Собственно, “Любовь и дурачество” должны вместе идти рядом, иначе от серьёзности в любви изойдут люди ядом. Мысль по себе так уж, но всякое может быть. Вроде притчи “Льдина и камень”, про ребёнка и голод там Сумароков стал говорить.

Вот притча “Отпускная” – сарказма полна. Знает читатель, как ему порою свобода нужна. Только он обязательствами пред всеми связан. Себе и прочим он многим обязан. Так и на судне человек просил отпуск ему предоставить, в чём капитана увериться не мог он никак заставить. Однажды, отчасти повезло, дать отпускную было решено. Правда, человек уже не нуждался, ибо корабль тонул, опускаясь на дно. Получается, отпуск обязательно даётся, желал бы при схожих обстоятельствах его получить кто.

То и дело о природе заходит речь. Природа – всему определила значение. Про неё едва ли не каждое притчи вид принявшее у Сумарокова стихотворение. Что природа дала, тем и пользуйся, не ищи другого. Выжать воду из камня не пытайся, её в других местах много. Тут, конечно. Сумароков не прав. Не знает, что камень почти влагу источает, поутру мокрым став. И всё же притчу “Непреодолимая природа” он сложил, и тем нисколько читателя не утомил.

В притче “Лисица и ёж” мудрость дана. Как-то лиса была обречена. Застряла в болоте, выбраться не может, гнус её облепил, кровь пьёт и мясо её гложет. Случилось мимо ежу бежать, решил лисе он помощь оказать. Тому воспротивилась лисица, знавшая басню, где о синице в руке говорится. Ёж мог лишь гнус прогнать, тем облегчение лисице дать. Да гнус насытился, прилип и недвижим, спугни его, и будешь новым гнусом – голодным – снова томим. Тут бы притчу “Ружьё” применить, узнав, что оружие без стрелка не может опасным быть.

Один птичник город для птиц создавал, но с условием, чтобы залетая, никто обратно не вылетал. Притча “Птичник и скворец” раскрывает секрет, отчего в таком городе жителей нет. Каких не обещай райских кущ, сколько не зазывай, а ежели выйти нельзя будет, тогда жильцов не ожидай. Всегда полагается человеку давать свободу, ему решать нужно, как питаться, где находить воду. Подобно вороне из притчи “Кувшин”, что был влагой полним. Пожелала ворона испить воды, достать до дна не умея. Уронила его, но вода не вытекла из горлышка: плохая затея. Решение просто далось, ведь камни в кувшин кинуть можно, тогда уровень воды станет выше. Вот и пей ворона, более не опрокидывая, осторожно.

Читатель должен знать, сюжет сказки о козлятах без мамы-козы ему известен, тогда он будет к Сумарокову и с собою честен. Притча “Козлёнок” ровно о том, и волк во строках стихотворных пытался в доверие к козлёнку войти, да знал козлёнок голос мамы-козы. Есть голова на плечах у зверя сего, может и он знал о притче “Безмозглая голова” хотя бы кое-что? Ясно ему – без ума голова не нужна. Ровно как и согласно притче “Кружка” – оная приспособлена скорее для вина, ибо будучи до краёв наполненной прежде, продолжает источать аромат винный, хотя пуста, но внушает сохраняться надежде.

“Калигулина лошадь” – притча о сенаторе императора Калигулы времён. И пусть тот сенатор был дворцовым конём. Ему честь и почёт, чего конь не понимал, свои обязанности водовоза он в прежней мере исполнял. Хватает несуразностей, куда не посмотри. На притчу “Стряпчий” взоры читательские обрати. Пришёл мужик в суд, думая заявление писать. Знал ли он, что самому суду придётся ещё больше отдать?

О притче “Сократов дом” стоит сказать немного слов. Сей дом мал, не хватит гостям стульев и столов. Всё потому, ибо Сократ знал, его друзьям не требуется нужного им свыше, уместятся все в чулане, а если надо будет, то и на крыше. Не мог не знать он и про басню о море и пастухе, у Сумарокова название “Пастух-мореплаватель” имеющую. Сквозь века только глубокой мудростью веющую. Как известно, задумал пастух продать овец и стать купцом, ибо выгоду сулит быть торговым дельцом. Да разыгралась буря на море и потонуло всё добро, так остался пастух вовсе без всего. Сидел бы и дальше на берегу с отарой овец, не испытывать ему воли роковой случайности от силы небес.

Помнил Сократ и басню о гладиаторе и льве его обласкавшем, ибо тот кормил льва, другом ему потому ставшим. На свой лад Сумароков сложил притчу “Осужденник и лев”, показав сходные события. Да уж, басни одного баснописца зная, басни другого заранее понимаешь, даже к чтению не приступая. Потому не ищи истину в притче “Истина”, ибо уплыло всё, что у тебя было, и притча “Надежда” то никак не изменила. Вредно думать, будто можешь иметь то, чего нет у других. И притчи “Бред” и “Глупость” как раз из таких.

Есть притча “Супружество”, возведённое позже одним ирландским писателем в абсолют, там роза шипами пронзала тело её нектар пьющего, пронзала она его же и тут. Вторит тому притча “Любовь”, где сообщается важное суждение – достойное знания для всякого человека мнение. Не стоит ждать, будто измельчает река, нужно действовать, ибо к тому побуждает судьба. Кто любит, думая чувств ответных дождаться, тот верное не знает, что то бесконечно может продолжаться.

Дополнительные метки: сумароков притчи критика, анализ, отзывы, рецензия, книга, Alexander Sumarokov Fables analysis, review, book, content

Это тоже может вас заинтересовать:
Перечень критических статей на тему творчества Александра Сумарокова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *