Метка: букеровская премия

Британская литература не концентрируется на быте внутри Великобритании. Она наполняется за счёт множества историй, связанных с присутствием английских подданных по всему свету. Приветствует и людей, приходящих со стороны. Например, Рут Правер, дочь польских евреев, с юных лет воспитывавшаяся в духе британских порядков, принявшая гражданство, вышедшая замуж за индийца, с той поры впитывавшая новую для себя культуру, начала писать книги. В 1975 году было опубликовано произведение «Жара и пыль», удостоенное Букеровской премии. Читателю предлагалась Индия начала XX века, когда британские порядки ещё не ослабли, и близкого к моменту повествования времени — в теперь уже независимом государстве. Если касательно современности Рут писала, основываясь на личных впечатлениях, то история девушки из прошлого воссоздавалась по представлениям о тогда должном происходить.

Что видит Рут вокруг себя? Если перефразировать, что индийцу привычно, то для европейца может закончиться летальным исходом. Достаточно самого первого впечатления — еды с лотков. Каким образом индийцы не страдают от проблем со здоровьем, принимаясь за её употребление? Стоит посмотреть, как индийцы готовят, при каких условиях, на используемую ими посуду. Расстройство кишечника гарантировано! Рут всё это подтверждает, призывая не делать поспешных выводов. Нужно дать организму адаптироваться. Может не сразу, но через какое-то время еда с лотков начнёт доставлять не просто удовольствие, она хотя бы не заставит желудок волноваться. Другой важной особенностью становится отказ от европейской одежды — нужно переодеваться в местные ткани. После этого жара начинает переноситься гораздо легче. Ещё особенность — отношение местных. Над европейцами индийцы прямо таки насмехаются. А если приглядеться — это особенность их поведения, поскольку аналогичным образом они всегда себя и ведут. Или читатель ни разу не подвигался в очереди на кассе, когда индийские студенты становились так близко к нему, голося между собою? Отчего понимание личного пространства едва ли не сводилось на нет.

А как было в Индии начала XX века? Может в чём-то лучше. Или нет. Зависит от условий, в которых оказывались европейцы. Предлагаемая читателю героиня из прошлого относилась к лицам, должным общаться с важными людьми той местности, куда она попала. Её окружает почёт и внимание. Ей неведомы торговцы с лотков, и прочее она выбирает самостоятельно. Единственное, к чему подводится читатель — к ощущению скорого краха. Пусть героиня живёт в относительно спокойных условиях, где-то там впереди ждёт расплата за дозволяемые британцам вольности. Всё это было бы гораздо понятнее, описывай Рут обыденность тех дней с рациональной точки зрения, вместо чего показаны впечатления стороннего человека, причём воспитанного не на книгах Киплинга, а на чём-то ином. Может быть на рассказах индийцев, заставших те времена. Кому же ещё доверять, кроме как их мнению. Если вспомнить недавний роман Фаррелла под названием «Осада Кришнапура», ничего подобного не увидишь. Из чего читатель сделает вывод — Рут не до конца пропиталась британскими порядками.

Что до идеи повествования, она не раз ещё будет использована. В чём-то это даже полезно. То есть можно научиться воспринимать обыденность не только глядя на своё окружение, постаравшись вглядеться в прошлое, примерив на себя его обстоятельства. Каким бы прежде не являлось время, оно было совсем другим. И очень плохо, если писатель начинает всё мерить по себе. И ещё хуже, когда пытается доказать, насколько прошлое может повторяться в современности с едва ли не полной точностью.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Желающие читать лауреатов Букеровской премии, обратив внимание на 1974 год, могут удивиться, почему случилось сразу двум произведениям быть избранными в качестве лучших. Что тому могло послужить причиной? Должен ведь существовать механизм, позволяющий подобного не допускать. Остаётся сослаться на сложности механизмов английской системы. Но, если постараться это понять, исходя из чтения лауреатов, приходишь к самому очевидному выводу: просто кого-то следовало наградить. И тут возникает недоумение: кого именно? Вновь остаётся сослаться на сложности механизмов. Не могли выбрать из кандидатов, поскольку проще было честно сказать — давайте этот год пропустим. Однако, впоследствии вручение Букеровской премии Надин Гордимер станет оправданным, хотя бы в силу получения ею Нобелевской премии. Что тогда сказать относительно Стэнли Миддлтона? Задумавшись, разведёшь руками, особенно не имея представления о других им написанных произведениях. Даже ходит история о том, что не всякий сможет распознать в «Отпуске» книгу, достойную публикации.

Нужно сделать попытку ознакомиться с текстом. Читатель с первых страниц внимает действию в религиозном учреждении. Кто и зачем, а главное — почему? Пока Стэнли строит повествование, читатель привычно разводит руками, понимая, нужно начать чтение заново. Происходящее в религиозном учреждении понятнее не становится. Читатель решает в третий раз вернуться на первую страницу. Так и не усвоив суть ему предлагаемого, смирившись с необходимостью внимать тексту, читатель продолжит перелистывать страницы. Что его там ждёт? Некая местность с отдыхающими, погружение в переживания главного героя, мысли о терпящей крах жизни, размышления о необходимости найти силы для борьбы с унынием. Не обойдётся без традиционной в английской литературе второй половины XX века зацикленности на сексуализированности происходящего. И что из этого сможет усвоить читатель? Ничего.

«Отпуск» — это четырнадцатое произведение Стэнли Миддлтона. С учётом получения за него Букеровской премии, надо полагать, лучшее из написанного. При этом следует учесть ещё тридцать одно произведение, опубликованные впоследствии. Пугает при этом мнение, излагаемое в аннотациях при переизданиях. «Отпуск» приравнивается к классике, должной быть сравниваемой с написанным в XIX веке. Если оно так — Миддлтон использовал чрезмерно мало слов. Хороший классический английский роман всегда неизменно толст, притом наполненный подробно расписанными жизненными обстоятельствами множества действующих лиц. В «Отпуске» читатель если о чём и может прочитать, только о рефлексии главного героя, разбитого сложившимися обстоятельствами. Не такой он — герой классического английского произведения. Он не должен быть разбит, его обязаны разбивать в процессе повествования.

Как не говори и не находи положительных моментов, в обобщающих словах можно наговорить чего угодно. И назвать Миддлтона реалистом, восхититься его манерой изложения, наградить похвальными эпитетами, при этом призывая Стэнли всё-таки пояснить, о чём он пытался сообщить данным произведением. Читатель может задаться целью на четвёртый раз перечитать «Отпуск». Требуется ли это? Не лучше ли ознакомиться с прочими произведениями автора? Не касательно «Отпуска», в целом проследить творческий путь, таким образом выработав определённую точку зрения. Кто-то ведь прочитал все произведения Миддлтона. Или такого человека не существует в природе? Хотелось бы, всякого, кто берётся хвалить любого писателя, обязать прочитать его произведения полностью, после допуская к выражению мнения. Да вот — возникнет огромная проблема — ныне читатель хватается за произведения поверхностно. В том числе «Отпуск» оказывается среди желаемых к прочтению сугубо благодаря Букеровской премии.

Критичность суждений преобладает. Иначе не получится выразить сложенного по прочтении мнения. Потому и в 1974 году не могли определиться, кому быть лауреатом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как же разобраться в нарративах западной литературы? Что они хотят от мира, в котором продолжают существовать? Почему им мнится нечто такое, к чему они продолжают тянуть руки? Сперва низводят всё до примитивного состояния, после стараются повернуть вспять. Почему нет последовательности в их действиях? А если человек с таким образом мысли оказывается в любом другом месте, там он начинает заниматься точно тем же. Вот взять в качестве примера Надин Гордимер, жительницу Южной Африки, чья жизнь напрямую связана с осмыслением апартеида. Она поставила целью дать чернокожему населению равные права. И свою позицию выражала в числе прочего через литературные произведения. Одним из таковых стала книга «Хранитель», но написанная всё равно в духе осмысления мира взглядом западного человека.

Нельзя сказать, чтобы книга читалась легко. Не за это на неё обратили внимание. Вследствие чего-то англоязычный мир ведь начал заниматься самоедством. Годом ранее Фаррелл ославил британцев чернением поведения в колониальных индийских владениях. Теперь вот Надин Гордимер решила разбавить тягостное впечатление от бремени белого человека, во многом наделив главного героя своим личным мировоззрением, внушив ему необходимость жить с муками совести. Но думала ли Надин наперёд, сколь всё может повернуться вспять, когда уже любого белокожего начнут принимать, в первую очередь задумываясь над необходимостью причинить ему страдания? Если не в ЮАР, то в соседних государствах точно, где не так-то просто оправдаться за белый цвет кожи. Быть может к русским там и проявят снисхождение, если успеешь об этом сказать.

Что делает главный герой на страницах произведения? Мучится совестью. Он видит, как смерть чернокожего ничего не значит. Даже пусть он убит, никто не станет это расследовать. Где найдут, там и закопают. Что до христианских норм морали? На чернокожих они не распространялись. Как такое вообще может быть? Кто бы о таком мог знать. Зачем вообще западный человек низводит всё в пропасть? Спустя поколения начинается игра с совестью. То он обращает в рабство и продаёт на плантации, после начинает с этим бороться. То он призывает не считать за людей, затем стремясь найти в душе уголок сострадания. Это тяжело понять. Не понимала того и Надин Гордимер.

Можно сделать предположение, основываясь из мест происхождения её предков. Она — дочь евреев, переехавших в Южную Африку, отец — из Российской империи, мать — из Лондона. Может в этом кроется её миропонимание. Всё-таки в ней больше от матери, но ощущение присутствия совести — от отца. Осталось разобраться с обуревавшими её чувствами. Она выплёскивает их на страницы произведений. Причём всё в том же западном духе, низводя повествовательный слог на червоточины западной же литературы, впитавшей гнилость чрезмерного внимания к низменностям человеческих стремлений. Опять читатель видит моменты, никакого влияния не оказывающие, но активно используемые. Для чего в произведении со столь тяжёлым наполнением опускаться до описания мужской эрекции и женских сосков? Ещё один вопрос, ответ на который невозможно найти.

Если же смотреть на книгу Надин Гордимер поверхностно, ничего вовсе не заметишь. Просто задумаешься о существовании проблем, тебе неизвестных. Это не значит, будто читатель лишён возможности сочувствовать неоднозначности созданного в Южной Африке положения, просто читатель не может понять, на каком основании подобное вообще могло возникнуть? Если о чём «Хранитель» и напомнит, то о сложности восприятия устройства осмысления действительности на Западе. Может им там стоит попробовать смотреть на жизнь прямо, не прикрываясь восприятием через чувство собственной важности?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Описать восстание сипаев? Не составит затруднений! Видимо так подумал Джеймс Гордон Фаррелл, когда взялся отразить события былых дней, измыслив для того осаду им выдуманного города. О чём именно следует рассказать? Разумеется, про обижаемых индийцами британцев. А почему так случилось? Говорят, из-за патронов, пропитанных свиным и говяжьим жиром, оболочку которых требовалось разрывать зубами, после чего извлекать заложенный в них порох. Ни слова про присущий британцам джингоизм, ни про сложившуюся в Индии обстановку. Всего лишь из-за особенностей технологии производства патронов. То есть британцы не учли религиозного аспекта. Быть может это стало последней каплей терпения. Что же тогда прежде беспокоило индийцев? Об этом читатель так и не узнает, к тому же посетовав на отсутствие среди действующих лиц хоть кого-нибудь со стороны сипаев. Потому приходится внимать бедственному положению британцев, поскольку на страницах произведения страдают только они.

Ещё читатель волен отметить взаимосвязь происходящих на планете процессов. За несколько лет до восстания сипаев закончилась Крымская война. А ещё незадолго до того в ряде европейских государств бушевала холера. Были и другие обстоятельства, которые очень сложно все рассматривать одновременно. Для Фаррелла важной показалась именно эпидемия холеры. Он решил сообщить читателю историю, когда в лондонском Сохо случилось разгадать секрет заболевания. То есть об этом было известно уже на протяжении более сотни лет, но Фаррелл решил в подробностях изложить те обстоятельства и на страницах «Осады Кришнапура», сведя повествование к продолжающейся борьбе взглядов. Немудрено, в самой Индии возбудителя заболевания обнаружат лишь спустя тридцать лет после восстания сипаев. Другой аспект — мытьё рук. Фаррелл словно взялся донести до читателя даже такую сторону борьбы человеческих измышлений. К описываемым событиям мало кто считал нужным мыть руки, не видя в том какой-либо необходимости. Читатель не должен удивляться, на момент действия не все улавливали взаимосвязь между инфекционными заболеваниями и грязными руками. Впрочем, не знали они и про инфекционные заболевания, скорее склонные поверить в теорию миазмов.

Что до непосредственного восстания сипаев, читатель не может знать, насколько Фаррелл правдив. Джеймс должен был быть воспитан на рассказах отца об Индии, поскольку тот служил бухгалтером в Бенгалии. Вероятно, некоторые свидетельства о тех днях он мог ему изложить со слов непосредственных очевидцев. Но насколько всё это требовалось для написания произведения? В доступности имелась литература как о самом восстании, так непосредственно об осаде городов Канпур и Лакхнау, которые пришлось уступить. Можно было обратиться к художественным произведениям. Тот же Киплинг писал, выведя причину вспыхнувшего конфликта более из-за тяжёлого налогового бремени. Но Фаррелл ни на шаг не отступал от плана описывать бедствие британцев, пострадавших от будто бы незначительной оплошности. Не придётся удивляться, если поныне разговор о восстании сипаев неизменно начинается с рассказа о пропитанных животным жиром патронах. Нужно смотреть глубже, чтобы увидеть за бедствием действующих лиц подлинную причину их страданий. Читатель то отметит непосредственно сам, увидев присущую им надменность.

Иногда кто-то высказывает недоумение, по какой причине «Осада Кришнапура», несмотря на приписываемую значимость данному произведению, остаётся чаще всего без внимания со стороны читателя. Объяснение стоит искать в неудобстве объяснения некогда происходивших событий. Показывать британцев такими, как это сделал Фаррелл, не является самым лучшим решением. Гораздо лучше закрыть глаза и поговорить о чём-нибудь другом, нежели вновь затрагивать тему джингоизма, ничуть не утратившего позиции в мировосприятии британцев и поныне.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В рамках сайта планируется ознакомиться с лауреатами Букеровской премии. Перечень произведений прилагается:

1969 — Перси Ховард Ньюби «За это придётся ответить»
1970 — Бернис Рубенс «Избранный член»
1971 — Видиадхар Сураджпрасад Найпол «В свободном государстве»
1972 — Джон Бёрджер «Дж.»
1973 — Джеймс Гордон Фаррелл «Осада Кришнапура»
1974 — Надин Гордимер «Хранитель»
1974 — Стэнли Миддлтон «Отпуск»
1975 — Рут Правер Джабвала «Жара и пыль»
1976 — Дэвид Стори «Сэвилл»
1977 — Пол Скотт «Остаться до конца»
1978 — Айрис Мёрдок «Море, море»
1979 — Пенелопа Фицджеральд, «В открытом море»
1980 — Уильям Голдинг «Ритуалы плавания»
1981 — Салман Рушди «Дети полуночи»
1982 — Томас Кенилли «Список Шиндлера»
1983 — Джон Кутзее «Жизнь и время Михаэла К»
1984 — Анита Брукнер «Отель у озера»
1985 — Кери Хьюм «Люди-скелеты»
1986 — Кингсли Эмис «Старые черти»
1987 — Пенелопа Лайвли «Лунный тигр»
1988 — Питер Кэри «Оскар и Люсинда»
1989 — Кадзуо Исигуро «Остаток дня»
1990 — Антония Байетт «Обладать»
1991 — Бен Окри «Голодная дорога»
1992 — Майкл Ондатже «Английский пациент»
1992 — Барри Ансуорт «Священный голод»
1993 — Родди Дойл «Пэдди Кларк Ха-ха-ха»
1994 — Джеймс Келман «До чего ж оно всё запоздало»
1995 — Пэт Баркер «Дорога призраков»
1996 — Грэм Свифт «Последние распоряжения»
1997 — Арундати Рой «Бог мелочей»
1998 — Иэн Макьюэн «Амстердам»
1999 — Джон Кутзее «Бесчестье»
2000 — Маргарет Этвуд «Слепой убийца»
2001 — Питер Кэри «Истинная история шайки Келли»
2002 — Янн Мартел «Жизнь Пи»
2003 — Ди Би Си Пьер «Вернон Господи Литтл»
2004 — Алан Холлингхёрст «Линия красоты»

2005 год
Основная премия — Джон Бэнвилл «Море»
За общий вклад в мировую литературу — Исмаиль Кадаре

2006 год
Основная премия — Киран Десаи «Наследство разорённых»

2007 год
Основная премия — Энн Энрайт «Все в сборе»
Азиатский Букер — Цзян Жун «Волчий тотем»
За общий вклад в мировую литературу — Чинуа Ачебе

2008 год
Основная премия — Аравинд Адига «Белый тигр»
Азиатский Букер — Мигель Сихуко «Просвещённые»

2009 год
Основная премия — Хилари Мантел «Вулфхолл»
Азиатский Букер — Су Тун «Лодка к искуплению»
За общий вклад в мировую литературу — Элис Манро

2010 год
Основная премия — Говард Джейкобсон «Вопрос Финклера»
Азиатский Букер — Би Фэйюй «Три сестры»
Потерянный Букер — Джеймс Гордон Фаррелл «Проблемы»
Премия «Лучшее у Берил» — Берил Бейнбридж «Мастер Джорджи»

2011 год
Основная премия — Джулиан Барнс «Предчувствие конца»
Азиатский Букер — Син Кёнсук «Пожалуйста, позаботься о маме»
За общий вклад в мировую литературу — Филип Рот

2012 год
Основная премия — Хилари Мантел «Введите обвиняемых»
Азиатский Букер — Тан Тван Энг «Сад вечерних туманов»

2013 год
Основная премия — Элеонора Каттон «Светила»
За общий вклад в мировую литературу — Лидия Дэвис

2014 год
Основная премия — Ричард Флэнаган «Узкая дорога на дальний север»

2015 год
Основная премия — Марлон Джеймс «Краткая история семи убийств»
За общий вклад в мировую литературу — Ласло Краснахоркаи

2016 год
Основная премия — Пол Битти «Продажная тварь»
Международный Букер — Хан Ган «Вегетарианка»

2017 год
Основная премия — Джордж Сондерс «Линкольн в бардо»
Международный Букер — Давид Гроссман «Как-то лошадь входит в бар»

2018 год
Основная премия — Анна Бёрнс «Молочник»
Международный Букер — Ольга Токарчук «Бегуны»

2019 год
Основная премия — Бернардин Эваристо «Девушка, женщина, иная»
Основная премия — Маргарет Этвуд «Заветы»
Международный Букер — Джоха Аль-Харти «Небесные тела»

2020 год
Основная премия — Дуглас Стюарт «Шагги Бейн»
Международный Букер — Марике Лукас Рейневелд «Неловкий вечер»

2021 год
Основная премия — Дэймон Гэлгут «Обещание»
Международный Букер — Давид Диоп «Ночью вся кровь — чёрная»

2022 год
Основная премия — Шехан Карунатилака «Семь лун Маали Алмейды»
Международный Букер — Гитанджали Шри «Растворяясь в песках»

2023 год
Основная премия — Пол Линч «Песнь пророка»
Международный Букер — Георгий Господинов «Времеубежище»

2024 год
Основная премия — Саманта Харви «По орбите»
Международный Букер — Дженни Эрпенбек «Кайрос»

2025 год
Основная премия — Дэвид Солой «Плоть»
Международный Букер — Бану Муштак «Сердечная лампа»

* Примечания:
** Спорадические награды выборов лучших их лучших из уже выбранных (вроде Букера Букеров, Лучшего из Букеров и Золотых Букеров) оставлены без внимания.
*** Русский Букер рассмотрен отдельно.

Это тоже может вас заинтересовать:
— К. Трунин «Лауреаты российских литературных премий»
— Большая книга: Лауреаты
— Гонкуровская премия: Лауреаты
— Госпремия РФ: Лауреаты
— Национальный бестселлер: Лауреаты
— НОС: Лауреаты
— Русский Букер: Лауреаты
— Сталинская премия: Лауреаты
— Ясная поляна: Лауреаты

Как стремительно бежит время. В тридцатых годах XX века литераторы всего мира были словно пуритане, всячески себе запрещая описание откровенных сцен. За последующие тридцать лет случился надлом, позволив литераторам свободное описание постельных сцен с мельчайшими деталями. После поступь будет вовсе не удержать, превратив литературу в срамное чтиво, вплетая в реальность самые больные фантазии. Согласно заветам классиков получалось, что достаточно затворить стены спальни, как читатель самостоятельно догадается о там происходящем. Что же случилось в последующем? Описание любовных утех использовалось в качестве удобного инструмента увеличения количества страниц. Таковы рассуждения, по большей части касающиеся западной литературы. И вот перед читателем предстаёт описание похождений некоего Дж. за авторством Джона Бёрджера, видимо сумевшего ввести моду на пересмотр прошлого под углом извращённого понимания о настоящем.

Насколько требуется заострять внимание на пикантностях? Читателю покажется это подобием вставок. Между описаниями основного действия то и дело появляются постельные сцены. Бёрджер спокойно рассуждает про лобковые волосы, форму женских половых органов, слизь… Читатель невольно задумается над оригинальным написанием названия, так сильно напоминающим о существовании точки Джи. Ещё и отсылки к Казанове, которого звали Джакомо. Хотя читатель, узревший в начале произведения упоминание Гарибальди, задумается вовсе о других материях. Но раз автор раз за разом сводил поступки героя к подвигам на постельном поприще, ассоциации возвращаются обратно к точке Джи.

Всё-таки, бросающийся в глаза аспект предлагается опустить. Скажем об этом так: такова дань, отныне и надолго уплачиваемая за должный последовать успех. Ведь в книге должно рассказывать и о прочем. Так от чего именно уводил внимание читателя Джон Бёрджер? Начнём считать, что от размышлений об описываемом времени. То есть о событиях, связанных с началом Первой Мировой войны. К концу произведения речь пойдёт уже про убийство Франца Фердинанда. Пусть читатель знает, насколько значение убийства австрийского эрцгерцога преувеличено, поскольку война началась не сразу, а спустя относительно продолжительное время.

Именно с Италии, считает Бёрджер, следует вести отчёт случившихся в Европе событий. Пожелавший объединения, Гарибальди не тот, с кем может быть связан рост влияния социалистических воззрений. Или всё же источник грядущих перемен — это вторая англо-бурская война? Пожелавшие независимости, буры были не теми, кто оказывался достойным превзойти англичан, по сути творившие зверства над местным населением в гораздо худших проявлениях. Может буры повлияли на скопление туч обоюдной ненависти над европейцами? Или лучше перенести взор снова в Италию, отправив лётчиков-асов на покорение Альпийских гор? Получив контроль над небом, человек воспарил выше скопившихся туч. Так на страницах произведения Бёрджера дело и шло к Первой Мировой войне.

И на этом можно остановиться, затронув основные моменты содержания. О прочем читатель пусть судит самостоятельно, если он пожелает вообще прикоснуться к произведению. Европейский читатель то сделает без затруднений. Прочий читатель, продолжающий ждать от литературы глубоких размышлений, раскрытия человеческих душ и знакомства с происходящим вокруг через мысли других людей, не всегда спокойно перенесёт описание чрезмерно пестуемых низменностей. Куда бежать? Где спасаться от столь неуместной откровенности? В таком случае можно посмотреть вперёд, куда-нибудь в двадцатые годы XXI века, вовсе испугавшись от дошедшего до неуместных извращений человеческого разума. Поэтому, поверьте, творчество Бёрджера следует признать относительно терпимым.

Что до вручённой за «Дж.» Букеровской премии, то кто сказал, будто она может считаться за образец награждения высокой литературы? Пока ещё ничего не говорило за её качество.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Свобода — понятие относительное. Нельзя с уверенностью считать то или иное явление за проявление свободы, поскольку в полном смысле свобода никогда не проявляется. Можно сказать, свобода является выбором большинства. Но большинство большинству рознь. Для кого-то право говорить свободно — есть отражение именно свободы, тогда как не всякий человек готов принимать разговор без границ за проявление свободного мышления. Или может существовать мнение, будто ограничение в чём-то — есть отсутствие права на свободу. Так ли это? В конечном счёте, человеческое общество всегда замкнуто определёнными рамками, за которые не может выйти. Если касательно государственных границ свободного перемещения нет (с этим ещё можно справиться), то как быть касательно планеты? В итоге получается, свобода — тот самый потолок, выше которого человек подняться не в состоянии. Поэтому, как не говори о свободе, — это лишь вольность в пределах допустимого. И ежели так, тогда свободным можно быть даже в самом тоталитарном обществе.

Опять же, мышление человека устроено таким образом, что он разным образом понимает свободу. Может показаться, кастовая система Индии — приговор свободе выбора. И если индиец оказывается при иных обстоятельствах, видит совсем другую жизнь, он может подумать, будто попал в условия подлинной свободы. И он будет думать именно так, более ничем не ограниченный. Только вот нужно ещё научиться различать в свободе оттенки ограничений, с которыми мирится общество. Можно допустить, воспринимая западный образ мысли за подлинное стремление к свободе в мышлении и поступках. Только того и в помине нет. Тут уж ничего с этим поделать не сможешь. Но, опять же, Найпол мог думать на собственный лад, тогда как другой человек — совсем иначе. Проблема появляется тогда, когда кто-то начинает говорить за всех разом, как именно нужно понимать свободу.

Свобода у Найпола представлена в трёх историях. И читатель, в силу своего понимания должного быть, склонен соглашаться с автором, либо оспаривать его мнение. Вполне индиец может заслужить право на свободу в западном обществе, только теперь иначе ограниченный в мыслях и поступках. Достаточно ему вспомнить про Индию, как оказывается — он и там был свободен, только беднее финансами и более связанный обязательствами… Тут просто нужно уразуметь: свобода каждым всегда воспринимается разным образом.

В другой истории оказывается, что свобода — есть заблуждение. Люди живут определённой целью, связанные по рукам и ногам, должные получать образование, работать и платить налоги. При этом люди лишены свободы в полноте действий. Например, запрещены преступления. Разве в государстве, где все свободны, могут существовать ограничения? Выходит, свобода всё-таки имеет границы.

Ещё одна история отражает проблему извечного выбора: каким путём следует идти тому или иному государству. Почему граждане лишаются права видеть над собою короля, кому они поручают заботы о стране, радение за благополучие всего, что их окружает? Разве другая форма правления способна дать людям свободу? Неужели такое состояние возникнет от республиканской формы правления? Невзирая на то, кому стоять во главе — президенту или премьер-министру. Всё это фикция, поскольку сторонники монархии лишаются свободы.

Сколько не говори, следует остановиться на мнении: свобода — есть выбор большинства. Как решит основная часть определённого социума, таким образом и следует трактовать их право на волеизъявление. Когда-нибудь свобода будет подразумеваться не за правом мыслить на угодный тебе лад, а в качестве выбора из ограниченного количества вариантов. И то окажется в той же мере свободой.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сперва ребёнок, подающий надежды, потом подросток, добивающийся осуществления цели, затем успешный выпускник и профессионал своего дела, зарабатывающий достаточное количество средств для существования. На таких людей всегда указывают, когда желают привести пример, которому должны следовать дети, подростки и взрослые. Однако, не всегда пример оказывается удачным, поскольку порою случается не совсем то, чего от подобных членов общества ожидают. В жизни всякое случается! Человек может совершить преступление, отчего на его достижениях можно поставить крест, если он будет осужден на заключение в тюрьму. Человек может эмоционально выгореть, занявшись другим делом, и хорошо, если не таким, за какое заслужит порицание. Чья-то жизнь просто идёт под откос, потому как в какой-то момент наступает разлад. Но хуже всего, если показательный пример в итоге приобретает зависимость, какой бы она не являлась, лишь бы не наркоманией. Потому как в данном случае всё становится совсем печальным… как и в произведении Бернис Рубенс.

У всего есть свои объяснения. Почему человек вообще прибегает к препаратам, оказывающим негативное воздействие на организм? Ему могут прописать, чтобы нивелировать отклонения в самочувствии. А это требовалось главному герою, поскольку он, некогда предприимчивый юрист, стался обузой среди коллег и в семейном кругу. Так часто и случается, когда успешную деятельность сопровождает ощущение дозволенности запретного. Например, люди приобретают привычку курить или употреблять алкоголь, думая, так они сойдут за своих в профессиональной среде, либо найдут способ отдыха от тяжёлых трудовых будней. Вскоре это входит в привычку, дальше формируется привыкание. Психика начинает разрушаться, вследствие чего, если лишить человека ему теперь потребного, он начнёт искать возможности, дабы повысить самооценку… и становится на самый скользкий путь, ведущий на социальное дно и к преждевременной смерти.

К чему прибегал главный герой повествования? Он использовал то, что некогда считалось за лекарственное средство, широко применявшееся для поднятия боевого духа у солдат в годы Второй Мировой войны. Пригодившееся в соответствующий момент, стало лишним в период наступившего мира. Только люди страдали от зависимости, уже не способные жить без получения таблетки с требуемым активным веществом. Годы шли, необходимость запрета активно обсуждалась. К моменту написания книги — данное средство ещё не запретили к продаже. Понадобится несколько лет, после чего запрет будет утверждён на законодательном уровне.

Так не являлась ли книга Бернис Рубенс тем последним аргументом, на который принято стало ссылаться? Или в обществе настолько назрела проблема, отчего лишнее напоминание позволило выделить книгу из общего потока? Ведь и главным героем был выбран не пропащий человек, вынужденный пить таблетки, чем разбавлял скуку, хотя бы в том находя удовольствие. Нет, показывался именно человек, способный добиться высот, заслужить солидный вес и быть выше многих прочих. Что же с ним сталось в итоге? Он превратился в растение, не способное прожить и дня без дозы, чьё существование — краткие мгновения просветления, когда он получает возможность отличить галлюцинацию от реальности.

Проблема действительно важная, её требовалось обсуждать. Особенно в виду наличия в продаже этого — тогда пока ещё лекарственного — препарата. Главное, фармацевтические компании не стали наживаться на человеческом горе, или же они не сумели отстоять право на продажу вещества, вызывающего у людей стойкую зависимость. Не так это теперь и важно. Скорее, Бернис Рубенс внесла своё слово, которое услышали, за которое похвалили, и которым стали пользоваться, выдвигая соответствующие аргументы. Ну а то, что вручили Букеровскую премию: вполне заслуженно.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Человек не любит считать себя виноватым в бедах других, но считает за правильное — найти, кто повинен в его собственных бедах. А жизненные реалии таковы, что не кто-то другой, каждый из нас должен быть признан виновным в происходящем, причём без придания значения, пытается ли кто-то сделать общее положение хотя бы терпимым. Ничего не имеет значения, поскольку всё должно оцениваться в совокупности. И получается именно то, с чем приходится считаться. Ежели появятся предпосылки к изменению, это обязательно произойдёт. Как самый примитивный пример — человек привык уничтожать мир. Только где-то за уничтожением следует восстановление порядка, поскольку таковы традиции, где-то возникают попытки добиваться в меру сносного порядка, ибо отдельные люди обладают гипертрофированным чувством совести в обратную сторону, где-то вовсе ничего не делается, согласно всё тех же традиций. Несмотря на разнообразие взглядов, единство в действиях неизменно присутствует, так как человечеству приходится находить способы разрешения конфликтов. Поэтому не было и не будет оправданий даже тому человеку, который совсем недавно осознал собственную личность.

Ньюби повёл повествование на острую для своего времени тему — закрытие Суэцкого канала после Шестидневной войны. И без этого в повествовании находится изрядное место политическим рассуждениям. Доходит до воспоминаний о событиях Второй Мировой войны. С чьей руки Третьему Рейху были развязаны руки? Не следует ли признать Британию причастной к возрождению немецких амбиций на господство в мире, в котором Германии постоянно отказывали ведущие страны-колонизаторы, в том числе и Британская империя. Тогда не приходилось задумываться, какой передел мира случится впоследствии, невзирая на вспыхивавшие акты освободительной борьбы в разных уголках мира. Всё же следует признать, мир разительно изменился с падением Третьего Рейха, обозначивший скорый развал прежнего устройства государств. Закрытие Суэцкого канала — отдалённые последствия, с которыми британцам пришлось столкнуться, чья власть над прежними колониями сошла на нет, хоть и продолжая в некоторых странах контролировать политический процесс.

Важна ли вообще внутренняя история на страницах произведения, которая происходит на фоне кризиса вокруг Суэцкого канала? Её не так-то просто понять. Гораздо лучше проследить за описанием событий, которые происходили в действительности. Напряжение на самом деле возрастало. Получив независимость, Египет возжелал пожинать плоды ему доставшегося. Неважно, будет ли это древняя история, к современному Египту имеющая отношение сугубо по географическому принципу, или сам Суэцкий канал — обладание которым принесёт огромную прибыль, учитывая важность этой транспортной артерии между Европой и Азией. Боевые действия нисколько не ослабнут, давление на Египет продолжит усиливаться, отчего гражданину Британии будет опасно находиться на его территории, пускай и с ирландским паспортом, да хоть с абсолютно новой личностью, поскольку главное действующее лицо по ходу повествования потеряет память.

Что же читателю стремятся объяснить, когда пытаются трактовать содержание произведения? Может показаться, будто мораль отдельного человека не имеет общего с моралью отдельного государства и даже с общей моралью всего человечества в целом. Словно человек является пришельцем на планете, кто подлинно не должен нести ответственности за происходящее. Да как бы того не хотелось, ответить за действие человечества придётся каждому человеку, как каждому гражданину за действия той страны, представителем которой он является. С этим ничего не поделаешь, сколько тому не противься. И пусть не каждый британец склонен считать действия своего правительства правильными, он всё же остаётся британцем, являющимся тем, кто будет нести ответственность за действия соотечественников.

Давайте трактовать содержание произведения Ньюби именно таким образом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Когда человек желает рассказать о том, что его беспокоит — он делает это блестяще, пока не иссякает поток огорчений. Появляется необходимость в дополнительных историях, чтобы довести содержание до нужного объёма. Вот это и является для рассказчика основным затруднением. Начинаются попытки излагать далеко не то, о чём хотелось бы поведать читателю. В тексте появляются сцены сомнительного качества, взывающие к определённым ответным чувствам. Хорошо, если писатель в красках описывает ужасы собственных будней. Плохо, если прибегает при этом к излишнему очернению действительности, используя хоть и реалистичные описания, но делая излишний упор на откровениях, будто сам является той падкой стороной, решившей получить удовольствие за счёт чуждого ему горя.

Арундати Рой беспокоит многое в Индии. Она безустанно говорит о политике, кастовой системе, беспросветности. Ей понятно, отчего всё сложилось именно так и почему крайне трудно будет повлиять на общество. Не так просто убедить индийцев в необходимости слома старых традиций, взяв за основу, например, ценности западного мира. Арундати начала с себя, представив читателю произведение, написанное на английском языке, таким образом, чтобы повествование привело в недоумение и побудило проявить интерес к Индии. Только нуждается ли Индия во вмешательстве извне? Эта страна — совмещение несовместимого. Она подобна пороховой бочке, готовой взорваться в любой момент.

Особый интерес Арундати испытывает к исторически укоренившемуся в её штате христианству и к неослабевающему влиянию социалистических воззрений. Всё смешалось в самосознании индийцев, не разбирающих, где высшее божество, а где его подмена. Слова Рой, как слова заинтересованного человека, пропагандируют близкое сердцу понимание общественных ценностей. Она видит происходящее с негативной стороны, не желая понять, как нуждаются люди в покое, хоть и таком ужасающем. Перемены Индии нужды, но зачем стремиться к их осуществлению столь агрессивно? Если автор осуждает наксалитов, то почему не желает понять, отчего они несут в себе элемент разрушения, направленный на созидание?

На каждой странице «Бога мелочей» читателя ждёт очередная правда о жизни индийцев. Первооснова противоречий — религия. Действующие лица познают практически все конфессии, наследуя взгляды христиан и мусульман, постоянно соприкасаясь с индуистами и буддистами. Вторая составляющая противоречий — политика. Третья — произвол силовых структур. Четвёртая — оставшееся условное деление на касты. Пятая — тотальная бедность большей части населения. Шестая — насилие над детьми. Седьмая — антисанитария. Противоречия перетекают в неудовлетворённость от традиций индийцев, продолжающих хранить верность ушедшим в прошлое принципам. Обо всём этом Арундати Рой пишет с особым жаром, часто беря на себя излишнюю смелость превзойти мэтров узких литературных жанров, вроде ужасов и эротики.

Затронув наболевшие темы, Арундати переходит в повествовании на действующих лиц, чья жизнь тонет в предлагаемых автором событиях. Их присутствие помогает воспринимать «Бога мелочей» цельным, хоть и раздробленным на ряд неудачно связанных друг с другом историй. Былое в Индии значения не утрачивает, поэтому нынешнее положение всегда будет связано с уже произошедшим. Арундати взялась за рассказ издалека, подведя читателя к понимаю того, что ничего в Индии не изменилось. Какой она была будучи британской колонией, такой и осталась, обретя лишь симпатичный внешний лоск, сохраняя внутри себя неисчислимое число червоточин.

Что-то надо определённо менять, хотя бы в плане отношения к окружающему миру. Арундати проявляет интерес к малому количеству вещей. Ей важнее разобраться в многообразии видов и понять, каким образом стрекозы занимаются сексом. Впрочем, пусть стрекозы занимаются размножением без вмешательства человека. Хотелось бы, чтобы и человек развивался без слепого стремления к лучшей жизни, которую ему никакие навязанные сверху перемены не принесут.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее