Category Archives: История

Вероника Афанасьева “От начала начал. Антология шумерской поэзии” (1997)

Антология шумерской поэзии

Начало начал – шумерская цивилизация. Самая известная из древнейших. Основа современного общества, происходящего от земель, где некогда излился с неба потоп, где строили башню к небесам. Ныне сохранились археологические воспоминания, в том числе таблички, исписанные клинописью, без которых не получилось бы установить ничего, кроме бесплотных предположений. У шумеров обязана была существовать литература, поскольку имела хождение письменность. Но поэзия ли она? Точно установить того нельзя. Скорее – это подобие исторических преданий и вспомогательное средство для проведения религиозных обрядов. Именно так и следует относиться к творчеству древних, берясь за чтение антологии шумерской поэзии. Не следует искать поэзии современного дня – для шумеров она не была свойственной. Но если есть огромное желание найти подобие – читатель должен обратить внимание на “Калевалу”.

Вот есть человек, среди шумеров он – человек, и среди богов он – человек, и для богов он – человек, и семя он разбрасывает, что приходит ему на смену человек. Но кто человек в мире его окружающем? Он – человек, деяния свершающий. Он – человек, в плуг запрягающий священного быка. Он – человек, знающий предания мироустройства. Он – человек, владеющий письменностью. Он – человек, слышит от других и оставляет о том записи. Он – человек, знает о будущем, уверенный, прочтёт те послания другой человек, от семян его рождающийся. Но века минуют, как не станет шумеров, растворившихся в безвестности. Найдутся люди способные, умелые, клинопись понимающие. Они и расшифруют для человека, кем он некогда был, как запрягал священного быка и боронил землю, дабы семя разбрасывать.

О самой малости думал шумер. Богов славил шумер. Пиво пил шумер. Женскую хитрость подмечал шумер. Деяниями богов гордился шумер. Славу сынов божьих воспевал шумер. Предания о Гильгамеше составил шумер. Времени зря не терял шумер. Время потеряло шумеров. Ветер развеял время шумеров. Предания остались от шумеров. Не переломило время табличек с клинописью, в целости сохранившиеся. Более утрачено табличек было, с чем ничего не поделаешь. Благо крох прошлого достаточно, дабы сложить о былом представление. Теперь, читая шумеров предания, отдаёшь уважение минувшему. Теперь, отдавая уважение минувшему, сожалеешь о сгинувшем бесследно. Теперь, сожалея о сгинувшем бесследно, не сожалеешь о дне сегодняшнем, задумываясь, как сохранить текущее, чтобы через тридцать веков потомки вспомнили предков, микросхемы расшифровывая да заново изобретая адаптер наипримитивнейший.

Возникает понимание необходимости существования комментаторов, славных заслугами ими сделанных. Кто не помнит Лукреция, в поэтической форме мудрость древних греков для нас сохранившего? А кто забыл Диогена Лаэртского, составителя той же мудрости древнегреческой? Иных стоит славить комментаторов, через себя пропускавших слова предков, достоянием делая потомков уже. Так бы и с шумерами сталось, не стой они далеко во времени. Чрез кого бы не шла мудрость их, за их мудрость она уже не принимается, представленная самобытно, будто из ничего берущая корни. На деле же, корни от шумеров цивилизации берут начало, хоть возьми слова библейские, мифологию из шумерских преданий черпающих. Пусть кажется было утраченным – не так оно. Срослось былое с настоящим, что не отличишь ушедшего от наступившего.

Как же читать поэзию шумеров? Без спешки и не думая увидеть нечто сверх ожидаемого. Всё это знакомо, мало отличается от прочего. Богов славили шумеры, героев они славили и семейный уют ценили, гордясь на равных великими делами мужей по укреплению могущества стен Шумера снаружи и не менее великими делами жён, укреплявших могущество стен Шумера изнутри.

» Read more

Валентин Седов “Славяне в древности” (1994)

Седов Славяне в древности

Строить предположения о древнем прошлом, что гадать на киселе. Никогда не получится установить, как именно всё обстояло в прежние времена, если человеку не удастся разработать сторонний инструмент, либо оный будет ему сообщён извне. Да и требовалось бы вообще выяснять, откуда всё изначально пошло, кроме как подспорья для политических деятелей, предпочитающих обосновывать настоящее за счёт их никогда не касавшихся моментов былого. И всё же будут существовать люди, желающие предполагать, выдвигать собственное видение прошлого, обосновывая за счёт тех или иных, считающихся ими важными, обстоятельств. Так поступал и Валентин Седов, взявший описывать славян в древности. Какими они могли быть? И откуда они всё-таки берут начало?

Ясно одно – некогда Европу населяла определённая группа людей, от которой возникли все современные европейские народы. Данная позиция может быть подвергнута сомнению, как и всякое другое слово, учитывая допустимость абсолютно любых предположений. Установить для готов и славян общего предка вполне возможно, имелась бы на то существенная надобность. Велика вероятность включения древних народов Азии или, почему бы и нет, представителей Атлантиды, до чего Седов нисходить не стал, не допуская в научное разрешение вопроса мифологическую составляющую. Не требуется усложнять и без того сложное! Проще всё свети к примитиву, именно подводя к необходимости принятия прогрессии, когда от одного в конечном счёте получается великое множество.

Что же, славяне могут быть пришлым народом – это нельзя исключать. Они могут являться автохтонами, настолько древними обитателями определённой местности, что установить их прежнее место жительства не представляется возможным. Впрочем, философы не первое столетие склонны считать всё ныне существующее некогда кардинальным образом отличалось. Нельзя утверждать, будто европейцы – коренное население Европы. Такое мнение должно быть ошибочным. Ничего за то не говорит, поскольку достаточно внешних признаков, заставляющих в том усомниться. Впрочем, в такие дали Седов не заглядывал. Он определился судить о славянах в рамках первого тысячелетия до нашей эры. Ему требовалось рассматривать археологические памятники и летописные свидетельства, как основные инструменты, способные помочь определиться с прошлым славян.

Лучше про славян получается понять со времени их взаимодействия с римлянами. Уже допускается судить, делая предположения, в том числе и касательно прошлого. Но однозначного ответа всё равно сказать невозможно. За славянство чаще всего говорит языковая культура, отделившая их от готов. Из этого следуют различия в географических названиях и прочее. Однако, судить о чём-то согласно поверхностной информации не получится. Поэтому нет разницы, кто и как называл реки и местности, учитывая склонность европейцев к постоянным миграциям, опять же в связи с набегами кочевых народов Азии. Не значит ли это, что и в древние времена заселение Европы формировалось именно за счёт подобных набегов? В тех же славянах не зря видят потомков скифов и сарматов. Одно можно установить точно – сугубо европейского в европейцах изначально не было, если не допустить влияние мифологической Атлантиды.

Считается важным установить происхождение славян сугубо из-за необходимости думать над судьбою Европы, давно поделённой между ними и готами, с одним исключением – славяне продолжают считать себя славянами, а вот среди готов подобного не отмечается, словно их объединяет наследие Римской Империи, давшей в наследие каждому готскому народу Европы право на владение собственной вульгарной латынью, и ничего более.

Седов стремился заглянуть глубже. И всё-таки не настолько, дабы иметь представление, чем всё-таки занимались славяне, когда шумеры создавали первое государство на Земле. Вполне может быть и так, что славяне были среди них, много позже перекочевав на север.

» Read more

Николай Полевой “История русского народа. Том VI” (1833)

Николай Полевой История русского народа Том VI

Последний том “Истории русского народа” касается продолжившегося расцвета, ещё не грозившего после случившимися катастрофическими изменениями. Полевой предпочёл завершить повествование на высокой ноте, не продолжив описывать зверств Ивана Грозного, омрачившихся утратой здравого рассудка у населения Руси, утопавшего в реках проливавшейся крови. Другое обоснование – Николай Полевой всё сильнее оказывался зависим от труда Карамзина, на который “История русского народа” всё больше становилась похожей. Ещё одна проблема – не имея для опоры всё того же труда Карамзина, как продолжать работать над историей дальше? Поэтому читателю предстояло ознакомиться с событиями до смерти жены Ивана Грозного, на том завершив знакомство с версией Полевого о минувшем.

Ивану Великому наследовал Василий III Иванович, правивший долго, относительно спокойно, продолжительно не имевший наследников, что повлияло на становление родившегося за три года до его смерти Ивана, будущего царя, и отнюдь не Грозного, так как до 1560 года такая характеристика для него не может быть применима. Иван рос в атмосфере склок, внимая дворянству, принимая его за выродившихся самолюбцев, предпочитавших заботиться о собственном благе, игнорируя интересы государства. Постоянно втягиваемый в их авантюры, Иван потворствовал всем, кому удавалось оказать на него влияние. Потому потомки ему стали приписывать зверства, якобы творимые им с юных лет, и не только в отношении зверей, но и людей – казнимых по его указанию.

Отнюдь, Иван рос среди свар, одновременно понимания важность просвещения. Поныне известны царские послания, в том числе и переписка с опальным князем Курбским. Этому быть после, до чего следовало дожить. Сперва следовало разобраться с рыцарскими орденами, имевшими продолжительный мирный договор с Русью, при этом забывшими о соблюдении необходимости платить прописанные в его тексте отступные. Следствием стало практически безболезненное для Руси завоевание Лифляндии, подготовленное походом на Казань.

Не надо думать, будто Казань до Ивана Грозного представляла самостоятельный оплот татар. На Казань совсем недавно распространялась власть Ивана Великого, не считавшего нужным присоединять ханство к Руси, позволив ему быть подобием вассала. Теперь же, стоило ситуации обостриться, учитывая отсутствие угрозы с запада, Иван Грозный посчитал возможным совершить поход на Казань. Собственно, слава русского воинства формировалась уже тогда. И Курбский был среди тех, кто брал Казань. Но как-то так случится, что Иван перестанет ценить помогавших ему людей, поставив каждого перед осознанием факта скорого физического уничтожения.

Описание всего этого читателю известно согласно Карамзина. Дополнительно знакомиться с версией Полевого не требовалось. Затруднение у Николая возникло как раз из-за обширности сведений об эпохе, о которой можно судить не по одним летописным свидетельствам. Каких-то иных суждений всё равно высказать не получится, если оно требуется. Следовало вспомнить о русском народе, которому Николай перестал уделять внимание ещё со второго тома.

Чем жили и думали русские люди, находившиеся под властью Ивана Грозного? Трепетали ли они, видя грозный лик правителя? Радовались ли они, наблюдая за великими свершениями царя? Как они оценивали деятельность по государственному устроению? Чувствовали ли, что Русь обретала давно забытую силу, благодаря чему сможет трактовать волю каждому, кому пожелает? Остаётся догадываться, даже Полевой в том не смог помочь.

Перемена в сознании Ивана Грозного случилась по смерти первой жены. Тогда он и потерял благоразумие. Может это случилось по причине ощущения вседозволенности, ибо никто Руси действительно не смел перечить. Если только не вспоминать Сигизмунда Августа, чья успешная военная деятельность против Руси осталась за страницами шестого тома “Истории русского народа”.

» Read more

Николай Полевой “История русского народа. Том V” (1833)

Николай Полевой История русского народа Том V

К пятому тому Полевой окончательно забыл про русский народ. Николай погряз в политических особенностях становления Русского царства, начавшего возвышение ещё при Иване Калите. От которого Полевой и повёл повествование, доведя его до смерти Ивана Великого. Но и положение московского государства его не сильно интересовало. Он предпочитал обозревать происходившие процессы в соседних странах. Гораздо лучше удастся понять историю становления рыцарских орденов в Лифляндии, нежели причины преображения монгольского данника в сильную самостоятельную державу. Получается так, будто причина возвышения Москвы – слабость политических оппонентов. Та же Орда приходила во всё больший упадок после смерти хана Узбека. Освободиться от монгольских пут казалось не столь сложным делом. Однако, битва на Куликовом поле произойдёт немного погодя, но и последующий разорительный поход потомков Чингисхана заново сравняет русские города с землёй. От Полевого требовалось глубже разобраться в описываемом, вместо чего он шёл по верхам. Может уже от усталости, жалеющий о взятой на себя непосильной ноше.

Николай отрицает роль России в предотвращении завоевания монголами Европы. То случилось согласно внутренних дел самих ордынцев. Да и сами европейцы ослабли вследствие иных предпосылок – в основном из-за крестовых походов. Европа желала столкнуться с ещё неведомой для неё силой, которой были безразличны любые религиозные предпочтения. Но роль России сильна в случивших потом завоеваниях, когда русские пошли по пути монголов, только в обратном направлении. Например, тот же спор вокруг Казани. Да и вопрос возвращения Тмутараканского княжества должен всегда был напоминать о себе.

Новгород продолжал играть особую роль для Руси. Являясь обособленной вотчиной населявших его людей, сей город процветал за счёт торговли. И история Руси неизменно шла на поводу князей, стремившихся получить откупные от новгородцев. Всякий князь, особенно начиная с Симеона Гордого, первого назвавшегося Великим князем, шёл на Новгород с целью обогащения. Так продолжалось вплоть до Василия Тёмного, когда влияние Новгорода стало преобладающим. Лишь Иван Великий нашёл управу на новгородцев, наконец-то объединив под одной рукой давно не происходившего – слияния разрозненных частей Руси.

Особенность Новгорода – его географическое положение. С юга он подвергался нападкам Москвы, с запада и севера – рыцарских орденов и шведов. Поэтому Полевой посчитал нужным рассказать, как вообще рыцарские ордена появились на территории Лифляндии, и почему они устраивали крестовые походы против христианского Новгорода. Оказалось, рыцари выкупили Лифляндию у Дании, также увязшей в крестовых походах и испытывавшей финансовые затруднения. Тогда же обозначился расцвет литвы, искавшей место между рыцарскими орденами. Впрочем, более Новгорода страдал Псков, ближе его располагавшийся к рубежам.

Основное внимание всё же следует уделить деятельности Ивана Великого. Этот муж не действовал открыто, всегда обязывающий политических оппонентов строить предположения. Например, стояние на Угре породило немало слухов, вплоть до нежелания Ивана воевать с монголами. Мало кто ведал, чем были заняты думы Великого князя. Для укрепления позиций прежде предстояло создать условия для должной последовать победы. Таковым фактом стали соглашения с крымскими татарами, отвлекавшими поляков и литовцев, в том числе и силы Орды, благодаря чему и стало возможным внушить бывшему сюзерену мысль о бесплотности продолжения притязаний на Русь.

Полевой всё чаще предпочитал пользоваться летописями. Его труд и без того напоминал российскую историю за авторством Карамзина. Он и теперь не позволял провести между ними разграничение. Завершив пятый том, Николаю осталось поработать над шестым, дабы завершить его ещё раньше, нежели то сделал Карамзин.

» Read more

Николай Карамзин – Статьи исторические 1803

Карамзин Статьи исторические

Имеющий склонность к изучению истории, Карамзин в 1803 году получил от императора звание российского историографа. Тогда же он принялся за сочинение “Истории государства Российского”, а незадолго до того им составлен ряд статей, которые и предлагаются к рассмотрению.

Николай постарался разобраться в истинных причинах падения Новгородской республики. Для этого он публикует “Известие о Марфе-посаднице, взятое из жития св. Зосимы”. О чём идёт повествование? Новгородцы жили богатой жизнью, располагая имениями на берегах северного моря. Они же, ничего не боявшиеся, смели потешаться над монахами Соловецкого монастыря. Всё это следует из “Жития св. Зосимы”, сохранению которого для потомков Карамзин рад. Николай должен был понять, как важна память благодаря летописным свидетельствам, из чего он в дальнейшем и будет исходить, создавая собственный вариант российской истории.

Николай знал о готовящемся первом кругосветном плавании русских. Об этом его статья “О Российском Посольстве в Японию”. Предстоит посетить Канары, саму Японию, Кантон и Филиппины.

Следующий исторический труд “О Московском мятеже в царствование Алексея Михайловича”. Так называемый – соляной бунт, случившийся по причине отягощения налоговым бременем. Мятеж был усмирён, а зачинщики казнены. Второй статьёй о правлении Тишайшего явилась заметка “О Тайной Канцелярии”. Сей орган при царе был создан с целью наилучшего руководства непосредственными владениями правителя.

Своеобразным историческим экскурсом стала статья “Путешествие вокруг Москвы”. В 1817 году Карамзин напишет ещё одно её подобие – “Записку о московских достопримечательностях”. Можно считать путеводителем по древней столице. Становится известно, что основана она Юрием Долгоруким в 1147 году, на принадлежавших боярину Кучко землях, чьё имение располагалось на территории нынешних Чистых прудов. Для краткости сообщается о том, как Батый сжёг город, сын Александра Невского Даниил её отстроил, Иван Калита стал первым Великим князем Московским, тогда же митрополит Пётр сменил Владимир на Москву, а после Дмитрия Донского град раскинулся за пределы кремлёвских стен. О ряде примечательных строений Николай привёл свидетельства. Поделился и этимологией названия Китай-города, исходя из слова “Китай”, на татарском означающим нечто вроде занимающего срединное положение. Тут же упоминаются: Поклонная гора (вся Москва перед глазами, извозчики взирают на её купола и снимают шапки), Васильевское (владение князей Юсуповых), Кунцево (князей Нарышкиных), Коломенское (где родился Пётр I), Царицыно (выкупленное Екатериной у Кантемира), Архангельское (тех же Юсуповых) и прочее, и прочее.

В сходной манере Карамзин повествовал про “Исторические воспоминания и замечания на пути к Троице”, поведав и о царствовании Бориса Годунова, истинно проявлявшего заботу о благе народном, за то и непонятый, и до сих пор с негативом воспринимаемый. Вообще Россия, ещё со времён Ивана III Великого, деда Ивана IV Грозного, перенимала традиции Византии, народу весьма неугодные. Любопытствующие могут подробнее ознакомиться об этом в статье “Русская старина”. Но не будем отвечать на вопрос, почему ежели русским не нравится – они терпят, ежели всё для них делается – они то стремятся изничтожить. Вот, например, в Византии было принято женщинам белить лица, к чему обязали и женщин на Руси. То им не пришлось по душе, однако молча белили, позволяя высказывать нелестные замечания о сложившихся традициях. Ещё в Византии базелевсы любили себя окружать мужчинами в теле, дабы живот поболе, борода погуще, создавая тем представление об изобилии. Собственно, подобных держали при себе и русские цари, дабы производить впечатление на послов.

Завершить обзор статей Николая за 1803 год лучше трудом на литературную тему – “О Богдановиче и его сочинениях”. Сей поэт любил переводить басни, чему Карамзин завсегда оказывался рад. Но важным было показать неприятие Богдановичем критики – он её не мог терпеть.

» Read more

Николай Карамзин – Статьи политические из Вестника Европы 1802-03

Карамзин Статьи политические из Вестника Европы

К 1802 году Европа успокоилась. Более не будоражили её страсти. Утихла и Великая Французская революция, закончившаяся самым логическим результатом: когда в стране бесправие, над таковой страной должен встать человек с абсолютной властью, каковым и явился Наполеон, объявивший себя пожизненным консулом. Но требовалось в деталях рассказать о событиях последних десятилетий. Для этого Карамзин написал статью “Всеобщее обозрение”, подведя итог бурному времени осознанием утраты для Европы Польши, Венеции и многих немецких и итальянских княжеств. Однако, соперничество Англии и Франции так и не утихло, вследствие чего приходится ожидать очередной всплеск противоречий, а значит настанет необходимость втягиваться в военные действия прочим государствам.

Наполеон ввёл во Франции необычную структуру. О чём читатель узнал из статьи “О Почётном Легионе”. Чем примечательна сия организация? Из обещаний только воздать почёт по смерти, тогда как ни званий дворянских, ни земель, ни наград вступление в Почётный Легион не даёт.

О той же Франции была следующая статья Карамзина – “О похитителях”. Некие журналисты взялись разносить новоявленного консула, между строк обвиняя его в похищении власти. Он – Наполеон – бунтовщик, вне законных оснований взошедший на престол. Но разве не пустовал трон Франции? Разве Бурбоны его не освободили для другого правителя? Разве мог Наполеон похитить то, что никому не принадлежало? Размышление Николая не лишено здравого смысла.

Все новости касаются действий единственной страны. На европейской карте новое явление – “Падение Швейцарии”, о чём повествует одноимённая статья. Государство вечного нейтралитета лишилось оного по банальной причине – оно продалось французам. Так ли это? Вскоре Карамзин выпустил нечто вроде опровержения, уже назвав статью просто по названию страны – “Швейцария”. В ней гласит, что президента швейцарского сейма взял под стражу генерал Ней, арестовавший и прочих политических деятелей государства. Придя друзьями, видимо сулившими прибыль, французы поступили подобно врагам.

1803 год не нёс радостных ожиданий от наступившего в Европе покоя. Карамзин совершил “Взор в прошедший год”, увидев, насколько возросли аппетиты Наполеона. Французский лидер не удовлетворился венком победителя, он пожелал обладать большим. Значит, скоро снова начнутся войны. И первой агрессии должна удостоиться Англия, потому как это легко наперёд просматривается.

Почему Англия? Не только из-за исторически сложившегося неприятия. Карамзин создал “Изображение республики”, представив Францию титаном, который способен уничтожить любое государство, которое на найдёт ни у кого поддержки, за исключением единственного – коим как раз и является Англия. Данное островное государство выстоит, сколько усилий Наполеон не прикладывай.

Статьёй “О высадке” Николай продолжил размышлять. Отовсюду приходят сообщения о подготовке французов к переброске войск через Ла-Манш. Интересно другое, когда всё начнётся? Скорее всего осенью, стоит подуть попутным ветрам. Вполне может оказаться, что Наполеон предпочтёт оставить саму Англию на потом, сперва лишив её ближайших владений, допустим он с лёгкостью может овладеть Ирландией, где всегда сильны настроения против англичан.

Карамзин открыто выразил интерес. Он уверен, война точно будет. Но сумеет ли Наполеон покорить Англию? И даже если высадка на берег будет успешной, как скоро подданные английской короны подчинятся захватчику? Сомнительно, чтобы англичане безропотно приняли над собой власть французов, тем более став их рабами. Нет, сражаться они будут до последнего вздоха, враг никогда не пройдёт спокойно по их земле, не понеся огромных потерь.

Европа действительно замерла. Да нужен ли такой покой, грозящий должным вскоре произойти взрывом? Как читателю известно, аппетиты Наполеона будут лишь возрастать. Всех, кто не станет ему помогать в борьбе против Англии, он будет сокрушать, в том числе и двинет армии на Россию.

» Read more

Николай Карамзин “Пантеон российских авторов” (1802)

Карамзин Пантеон российских авторов

К началу XIX века российская литература оказывалась бедна на имена. Как так получилось, что в Европе существуют произведения с древнейших времён, прославляются определённые авторы, тогда как в России ежели о ком и известно, то только о церковных деятелях, чьи труды переписывались последующими поколениями писцов? Тому объяснение чаще даётся в виде последствия нашествия монголо-татар, уничтожавших культуру завоёванных ими народов. Однако, просвещённые деятели средневекового Востока сохранились в памяти потомков, хотя были покорены ордами Чингисхана, а вот у русских в целостности осталась только память обыкновенных людей, причём обезличенная. Как бы то не оказывалось, Карамзин решил выделить двадцать пять литераторов, достойных быть занесёнными в Пантеон российских авторов.

Первый среди всех последующих – Боян. Это предполагаемый автор “Слова о полку Игореве”. Второй – наш Тацит – Нестор Летописец, создатель “Повести временных лет”. Третий – патриарх Никон, чинитель раскола, собиратель летописей. Четвёртый – Матвеев (Артемон Сергеевич), убитый стрельцами в 1682 году боярин, сочинитель “Истории царей и князей”, опубликованной Новиковым, к тому же прадед Румянцева-Задунайского. Пятая – царевна София Алексеевна, писавшая трагедии. Шестой – Симеон Петровский Ситьянович (Полоцкий), учитель Петра I, переводчик религиозных трудов. Седьмой – Димитрий Туптало, митрополит Ростовский, писавший много поучительных слов.

Восьмой – Феофан Прокопович, богослов, оратор и поэт, предвестник Ломоносова. Девятый – князь Хилков (Андрей Яковлевич), посол при дворе Карла XII, автор “Ядра Российской истории”. Десятый – князь Кантемир (Антиох Дмитриевич), поэт, российский Ювенал сатиры. Одиннадцатый – Татищев (Василий Никитич), историк, заслуживающий всестороннего внимания. Двенадцатый – Климовский (Семён), малороссийский казак, поэт. Тринадцатый – Буслаев (Пётр), дьякон, автор большой поэмы в честь Марьи Строгоновой. Четырнадцатый – Тредиаковский (Василий Кириллович), поэт и теоретик российской поэзии, чьё имя будет известно самым отдалённым потомкам.

Пятнадцатый – Сильвестр Кулябка, архиепископ, сочинявший проповеди. Шестнадцатый – Крашенинников (Степан), профессор ботаники и натуральной истории, автор произведений о Камчатке. Семнадцатый – Барков (Иван), переводчик Горация и Федра. Восемнадцатый – Гедеон, епископ, тоже сочинявший проповеди. Девятнадцатый – Димитрий (Сеченов), митрополит Новгородский, славный всё теми же проповедями. Двадцатый – Ломоносов (Михаил Васильевич), сын бедного рыбака, первый образователь русского языка, несмотря на заслуги, бывший утомительным поэтом и прозаиком. Двадцать первый – Сумароков (Александр Петрович), славный деятель времён царствования Елизаветы Петровны, Петра III и Екатерины II, чья слава не должна погаснуть в веках.

Двадцать второй – Эмин Фёдор, человек загадочного происхождения, вероятно родившийся в Польше, служивший янычаром при Османах, бежавший в Англию и через тамошнего русского посла ставший подданным Российский Империи; славен трудолюбием в сочинении увлекательных повествований, собственного жизнеописания, посредственный историк. Двадцать третий – Майков Василий, желавший идти по стопам Сумарокова. Двадцать четвёртый – Поповский (Николай), профессор, переводчик “Опыта о человеке”. Двадцать пятый – Попов (Михаил), секретарь комиссии сочинения законов, сочинявший к тому же прозу и стихи, названные “Досугами”, в том числе и сказки про Древнюю Русь.

Таков Пантеон российских авторов на состояние до XIX века. Заслужено ли в него вошли обозначенные Николаем литераторы, это судить лишь ему и его современникам. Но потомкам ясно, мало кто из обозначенных Карамзиным сохранился в памяти, и их вероятно уже никто не причислит к Пантеону, найдя в нём место другим прозаикам и поэтам. Даже больше можно сказать, потомок имеет хорошее представление о писателях, творивших непосредственно при жизни Карамзина и после, но никак не до него. Это в свою очередь порождает понимание проблематики современной литературы, когда значение придаётся далеко не тем авторам, которые его заслуживают. Впрочем, всякое суждение на этот счёт всё равно лишено смысла, поскольку у каждого читателя личное мнение касательно предпочтений в литературе.

» Read more

Николай Карамзин “Историческое похвальное слово Императрице Екатерине II” (1801)

Карамзин Историческое похвальное слово Императрице Екатерине II

Жить под властью такого правителя, каким являлась Екатерина Великая, Карамзин был много рад. Россия получила долгожданное продолжение преображения, остановившееся со смертью Петра I. Рождённая для создания семейного счастья, Екатерина оказалась самодержицей Всероссийской. Её имя с уважением произносил каждый подданный, будь он даже из числа варварских племён, поскольку ни о ком Императрица не забывала, проявляя заботу о всяком. Но главнейшей из заслуг всё же является противодействие напору империи Османов, намеревавшихся вторгнуться в сердце Европы, чему державы, вроде Англии и Пруссии весьма способствовали, выступая на стороне Порты. Об этом и о прочем Карамзин составил похвальное слово, обильно рассказав про заслуги Екатерины, начиная от военных успехов и вплоть до дел внутри государства сделанных.

Европа всегда понимает, когда рассуждает о России, что русские первыми войну не начнут, кто бы во главе государства не стоял. Европейцы подзуживают восточного соседа вступить в противостояние, стараясь из того извлечь личную выгоду. Остаётся удивляться, как за столько столетий не пришло осознание очевидного. Они не единожды взаимодействовали с опасными для них же структурами, лично после пожиная плоды собственного неразумения. Благо в России находился правитель, которому по силам оказывалось остановить рост усилившихся противоречий. Ежели не стоять в конце XVIII века над Россией Екатерине Великой, то неизвестно, насколько христианской оставаться Европе, а то может и не было бы никаких революций, особенно порождённых гением французского народа, за последующие полтора столетия покорившие умы большей части человеческого социума.

Кто говорит про демократические устремления Польши, тот не видит соглашения поляков с Османами. Спрятанный за спиной кинжал нельзя стерпеть, потому падение Речи Посполитой произошло максимально быстро. Неразумные народы следует держать в узде, ограничивая их свободы. Как бы не случилось беды, прояви поляки волю к праву на выражение личного мнения, которое всё равно будет высказано, став предвестником одного из крупнейших вооружённых конфликтов в истории человечества, но опять же с разделом польских земель между соседними державами. Екатерине то было ведомо, в силу её с малых лет знания обычаев населявших Речь Посполитую людей. Вслед за польской симпатией к Порте следовало поступить наиболее разумным способом, и опять же то обернётся бедою не раз. Однажды Россия могла дойти до Стамбула, взяв древний Константинополь под контроль, вместо чего пришлось улаживать польский вопрос.

Что же, Екатерина умела примечать способных людей. Чего стоит назначение командующим над армией Румянцева, сумевшего прославиться сражением при Пруте, когда пятнадцать тысяч русских опрокинули сто пятьдесят тысяч турок и им сочувствующих (именно так утверждает Карамзин). Ещё не раз империя Османов будет терзать покой России, чему пожелают способствовать отдалённые западные державы (и тут речь не только об их географическом положении, относительно происходивших политических процессов на восточных пределах Европы). Сумеет Россия при Екатерине вернуть и исконно русский Крым, некогда славное Тмутараканское княжество.

За воинскими успехами следуют успехи гражданские. Карамзин взялся рассмотреть все инициативы, исходившие от Екатерины. Чем бы Императрица не занималась – всё делалось на благо государства. Сразу она взялась бороться с лихоимством, особенно в судах. Она же решила разделить Сенат на департаменты. Создала наставление губернаторам, чтобы не забывали о нуждах сирот и вдов. О заботе о торговле и говорить не приходится, лишь неразумный правитель чинит препятствия товарообмену подданных своего государства. Ещё Екатерина создала указ о воинской дисциплине, коему обязаны следовать все: от солдата до генерала. И отдельно от всех заботах о государстве – стоит Наказ! Этот исторический документ Екатерина создала на основе воззрений лучших умов тогдашней европейской философии, да полностью применить его так и не сумела – излишне тяжело разом преобразовать жизнь, проще на протяжении смены нескольких поколений.

Не забывала Екатерина про развитие русского народа. Она вела переписку с Вольтером, сама сочиняла сказки и пьесы. При ней состоялась Академия Художеств, преобразился Кадетский Корпус, оформилась Медицинская Коллегия. На благо людей Екатерина ничего не жалела, в том числе и себя. Она самолично велела привить себе оспу, много выстрадав и стоически перенеся тяготы последствий, позволивших организму Императрице выработать иммунитет к заболеванию. К тому же, Екатерина велела ограничить засилье иностранных учителей, тем угождая желаниям просвещённой публики, уставшей от гурманствующих петиметров. Повсеместно открывались учебные учреждения, причём согласно имевшейся к их установлению необходимости, согласно размера поселений.

Таким образом следует – Карамзин сочинил панегирик, но вполне по заслугам, которым Екатерина полностью соответствует.

» Read more

Дмитрий Мережковский “В тихом омуте” (1908)

Мережковский В тихом омуте

Сборник статей за 1908 год получил название “В тихом омуте”. В таком омуте, как известно, черти водятся. В России творилась чертовщина, никак не находящая выхода. Требовалось вытягивать государство из болота, пока же оно продолжало тонуть в трясине. В сборник вошли следующие труды: В обезьяньих лапах, Асфодели и ромашка, Красная Шапочка, Ещё одна великая Россия, Цветы мещанства, Христианские анархисты, Реформация или революция, Христианство и государство, Бес или Бог, Немой пророк, Христианство и кесарианство, Лев Толстой и революция. Дополнительно в сборник вошла статья “Лев Толстой и Церковь”, впервые опубликованная в 1903 году.

Мережковский сделал наблюдение: так много рождается талантливых людей, что скоро, чтобы выделиться из толпы, потребуется отказаться от таланта. И Дмитрий оказался прав, если увидеть, как развивалась в дальнейшем человеческая культура, возведшая в культ как раз отсутствие способности к созданию высокого искусства. Но разговор о постороннем. Требуется вернуться в революционное русло.

Стоит ли называть Мережковского человеком, предрекавшим революцию? Он бы отказался от такой формулировки. Дмитрий не мог предрекать то, чему был очевидцем он и остальное население России. Страна не нуждалась в случившейся в 1905 году революции. Это не то, чего ждал народ. Революционный настрой родился задолго до того, особенно ярко прослеживаясь со времени правления Александра II. Пока же русский люд продолжал считать себя русским, за счёт чего не мог добиться требуемых перемен. Революция обязательно свершится полностью, если русские перестанут быть русскими. Пока же население страны уподобилось утопающему, пытающемуся спастись самостоятельным вытягиванием за волосы. Пора русскому человеку обзавестись чувством ответственности перед обществом, обрести твёрдые убеждения, дабы суметь противопоставить собственную волю навязанной сверху необходимости раболепного подчинения.

Снова Дмитрий вспомнил про Бога и его наместника – монарха. Так почему необходимо отказаться от веры в Высшее существо? Тому есть очевидная причина, возникшая ещё при Константине Великом, сделавшего христианство основной религией Римской империи. Христианство на самом деле преобразовалось в кесарианство. То есть монарх был не просто уподоблен наместнику, тогда как он становился равноправным Богу. Но пока сохранялась власть духовных лиц, монарх не мог полностью воплощать собой божественную суть. Тому мешало разделение власти на власть светскую и духовную. В России объединение случилось по указу Петра Великого, вследствие чего христианство уступило место кесарианству. Именно исходя из этого, Мережковский и посчитал необходимым отказаться от Бога, тем противопоставив народ государю.

Примечательным в свете данных рассуждений выглядит факт обособления Льва Толстого, отказавшегося иметь посредника между собой и Богом. Однако, если Толстой верит в Бога, значит и нам полагается верить, а если опровергает его существование, тогда и нам следует с таким мнением согласиться. Тогда, если на Толстого наложить анафему, он не верит в того Бога, которого чтят христиане. Следовательно, пора и нам, если не от Бога, то от такого христианства отказаться. Дмитрий уверен: пока здравствует Лев Толстой – человечество продолжит существовать в неизменном виде.

В свете общих суждений, Мережковский отдельно вывел статью “Бес или Бог”. Так ли надо думать, будто добро исходит от добра, а зло – от зла? Почему человеку не предоставляется право выбора? Каждый должен сам решать, согласно чьей воле он совершает деяния. В конечном счёте, как не случись, человек останется при своём мнении, став при этом мучеником, пострадавшим за убеждения.

Всякое мнение – является частным суждением. Как не думай и не размышляй – найдёшь согласных с тобой и противящихся тебе. Мережковский привёл ещё один пример, более близкий к его роду деятельности – из литературы. Критик Чуковский позволил сказать, якобы за прошлый 1907 год не случилось быть написанным ни одному серьёзному произведению. Так ли это? Современники всегда критически относятся к с ними происходящему, не способные в полной мере оценить имевшее место где-то ещё, о чём они не могли никак узнать. Потому и возникают категорические суждения. Нужно всё оценивать в совокупности. А выводы о текущем лучше вовсе делать спустя десятилетия. Так и Мережковский не останавливался на настоящем, оценивая события не одного года, а нескольких десятилетий.

» Read more

Дмитрий Мережковский “В обезьяньих лапах” (1908)

Мережковский В обезьяньих лапах

Разумно предположить, под обезьяной Мережковский понимал народ. Этот народ возьмёт нечто, потешится вволю, а потом забудет, словно то его никогда не волновало. Такое мнение возникает согласно приведённой для примера сказки об обезьяне, всюду таскавшей за собой ей будто нужное, чтобы следом бросить и уже не проявлять прежнего интереса. Если требуется объяснение, Мережковский предлагает посмотреть на творчество Леонида Андреева и Максима Горького, некогда востребованного и ценимого, теперь никак не воспринимаемого.

Отталкиваясь от сего наблюдения. Дмитрий продолжил размышлять дальше. Вот есть литературный персонаж Базаров – символ молодёжи конца пятидесятых и начала шестидесятых годов XIX века, нигилист. Жить сей персонаж не стремился. Он существовал по доступной ему надобности, нисколько не сожалея, если умрёт. Что он умрёт – это факт. Но какое дальше произойдёт действие? В загробный мир Базаров не верит, ему ближе естественное положение вещей, поэтому его разложившееся тело послужит для рождения новой жизни, допустим лопуха. Значит в том лопухе Базаров получит своё продолжение. Мережковский усомнился, не соглашаясь верить, будто растение способно заменить умершего человека. Но Базарову до того дела нет.

Какой из этого следует вывод? Дмитрий посчитал необходимым допустить возможность уничтожения человечества. Ежели ничего не останется, тогда новые люди начнут иное существование, далёкое от наших представлений о должном быть. Либо можно начать с Бога, сперва убив его, что равносильно уничтожению самого человечества. Мережковский уверен: революции требуется стереть настоящее, создав вместо него до того не существовавшее.

Свергнуть Бога с занимаемой им высоты не трудно, но добраться до той высоты неимоверно тяжело. Так и свергнуть монарха легко, попробуй только сперва встать рядом с ним. Дабы было проще действовать, сразу отрекись от Бога. Должно быть очевидно, власть Бога над людьми, как и власть его наместника – монарха – держится на вере в необходимость этого. Стоит разувериться, и ничто не помешает свершиться революционным изменениям.

Мережковский всё сильнее убеждался в грядущих переменах. Каким бы не казалось важным сохранение религиозности, нельзя избежать полного отказа от Бога. Вот тут и помогает домысливать необходимое представление народа в качестве обезьяны. Носятся люди с представлением о Боге, верят и сами себе доказывают его существование. Рано или поздно человеку надоест взывать к бесплотным материям, к которым нет телесного и духовного доступа. Тем временем, стоящий над страной монарх очевиден. Он из плоти и крови. Но и он когда-нибудь надоест людям. Придёт к человеку мысль оставить бесполезное, не несущее ничего, к чему человек направляет стремление. Ведь не может наместник не воплощать собой Божественного волеизъявления, не создавая ожидаемых от него благ. Останется единственное средство – придётся устранить мешающих, дабы найти путь к до сих пор не свершившимся небесным благам.

Сила обязательно проявит себя. В 1905 году революция началась, так и не закончившись. Русский народ продолжил жить ожиданиями, сохраняя революционное настроение. Ничего не изменит обязанного случиться, возможно ускорить его наступление. Осталось дождаться, когда вера в Бога ослабнет настолько, чтобы рука народа поднялась на царя. Тому давно пора случиться, останавливает пресловутое мнение, будто государь не ведает о бедах народах, это чиновники-бесы над людьми потешаются, прикрывшись личиной благости. Так может наместнику пора воздать за обиды народные? Или не тот Бог стал ныне, допускающий подобное? Ослаб Бог, не насылающий кару, стирающую города во прах.

Пора перестать верить. Бог должен умереть в сознании человека.

» Read more

1 2 3 26