Метка: янг адалт

Излюбленная тема авторов в жанре янг адалт — будущее, некое государство в вакууме, эксперименты над подростками. Кто-то подобное громко именует антиутопией. Однако, всё укладывается в более простое определение — фэнтези. Читателю даже не требуется объяснять, почему всё сложилось именно так. Чаще версии писателя не выдерживают критики. Вот у Тери Терри в угол всего поставлены студенческие волнения, с которыми решили бороться изобретённым методом стирания памяти. Но метод ещё не до конца изучен. Вследствие чего у испытуемых возникают приступы шизофрении. На этом и была построена сюжетная канва «Стёртой» — первой книги из какого-то там числа книг. То есть вместо ладно рассказанной истории, читателя ждёт обрывок информации, где ничего, впрочем как и всегда, не сообщается. А есть ли смысл внимать продолжению? Думается, лучше обратить внимание на другие художественные произведения, либо вовсе взяться за труды по психиатрии, что гораздо полезнее и познавательнее.

Однако, сделаем вид, будто перед читателем визуализация древнего философского спора о чистой доске. Человек приходит в мир без знаний или в нём уже нечто заложено? Об это разбивались умы древних греков. Обсуждали это и философы Европы. Вероятно, о таком же судили древнейшие философы Индии и Китая. Отчего бы не вмешаться в спор писателям двадцать первого столетия? Если человек приходит в мир без знаний, то, в случае стирания памяти, оные знания в нём должны быть полностью стёрты, и только посредством воздействия извне могут быть восстановлены. Показывай Тери Терри, ею описываемое, именно в таком виде, читатель мог лишь восхититься тонкостью взятой для обсуждения темы. Действительно, чистая ли доска человек, в мир приходящий? Конечно же, человек не может быть чистой доской, должно быть решила Тери Терри, дозволив главной героине самостоятельно восполнить утраченные знания.

Странная реальность перед читателем. Некое государство, в котором торжествует полицейский порядок. Всё неугодное правительство уничтожает сразу, посредством грубой физической силы. Тогда насколько можно доверять Тери Терри, где с подростками обходятся посредством стирания памяти? Есть более верные средства. Самое гуманное из них — лоботомия. Радикальное — умерщвление. Разве кто скажет слово против в представленном вниманию обществе? Скорее наоборот — поддержат. Если наблюдать за действиями главной героини, эксперимент точно должны признать за бесполезный, избрав для наказания лоботомию или умерщвление. О гуманности говорить в таком случае не приходится. Да и непонятно, зачем полиция обходится задержанием, когда располагает возможностью устранять на местах. Ежели в представленном мире происходит бунт среди студентов или в школе, здание или прочее пространство вместе с учащимися просто стирается в пыль. Пиши Тери Терри о существовании главной героини именно в таком мире — читать было бы гораздо интереснее.

Что видит читатель? Лишённая памяти девушка приходит в себя, её пристраивают к приёмным родителям, она возвращается в школу, у неё появляется стремление обучаться на факультете по искусствам. Каким-то образом возникают проблески воспоминаний. В это время над нею издеваются одноклассники. Периодически школу зачищает полиция, становится известно о повсеместности правительственных шпионов. Всё почему? Из-за постоянных массовых шутингов в американских школах, борьбу с которыми Тери Терри и переосмыслила. Как с этим связана главная героиня? В первой книге о том не сообщается. Может быть главной героине следовало хотя бы один раз прочитать газету или посетить новостной сайт? До того она не додумалась.

Получается, в споре Джона Локка и Готфрида Лейбница, по мнению Тери Терри, прав был Лейбниц, определивший человека, приходящим в мир с определённым набором знаний. Но ведь Лейбниц пошёл дальше, предположив, что душа — чистая доска, тогда как тело — нет. Какое же интересное могло выйти у Тери Терри произведение, возьмись она за рассказ основательнее.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Однажды Пирс Браун решил рассказать о тяжёлом положении рабочих, но в будущем и на Марсе. Он придумал шахтёров, что долгие века жили и трудились под поверхностью, претерпевая жестокое с ними обращение. Этих рабочих казнили за неправильные действия, вроде исполнения запрещённых танцев. Всем им внушили мысль — они работают на благо планеты, нуждающейся в атмосфере. Поэтому рабочие продолжали добывать гелий-3. Сам замысел мог быть принят за удобоваримый, если бы не его реализация. Но «Алое восстание», как говорят, ждал оглушительный успех в виде двадцатого места в одном из американских топов продаж, а Пирс Браун принялся за написание продолжений. По правде говоря, само «Алое восстание» вышло сырым, над текстом которого следовало продолжать работать, выбросив из содержания всё, случившееся после казни жены главного героя.

Читателю делалось внушение, шахтёры не знали о собственной горькой участи, представленные необходимости углубляться в недра Марса. Как далеко они могли углубиться при осуществлении данной деятельности? Не слишком глубоко, учитывая обязательно должный нарастать жар. До таких условностей Пирс Браун не нисходил. Это вообще не имело значения. Пусть люди семь веков бурят Марс, они останутся при тех же изначальных условиях, по авторской воле обязанные быть признанными за удовлетворительные. Важно единственное, осознание читателем участи шахтёров. Пирс Браун показал различного рода запреты, воспринимаемые за несуразные. И продолжай автор раскрывать тему этих запретов, заставляя действующих лиц бороться за смягчение условий труда, то всё могло быть показано в рамках допустимого к осмыслению.

Пирс Браун предпочёл путь написание банальностей. Есть шахтёры, прозываемые алыми. Есть богатая прослойка — золотые. Есть чиновники — медные. И так далее. Смещение между ними, вероятно, не допускаются. Стоит ли разрушать сложившуюся систему? Разве нет тут чего-то вроде общества, основанного на тех же правилах некоторых насекомых, живущих колониями? Сравнение может казаться за неуместное, если бы не содержание «Алого восстания». На глазах читателя главный герой подвергается трансформациям, благодаря чему мутирует до состояния людей, относимых к богатой прослойке. Отныне он переставал быть алым, потому как всякий признавал в нём золотого.

Став золотым, главный герой уподобился человеку с небывалыми способностями. Это уже не хилый рабочий. Такой может в одного одолеть многих. Как к такому мог отнестись читатель? Воспринять за очередную банальность от автора, пытавшегося создать персонажа из комиксов. Продолжать следить за похождениями представленного героя становится невыносимо. Куда Пирс Браун планировал вести повествование? О чём он мог написать в последующих книгах? Ни о каком восстании речи уже не шло. Истина тут всегда известна наперёд: став подобием, отринешь былое.

Несуразным вышло у Пирса Брауна стремление привносить в сюжет элементы античности. В далёком будущем на Марсе люди будут почитать древнегреческих богов. Такое читателем понимается за авторское стремление придать повествованию чуть большее наполнение. О чём-то ведь следовало писать, когда сюжетная канва ещё в самом начале повествования скатилась в пропасть.

Тут не стоит говорить о других книгах, проводить какие-либо аналогии. «Алое восстание» не надо ставить в один ряд с прочими произведениями. Читатель осведомлён, кто и о чём именно писал в примерно схожем антураже. А если читатель о том не знает, да ещё и с восторгом впивается в каждую строчку «Алого восстания», ему чтение тех книг противопоказано, ввиду неспособности стать на ступеньку выше. Но ежели читатель юн и ещё мало прочитал, после он сможет переосмыслить своё отношение.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Про творчество Джея Кристоффа можно сказать так — любовь к ролевым играм не проходит бесследно. Но нужно определиться, сделав выбор. Будешь ли дальше находиться в рамках представленного для тебя мира, либо начнёшь разрабатывать собственный. Джей Кристофф предпочёл создать свой. Однако, ему пришлось опираться на элементы, которые показались за наиболее уместные. Да и устоявшееся внимание к японской культуре могло тому способствовать. Поэтому, придумав собственный мир, Джей Кристофф опирался на реалии Японии времён власти сёгунов, приправив повествование чем-то вроде стимпанка с романтизацией преступного образа жизни. Так из-под его пера вышла «Танцующая с бурей» — первая книга из цикла о лотосовых войнах.

Насколько вхождение в такой мир оправдано? В качестве чтения — сомнительно. Гораздо лучше, если бы Джей Кристофф прописал сеттинг для мира тех же Забытых королевств. Но это не так просто, учитывая необходимость соблюдения авторских прав. Гораздо легче идти собственным путём. Так много проще! Это лишает необходимости увязывания вселенных под одно. В Забытых королевствах не может быть стимпанка, как и влияния современных представлений о полагающемся. У Джея Кристоффа выходил мир, похожий на антиутопию: жестокие общественные установки, твёрдая власть и жизнь большинства в постоянных тяготах. В центр всего поставлен лотос, являющийся уникальной растительной культурой, которую можно принимать с целью получения удовольствия, и он же пригоден для переработки в топливо, может использоваться в качестве удобрения. То есть автором предложена концепция вещества, воспринимаемого за способное нести разрушение, вместе с тем являясь необходимой составляющей развитого общества.

Читатель должен быть заинтригован с первых страниц. Сперва он видит японский антураж, настраиваясь на историю в духе Джеймса Клавелла. Следом — сражение девушки с демоном, отчего читатель приходит в недоумение. Внимая содержанию далее, читатель впадает во всё большее уныние. Пусть мир оказывается разделён на подобие фракций, что выдаёт в произведении отголоски янг адалта. Для читателя такое терпимо. Когда на страницах появляются татуированные с ног до головы персонажи, объяснение даётся следующее — чем больше татуировок нанесено, тем выше положение в обществе. Читатель мог бы тут же возразить, указывая на предназначение татуировки в качестве социального маркера для примитивных племён, никак не для отражения способного происходить в развитом обществе. И уже нисколько нет удивления, когда повествование продолжает наполняться постапокалиптикой. Про такое принято говорить — смешались в кучу кони, люди.

Для увязки с Японией Джей Кристофф постоянно ссылается на японскую мифологию, обращаясь в числе прочего к Идзанаги. Как это возможно связать с миром, существование которого основано на использовании лотоса? Кто бы о таком вообще смел помыслить. С такими условностями нет необходимости разбираться. Достаточно того, как перед читателем начнут разворачиваться прочие события, в аналогичной степени лишённые возможности адекватного восприятия. Обязательно кому-то следует бороться со сложившейся системой, о чём автор и будет прежде всего повествовать. Начинаются хождения вокруг да около, где совершенно неважно, к чему автор подведёт читателя.

Как было бы лучше? Джей Кристофф мог собрать группу товарищей, заняв роль Мастера Игры. Он предложил бы каждому определиться, кем они будут в придуманном им мире. А после провести мероприятие. Так обычно и происходит в среде увлекающихся ролевыми играми. Может в таком случае сеттинг с японским антуражем пришёлся бы по душе тем, кто в нём пожелал принять участие. Если смотреть на это в качестве художественного произведения — упущенное время.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сесилия Ахерн и её «Клеймо» — как пуритане и сегрегация под одной обложкой, представленные под видом антиутопии, поданной в качестве религиозного фэнтези. Казалось бы, религия должна сходить на нет… Но нет! Предрассудки из прошлого будут продолжать жить в человеке, пока в закоулках его сознания будет сохраняться вера в недостижимые для него вершины. Так почему бы не представить будущее, где уже почти не осталось наказаний, кроме как клеймения, предлагаемого к пониманию под видом остракизма, в свою очередь выражаемого через сходство с апартеидом. Можно усомниться в таких словах, провести параллели с американским обществом прошлых веков, где общество разделялось по цвету кожи. Если такое сравнение удобнее, тогда клеймённые в книге имеют почти такие же ограничения, которые накладывали на чернокожих. А если сказать ещё проще — Сесилия взяла за основу «Алую букву» Готорна, переиначив едва ли не всё.

От читателя автор скрывает суть общества. Сперва всё показывается под видом истинного положения дел, без каких-либо подводных камней. Чем дальше читатель углубляется, тем начинает видеть больше — в обществе мало кто скрывает недовольство сложившейся системой. А потом и вовсе выясняется — вниманию читателя представлена единственная в мире страна, где существует столь своеобразный суд, ведающий клеймением оступившихся граждан. Либо система находилась на излёте существования, или она только начинала развиваться. Главная героиня стала чем-то вроде эксперимента, должного подтвердить или опровергнуть действенность клеймения. Поэтому каждая из сторон заинтересована в определённом результате. Правда читатель будет недоумевать, когда повествование прервётся на моменте особого всплеска недовольства, вслед за которым главная героиня станет лидером сопротивления. Почему так? Ахерн из тех писателей, не считающих зазорным делить одну книгу на несколько частей, продавая каждую отдельно.

Как объясняется сложившаяся система? Знакомясь с версией Ахерн, читатель смотрит на происходящее в западном обществе, усмехаясь. Именно из-за того, что в нём происходит, было предложено налагать на людей клеймо позора, с дальнейшим поражением в правах. Если ты политик и поступаешь вразрез с интересами государства — получи клеймо и уйди в забвение. Выразил неудобное для страны мнение — и ты получи клеймо. То есть, если читатель наберётся серьёзности, он увидит верные суждения от Сесилии Ахерн, тем самым указывающей на несовершенство её окружающей действительности, с которыми нужно бороться. Но тот ли путь был выбран автором? По итогу читатель понимает всё в качестве зашедшего в тупик. Теперь клеймят за то, что поможешь задыхающемуся клеймённому астматику, усадив его на место, для него неположенное. Ситуация доведена до абсурда. Но именно это и становится основой для сюжета, когда законопослушный член общества оказывается способным проявлять сочувствие, тогда как ему полагалось быть бездушным.

Сегрегация — она и есть. Если ты клеймённый, для тебя существуют определённые места, далее которых тебе удаляться запрещено. Ахерн допускает послабления. Главная героиня продолжает ходить в школу, наравне со всеми. Поражение её в правах практически никак не зримо, кроме желания от неё отдаляться едва ли не всех. Зачем тогда требуется эта процедура? Главное, страницы наполняются содержанием, восстание недовольных зреет, главная героиня станет знаменосцем, на которого другие будут равняться. Правдиво ли это изложено? Подобное развитие событий маловероятно. Возможно сугубо по воле автора, способного воплотить самые нереалистичные сценарии. Впрочем, о каком реализме можно говорить, если речь касается религиозного фэнтези.

Что же будет дальше? Хорошо, повествование обрывается, не давая читателю ответа. Там и не будет ничего путного. Разве только повторится история с отменой апартеида.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Дав эпиграфом цитату из Шекспира, дополнив цитатой из Мильтона, Кассандра Клэр принялась за стремительное написание очередного произведения. Мысли летели, словно пули из пулемёта, перебиваемые невозможностью за ними поспеть. Пальцы отбивали по клавиатуре ритм, стирая до конца и без того основательно потёртые кнопки. И вот готово произведение. Пусть будет «Городом костей». А почему? Из каких-то внутренних потайных смыслов. Скорее речь шла про город, наполненный мифологическими существами, коих на планете существует превеликое множество. Так почему бы именно об этом теперь не рассказывать много и с удовольствием? Поэтому Кассандра Клэр с ещё большим азартом принялась за написание предысторий и продолжений. Что же до читателя? Есть особого рода ценители фэнтези, готовые поглощать книги невероятной толщины, требуя всё новых продолжений. Если такой спрос существует, он обязательно будет удовлетворён. Ну а кому такого рода подход не нравится, есть другие прекрасные авторы, способные оставить гораздо более яркие впечатления от чтения.

Что происходит на страницах? Ничего. Вернее, раз за разом создаётся ситуация, требующая однотипного разрешения. Может Кассандра Клэр пропиталась просмотром «Зачарованных» или ей не давали покоя злодеи из «Сейлор Мун», потому и в собственном произведении она пользуется той же схемой. Насколько читателю будет интересно читать об ещё одном монстре, убиваемом каким-нибудь примитивным до простоты способом? И насколько такие монстры вообще требуются для содержания? Иного выбора у Кассандры Клэр всё равно не оставалось. С её подходом к творчеству можно взяться за любое время и пространство, но она предпочла самое близкое. Пусть герои произведения живут тут и сейчас, но в окружении мифических существ. Дабы было лучше, эти существа станут проявляться постепенно, причём только перед способными их за таковые видеть.

А кто за главного героя? Видимо, альтер эго писательницы, попавшее в мир присущих ей грёз. Вокруг бушует мир из злобствующих существ, выражающих к ней непочтение, отчего с ними нужно обязательно расквитаться. Задел чувства критик из интернета? Отныне он на страницах превращался в чёрта, подлежащего скорейшему уничтожению. Надо думать, использовалась именно такая мотивация. А так как у Кассандры Клэр хватает ненавистников, писать о расправах с ними она может хоть до бесконечности.

Что с окружающим миром? С исчадиями нужно бороться, прочие — чаще всего расположены к главной героине. Хорошим может быть и вампир, каковое явление стало просто повальным, и каковым Кассандра Клэр воспользовалась. Только вот почему главная героиня стала всему явлена свидетелем? Окажется, она к такому предрасположенность имела всегда, чего толком не понимала. В том-то и беда… Кассандра Клэр примется описывать прошлое главной героини, что и когда именно ей было непонятным, как она должна это понимать теперь. Быть может сюжет к чему-то подойдёт? Может быть, если у читателя хватит терпения пробираться через однотипные сцены с убийством ещё одного злобного существа.

Как тогда поступать читателю? Зависит от возраста. Ежели читатель юн, требует от действия лишь само действие, без вкладывания в ему представляемое смысла, тогда такого уровня чтение полностью удовлетворит его интерес. Если читатель понял мир чуть больше, хочет сюжетного наполнения, мыслей — «Город костей» лучше обойти стороной. Но как знать. Всему своё время и срок. Смотря на положение Кассандры Клэр с высоты прошедших лет, про её творчество узнаёшь случайно. Впрочем, это к вопросу о читательских интересах. Иногда нужно читать такого рода литературу, чтобы иметь пример её существования перед глазами.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Досадный факт, облетевший планету в 2003 году: стало известно, что из харьковского роддома похищают детей. С какой целью? Надо полагать — их переправляли за границу, где разбирали на органы. Впечатлённый таким обстоятельством, Нил Шустерман задумал книгу с фантастическим сюжетом, где на законодательном уровне одобряется ретроспективный аборт. То есть, при определённых обстоятельствах, родители могут отказаться от ребёнка в возрасте от 13 до 18 лет, подписав от него отказную, после чего ребёнок будет разобран на органы. Вернее, достаточно простого желания родителей так поступить. Грубит родителям? Плохо учится? Захотелось съездить на Багамы без него? Ребёнку подписывается смертный приговор. Такая идея кажется абсурдной. Но достаточно вспомнить хотя бы традиции лакедемонян, сбрасывавших детей со скалы, если не видели в них задатков формирования крепкого тела. Либо вспомнить прочие расовые теории. Поэтому вариант будущего от Нила Шустермана не так уж и далёк от возможного.

Зачем такая мысль американскому гражданину? Долго текущий конфликт, практически неразрешимый для общества, вокруг права женщин на досрочное прерывание беременности, год от года порождает рост внутреннего противоречия в обществе. У Шустермана этот конфликт перерастает в войну. То есть следующая гражданская война в США происходит из-за разногласия по вопросу прерывания беременности. Примирение наступит после принятия закона о ретроспективном аборте. Получилось так, что женщинам запрещается прерывать беременность, но они могут ребёнка, достигшего тринадцатилетнего возраста, отправить на органы. Даже может показаться, будто это вполне разумное разрешение ситуации. Другое дело, как в обществе воспользуются этим правом. Сироты автоматически станут разбираемы. Обязательно возникнет движение, когда родителей буквально будут принуждать отказываться от детей, придумав для того некие благие намерения.

Как понимает читатель, Нил Шустерман измыслил мрачное будущее для человечества. Осталось реализовать задумку в виде художественного произведения. К сожалению, именно в данном плане у него не получилось. Напиши он рассказ, обговорив детали, вышло бы превосходно. Но Шустерман пишет книгу, к тому же задумав для неё продолжение. И не одно. Поэтому читатель вынужден знакомиться с похождениями детей, столкнувшихся с необходимостью бороться за жизнь, поскольку никто из них не хотел умирать. Кроме единственного действующего лица с промытыми религиозной пропагандой мозгами, подготавливаемого к добровольному жертвоприношению. Частично Шустерман описанием похождений главных героев дорисует мир, дав представления о ряде сомнительных предположений, вроде размышлений о душе и о том, насколько человека можно считать мёртвым, если его части продолжат жизнь в составе других организмов.

Не найдя ничего лучше, Нил поведёт детей в лагерь для им подобных. Повествование практически остановится. Всё равно было понятно — исправить ситуацию не получится. А разве могло быть иначе? Предназначенные на органы дети, практически приравнены к зверям в зоопарке. Аналогия тут лишь в том, что деваться им некуда. Куда идти зверям из зоопарка? Некуда. В живой природе их ждёт смерть. Так и детей, затравленных обществом, ожидает такая же смерть. Правда, Шустерман придумал для них новые возможности. Только вот систему им победить не удастся. Может в последующих произведениях Нил найдёт выход из ситуации.

И всё же, почему такое внимание к проблеме? Двумя годами ранее Кадзуо Исигуро написал книгу «Не отпускай меня», где рассказал о выращивании клонов на органы. Теперь с в чём-то похожей по смыслу книгой выступил Нил Шустерман. Неужели всех столь шокировали обстоятельства украинской обыденности? Тогда писателям всего мира будет ещё от чего ужаснуться. Главное, вовремя это увидеть и понять.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Лукьяненко сам рассказал, пояснив мотивы создания «Магов без времени». У него возникла идея написать фэнтези-произведение от лица неизвестного писателя. Он выбрал одну из соответствующих интернет-платформ, выкладывая главы по мере написания. Насколько эксперимент оказался удачным? И в какой мере следует принять за допустимое достигнутый им локальный успех? Акцентировать на этом внимание уже не требуется. Достаточно и того, что Сергей вспомнил былые годы, когда создавал произведения буквально за пару месяцев, окрылённый множеством посещавших его мыслей.

Что придумал Лукьяненко? Ещё одно свойство регуляции магической энергии. Она заключена в самом волшебнике. То есть, за каждым магическим действием следовала плата в виде отпущенной волшебнику жизни. Допустим, подогреть воду — лишиться пяти минут. Перенестись в пространстве — постареть на семь лет. Таким образом Сергей в ином свете показывал склонных к магии людей, когда седым стариком является не проживший долгую жизнь человек, а только-только окончивший магическую школу юнец.

Если задуматься, в фэнтези случается всякое. Как у Терри Пратчетта описан волшебник, едва знавший одно-единственное заклинание, но самое могущественное из всех, вследствие чего никогда не мог его применить. А если задуматься основательнее, поймёшь, Пратчетт вспоминается не зря. Хорошо бы ещё вспомнить Святослава Логинова, создавшего причудливые миры. Может даже показаться, в «Магах без времени» Пратчетт и Логинов слились воедино, избежав юмористической составляющей, доведя действие до эпического масштаба. Но автором всё-таки является Лукьяненко, в какой-то мере всё равно обращавший внимание на произведения других замечательных писателей. Как не указать на описание покупки патента на кражу? Словно Сергей просто умолчал, будто действие развивается в каком-либо из уголков Анк-Морпорка.

И всё же Лукьяненко — писатель особого рода, привносящий в литературу собственные наблюдения. Несмотря на то, что «Маги без времени» — по своей самой определяющей сути — произведение о подростке, от чьих действий зависит судьба мира. Как к тому не относись с усмешкой, а именно такого рода сюжеты крайне популярны у многих писателей и их читателей, имея даже собственное название — янг адалт. Этот подросток действительно может справиться с любыми неприятностями, в итоге добившись превосходства над всеми.

Забыв про возраст главного героя, смотришь на прочие обстоятельства произведения. Лукьяненко в 2019 году чрезмерно озаботился проблемами времени. Если в тогда же им создаваемом «Пороге» время переосмыслялось заново за счёт исчезновения чего-то в пространстве, то в «Магах без времени» оно мало того, что является мерилом количества магической энергии, дополнительно служит определяющим для ряда сюжетных особенностей. Один из действующих персонажей — посланник из будущего. Причём и в данном случае Лукьяненко представил всё в крайней степени правдиво. Мало какой читатель ожидал именно такого сюжетного поворота, хотя вынужденный согласиться — получилось хорошо. А то, что можно жить за счёт других, отбирая магическую энергию, негласно подразумевалось. Может ещё существуют заклинания, способные не отнимать, а продлять жизнь? Сергей написал и о таком.

Что остаётся думать читателю? Время — есть неустановленная для восприятия часть сущего. Время — инструмент для иллюзорного восприятия уже случившегося. Время — способ понять приближение неизбежного. Прочее — допущения. Хорошо, когда писатели задумываются о его свойствах, продумывая возможность временных парадоксов. Вот Лукьяненко вплёл время в качестве аналога шкалы магической энергии, после за три месяца написал «Магов без времени». Но читатель всё не может успокоиться, вспоминая игры со временем из других произведений Сергея. Порою кажется, нужно взяться за чтение книг Лукьяненко заново, ради цели освежить воспоминания о теперь уже забываемых сюжетах.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Перси Джексон и Олимпийцы» | Книга №1

Европейские и американские читатели примерно с десятилетнего возраста узнают про такую страну как Древняя Греция, получают краткие сведения о её истории, вместе с тем приобщаясь к мифологическим мотивам. Рик Риордан решил: почему бы для них не написать книгу? Из-под его пера вышло в меру увлекательное произведение для детей младшего и среднего возраста, где персонажи античных сказаний дожили до наших дней. Поэтому нет необходимости разбираться в сюжетных поворотах. Надо лишь понять, книга написана на определённую аудиторию. Юному читателю достаточно увлекательного сюжета, тогда как логические увязки и здравое осмысливание их пока ещё не интересует. Однако, у представленного вниманию действия есть ряд особенностей, о которых нужно обязательно сказать.

Рик Риордан предположил, раз существует царство мёртвых, куда все попадают после смерти, значит — никто и никогда окончательно не умирает. То есть, если у главного героя убьют мать, она всего лишь переносится в пространстве. При определённых стараниях и милости богов, мать можно вернуть к жизни. Собственно, на том действие в книге и построено. Кто бы прежде не снискал себе смерть, может найти место на страницах произведения. Например, Минотавр вполне жив. И если его убить, это не помешает ему возродиться снова. Сложно представить, каким образом всё тогда функционирует. Деятельность едва ли не всех богов становится совершенно бессмысленной. Какая суть в труде мойр, если нить жизни обрывается сугубо на словах? А как уничтожить противника, становящегося твоим извечным врагом? Какое бы событие не случилось на страницах, уши можно искать хоть где. Допустим, Зевс существует с единственным осознанием — Кронос обязательно вернётся и всё-таки его пожрёт.

Но читатель, верующий в Бога, спросит: а как это должно соотноситься с библейскими мотивами? Или читатель из Скандинавии задастся вопросом об участии богов своего пантеона. Или же представитель любой другой культуры, чьи боги Риорданом проигнорированы. Только следует ли торопиться? Может быть всё это появится в следующих книгах. В любом случае, Рик Риордан рассказал частный случай, касающийся лишь проявленного интереса к Древней Греции. Использовать в сюжете можно хоть кого, несколько изменив сюжет. Даже следует подсказать, как всякий писатель волен сочинить нечто подобное, за тем исключением, что будут упомянуты боги из других культур. Думается, Рик Риордан не станет чинить препятствий.

Ещё одна особенность повествования — соотношение древнегреческих богов и западной цивилизации. То есть это не боги Древней Греции — они являются богами Запада. Когда центр цивилизации переместился в Рим, туда переселились и боги. Теперь же, если за центр западного мира считать США — соответственно боги сменили прописку на Северную Америку. Стало ли от того хуже хоть кому-нибудь? Вовсе нет. Рик Риордан может использовать в книжном сюжете обстоятельства под любым углом их рассмотрения. Американскому юному читателю так будет даже приятнее — боги-олимпийцы живут где-то рядом с ним.

А что же касательно сюжета? Главный герой — полубог, сын Посейдона, юн и силён, повторяет путь Геракла. Дабы доказать право на превосходство, поступает в лагерь себе подобных. Против него строят козни, он — игрушка в руках богов, вступает в жестокие схватки и выходит из них победителем. Чтобы никто не расслаблялся, Риордан постоянно сводит действие к возможности начала подобия Троянской войны. И если читатель действительно юного возраста — всему внимает с огромным интересом, а если читатель старше — постоянно причитает от неимоверно скучного повествования.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Каков всё-таки секрет написания историй от Стефани Майер? Для примера проще взять любое произведение из жанра ужасов. Вот есть кровожадный Дракула, выпивающий всю кровь из жертв; значит должны быть вампиры, излучающие сияние, сама доброта. А как быть в случае с инопланетными созданиями? У Уэллса — это жадные до человеческой плоти марсиане-поработители, у Хайнлайна — паразиты, овладевающие человеческой телесной оболочкой для возможности дальнейшего существования. Тогда должны быть и инопланетяне — подлинные душки, несущие всё те же свет и доброту. По данной литературной формуле можно использовать любое порождение, прежде вызывавшее животный ужас от неминуемой гибели. Но благодаря стараниям Стефани Майер мир наполняется множественным количеством приятных для человека моментов. Утрируя, можно сказать, комары — добрые по натуре создания, о ласке которых никто ещё не задумался.

Всё же, Майер писала о самовосприятии. Так в действительности и выходит. Прилетевшие для порабощения Земли инопланетяне, сами для себя являются носителями всего лучшего. Не может паразит думать, будто он совершает нечто ужасное, если это согласуется с его внутренними ценностями. Это как человечество, разводящее животных для пропитания. Вроде бы и с благими помыслами, а если посмотреть на дело с иной стороны — кровожадное создание. Другое дело, когда сам человек начинает смотреть на ситуацию со стороны разводимых им животных, забыв про логику — есть хищники, травоядные, и есть прочие живые и условно живые создания: всякий кого-то поедает. Тогда почему бы не принять точку зрения Майер? Даже паразит должен восприниматься за создание положительное.

Но! Стефани описывает не просто паразита. Её героиня — коллаборант. Она проникается любовью к землянам, начинает считать себя человеком, и жить отныне предпочитает только в обществе людей. Осталось описать её вхождение, через какие трудности предстоит пройти. Вокруг этого Майер создала события, погружая читателя в мир, уже почти полностью покорённый паразитами. Чтобы всё воспринималось проще, сами паразиты настолько вольются в человеческое общество, отчего они станут отказываться от какого-либо другого образа жизни. Почему? Просто автору именно так захотелось. Причём главной героине надо было дать несколько иное — признание людей, чьи тела не подверглись воздействию паразитов. И вот с этим у Майер вовсе не заладилось.

Идея читателю понятна. Касательно наполнения — каша из сумбура, разбавляемая фантазиями автора о других формах инопланетной жизни. Благо, главная героиня успела побывать в телах всех созданий, способных называться разумными. Теперь её подселили в тело рано почившей семнадцатилетней девушки, отличавшейся красивым лицом, гибким телом и бойким нравом. То есть перед читателем должна быть главная героиня с опытом многих жизней, прожившая многое количество лет, на деле же — обыкновенный подросток, склонный к романтизации всего с нею происходящего. Стоит на горизонте появиться в меру симпатичному пареньку — он станет предметом её обожания и всех последующих к нему стремлений. На страницах произведения словно нет паразитирующего организма. Вполне можно подумать — книга построена вокруг фантазий девушки, вообразившей себя представителем неземной цивилизации.

Так как всё-таки быть? Стоит ли поверить Стефани Майер? Или нужно подождать, пока её перо не коснётся американской истории? Получится следующий сюжет: европейцы, приплывшие в Америку, решают проникнуться бытом коренного населения, добровольно отказавшись от всех благ прежнего образа жизни, перенимая традиционный уклад индейцев. А индейцы, приготовившиеся к войне за выживание, не спешат принимать их в своё общество. Далее — по накатанной. Молодая девушка из Европы испытывает любовное чувство к парню-индейцу, чуть её старше… или не совсем чуть.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Сумерки» | Книга №1

А помните как у Лукьяненко вампиры адаптировались к современным реалиям, работая на скотобойне? У Майер немного иначе. Можно сказать, вовсе не так. Её вампиры — создания, лишённые баланса. Всегда было принято уравновешивать силы. То есть вампиру полагается быть в чём-то уязвимым. По легенде все умертвия боятся солнечного света, являющегося для них гибельным. Бояться они могут и других веществ и субстанций. Собственно, как и люди, для которых нечто является ядом, тогда как для других живых организмов не несёт вреда. Однако, у Майер вампиры не являются умертвиями. Сложно сказать, кем они по своей сути являются. Скорее всего, это некое ответвление американской героики. Просто есть подобия людей, обладающие уникальными способностями, ставящими их выше человеческого рода. И только! Но читателю произведение понравилось совсем по другой причине.

Как бы не обвиняли Стефани в бедности языка, не на богатстве словарного запаса зиждется литература. Это как в том анекдоте, где в оригинале Боромир улыбнулся, а у переводчиков сочетание из двух слов превращалось в предложение, либо вовсе в абзац. Главное, что было сделано, — понятное для читателя изложение. История льётся, лишённая водянистости. А если кто начинает вникать в содержание глубже, требовать от автора раскрытия ещё более глубоких истин, тот действует из желания ознакомиться с продуманным произведением. Но такой цели не ставилось. Майер с первых строк показала, она пишет про девушку, родители которой в разводе. У этой девушки никогда не было друзей из-за её замкнутости. Теперь же она попадает в учебное учреждение, где есть такие же замкнутые люди, к кому она пожелает присоединиться. Вся дальнейшая фэнтезийная составляющая — желание самой писательницы написать нечто уникальное. То есть Стефани не стремилась писать ужасы про умертвий, жаждущих человеческой крови. Из-под её пера вышла книга о любовных переживаниях.

К чему это привело? Литература и киноиндустрия обогатились множественным количеством новых сюжетов, в том числе позволяющих иначе посмотреть на ставшее каноничным. Например, человеколюбивыми стали даже зомби. Читавшие Пришвина, знают, не надо бояться медведя в лесу, сам медведь обойдёт человека стороной. Так и прежде предпочитали пугать, нежели суметь наладить отношения между людьми и порождениями других стихий. Можно даже предположить, как однажды выйдет произведение о дружбе человека и вирусов, что станет логическим завершением невольной задумки от Стефани Майер.

Конечно, знакомясь с «Сумерками», читатель отмечает излишнюю романтичность. Слишком много нежности в глазах девушки. Не меньше нежности в холодных руках её избранника. Где-то там на горизонте намечаются танцы, как в любой американской киноленте про подростков. Возникают недопонимания и склоки, нужные для усиления читательского интереса. Стефани пользовалась всем набором инструментов, действуя именно ради придания истории притягательности. А потом окажется — её возьмётся ругать сам великий и ужасный Стивен Кинг, у которого добрая часть произведений написана в столь же примитивном исполнении, только с целью вызвать у читателя тревожность.

Возникает вопрос о нужности чтения продолжения истории. Майер написала ещё порядка шести книг. Если заинтересовала первая, или есть надежда прикоснуться к новым открытиям из мира вампиров и кого-нибудь другого из мифологического бестиария. Вдруг там окажется всё не в столь радужных оттенках. А может кого-то действительно интересует, каким образом сложится судьба главной героини и её возлюбленного. В любом случае, «Сумерки» стали в своё время знаковым произведением, чьё значение никак нельзя принижать.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее