Метка: мережковский

Как сказать о Мережковском, осмыслив всё его творчество разом? Человек огромных убеждений. Начиная в качестве поэта, слагавший мрачные стихотворения, бравшийся за переводы древнегреческих трагиков, Эдгара По и Бодлера, он сам начал создавать большие поэмы, стараясь понять сложность бытия важных для его пониманию людей — Сиддхартхи Гаутамы, Франциска Ассизского, протопопа Аввакума. Создавал и драматические произведения. Но в качестве поэта ему не было суждено состояться. Поныне практически никто не вспомнит ни одной строчки из его стихотворений. Редкий читатель скажет в общих чертах, о каких сюжетах и на какие темы говорил поэт Мережковский.

Дмитрий принял решение писать на важные для общества темы. Проникнувшись интересом к востоку и к религии, он начал созидать собственное представление о действительности, в конечном итоге заявив, будто является тем, от кого должно всё зависеть. То есть Мережковский прямо говорил о необходимости человечества переосмыслить понимание сущего. Зачем ожидать второе пришествие Христа, знаменующее собой наступление Апокалипсиса? Человечество должно пойти по другому пути, для чего Дмитрий сформировал идею Третьего Завета, отведя своей фигуре ключевую роль. Думал ли в таком духе сам Мережковский, изначально взявшийся разобраться в бедах человечества?

Работая над циклом «Христос и Антихрист», Дмитрий определил: сперва боги перестали быть нужными людям, после люди осознали божественную сущность внутри себя, и тогда человек окончательно перестал верить в Бога. Понял Дмитрий и то, что Россия прежде прочих шла по пути отказа от божественного, вставшая на путь нигилистических убеждений. Потому пришлось говорить о скором наступлении конца. За такие убеждения Дмитрия назвали пророком русской революции, он открыто сказал: раз общество утратило веру, монарх — ставленник божий — не может более им управлять. Царь обязан сложить полномочия, а России следует взять иное название, никак не связанное с прежней тысячелетней историей.

Мережковский обвинил человечество в бездуховности. А более прочих в том повинна Церковь — самая бездуховная организация. Дмитрий считал: христианство не подразумевает церковных служителей, извративших понимание бренности существования, направив мысль паствы сугубо к вере в воскрешение после смерти. Утратив веру, человек становился порочным. Против этого и выступал Мережковский, считая за необходимое объединение всех религиозных течений в одно.

Когда прежний строй рухнул, Мережковский уехал из России. Его предсказания сбылись. Вера в Бога покинула людей, государство назвали иначе. Тогда Мережковский стал прорабатывать идею гибели современной цивилизации. Когда-то существовали Шумер, Вавилон и Египет, чьё разрушение случилось через торжество гуманизма. Верх всегда будут брать менее гуманные народы. Есть единственная Троица, поддержание которой помогает человечеству существовать: война, мир и Бог. Причём Бог всегда остаётся един, понимаемый каждым народом на собственный лад. Оттого Мережковский благоприятно относился к завоевателям, вплоть до Наполеона и Гитлера, склонный считать их за способных дать мир посредством объединения через войну.

В таких воззрениях Дмитрий подошёл к закономерному итогу. Он — человек, противопоставляющий себя Христу. Как такое вообще возможно, если Мережковский неизменно говорил за необходимость человека верить в божественное? Дмитрий всегда упрекал людей без веры, отказывая им в праве говорить о религии. Наблюдая за происходящими в мире переменами, он сам пришёл к неутешительному выводу скорого краха цивилизации. Тогда сделал последнее, взялся сперва за жизнеописание «Иисуса неизвестного», далее просматривая развитие христианства до современных дней, как именно воинствующие безбожники становились истово верующими, готовыми принять мученическую смерть, после вовсе выступая за искоренение влияния Церкви.

Путь мысли Дмитрия Мережковского был сложен и тернист. Данная книга — лишь попытка понять.

Давайте пройдёмся кратко по драматургическим изысканиям Мережковского. Стоит ли некоторые из них упоминать? Например, сохранился короткий отрывок из двух актов пьесы «Мессалина» (1881), один акт пьесы «Сакунтала» (1886), короткий драматический этюд в стихах «Митридан и Натан» (начало 1880-ых), драма без названия (середина 1910-ых). О прочих нужно сказать чуть подробнее.

В 1886 году Дмитрий пишет «Осень». При жизни публикации не состоялось. Проблематика в произведении отсутствовала, разве только понимаемая в качестве любовного треугольника. Женщины говорят о любви, мужчины — о политике. Драматическая составляющая всё же имелась — молодым свойственно принимать страдания за любовь.

В 1887 году — стихотворная драма «Сильвио», позднее опубликованная в немного сокращённом варианте под названием «Возвращение к природе», основанная на одной из пьес Кальдерона. Писать подобное было довольно опасно, учитывая сюжет, согласно которому царского сына малюткой отдают на воспитание в дикие места, потом дают ему понимание возвращения к власти, её снова отбирая, после чего царский сын начинает войну против отца. То есть, по сути, революционный бунт. В итоге сын становится властителем по праву силы, а не согласно принципа наследования.

В 1892 году — драма «Гроза прошла», первоначально задуманная под названием «Писатель»: о литературном процессе. Больной чахоткой писатель, до того остававшийся невостребованным, не испытывает светлых надежд на будущее. Впереди его ждёт разве только смерть и забвение. Если бы не жена, так тому и быть. Но жена совершает поступок ради мужа, раздобыв требуемые деньги. Жизнь налаживается. Писатель основывает журнал. Теперь уже он отказывает другим в праве на публикацию. Жена не понимает мужа. Почему он не желает помогать бедствующим литераторам, придумывая для того отговорки в виде принципов? И решает ему сознаться: деньги получила за оказание интимных услуг. И далее развивается драма, как оскорблённый этим поступком жены, писатель готов от неё отказаться, а после и от некогда взятых ею денег.

Совместно с Гиппиус и Философовым в 1907 году написан «Маков цвет». Нетипичное для Мережковского произведение, оттого крайне трудно читаемое. Повествование касалось событий 1905 года, в одном из действий упоминается сражение под Мукденом. К 1913-14 относится драма «Будет радость» — столь же тяжелая для чтения. Ничуть не лучше, написанная в 1914 драма «Романтики». Современники назвали её скучной, скучнейшей и снова скучной. Может это связано с тем, как трудно было перестроиться под быстро меняющиеся реалии XX века, желая писать не о прошлом, а про настоящее.

К 1916-19 относят создание инсценировки «Юлиан-отступник», при жизни Мережковского не публиковавшейся. К 1918-19 относят инсценировку по другому произведению того же цикла — «Царевич Алексей», в 1919 году поставленную на сцене.

К 1930 году Мережковский написал по заказу киносценарий «Борис Годунов», взяв за основу сцены из произведений Пушкина и А. К. Толстого, составив по сути пьесу, следя за развитием которой читатель разве только и видел развитие событий, приведших к началу Смутного времени. В промежутке до 1935 написан ещё один киносценарий — «Данте», теперь уже имеющий сквозной сюжет, как человек пронёс любовь в сердце, сумев обрести ответное чувство только оказавшись в раю. Ни один из киносценариев экранизирован не был. Если «Борис Годунов» по неудачности составления, то для «Данте» нашли оправдание в виде начавшейся войны.

Так уж получилось, что лучше прочих у Мережковского получились пьесы «Павел I», «Возвращение к природе» и «Гроза прошла». Всему прочему суждено остаться без читательского внимания. Но если будет желание у театральных деятелей, они могут выразить несогласие с данным мнением.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как поэту — а Мережковский прежде всего считал себя поэтом — не рассуждать о других поэтах? При этом горько осознавая, о ком теперь не говори, все они — неудачники. Не случись в России Пушкина, была бы тогда возможность говорить о величии кого-либо из них. Тогда как получается, такой возможности никогда уже не будет. То есть, принижая искусство поэтов, Мережковский выбрал иконой словесности непосредственно Пушкина, отказав в том всем остальным. Может причина того крылась в самом Дмитрии, чья поэзия ни в коем разе не могла хотя бы на что-то претендовать. Не писал Мережковский так, чтобы это трогало читательскую душу. Мало кто вообще вспомнит хотя бы одну строку из его стихотворений, тогда как из тех же Некрасова и Тютчева по одной-две строки каждый уж точно сможет вспомнить. Но Дмитрий и не брался рассуждать об их поэтическом даровании, скорее предложив читателю краткий анализ смысла творчества этих поэтов, дополнительно рассказывая некоторые биографические сведения.

Мережковский говорит, иконой его поколения был Тютчев, тогда как иконой поколения старше — Некрасов. При этом, как Некрасов, так и Тютчев, писали о сложностях жизни, подходя к тому с противоположных позиций. Некрасов вышел из тяжёлых условий, вынужден был голодать, боролся, осознав и приняв за факт существование унижения человеческого достоинства. Уверившись, сколь это неправильно, в дальнейшем в поэтических изысканиях выступал с осуждающих позиций. Что касается Тютчева, жил он безбедно, да и России толком не знал, большую часть времени проведя за границей, где несколько раз женился на иностранках, порою не имея в окружении русскоговорящих. Есть ли объединяющие Некрасова и Тютчева элементы? Мережковский посчитал, будто таковые имеются.

Но начал Дмитрий с другого. Некрасов первоначально не оценил поэзию Тютчева, признавая вероятность роста его таланта. Ведь кем был некогда Тютчев? Второстепенный поэт, подписывавшийся буквой «Т.», вовсе неведомый для читателя. И в определённый момент Тютчев начал отражать народные чаяния, чем должно быть переменил мнение Некрасова. С той поры Мережковский поставил их на один уровень. При этом не забыв упомянуть Пушкина. В сущности, на какой уровень не вставай, останешься тем же второстепенным поэтом. То есть им был и Некрасов. Читатель, конечно, молча внимал таким рассуждениям, готовый отнести самого Мережковского куда-нибудь в многоотдалённостепенные. Да и есть определённое понимание человеческих рассуждений, когда кому-то не нравится нечто определённое. Вполне вероятно, есть те, кто готов считать Пушкина бездарным поэтом. Всё зависит от личных предпочтений. Так Мережковский заметил про Льва Толстого, плохо относившегося к поэзии Некрасова.

Тут разве можно сказать — сытый голодного не разумеет. Когда человек, прошедший через нужду, начинает о том писать в стихах, то его не поймут никогда не голодавшие. Вернее, не смогут понять в полной мере. Может сделают усилие представить, каким образом можно претерпевать нужду. Но готовы ли они будут писать о том же? Скорее всего у них не получится, попытайся они это осуществить.

Об этом ли стремился донести до читателя Дмитрий Мережковский? О том, как каждый поэт пишет через понимание происходящего, исходя из личного опыта. Иной раз даже хорошо, когда людям приходится преодолевать страдания. Ведь будь иначе, может кануть им тогда в безвестности, ничего по себе не оставив. Тогда мы бы о них и не подумали говорить. Говорили бы о ком-то другом, но уж точно не о поэте Мережковском.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1915 году Мережковский написал статью «Еврейский вопрос как русский». Он призывал прежде всего спасать Россию. Есть единственный важный для внимания вопрос — русский. Русские — есть нация, и русские — есть религия. А русский мир — это не только Россия, но и духовное пространство. Что касается евреев, с какой бы ненавистью к ним не относилась часть общества, имелись и люди, воспринимавшие их положительно. Годом позже в «Русском слове» Дмитрий опубликовал статью «Не святая Русь» с подзаголовком «Религия Горького». Кем был Горький прежде? Кем он является теперь? Насколько он религиозен, если является безбожником? Задаваясь такими рассуждениями, Мережковский всё более распалялся, уходя за грань объективности, в качестве примера приводя необразованную Русь-бабку и полуобразованного Русь-деда. Вспомнил про Достоевского и Толстого, представлявших философский стержень. Кто оным должен стать теперь? Казалось бы, сам Мережковский и должен быть тем стержнем. Но нет, им становится Горький. Зачем вообще Горький рассуждает о религии, если он её не понимает?

Есть у Мережковского заметка «Записная книжка. 1919-1920», где воспроизводится фрагмент текста от 1907 года. Тогда, после революционной поры 1905 года, Дмитрий писал, насколько ошибаются европейцы, каждый раз пытаясь поджечь Россию, не способные понять, почему после у них самих загорается ещё ярче. Дальнейший текст — короткие заметки по следам уже после эмиграции. Розанов умер от голода. Мусор из городов не вывозится. Зимой лопнули все городские трубы. Дмитрию казалось, через несколько лет городов в России не останется. Мережковский хотел уехать, но ему не давали разрешения. Поэтому на протяжении трёх лет он готовился к побегу через Финляндию. Дмитрий понимал: в России его ничего не ждёт, кроме голода и холода. А в 1920 написал заметку «Смысл войны», в очередной раз размышляя, сколько бы Европа не копала могилу для России, сама становится на край собственной гибели.

В 1921-22 Дмитрий пишет «Царство антихриста» с подзаголовком «Большевизм, Европа и Россия». Сколько бы он не смотрел в сторону Европы, ожидая разумных действий, видел лишь стремление усугубить ситуацию. Только приходило иное понимание — всё-таки Россия, как бы ей не было плохо, всегда снова встаёт на ноги. В 1922 написана заметка «Крест и пентаграмма» — размышления в религиозном духе. Тогда же написана заметка «Л. Толстой и большевизм». Случись Толстому продолжать жить, принял бы он власть большевиков? Ведь Толстой исповедовал принцип отказа от агрессии. Потому должно быть очевидно — большевиков он бы не поддержал.

В 1926 году для созданного эмигрантами в Париже издания «Новый Дом», Дмитрий написал заметку «О мудром жале», предлагая задуматься о Камне, на котором стоял Старый Дом. В 1934 — три заметки: «О гуманизме», «Около важного» (о «Числах»), «О хорошем вкусе и свободе». Размышляя в ставшей для него привычной отстранённости, Мережковский подошёл к мысли о смерти литературы в советской России. В 1937 написал заметку «Пушкин с нами». Дмитрий сокрушался, Пушкина понимают только в России, хотя именно его творения — это величайшее явление русского духа. Вероятно, дело в особенностях стихосложения, столь уникального и сложного к воспроизведению на других языках.

К концу тридцатых годов относится статья «Две реформы», при жизни не публиковавшаяся. Мережковский писал скорее всего для себя, потому как сложно будет понять мысли человека, желающего видеть объединение церквей. Всегда было так, что религиозные течения подвержены бесконечному дроблению, тогда как обратного слияния практически никогда не происходит, особенно на добровольных началах. И ладно бы Дмитрий призывал слиться воедино православные течения внутри России, либо стать единым всему восточному христианству, звучал призыв единения всего христианства, включая католичество и ветви протестантизма. Если этого не случится, мир обречён погибнуть. Но есть ли в том смысл для верующего человека, ожидающего новое пришествие Христа, знаменующее наступление Апокалипсиса?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1904 году Мережковский писал про воззрения Розанова в статье «Новый Вавилон», опубликованной в журнале «Новый путь». Их знакомству можно уделить больше времени, учитывая продуктивность самого Розанова по отношению к трудам Мережковского. Что читатель видел? Попытку осмысления Востока, готового дарить открытия и множество впечатлений. Особое внимание было уделено проблематике понимания женского пола. В том же журнале Дмитрий написал заметку «О свободе слова», исходя из речи министра внутренних дел князя Святополка-Мирского, ничего в сущности читателю не сообщив.

В 1908 году написана заметка «Петербургу быть пусту», судя по названию основанной на одном из пророчеств. Но Мережковский писал о собственном восприятии. Пусть Петербург — это российская столица, там провели электричество и пустили трамвай. Всё это не мешает видеть в нём не город, а «чухонскую деревню». В том смысле, что считать Петербург за европейский город не следует. Годом позже — заметка «Душа Сахара», основанная на мнении о пьесе Метерлинка «Синяя птица».

В 1910 году в газете «Речь» критическая заметка «Страшное дитя» на книгу Константина Аггеева о Константине Леонтьеве. Отдельно упоминается Розанов, раньше прочих выделивший Леонтьева в великие писатели. Что нравилось самому Мережковскому — пророчества. Другая статья, опубликованная в «Речи», — некролог на смерть Льва Толстого «Зелёная палочка». Рассказывал, как именно зелёную палочку закопал однажды у себя в Ясной Поляне Лев Толстой. И вот бы всем такую суметь закопать столь же удачно. В газете «Русское слово» заметка о декадентах «Балаган и трагедия». Там же опубликованы воспоминания «Брат человеческий», как встретил Чехова в Италии, после виделся с ним в Москве и Петербурге. Там же — заметка «Ночью о солнце» — разбор стихотворений Зинаиды Гиппиус. Ещё одна статья «Восток или Запад?» — рецензия на повесть Андрея Белого «Серебряный голубь»: рассуждение о таланте и гениях.

В 1913 году в газете «Русское слово» — статья «Горький и Достоевский». Там же статья «Розанов», чуть ли не в духе некролога. Мережковский словно хоронил своего недавнего оппонента, которому прежде симпатизировал, и получал за то столь же радушное отношение. Но Дмитрий в вопросах религии считал себя выше прочих. Один он понимал её сущность, отказывая в аналогичном праве другим. Кто возьмётся осуждать религиозность самого Мережковского, услышит от него довольно неприятных слов. Например, Розанову Дмитрий начал отвечать сомнением в точке зрения по женскому полу. А читатель замечал архаичность в воззрениях Мережковского, не видевшего далее доступного его пониманию.

В 1914 году статья «Борьба за догмат». Мережковский не собирался соглашаться с тем, будто должно быть нечто установленное, чего нельзя оспорить. В религии для того и существуют догматы, находить объяснения которым не следует. Раз нечто было объявлено и установлено, с тем нужно соглашаться без возражений. И, казалось бы, рассуждать тут не о чем. Должны произойти серьёзные изменения, если потребуется ввести новый догмат, изменить или признать утратившим силу уже существующий. Но что есть такое церковь, ежели мнение Мережковского должно иметь больший вес?

В том же году написана заметка «Чаадаев». Дмитрий возмущался, почему в год, когда столь именитому мыслителю исполнялось со дня рождения сто двадцать лет, о нём нет вовсе разговоров. Тем более, через два года шестидесятилетие с его смерти. И тогда, надо полагать, о нём не вспомнят. Разве только самому Мережковскому следовало понять, стоит сказать слово против государства, будешь интересен сугубо узким специалистам. Собственно, как станется в последующем и с наследием самого Дмитрия Мережковского, не получившего должного изучения ни по смерти, ни вовсе после.

Ещё одна заметка за 1914 год — «Суворин и Чехов».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Пока ещё поэт, будучи студентом двадцати двух лет, Мережковский начал сотрудничество с журналом «Северный вестник», написав две статьи о Чехове. Имея личное представление о литературном процессе, Дмитрий поделился с читателем наблюдением. Он видел, как в России стал популярен жанр коротких историй, будто бы к которым имел склонность Иван Тургенев, и вот теперь наиболее ярким представителем является Антон Чехов. Первая статья опубликована в 1887 году под названием «В сумерках», вторая в 1888 — «Рассказы». Пересказывая сюжеты, наполняя содержание философическими высказываниями, Мережковский показывал осведомлённость во взятом им для рассмотрения предмете. К тому же давал представление, насколько он силён в критическом осмыслении литературных текстов.

Но в какой степени Дмитрий умел осмыслять тексты? Будучи молод, не имея богатого жизненного опыта, судил крайне категорично. Начинавший творить примерно на десять лет раньше, Владимир Короленко в 1889 году удостоился новой критической статьи от Мережковского, взявшегося разбираться с его рассказами. Теперь Дмитрий говорил, насколько в сюжетах русской литературы преобладает мотив об униженных и оскорблённых, всегда с покорностью принимающих ниспосылаемое, никак не думая противостоять. У Короленко было иначе. Действующие лица его рассказов старались исправить ситуацию под себя. При этом Мережковский заявлял: в плане писателя Короленко ничего из себя не представляет. Особенно выступил против «Слепого музыканта», будто бы надуманного, лишённого правдивости. Пылкий нрав молодого критика словно не желал встречать сопротивления. Недаром труды Дмитрия сопровождались пометкой, что это личное мнение автора.

В том же году для журнала «Русское богатство» Дмитрий написал статью о Руссо. Взялся привести такую историю, как Руссо зашёл попросить еду в крестьянском доме, а когда ему вынесли, он хотел заплатить, в ответ получив просьбу этого не делать, поскольку прознают о достатке. На это следовало недоумение: почему в государстве человек не может получать воздаяние за им добытое в поту и трудах? К тому же оказывалось, всё делалось ради преуспевания дворян, являвшихся выходцами из разбойников.

В 1893 году опубликована статья «Мистическое движение нашего века» в «Труде», очерк «Памяти Тургенева» и некролог «Памяти А. Н. Плещеева» в «Театральной газете». В 1894 — два очерка о Бальзаке и Мишле в «Труде» под общим названием «Крестьянин во французской литературе». После статьи о Руссо тема крестьянства не отпускала Мережковского. Дмитрий сочувствовал: насколько крестьянам тяжело, им приходилось покупать землю во время кризиса, а после продавать, поскольку они облагались непомерным земельным налогом. В журнале «Вестник иностранной литературы» опубликован критический очерк «Неоромантизм в драме». Дмитрий высказывал мысли, опираясь на ряд образчиков из немецких и французских писателей. Там же опубликовал статью «Новейшая лирика», показывая знание в современной французской поэзии. Статья могла быть интересна ограниченному кругу лиц, действительно проявлявших внимание к данной теме.

В 1897 году небольшая анонимная публикация в «Книжках Недели» — «Из русских изданий. Два крайних мнения о Пушкине». Получалось так, что Мережковский рассказывал, ссылаясь на самого себя в третьем лице. Имея к тому времени сложившийся вес в качестве публициста, Дмитрий мог позволить считаться за авторитетное лицо, о взглядах которого можно рассуждать. Но тут был скорее ответ на критические замечания в его адрес. В публицистических изданиях той поры имелась сильная традиция перекрёстного обзора, когда в изданиях велась жаркое полемика касательно деятельности друг друга.

В 1900 году опубликован некролог «Памяти Урусова». Дмитрий произнёс добрые слова, рассказав, какие слышал речи над могилой, дополнительно сопроводив философствованием на тему искусства ради искусства.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В очередной раз нужно сказать, не совсем понятно, почему Мережковский последним взял для рассмотрения жизнь и взгляды Блеза Паскаля. Причиной того стоит считать безусловную религиозность, при отказе от института церкви. Сам Дмитрий повествовал на отстранении, не давая представления непосредственно о Паскале. Читатель должен быть крайне внимательным, чтобы ничего не пропустить. В любом случае, самая важная мысль, встречаемая в тексте: вера может быть только в человеке. Таким образом Паскаль останавливал поток реформаторского стремления, посчитав за лишнее церковных иерархов. Нет необходимости иметь над собою кого-то, если это не сам Бог. И пусть читатель замечал, насколько важным казалось упомянуть кого-нибудь из вовсе отказывавшихся верить. Дмитрий Мережковский за рассмотрение такого браться не хотел, закрыв цикл о реформаторах именно описанием взглядов Паскаля.

Где родился Блез Паскаль? В мрачном месте. Но так ли это важно? Раз Дмитрий счёл за нужное, будем считать — важно. И рос Паскаль, проявляя стремление познавать мир. Если тарелка переставала дребезжать от прикосновения, следовало выяснить причину, после написав о том «Трактат о звуках». Отец Блеза, сам склонный к наукам, следил за обучением сына. Во многом, благодаря этому, Паскаль находил возможности для удовлетворения любознательности. Вся жизнь Блеза — поиск ответа на интересовавшие его вопросы. В девятнадцать лет по его чертежам построили счётную машину, ставшую основой для последующих поколений арифмометров — механических вычислительных машин. В двадцать три года работал с трубкой Торричелли, в результате опытов опровергнув существование неизвестного вещества, сочтя свободное пространство всего лишь за отсутствие там чего-либо, то есть за пустоту. Позже пришло увлечение решением математических задач, некоторые он решал вместе с Пьером Ферма. И ещё немного погодя Блез записывает идеи, получившие обобщающее название «Мысли о религии и других предметах».

Разбираться с «Мыслями» нужно целенаправленно, желательно изучая в совокупности с прочими трудами Паскаля. Полагаться в данном случае на Мережковского не стоит. Дмитрий не смог последовательно рассказать об интересующих читателя моментах, всё равно акцентируя внимание сугубо на религиозной составляющей. Следовало разобраться, как на Блеза повлиял янсенизм, как протекала полемика с иезуитами, почему часть его работ сожжена по указанию папы римского. Этому всему должно внимать с особым интересом. Но у Мережковского не получилось повествовать в такой манере, каждый раз привнося в содержание собственное мировоззрение.

Стоит ли разбираться, почему Паскаль считал понятие Бога невозможным без Иисуса Христа? Но обязательно следует разобраться с тем, почему такое понятие возможно без института церкви. Это главная идея, выведенная Дмитрием Мережковским, проводящая окончательную черту между католичеством и протестантскими течениями. Не стоит бояться мыслей, неугодных церковным иерархам, что было свойственно Лютеру. И нет нужды искать замену для папы римского, возлагая эти функции на себя, что могло быть заметно по воззрениям Кальвина. Надо лишь иметь веру внутри, не полагаясь в том на других. К такому заключению придёт читатель, знакомясь с трактовкой Мережковского.

Заканчивая чтение цикла о реформаторах, необходимо вернуться к первоначальной мысли Дмитрия о необходимости объединения христианства под давлением со стороны православия. Возможно ли это? Читателю самое время задуматься, насколько религиозные представления разъединяют людей, делая их заложниками разного понимания в исполнении культов, сутью которых является чаще всего один и тот же конечный результат. Потому и происходят постоянные расколы, должные возникать при любых обстоятельствах, хотя бы в силу необходимости собственным образом воспринимать происходящее. Так почему тогда не согласиться с Паскалем о необходимости сохранять веру внутри себя?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Написав про Лютера, Мережковский по хронологии событий передвинулся совсем немного вперёд, взявшись осмыслить жизнь и воззрения Жана Кальвина. Новый объект исследования был интересен более последовательной позицией — не просто высказался против церковных иерархов, а прямо обличил их в ереси. Никто иной, как именно церковь, является воплощением дьявольского наущения. Значит, следует иначе смотреть на понимание церковных иерархов, не должных иметь права считаться продолжателями божьей воли. Сложно представить, чтобы Кальвин мог обо всём этом рассуждать, не случись прежде Мартину Лютеру выразить противление власти церкви. Поэтому значительная часть повествования от Дмитрия касается сравнения взглядов Лютера и Кальвина.

Внимать этому в исполнении Мережковского тяжело. Будучи предвзятым, он исходил из собственных представлений. Устами Дмитрия могли проповедывать любые деятели прошлого, выражая мысли, для их века не должные быть свойственными. Возможно и другое, к чему Дмитрий себя постепенно подготавливал, если брался за понимание религии посредством изучения взглядов протестантских реформаторов. Долгие годы ставя задачей борьбу со вторым пришествием Христа, повсеместно рассуждая о Третьем Завете, Мережковский брался за изучение католичества. И видел не самое приятное — переосмысление. Если, рассуждая о Лютере, Дмитрий допускал сомнение в деятельности церковных иерархов, то подходя к пониманию идей Кальвина, понимал возможность смотреть на мир под совсем другим углом. То есть воспринимаемое за изъявление божественной воли оказывалось схожим с исполнением пожеланий дьявола. И это было совсем очевидным, когда папой становилось лицо, впоследствии причисляемое к так называемым антипапам. Или поступки церковных служителей, никак не совместимые с угодным Богу ремеслом.

Читателю не хватает рационального рассказа о Кальвине. Дмитрий погружался в рассуждениях далеко от выбранной темы, не способствуя пониманию воззрений Жана Кальвина. Проще обратиться к сторонним источникам, нежели остановиться в понимании на труде Мережковского. И тогда откроется много дополнительных деталей. Впрочем, Дмитрий мог о них не знать. Но о чём читатель должен обязательно узнать, так о быстром становлении Кальвина в качестве влиятельного лица. Будучи хулителем католичества, его собственные деяния мало отличались. Как читателю момент, когда Кальвин вынес решение о сожжении на костре Мишеля Вильнёва? Нужно пояснить — решение было принято за расхождение во взглядах на понимание триединства Бога. Мишель Вильнёв оное отрицал. Не стоит в данном случае погружаться в далёкое прошлое религиозных споров. Понимание Троицы не было устойчивым в первые три столетия существования христианства, некоторыми течениями опровергаемое. Однако, ежели Кальвин был последовательным, отказывая католическим иерархам в праве быть выше его, он по итогу в том же должен был отказать Богу. Всему этому быть потом, по мере раскола уже внутри протестантизма.

Насколько Кальвин таков, каким его представил Мережковский? И почему именно Кальвин? Начатое Лютером дело быстро обросло последователями. Имелось множество прочих реформаторов, вносивших разлад в деятельность католической церкви, по причине чего становилось невозможным оказать воздействие на столь быстро развивавшийся процесс. Только кто упомнит их имена, кроме имеющих интерес именно к этим событиям. А вот имена Лютера и Кальвина на слуху более прочих.

Оставалось поставить точку в реформаторском движении. Кто это сделает? Дмитрий посчитал за необходимое напомнить читателю про Паскаля. Тяжело представить, почему именно так. Каким образом Паскаль замыкает линию Лютера и Кальвина, высказав самое оптимальное для верующего решение? Пока же читатель должен заключить — всякое суждение не обязательно должно поддерживаться кем-то другим, как бы того не хотелось.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Продолжая разговор с читателем, начатый посредством серии трудов под общим названием «Лица святых от Иисуса к нам», Дмитрий Мережковский переходил к очередному осмыслению религии, решив разобраться с возникновением протестантизма в среде католичества. Для этого им был задумал цикл «Реформаторы». И первым, о ком Дмитрий повёл речь, стал Мартин Лютер. Но мало начать сказ о жизни, необходимо подготовить непосредственно читателя, на свой лад трактуя понимание вопросов веры. На полном серьёзе, или всё же в рамках допускаемого, Мережковский выразил мнение, будто расколовшийся на части католицизм ещё можно собрать воедино. Каким же образом? Может показаться невероятным — Дмитрий возложил надежды на православие. Именно оно не только соберёт обратно католические и протестантские ветви, но вообще заново объединит христианство. Это вполне осуществимо — считал Мережковский. Мешают тому церковные иерархи. Как читатель должен догадаться, Лютер и решил выступить против иерархов, указав на недопустимость считать себя выше Творца.

В чём основная проблема католичества? По сложившимся представлениям, сам Христос отдал власть папам, поскольку первым папой стал апостол Пётр. Это породило ощущение вседозволенности, что со временем приобретало извращённые формы, вроде тех же индульгенций, когда грехи отпускались за определённую плату. На местах могло происходить вовсе невообразимое, о чём не знал даже папа римский. Когда Лютер одним из тезисов выразил неудовольствие в этом, последовала реакция, по итогу породившая возникновение протестантизма. Мережковский посчитал за нужное уточнить — Мартин Лютер не желал идти против католичества, испугавшись высказанных замечаний. Современники не могли понять, от Бога ли происходила воля данного отступника, или всё-таки он стал жертвой происков дьявола.

Жизнеописание Лютера Дмитрий сложил просто, и частично в духе полагающихся подобному творению сюжетных поворотов. Рассказал о нём как о сыне обеспеченного отца, с малых лет испытывавшего на себе его суровый нрав. Не посчитав за нужное благодарить Бога ниспосланным на него страданиям, Лютер предпочёл уйти в монахи. Там он обрёл нужду, живя с протянутой рукой, всюду путешествуя и побираясь. После вернулся к отцу, был отослан к деду с бабкой, и при них жил, продолжая просить подаяние. Однажды был примечен богатой дамой, полюбившей его как сына, позволившей жить в её доме. И далее в аналогичном духе.

Особое внимание уделено конфликту между папой Львом X и Лютером. Мережковский пишет — Лютер не имел цели выступить против католичества, написав свои тезисы против иерархов на местах. Трудно понять, где в излагаемом есть сам Мартин Лютер, а где воззрения непосредственно Дмитрия. По тексту получается, Мартин Лютер считал над собою власть только Иисуса Христа, и над каждым человеком стоит он же, никак не любой из церковных иерархов, берущий на себя исполнение воли Всевышнего. Посчитав так, наказанный папой отлучением, Мартин Лютер вне собственного желания побудил к началу крестьянской смуты. Спустя годы Лютер так и не возьмёт на себя право на раскол, но многие от него отвернутся, всё же посчитав за дьявольского наушника.

Получалось, Лютер показал пример возможности противления католической церкви. После него протестантизм продолжил набирать силу, о чём Мережковский будет повествовать далее, приведя в пример большего противления в лице Кальвина. А после и вовсе разовьёт мысль до идей Паскаля, полностью отказавшего не только церковным иерархам, но даже папе, подведя к тому, что вера должна быть прежде всего внутри человека.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как не существует подлинного определения для «правды», так нет такого же определения для «веры», особенно такой, какую можно было бы назвать «истинной». Разговор об этом — тонкая грань, по разные стороны которой есть мнения «за», «против» и тех, кому это вовсе не кажется хотя бы на самую чуточку важным. Но ведь люди ради чего-то живут, готовые претерпевать мучения, с радостью принимающие ниспосылаемые на них невзгоды. И для себя эти люди находят то единственное, что они считают истинно правдивым и подлинно верным. К этому можно применить определение «фанатизма». Вполне очевидно, ратующие за определённую точку зрения с негативом станут воспринимать всё, произносимое против. Так и произносящие слова сомнения — есть те, кто склонен выражать аналогичный негатив. Только с одним осталось определиться, зачем Мережковский взялся за жизнеописание религиозных деятелей, живших во благо процветания католической церкви.

Первая часть трилогии про испанских мистиков — «Святая Тереза Иисуса». Описывая данного человека, Мережковский старался придерживаться некогда взятого им за основу принципа — сплетать повествование из деталей и фактов. Дмитрий не мог обойтись и без очевидного для жизнеописания святых — характерных черт. Говоря про Терезу Иисусу, Мережковский отмечал её скромность, отказ от какой-либо возможности почитания в качестве святой. Да и Дмитрий на страницах прямо сообщал — святого в Терезе Иисусе не было. Единственное, чем она выделялась, — чрезмерной говорливостью, вплоть до того, что забывала, с чего начинала речь. Вполне очевидно, когда рассказ касается святого человека, подобная говорливость — это достоинство Терезу Иисусы, ведь за неё говорил Бог. Дабы показать Терезу примечательней, Дмитрий оговорил важный для Испании момент — в роду у Терезы не было ни евреев, ни мавров. К двадцати годам Тереза ушла из дома в монастырь, где боролась с искушениями, после в видениях к ней приходил Христос. Особенность же верования Терезы заключалась в отстаивании позиций именно католической церкви, находившейся на пороге раскола в виду набиравшей силу реформации.

Вторая часть повествования — «Святой Иоанн Креста». Читателю следовало узнать, насколько мудрым должен был быть Иоанн, если с рождения оказался сед и старчески умён. Если описывался святой, значит следовало найти для такого человека свершение чудес. А всякое ли чудо за таковое следует принимать? Ежели есть желание, то любое избавление от беды — уже чудо. Выбрался из колодца? Свершилось чудо. Сбежал из тюрьмы? Свершилось ещё одно чудо. И таких чудес с Иоанном Крестой случилось порядочное количество, так как всю жизнь он претерпевал лишения и гонения.

Третья часть повествования — «Маленькая Тереза». Мережковский переносил внимание читателя на более близкое для себя время, теперь уже говоря про своего современника. Это Тереза из Лизьё, с детских лет пожелавшая присоединиться к ордену кармелиток. Добившись желаемого, кротко служа и не выделяясь из сестёр, она вела дневниковые записи, опубликованные уже после её смерти. Вот к ним и было приковано внимание, благодаря которым Тереза из Лизьё посмертно получила признание. Но насколько её взгляды имели общие черты с представлениями католиков? Если вникнуть глубже, то в её взглядах можно увидеть социализм с христианским лицом. И, вполне очевидно, случись взглядам Терезы стать известными позже, она могла сойти за еретичку. Но так как разговор про человека, объявленного святым, то следовало повести речь со всего, благодаря чему святость подтверждалась. Поэтому Мережковский рассказал про человека, чьи родители стремились родить великого святого, для чего они дали жизнь девяти девочкам, младшей из которых была Тереза. Росла она слабой здоровьем, едва не отдав душу Богу. В целом, святость Терезы может показаться надуманной.

Так зачем Мережковский разбирался в особенностях католических святых? Читатель должен ответить на этот вопрос самостоятельно.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее