Category Archives: Фантастика/Фэнтези

Татьяна Донценко «Представители мира» (2016)

Донценко Представители мира

Если человек начинает пытаться спасти мир, значит он собирается его уничтожить. А если этим человеком оказывается подросток, то такому миру долго не простоять, поскольку молодые люди не успели узнать достаточно о том, что они пытаются заранее переосмыслить. Подросток продолжает мечтать, представляя рост своей силы. Его фантазии воплощают на бумаге готовые к подобному желанию писатели, будто бы на самом деле возможно, чтобы молодые люди вели человечество к процветанию. И как бы не складывался сюжет, только подрастающее поколение сможет справиться с неприятностями взрослых.

У Татьяны Донценко мир наполнен волшебством. Её Вселенная разделена на уровни. На первом живут обыкновенные люди, на втором — герои произведения, на третьем — кто-то ещё. Каждый уровень плавно перетекает в последующий, то есть миру без магии в будущем предстоит оказаться оной наполненным. Глубоко Татьяна не смотрит, оставив размышления о вариациях проблематики понимания до лучших времён. На момент повествования Вселенная просто открывает двери для читателя.

На втором уровне имеется магический синдикат, продающий волшебные палочки, чем позволяет магии приходить в дом каждого желающего. Главой синдиката являлся дед главной героини, пока он не пропал. Теперь мир стоит едва ли не на грани катастрофы, так как никто не может с точностью сказать, чем обернётся для людей завтрашний день. Разобраться в ситуации сможет внучка пропавшего. Ей ещё не исполнилось четырнадцати лет.

Угроза второму уровню реальна. Однако, мало кто знает, что он живёт в многоуровневом мире. Не знают этого и основные действующие лица. Откуда исходит источник опасности? В этом надо разобраться. Как? Допустим, побывать на первом и третьем уровне. И если первый — примерное представление о прошлом, то третий — нечто недоступное пониманию. Может второй уровень достиг права перейти на новую ступень развития, потеснив третий в сторону четвёртого, а первый поставив на собственное место?

Главная героиня будет искать деда, ибо только он разберётся в столь непростой ситуации. Тут и отмечается важность повествования Татьяны, не до конца доверяющей способностям подростков управлять происходящими в мире процессами. Произведение и начинается со строчки, в которой право изменять мир отдаётся старшему поколению. Прежде нужно обеспечить справедливость, возводя на её основе счастье для всех. Вот именно с этой задачей постараются справиться подростки.

Впрочем, юные представители человечества издревле используются взрослыми для исполнения ими задуманных целей, воплощая их руками собственное счастье, причём не всегда с тем положительным знаком, якобы сопутствующим направленной на общее благо деятельности. По данной причине читатель пусть судит о происходящем на страницах самостоятельно, ведь не существует тех, кто способен угодить абсолютно всем.

Остаётся отметить интересно представленный мир, тогда как происходящее в нём такого же интереса не вызывает. Поведение действующих лиц, перемещение по локациям, поиск и его результат: дополняют представление о Вселенной, не давая сверх того ничего другого. Татьяна раскрывала детали уровней, для чего позволяла действующим лицам совершать движения, будто иного смысла в присутствии персонажей не имелось.

При чтении постоянно меркнет желание узнавать продолжение истории. Автором сказано достаточно, дабы задействовать собственную фантазию и представить, каким образом следует мир доработать. Но, если задуматься, мир Донценко не настолько уникален, каким он может показаться на первый взгляд. Всё представленное на страницах встречалось в других произведениях, Татьяна же решила разграничить пространство, поделившись личным видением. Так появилось произведение «Представители мира». Осталось пожелать не останавливаться на достигнутом.

» Read more

Александр Куприн «Жидкое солнце» (1912)

Куприн Жидкое солнце

Желание изобретать обязано столкнуться с фактической стороной необходимости найти применение. А как быть, если найденный способ преобразования солнечных лучей в энергию будет использован капиталистами для личного обогащения? Ничего не поменяется в мире, лучше люди жить не станут, если наоборот их условия существования не ухудшатся. Поэтому учёный, осознав это, становится перед необходимостью уничтожать наработки, либо придумывать некое обстоятельство, позволяющее сделать доброе дело, минуя жадных до прибыли владельцев крупного капитала.

Борьба пролетариата за место под солнцем в одной отдельно взятой стране в начале XX века входила в стадию скорого завершения. Но мало кто верил, что пролетариат станет ею руководить, скорее добившись лучшего для себя положения. Капиталисты должны были остаться и распоряжаться своими состояниями. В такой среде возможно всё то, о чём Куприн рассказал в фантастической повести «Жидкое солнце».

Кажется, Александр не понимал, к чему ведёт повествование. Читателю представляется таинственная ситуация, в которой должен принять участие главный герой. Чем он будет заниматься — неизвестно. Требовались здоровые и сильные люди, способные делать грамотные умозаключения, чему представленный Куприным герой как раз соответствовал.

Неудивителен пример человека, должного иметь работу и оную не имеющего. Ещё Эмиль Золя описал ситуацию, представив безработицу подобием коварного создания, заставляющего предприятия закрываться, а людей умирать от голода, тогда как все соглашались работать, невзирая на любые предлагаемые условия труда. Поэтому, в такой ситуации, не имеют значения обстоятельства, лишь бы появилась возможность добыть кусок хлеба.

Куприн так прямо об этом не говорит. Его герой полон сил, имеет планы на будущее и способен перевернуть Землю, дай ему точку опоры. Он мог отказаться, но не стал, так как был заинтригован ожидающим осуществления проектом.

Извлекать энергию из солнца, а говоря точнее — газ, вполне выглядит реалистично. Имело бы это значение, тогда как перед читателем раскрывается иная причина переживания гениальных людей, остро воспринимающих осознание тщетности труда. Не так важно, кто воспользуется изобретением, но Куприн не допускает подобного рассуждения. Идея должна стать доступной каждому, а если такое не случится, то не жаль погибнуть за сворачивание исследовательской программы.

Двигаясь на ощупь, Александр обозначил проблематику произведения, не проработав её до конца. Требовалось подумать, к чему приведут размышления учёного, поздно осознавшего грозящую миру катастрофу. Куприн излишне буквально понял упадническое настроение созданного им персонажа, наделив его деструктивным мышлением. Остаётся непонятным, зачем думать о благе, его осуществляя и допуская непоправимую погрешность, сводящую дело жизни на нет.

А что же главный герой? Отнюдь, не он является учёным. Он — сторонний наблюдатель проекта, должный помочь в осуществлении задуманного. И по роковому стечению обстоятельств единственный свидетель гениальной разработки. Впитывая информацию, главный герой принял неизбежный удар, чтобы рассказать данную историю другим.

Стоит заметить, происходящее на страницах к России отношения не имело. Всё было задумано на Западе, там же реализовано. Не будем судить, с чем это связано. Куприн посчитал нужным описать волнительный эпизод вне пределов родной страны. Пусть в Европе извергаются вулканы и поднимаются волны, как то в действительности и происходило, но не буквально. Проект окажется провальным, чего часто придерживались в сюжетах ранние российские фантасты, возвышавшие человека, дабы обречь на страдания из-за присущей совести ему или его окружению.

Альтруизма недостаточно для счастья человечества, ибо само человечество ещё не было готово принимать собственное счастье из чужих рук.

» Read more

Дмитрий Шишкин «Восстание» (2014)

Шишкин Восстание

Социальное напряжение порождает невообразимое извращение представлений о прошлом. Но есть ли такое напряжение на постсоветском пространстве? Людям стало безразлично их будущее, поэтому возрождение былого воспринимается ещё одним предметом для обсуждения ни о чём. Что даст, например, возвращение к жизни Ленина? Разве это гарантирует приход к власти коммунистической партии? Или люди вмиг пересмотрят мировоззрение, вновь появятся жаждущие работать на пользу государства, забыв о личных интересах? Отнюдь. Воскресший Ленин станет рекламной площадкой, способной привлечь деньги. И куда будут потрачены эти средства? Они разойдутся, словно их не было.

За два года до издания «Восстания» в Германии вышла книга Тимура Вермеша «Он снова здесь». Для немецкого восприятия реальности фигура Гитлера сравни индексу народного терпения. Когда действующая власть заиграется в политику, тогда придётся вспомнить о былом. Не согласится немецкая нация на повторение катастрофических изменений — в её среде обязательно найдётся человек, способный призвать к возрождению попранной гордости. Он покажет людям, что пора спасать государство. А как поступил Дмитрий Шишкин с исторической фигурой Ленина?

Для Дмитрия это стало развлечением. Нет тех катастроф в России, которые сможет разрешить один из основателей страны Советов. Забавы ради: с целью восполнения финансовой несостоятельности, два студента пошли на решительный шаг, проведя комплекс мер, после чего люди поверили, будто Ленин воскрес. Небывалых масштабов мистификация адекватными людьми воспринималась в качестве газетной утки. Так оно и было. И в этом сильная сторона Шишкина.

Дмитрий из журналистов, имеющих веское слово в средствах массовой информации. Ему знаком процесс формирования новостей, привлекающих внимание обывателей. Он верно подметил, что Ленин не скоро перестанет волновать умы. Почему бы не написать о фигуре советского вождя в рамках сегодняшних реалий? Но, опять же, ниспровержением чего будет заниматься Ленин? Придумать то можно, если появится к тому желание. Шишкин такой цели не ставил.

Трудно понять мотивацию людей, с радостью воспринявших газетную утку. Общество стало преображаться. Все действительно поверили сведениям о воскресшем Ленине. Дмитрий превратил описываемое им на страницах в фарс. Мало ли читатель видел ботаников и гиков, раскрепощающих себя на сокрытии комплексов путём реализации масштабного проекта. Но почему это должно интересовать окружающих?

Стоит напомнить, что Дмитрий к тому же и философ по образованию. Посему неудивительно было увидеть, как Ленин в самом деле ожил. Для объяснения доказательная возможность этого базировалась на трудах Николая Фёдорова, футуролога от религии и науки, считавшего возможным воскресить всех умерших людей. Особого значения на сюжет это не окажет. Шишкину требовалось привнести в повествование необычный ход, им прекрасно продемонстрированный. Только мало вернуть к жизни умершее тело, нужно найти способ для восстановления организма.

Оставим Ленина в покое. Кого не возрождай, на данный момент это будет лишь источником для привлечения денежных средств. Более ничего не интересует человека начала XXI века. Нет и социального напряжения, требующего разрешения. На постсоветском пространстве ничего существенно не поменялось, ежели не брать для рассмотрения несколько государств, исторически не знавших пребывания в согласии с собой и соседними государствами. Главное сейчас — набить карман самостоятельно или ждать помощи от находящихся у власти. Сверху деньги не падают, потому народ идёт на авантюры, желая более лучшей жизни. Об этом прежде всего и рассказал Шишкин, тогда как прочее — намёк.

Буржуазия всё-таки победила. Узнав об этом, Ленин должен отказаться жить.

» Read more

Сергей Лукьяненко «Лабиринт отражений» (1997)

Лукьяненко Лабиринт отражений

Цикл «Лабиринт отражений» | Книга №1

Дримить о рульном вирт-ворлде под осью Виндоус, где допускается полное погружение в происходящее на экране под воздействием гипноз-программы, чтобы в итоге призвать отказаться от зомбирующих подсознание увлечений: есть произведение Лукьяненко «Лабиринт отражений». Позволительно допустить любой вариант событий, но зачем откровенно издеваться над читателем из будущего? Такого себе не позволял даже Герберт Уэллс. Даже Филип Дик был убедительнее в «Убике», хотя имел смутное представление о виртуальном компьютерном пространстве. Вообразить среди диалапа и флоппи-дисков действительное погружение в происходящее перед тобой также трудно, как спустя двадцать лет, видя значительный прогресс в данном направлении.

Определимся сразу, «Лабиринт отражений» не является фантастическим произведением, не стоит его относить и к киберпанку. Это — старое доброе фэнтези! Писатель придумал собственный мир, населил его странными существами, создал для них неправдоподобные реалии, и предался безудержным фантазиям на тему «А что если». Далее он стал размышлять над разным, неизменно опираясь на уровень развития технологий на момент написания произведения.

Почему бы не предположить, будто на самом деле была создана программа для полного погружения в виртуальность? Чем тогда заниматься главному герою? Разумеется, он толковый юзер, с компьютером не имеет трудностей, умеет избегать опасностей мировой паутины и не подпускает вирусы к программному обеспечению. В свободные минуты ему лучше греться чайком. Во всём остальном он будто бы хакер, только читатель не увидит в нём ничего, кроме манчкина.

Главный герой должен быть честным парнем, понимающим, мир полон несправедливости. С этим требуется разобраться. В первую очередь наказать корпорации за их наплевательское отношение к нуждам рядовых граждан. И во вторую очередь наказать. И в третью. Задвинуть главного героя не сможет никто, так как тот обладает всем, чего так страстно желает… нет, не читер, а именно манчкин. Виртуальная реальностью окажется под его управлением. Он уподобится рыбе в воде (дайверу) и станет нырять всё глубже, не думая прикрываться, ведь он и в жизни мастер на все руки. Повезло главному герою с писателем: всем бы так удачно пользоваться умениями личного ангела-хранителя.

Не обойдётся сюжет без любовной линии. В этом деле главный герой окажется на той же волне успеха. Лукьяненко не стал изобретать иного средства для избавления от напасти в виде зависимости от компьютерных игр. Сергей выбрал проверенное средство, отрезвлявшее многих людей… и ломавшее впоследствии жизни, о чём редко рассказывается в беллетристике.

Читателю остаётся наблюдать за авторскими фантазиями. Лукьяненко позволял себе допускать проявление невозможным способностей, трудно совместимых с описываемым им состоянием компьютерной индустрии. Дополнительно в тексте встречаются философские размышления, не совсем уместные в атмосфере осуществления любых желаний.

«Лабиринт отражений» с каждым годом выглядит всё архаичнее. Положительным значением является отражение некогда имевшего места быть. Странно наблюдать за насмешками над тем, что будучи тогда в упадке, ныне считается уделом обеспеченных людей. Да и диалап, флоппи-диски, мышь с шариком. Конечно, так неправильно рассуждать. Однако, не фантастика перед читателем, а обыденный мир, в котором писатель некогда жил, придумав для него виртуальную реальность с полным погружением. Получается, речь следует вести именно о фэнтези, какие бы возгласы не раздавались. Поэтому рассуждать о фантазии Лукьяненко допустимо.

Основная проблема остаётся. Люди продолжают тратить время на компьютерные игры, ничего от этого не получая, кроме ещё одного бесполезно прожитого дня. Подумать только, некогда серьёзно резались в Дум… Idclip, idkfa и «Лабринт отражений» в помощь тем, кто продолжает этим заниматься.

» Read more

Екатерина Горбунова «Попутный ветер» (2010-15)

Горбунова Попутный ветер

Счастливы люди, находящие время на размышления о нереальном. Фантазия позволяет им измышлять удивительные миры, тогда как остальным приходится довольствоваться думами над обыденным. Не идёт в голову представление о фантастической составляющей жизни, отправленной в глубокое прошлое нашего будущего. Не подменяется минувшее ожидаемым. Но каждый литературный жанр имеет чёткие требования. Так у Екатерины Горбуновой ожил мир в далёком подобии стимпанка, будто бы переживший крушение человеческих надежд. Активно используется энергия ветра, люди обладают необычными способностями. Что до действия, то читателю предстоит наблюдать историю двоих, идущих из пункта А в пункт Б.

Юная девушка желает попасть в определённый город. Обратившись в службу перевозок, понимает, придётся добираться самой. От неё исходит аромат тревоги, привлекающий внимание одного из перевозчиков. Екатерина Горбунова не сообщает, для чего девушке понадобилось отправляться в путь. Как не раскрывает тайну аромата. Мир полон загадок, понять которые читателю предстоит в заключительных главах. Заметим сразу, повествование могло быть богаче, используй автор изначально способности действующих лиц в полной мере. Впрочем, представленные на страницах персонажи могли сами не подозревать, в каком мире они живут.

Получилось следующее. Девушка, сопровождаемая служителем станции, не является главным героем произведения. Она выступает на первых ролях, но только в качестве важного лица для создания пролога, дабы представить читателю умение непосредственно идущего с ней человека. Это примерное мнение, так как продолжения у «Попутного ветра» нет. В силу объективных причин Екатерина Горбунова отложила работу над произведением, частично проработав его в смежных историях.

Дойдя до пункта Б, героям предстояло отправиться в пункт В. Повествование о дорожных приключениях требует особого мастерства. Просто рассказывая о событиях, тем более придуманного автором мира, не привлечёшь внимание читателя. Почему служитель станции умеет различать ароматы эмоций? Он — эмпат или причина его способностей в ином? Приходится оставить понимание этого, наблюдая за передвижением действующих лиц: вот они едят, вот излечивают раны травами, вот они пытаются пройти по мосту через ущелье, а вот город, где читатель наконец-то узнаёт суть описываемого.

Подобного рода литература в исполнении американских писателей не ограничивается столь малым объёмом, каким пробовала свои силы Екатерина Горбунова. Авторы, вроде Роберта Джордана, не останавливались, исписывая сотни листов, умело рассказывая, не продвигая действие вперёд. Обычное простое передвижение в пункт Б могло сопровождаться бесчисленными беседами и привалами, скорее навевающими скуку, ибо представленный автором мир должен быть поистине интересен, дабы желать узнать о нём как можно больше.

Екатерина Горбунова на страницах «Попутного ветра» даёт примерное представление. Вообразить происходящее получается, но не более того. Не хватает именно продолжения, должного дать пищу для размышлений. Остановленная в момент начала, Екатерина Горбунова нашла применение писательскому мастерству в изложении других сказаний, тогда как всё-таки бы следовало вернуться, поскольку есть необходимость в доведении предложенной истории до логического конца.

Когда-нибудь так и случится. Пока же этого не произошло, допустимо ещё раз перечитать «Попутный ветер», отметив ряд упущенных моментов. Впрочем, додумывать за автора не стоит. Екатерина Горбунова предложила не совсем самобытный мир, но всё-таки с оригинальными сочетаниями. Ежели человечество продолжает жить, страдая от последствий, то почему бы это не представить минувшим или грядущим? Прелесть в такого рода фантазиях как раз в том, что описываемое могло происходить в действительности и ему всегда есть место в будущем.

» Read more

Дмитрий Шатилов «Двести тридцать два» (2017)

Шатилов Двести тридцать два

Дмитрий Шатилов предложил буквально понимать цикличность истории. Ранее происходившее — должно повториться. Нет ничего лучше, нежели подать людям наглядный пример. Пусть спев гимн отчаянью безумцев, зато с желанием отдать дать традиции. В одной неустановленной вселенной, в одном неустановленном отрезке времени, в одних извечных обстоятельствах, жила-была королевская династия, славная позабытыми деяниями предков. Некогда она сменила другую правившую семью, потому пора бы и их кому-нибудь сменить. Хотя бы символически.

Читателю сразу становится известно, чем закончится соблюдение традиций. Не совсем так, как это случилось ранее. Причина того в мотивах — серьёзное дело превратилось в маскарад. Заявленные двести тридцать два бунтовщика падут заранее оговоренным способом. Осталось дождаться воплощения заявленного, проследив, как Дмитрий Шатилов построит повествование.

Главный укор автору — ощущение недосказанности. Дмитрием использовано едва ли не многое, взятое из разных исторических эпох, в том числе и ещё не наступивших. На страницах уживаются берсерки и установленный в зуб ядерный реактор. Понятно, традиция! Это где-то уже было, значит должно повториться. Да вот не повторяется прошлое буквально. Читатель наблюдает именно за маскарадом, словно взявшие Рим вандалы задумали устроить вооружённое шествие в век использования лазеров, и были осыпаны в осмеяние презервативами. Зачем?

Дмитрий о том обязательно расскажет читателю. Он ссылается на традиции. Некогда восставали двести тридцать два, поэтому полагается в таком же количестве устроить революцию снова. Необходимо соблюсти все мельчайшие формальности. В тексте прилагается полный список из имён и фамилий героев древности. Нашёлся смельчак, добровольно готовый принести себя и остальных бунтовщиков в жертву. И кто он?

Драматический момент. Шатилов давит на слезу. Отец и сын вступают в противостояние. Родитель защищает традиции империи, его отпрыск желает осуществления иного должного — надтрадиции. Для того устраивается мятеж. Вернее, мятеж уже случился. О нём будет написана книга — как раз описание её содержания доступно читателю. Потому и известно о выстреле, который сотрёт в пыль демонстрантов.

Большая часть повествования — подготовка к мероприятию. Хочется вспомнить английское детское стихотворение про Шалтая-Болтая, качавшегося в грёзах на стене, свалившегося с неё и разбившегося. Такая же судьба уготована когорте из двести тридцати двух мятежников. Не может быть, чтобы кто-то верил в успех. Кажется, Дмитрий превратил чью-то личную традицию в общественную церемонию с принесением человеческих жертв, забыв об этом упомянуть.

Тогда следовало дать надежду. Все церемонии разрешаются с помощью находчивых людей, нашедших способ порвать с предрассудками. Представленный Дмитрием Шатиловым случай — не та ситуация. Воистину, отчаянных мы воспеваем. Одолей когорта обстоятельства, свергни династию, быть истории иной, верной предположению о цикличности. Но они поняли былое излишне буквально, подтверждая тем предположение о слепо исполняемом ими церемониале.

Отчаянно не хватает здравомыслия. О чём Дмитрий Шатилов хотел сказать читателю? Он обернул свою историю в фантастический антураж, тогда как стоило задуматься о магическом реализме. Либо Дмитрий стал пионером в его фантастической ипостаси. Не следует пытаться логически осмыслить происходящее в произведении. Если где-то постоянно идёт дождь, обязанный смыть поседение, то у Дмитрия совершается красивое шествие обреченных на смерть. Нынешние почти двести тридцать два смельчака существуют с осмысленным пониманием нужности своего поступка, при полном его отсутствии.

Так с чего всё в действительности началось? Дмитрий о том рассказывает на последних страницах. Но ему уже не веришь. Поведанную им историю каждый успел понять собственной головой.

» Read more

Виктор Пелевин «Empire V» (2006)

Пелевин Empire V

И как долго человек будет верить в существование вампиров? Пелевин сделал ещё одно напоминание, чтобы наверняка не забыли. И сделал так, как делают люди, то есть придумав для них иное понимание. У Пелевина вампиры стали паразитами, некогда создавшими людей. Всё прочее — обучение неофита таинствам. Главный герой повествования усваивает новую действительность, пытается ей противоречить и приходит к тому, что запутывается в смысле бытия.

Количество вампиров во вселенной Пелевина ограничено. И оно уменьшается. Всё из-за особенности передачи сущности. Это происходит путём внедрения паразита-языка. После чего человек приобретает уникальные способности. Сама идея не нова — сиё есть известный сюжет одного из вариантов инопланетного вторжения. Исключение в том, что вампиры изначально жили на планете, с древнейших времён являясь паразитами, в ходе эволюции облегчив существование созданием своего подобия, кровью коего они с той поры питаются и в его же теле поселяются, когда приходит время сменить носителя. Не стоит дальше передавать особенности пелевинских вампиров — это единственное, что привлекает к произведению внимание.

Повествование продвигается вперёд на авторском искажении реальности. Пелевин утверждает, чтобы следом опровергать. Он находится в диалоге с собой, предлагая читателю стать тому свидетелем. Красиво поданная версия, вскоре омрачается развенчанием заблуждений. Когда главный герой перестанет понимать суть происходящего, тогда Пелевин остановится, поскольку продолжение истории превратится в мало схожий с правдой вымысел.

Реальность оказывается взломанной. О чём писать дальше? Безусловно, это не проблема для беллетриста. Его фантазии могут завести в такие дебри, откуда не выбраться. Обязательно появятся сторонние персонажи со свойственными им проблемами, дабы подхлестнуть повествование. Перевин предпочёл закончить действие, ибо уже ко второй половине сюжетные рельсы закончились. Основное оказалось сказанным, далее пусть подключаются авторы фанфиков.

Однако, главного героя не покидает ощущение некоего всемирного заговора. Не может быть всё так просто, как о том рассказали вампиры. Ему продолжает казаться, что от него скрывается важная информация. Пелевин пытается помочь главному герою это понять, чем усугубляет восприятие произведения. Требовалось наполнять книгу действием, чего Пелевину как раз и не удалось.

Стоило главному герою и прочим персонажам отойти от подыгрывания автору в описании мира вампиров, как читатель споткнулся о скрываемый от него камень. Вампиры окажутся на уровне развития детей. Всё ими сказанное ранее — вымыслы их фантазии, свойственной всем паразитам, считающим, будто они управляют объектом, чьими жизненными силами питаются. Вампиры играют в игры, находясь на грани вымирания. Они боятся убивать других вампиров, предпочитая устраивать поединки стихотворцев. Каково это — оказаться в песочнице, наполненной самоуверенными истериками кровососов?

Произведение спасает юмор. Пелевин в меру смешно шутит. Порою изрядно прибегает к использованию бранных выражений. Хорошо, ежели таким образом ему хотелось поделиться с читателем личным настроением. Высмеять происходящее — лучшее лекарство от всех болезней. Кому-то смешное может показаться настоящей сатирой на действительность. А вдруг и правда? Почему бы монахам-даосам не делиться с вампирами кровью, дабы те приобретали свои не такие уж удивительные свойства? Но раз один из секретов вампирской силы раскрыт, значит не всё так просто, как кажется паразитам-властелинам. Тут уже не до смеха.

Толком сказать о произведении Пелевина всё равно не получится, сколько не прилагай усилий. Высмеивание всего и вся, придание всему вида нелепых связей с чем-то до того не упомянутым, придумывание неоднозначных названий — спорной полезности литературная деятельность. Однако, таков Пелевин — такое у него творчество.

» Read more

Инна Кублицкая «Карми» (1997)

Кублицкая Карми

Сама по себе идея ничего не стоит, если она не обрамлена изрядным количеством текста, назначение которого состоит в том, чтобы человек его отсеял, усвоив лишь идею, иначе задуманное не будет принято, выветрившись из головы. Но текста не должно быть излишне много — идея в нём утонет, лишившись требуемого ей внимания. Если такая мысль понятна, то всё прочее будет критической заметкой на произведение Инны Кублицкой «Карми», созданного ради отражения авторских фантазий и утопленного в обильном словословии.

«Карми» это фантастика ближнего прицела. Вполне в духе братьев Стругацких, пиши они в жанре фэнтези. Человечество вырвалось за пределы Солнечной системы, по Вселенной разлетаются корабли первопроходцев. В глубинах необъятного космоса обязательно должны существовать гуманоиды, ибо иного развития жизни человек не мыслит. Сторонником таковой концепции является и Инна Кублицкая, представившая для посланников Земли в распоряжение планету, населённую полным подобием землян, только отстающих в техническом развитии. Дальше случается авторский произвол, должный заинтересовать девичий пубертат.

Пусть действие завязано на принцессе, на планете имеются влияющие на навыки артефакты, но нет необходимого фантастике отражения реальных затруднений человеческого социума. Когда фантастика создаётся ради расписывания красок неведомых миров, что преследует автор? Рассказать не знаю о чём, сославшись не знаю на что и заставить выполнять не пойми какие поступки, — не есть лучшее представление о данном литературном направлении. Долго живёт та фантастика, на страницах которой словно эзоповым языком писано: читателю требуется провести параллели и увидеть умение писателя раскрывать проблемы своего времени, задействовав для того иносказание.

У Кублицкой подобного нет. Инна создаёт картинку, описывает её и переходит к следующей. Она не предлагает читателю взглянуть на изображаемый мир изнутри, заставляя его оставаться сторонним наблюдателем. А как же идея совместить техническое превосходство и фэнтезийный сюжет? Кублицкая не первая. Нечто подобное отразила на страницах своих произведений американский фантаст Энн Маккефри, заменив ближней прицел настолько далёким, что воспоминания о Земле были приравнены к мифическим сказаниям.

Смогут ли у Кублицкой люди оказать влияние на происходящее? Они ещё не достигли необходимой степени превосходства. Технический прогресс вступит в сражение с прогрессом ментальным. Читатель желал бы видеть именно подобное противостояние на страницах «Карми», чтобы мощь техники столкнулась с силой мысли, а после уже механизмы получили доступ к ментальным способностям и заявили о собственном праве на доминирование.

Не понесло ли разговор в сторону от таких суждений? Приходится признать правоту осуждения. О книге Кублицкой сказано более, чем достаточно. Остаётся говорить об иных чаяниях, не нашедших места в фантазиях Инны. Впрочем, по силам ли Кублицкой отразить желаемое? Допустим, она будет мыслить в сходном направлении. К чему это приведёт? К тому, что задумка утонет в словословиях, не доставив читателю удовольствия.

Не будем излишне строгими. «Карми» — первая опубликованная книга Инны Кублицкой. Не каждый писатель в начале творческого пути способен создать даже такое произведение. Но не будем и выражать восхищение, посоветовав Инне пользоваться методом Экзюпери: написав четыреста страниц, редактируем текст и оставляем двести. Важен не размер, а сообщаемая читателю идея. Читатель должен ценить каждое предложение, а не проглатывать пустое содержание страниц. Когда книга будет прочитана, то она не должна быть забыта. Это трудновыполнимая задача, однако к её выполнению должен стремиться каждый писатель. И тогда придёт успех человека, чьи работы переживут века.

» Read more

Сергей Лукьяненко «Осенние визиты» (1997)

Лукьяненко Осенние визиты

Лукьяненко тему допельгангера понял на свой лад. Он придал ей вид борьбы между силами Тьмы, минуя участие Света. Поведал о том он так, словно вернулся к творчеству, уставший от фантастики, Сидни Шелдон. Как это? Очень просто. Пишется не знаю о чём, но пишется по причине необходимости, для чего если и объясняется повествование, то делается для того, чтобы нужное сказать в конце, потому как все остальные страницы занимает описание одного и того же процесса, только при участии разных действующих лиц. Если читатель надеется найти ещё один ответ для оправдания бытия, то он его не найдёт. Почему? Лукьяненко сам не представлял, кто такие Визитёры и для чего они ведут борьбу. Просто «Рыцари Сорока Островов» были перевёрнуты с ног на бок.

Под Визитёрами следует понимать кого угодно. Ясно одно — они создания Тьмы. Периодически решается возобновить борьбу, для чего к людям приходят их двойники. Подобные сражения случаются регулярно. Лукьяненко даёт понять и тот факт, якобы аналогичное противостояние развернулось и в библейские времена. Все знают историю Иисуса Христа? Теперь она может восприниматься с иной стороны её понимания. Ныне между Визитёрами снова разгорелся бой, ценой которого является дальнейшее развитие человечества.

Похоже Лукьяненко устал доказывать право своего творчества на причастность к литературе мира взрослых. Он не раз говорит, как больно ему писать и не находить понимания. Он не детский писатель — вновь и вновь повторяет Сергей. И для доказательства этого в «Осенних визитах» он использовал самое очевидное — на страницах появилась брань и разговоры об интимном. Не самый лучший ход от писателя, поскольку причина отношения к его творчеству строилась на иных принципах. Принято думать, если главным героем является ребёнок, значит произведение автоматически получает статус написанного для детей. Исправить это положение практически невозможно, какие литературные приёмы не используй. Может помочь одно — полностью отказаться от использования персонажей детского возраста.

Почти так и поступил Лукьяненко. Теперь дети не воспринимаются важнее остальных персонажей. И всё-таки, именно дети вдохновляют Сергея на творчество, они живут самой насыщенной жизнью и именно от их лица задаются основные вопросы. Читателю кажется, выжить в противостоянии должны именно дети, ибо это самое гуманное решение и тот момент, который используется писателями, поскольку спасать принято прежде всего детей, а не устранять их с пути. С этим ничего не поделаешь. Сколько бы Лукьяненко не применял на страницах брань, его произведение останется до той поры нацеленным на детскую аудиторию, пока он не перестанет использовать персонажей юного возраста для поиска ответов на вечные вопросы.

Возвращаясь к теме допельгангера, стоит отменить желание Лукьяненко видеть под второй сущностью человека не воплощение противоположных качеств, а полное сродство с настоящим человеком. Такое создание приходит вне воли, мыслит сходным образом и добивается осуществления тех же самых желаний. Единственное отличие — Визитёры знают о своём происхождении и понимают, для чего они пришли в мир. Они смутно помнят о прошлых воплощениях, более ничего из тех жизней себя не взяв. Смысл их борьбы мнится понимаемым, тогда как он лишён смысла.

Противостояние — чья-то очередная прихоть и повод для развлечения. Казалось бы, всё исходит от высших сил. В случае «Осенних визитов» приходится говорить о писательском праве создавать собственные Универсумы, где роль автора — быть Демиургом. Прочее — домыслы, и ничего кроме них.

» Read more

Патриция Рэде «Секрет для дракона» (1985, 1995)

Рэде Секрет для дракона

Цикл «Истории заколдованного леса» | Книга №4

Придумывать мир не так-то легко, как то может показаться. Вроде бы всё просто, нужно лишь встать на проторенный путь и измышлять нечто своё. А как? Детали ведь непонятны. Не фанфик же писать, если ты претендуешь на нечто большее. Хотя, в качестве пробы пера фанфик вполне допустим. Под рукою Патриции Рэде если и получалась переделка, то представлений о фэнтезийных мирах в целом, тесно связанных со знакомыми с детства сказками. Такое уже не назовёшь фанфиком — это больше, нежели просто следование за другими писателями. Так у Патриции Рэде родилась задумка о Заколдованном лесе, в котором будет происходить противостояние между драконами и колдунами.

«Секрет для дракона» был написан раньше остальных произведений цикла. Но поскольку хронологически действия в нём развиваются после, то Рэде пришлось вносить изменения. Но это не отменяет того, что всё-таки «Секрет для дракона» послужил отправной точкой для создания фэнтезийной Вселенной. На примере этого произведения можно понять, каким образом зарождалась задумка, и на какие моменты Патриция опиралась.

Перед читателем молодой человек. Он ничего не знает об окружающем его мире. Мать старалась охранять сына от опасных знаний, ничего ему не рассказывая. Благодаря такому подходу, читатель, если он впервые знакомится с Заколдованным лесом, получает возможность узнать скрываемую информацию вместе с главным героем. И нет причин удивляться, что компанию составит сам автор, ещё ничего не знающий, создающий мир по наитию. Думается, Рэде плохо себе представляла характер матери главного героя, ещё меньше знала сведений об его отце, получая требуемое впоследствии, буквально спонтанно понимая, какой сюжетный ход будет полезнее.

По хорошему говоря, «Секрет для дракона» Патриции полагалось сжечь, дабы не показывать читателю ранее допущенных погрешностей. Этим произведением был создан требуемый ей для творчества мир, предысторию которого осталось дополнительно придумать. Именно этим занималась Рэде впоследствии, дав представление о нраве принцессы Симорен (матери главного героя) и короля Мендабара (отца), показав развитие их отношений, в итоге всё сведя к пустоте. Вот сквозь данную пустоту и будет пробираться главный герой «Секрета для дракона».

Тайное должно становиться явным, если пытливый ум начинает действовать. Возникает необходимость исследовать доступное пространство. Как это сделать? Всего-то идти, даже не разбирая дороги. Этим как раз и занимается главный герой произведения, чему активно помогает Рэде. Был ли смысл куда-то идти? Думается, ничего тому не способствовало. Патриция писала, чтобы действующие лица ходили по локациям: вот и всё. Определённых целей никто из них не имел. Прорисованный финал и без того оказался сумбурным, не являясь дельным разрешением возникшего из ниоткуда затруднения.

События должны были вытекать друг из друга, но такого не происходило. Возникающие на пути преграды преодолевались не для продвижения по сюжету. Не нащупала Рэде ещё те обстоятельства, ради которых цикл её книг будет читаться с интересом. Зато, как не укоряй Патрицию, камень перед «Сделкой с драконом» требовалось заложить, о который будут запинаться, правда уже в конце, так как он разумно помещён автором в окончание тетралогии. Пусть и лежит там — он послужит дополнительным стимулом перечитать предыдущие книги.

«Секретом для дракона» цикл заканчивается. С какой книги лучше начинать читать про «Заколдованный лес»? Желательно это делать согласно внутренней хронологии. Нет нужды открывать фэнтезийный мир Рэде с конца, он прекрасно обрисован с первых шагов Симорен — вот к ним более прочего стоит обратить взор.

» Read more

1 2 3 21