Метка: толстой

В февральском номере «Ясной поляны» размещены две статьи без подписи, приписываемые Толстому. Это «О методах обучения грамоте» и «О свободном возникновении и развитии школ в народе». В первой из них ставился на вид вопрос. Каким образом можно обучать русской грамоте, используя наработки, созданные иностранцами для обучения своим языкам? То есть будто не существует собственного метода, позволяющего освоить технику чтения. Почему бы не вспомнить способ, каким на Руси обучали прежде? Берётся старый алфавит, от каждой буквы отбрасывается вторая часть её названия, благодаря чему «аз» становится «а», «буки» — «б». Вместо этого детей обучают немецкой грамоте, обучая словно немецкой речи, после применяя полученные знания к русскому языку. То есть обучение происходит через колено, по своей сути минуя знакомство непосредственно с немецким языком. Во второй статье Толстой снова спрашивал. Кто должен обучать детей? Каким образом это нужно делать? Почему о том не подумали прежде? Вот у Толстого детей обучают, тогда как в округе об этом ещё не задумались.

Как в случае эмансипации крестьян, когда Толстой действовал на опережение, подготавливая собственных крепостных к освобождению, разрабатывая различного рода сценарии безболезненного разрешения для подвластных ему тогда людей, так и в случае обустройства народных школ и училищ Толстой старательно шёл в ногу. Разрабатываемый с 1859 года «Проект общего плана устройства народных училищ» к 1862 году был практически принят. Толстой пожелал устроить его разбор, написав о том статью для мартовского номера «Ясной поляны», на этот раз поставив свою подпись. Прежде всего Толстой соглашался с необходимостью устройства народных училищ. Но каким образом их будут устраивать? Можно было сказать точно, как и в случае со школами, каждый будет устраивать на угодный ему лад. Проверить же все училища станет решительно невозможно — не хватит чиновников. Толстой постарался максимально широко охватить тему, благодаря чему его мнением заинтересовалось в том числе и правительство.

К июльскому выпуску Толстой подготовил и подписал статью «Воспитание и образование». Первоначально она была опубликована в журнале «Ясная поляна», после перепечатывалась в изданиях правительства. Толстой начал с рассуждения о терминах, предложив разделить понимание «воспитания» и «образования». Это не может являться одним и тем же. Задумался Толстой и про то, насколько человек вообще может передавать знания другим людям, заодно занимаясь воспитанием. Не получится ли наподобие происходившего в средневековой Европе? Когда передавались будто бы нужные и полезные знания, по итогу оказавшиеся ошибочными. Более того, в школе можно за три месяца выучить то, чему там же обучают на протяжении трёх лет.

В рассуждениях Толстой переходил далее, устремив взгляд к отношению между профессорами и студентами. Кто из них подлинно готов передавать знания и воспитывать, а кто оное принимать без возражений? Не ищется ли каждым профессором и всяким студентом личная выгода? Особенно это касается профессоров. Какой им интерес думать о передаваемых знаниях? Тем более неким манером воспитывать студентов. Особенно понимая, насколько знания, сообщаемые в тех же университетах, впоследствии нигде не могут быть применены. То есть студент прошёл полное обучение, воспитался, а при возвращении домой выяснит — его знания ни к чему нельзя приспособить. Потому Толстой и предложил на рассмотрение затруднение. Следует для начала определить, кто имеет право и достоинство передавать знание другим людям, и способен ли этот кто-то заниматься воспитанием ему вверенных студентов.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Следовало рассказать о личном опыте преподавания, либо о мыслях после наблюдения о преподавании другими учителями. В журнале «Ясная поляна» было опубликовано три статьи, теперь объединяемые под единым заголовком — «Яснополянская школа за ноябрь и декабрь месяцы». Ни одна из статей не подписана. Авторство Толстого установлено по неоспоримому факту его к ним причастности.

В январском номере опубликована первая часть статьи, озаглавленная как «Общий очерк характера школы. Чтение механическое и постепенное. Грамматика и писанье». Это скорее понимание, что из себя представляет школа, какими являются её ученики. Так школа представляла из себя каменное здание в два этажа, девочки предпочитали сидеть рядом исключительно с девочками, а мальчики поголовно отдавали предпочтение подвижным играм, постоянно дрались, отчего травма следовала за травмой. Разобравшись с общим представлением, следовал переход к технике чтения, разделяемого на «механическое» и «постепенное». Первое используется для непосредственного обучения, второе — для чтения литературы. После изучались затруднения. Например, дети плохо понимают падежи, при этом не испытывая трудности по усвоению их сути.

В мартовском номере — вторая часть: «Священная история. Русская история. География». Эта часть больше основывается на цитировании «Ветхого Завета». Толстой сразу оговаривался, насколько крестьянским детям интересно знакомиться с содержанием. Однако, «Ветхий Завет» имеет моменты, должные казаться за вульгарные, если с ними знакомить именно детей. Что на это отвечал Толстой? В силу испорченности представлений у взрослых, видящих для них за непристойное, то детское восприятие такового вовсе не замечает, не думая понимать именно в таком виде, если им специально не делать акцент на непристойности описываемых сцен. «Новый Завет» детьми усваивался хуже. Русская история времён княжеской раздробленности была вовсе трудна к усвоению, так как невозможно запомнить многочисленных князей. То есть история хорошо преподаётся до княжения Олега, тогда как далее — всё тяжелее.

Толстой делал попытки понять, как и о чём детям лучше сообщать. Крайне трудно давались уроки географии. Как убедить детей в шарообразности Земли? Как рассказать о заграничном походе русской армии времён отражения вторжения Наполеона? Толстой понял, дети лучше усваивают такого рода информацию в художественной форме. Как тут не подумать о предпосылках, побудивших к написанию «Войны и мира»? Пусть и не легко сказать, насколько версия Толстого дастся легче, нежели попытка усвоения на примерах от Карамзина, Лажечникова, Полевого, Загоскина или Зотова.

В одном Толстой точно не сомневался, размышляя над необходимостью подобного рода информации детям, если они никогда в жизни ею не воспользуются. Из чего выходила необходимость для написания третьей статьи, опубликованной в апрельском номере, где разговор касался уроков рисования и пения. Какой от этого толк крестьянскому ребёнку? Если пение в качестве обучения каким-либо народным песням детьми ещё как-то усваивалось, то рисование ставилось под большое сомнение. Толстой понимал, как умея рисовать, человек может делать зарисовки чего-либо, способного ему понадобиться для удобства работы. А что приходилось видеть на деле? Рисовалось нечто несуразное, чаще несерьёзное. Может в отдалённой перспективе навык будет применён для подлинно нужного дела. Пока же ни о чём таком мыслить не приходилось.

Разве только и можно сказать, используя отсылку к словам Суворова: тяжело в учении — легко в бою. Причём применительно к попытке осмысления в исполнении самого Толстого, взявшегося постигнуть науку обучения подрастающих поколений. Пока у него не было наработок, составлением которых он продолжал активно заниматься. Может показаться, Толстой пытался выстроить обучение, основанное на его собственных изначальных представлениях о необходимости преподавания в сугубо определённом виде.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Долго вынашивая идею об обучении крестьянских детей, собираясь с мыслями ещё до военной службы, после оной предприняв путешествие по Европе с целью получения наглядного представления, Толстой открыл школу у себя и в окружающих селениях. В 1862 году начал выпускать журнал «Ясная поляна», первоначально планируя в качестве внутреннего издания. Однако, для участия были приглашены литературные деятели и преподаватели яснополянских школ. Потому журнал публиковался и распространялся преимущественно в Москве. Но особого внимания не сыскал, вследствие чего его дальнейшая публикация окажется бессмысленной. Впрочем, в ту пору периодические издания редко жили более года, в значительной своей массе появляющиеся и тут же объявляющие о своём закрытии.

Первый номер «Ясной поляны» предваряла вступительная статья «К публике», за подписью самого Толстого. Читатель уведомлялся, что на страницах журнала не может быть подлинно правильных суждений, по причине сложности поднимаемых тем, прежде в России никем не обсуждаемых. Только в свете проводимых реформ, когда в стране случилось освобождение крестьян от крепостничества, возникла надобность по их обучению.

Две следующие статьи из январского номера Толстой не подписал, они публиковались анонимно.

Статья «О народном образовании» — отражение представлений о ситуации в Европе, где детей с давних пор приобщали к школьному обучению, либо где-то начинали считать это за решительно важное мероприятие. Причём, обучать приходилось если не принудительно, то всё равно через кое-какое принуждение. Какие бы при этом не имелись помыслы, говорить об успехах не приходилось. Мало кто из обучающихся видел смысл в необходимости получать образование. Так о сопротивлении говорилось в школах Германии, Франции, Британии и США. Причём народное отторжение сохраняется на протяжении веков.

Почему же люди сопротивляются обучению? Толстой видел то в природе детей, которым противно обучаться через принуждение. При этом Толстой считал, насколько именно дети тянутся к узнаванию нового, только не в форме принудительного обучения, тогда как для них обучение предпочтительно в форме игры.

Как же учат, например, во Франции? Учат хорошо. Беда лишь в том — дети ничего из им сообщаемого не понимают. Они могут заучить, толком не умея после применить. Достаточно немного изменить вопрос, как дети не смогут на него ответить. Значит, Толстой делал вывод, подобного в школах быть не должно. Нужно найти иной способ преподавания.

На всё это читатель разве только мог попросить Толстого показать ему наглядный пример успешного обучения. Но сам Толстой ещё во вступительной статье предупредил — многие его суждения могут оказаться ошибочными.

Выражение мысли Толстой продолжил в статье «О значении описания школ и народных книг». Ставились вопросы, на которые следовало найти ответы. Более прочих Толстого интересовало, каким образом правительство будет создавать и организовывать народные школы. Кто будет в данных школах обучать? Некие священствующие лица? Или те, кого выгнали из писцов? А как тогда быть с нравственностью у таких учителей? За 1861 год народные школы стали массово открываться, преподавателями поставлены частные лица, да и то среди них преобладают семинаристы, студенты, солдаты и отставные дьячки. Никем не определяется, чему именно в школах должны обучать. И никто это не контролирует. Эти школы не имеют государственного финансирования. Поэтому читатель уведомлялся о запланированном изучении двадцати школ Тульской губернии, дабы понять, за счёт чего они функционируют, кто обучает, какие знания там постигают обучаемые.

Толстой взялся за очень большое дело, в очередной раз пытаясь объять необъятное.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сделав шаг в сторону изучения творчества Достоевского, Вересаев совершил полный разворот, перейдя к изысканиям касательно художественных работ Льва Толстого. И увидел для него казавшееся за очевидное — различный подход к пониманию мира. Если у Достоевского мрак абсолютно во всём, хоть в самом лучшем из возможного, то у Толстого — положительное понимание всего, в том числе и не должного за такое восприниматься. Набрав нужных цитат, Вересаев строил повествование, убеждая себя и стремясь донести мысль до остальных. Придя к ещё одному очевидному выводу: читатель Достоевского никогда не сможет понять читателя Толстого.

Но Вересаев сам всё понимал на собственный лад. Даже можно сказать — подходил с позиций, которые приписывал Толстому. Викентий видел положительные черты в том самом Альберте, из одноимённого рассказа. Тот пропащий человек, кого некоторые члены общества желали поставить на путь истинный, всячески от того отбивавшийся, вышел в понимании Вересаева светлым человеком, пусть и бывший пьяницей, зато остававшийся счастливее и добрее его окружавших. Якобы Толстой возвеличил Альберта в присущей тому низменности. Пожалуй, читатель Достоевского увидел бы в Альберте именно беспробудного пьяницу, понятие жизни которого может трактоваться ясно и однозначно. Или у Левина, персонажа из романа «Анна Каренина», всё всегда и везде хорошо, ко всему любовь, отсутствие недопонимания. Да хоть взять Холстомера, коня из одноимённого рассказа, кого жизнь подвела к неизбежной участи быть отправленным на бойню, который чувствовал необходимость быть зарезанным, потому как виноват перед молодняком уже фактом своей старости. Даже в таком моменте Вересаев видит у Толстого положительные моменты восприятия.

Таким образом, о чём бы Викентий не брался рассуждать, во всём благость происходящего. Словно не о творчестве писателя рассказывал, а зачитывал понимание сути жития кого-нибудь из древних святых, считавших всякое ниспосылаемое на них затруднение за проявление божеской милости. То есть нет никакого мрака, лишь возможность приобщиться к постижению бытия через обязательно должные присутствовать в жизни страдания. Будто Толстой писал именно в таком духе. И всё это становится понятным благодаря приводимым Вересаевым цитатам. Опять же, понимаемых за таковые самим Вересаевым. Читатель Достоевского их поймёт с противоположным смыслом.

В значительной части Вересаев ничего не доносил, больше пересказывая содержание разных произведений, особенно останавливаясь на романе «Анна Каренина», постоянно к нему возвращаясь. В той же бесконечной мере продолжая противопоставлять Достоевского Толстому. Для чего читателю внимать именно такому построению мысли? Да и хотел ли текст такого рода прочитать сам Лев Толстой? Увидеть благостное восприятие себя, проникнувшись исходящей добротой от его работ. Или всё же сам Вересаев писал из побуждения занять одну из сторон, должных в ту пору существовать? Скорее это мнение самого Викентия, имевшего знакомство с рядом произведений Толстого, на основе которых он и старался делать выводы. А читатель пусть сам решит, в какой степени он пожелает согласиться.

Как же поступить читателю Толстого? Воспринять мысли Вересаева за дельные? Или выразить сомнение? Будет хорошо, ежели с трудом Викентия читатель хотя бы ознакомится, найдя силы для чего-то ещё, кроме чтения многих томов сочинений Льва Николаевича. Не говоря уже про обилие исследований творчества Толстого. Исключительная особенность труда Вересаева — его труд был написан ещё при жизни Толстого, пускай и на излёте его жизни.

Нужно сделать следующий вывод — читайте произведения Льва Толстого, наполненные благостным восприятием, и тогда непроглядность мрака покажется за дымку, отгораживающую нас тонкой пеленой от созерцания лучшего из доступного человеку.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как любой писатель, особенно в пору своего начинания, Толстой создавал наброски, задумываясь над необходимостью продолжения работы над ними. В плане изучения творческого наследия такие наброски чаще всего не представляют интереса. Но читатель, особенно решивший ознакомиться с творческим наследием писателя в полном объёме, обязательно касается практически всего, до чего у него получается дотянуться. И так как исследователи творчества Толстого обработали рукописи и опубликовали их в собраниях сочинений писателя, то читатель имеет возможность с ними ознакомиться, причём в дореволюционной орфографии.

Наброски не всегда удаётся точно датировать. Используются сторонние методы, вроде анализа почерка. Например, взявшись за пять отрывков из рассказов о деревенской жизни, делались утверждения о датировке касательно именно особенностей начертания у Толстого в тот или иной период его творчества. Существенной важности от того не добавляется. Сам Толстой те наброски даже не именовал, поэтому до читателя они доводятся по первым словам. Так к концу пятидесятых годов относится отрывок «Всё говорят: не делись» — скучный для внимания эпизод. В последующие три-четыре года написаны отрывки «Али давно не таскал», «Прежде всех вернулись в деревню плотники», «Как скотина из улицы разбрелась», «Это было в субботу». Каждый отрывок мал размером — скорее их следует назвать зарисовками. Так в «Али давно не таскал» про мужика, решившего срубить лес, его поймали, он откупился и пошёл домой, после чего описывались мысли о разделе земле.

В тех же годах написан «Сон». Как рассказчик стоял на возвышении, обозревая видимое им вдали море, состоящее из людей. О чём бы тому морю рассказчик не сообщал, от того оно приходило в волнение. Толстой прилагал усилия к публикации, то получая отказ, либо сам отказываясь включать в какое-либо из своих произведений.

Ещё одна небольшая заметка «О характере мышления в молодости и в старости». Лев отметил, что в молодости правда кажется должной быть ясной для всех, и лишь с годами становится ясно — у каждого своя правда. На это молодые обычно возражают — потому как с годами глупеют. Отчасти схожая мысль в заметке «О насилии»: живут люди, мыслят, стремятся, делают лучше, а ничего не изменяется. Идея насаживается на идею, все мыслят разным образом. Исправить это можно, когда обретаешь больше единомышленников. Читателю оставалось развить мысль о том, как даже единомышленники со временем расходятся во мнениях.

1865 годом датируется заметка «О религии». Собери все доказательства о существовании Бога в одном труде, получишь самую безбожную книгу.

В «Заметке о тульской полиции» речь шла о перевозе, на котором приходится стоять по четыре дня, отчего портятся перевозимые продукты. Главная тут мысль от Толстого — первой обязанностью любого гражданина является уважение власти. Заметка «Прогресс» от 1868 года — набор коротких сумбурных записей текущего момента, как и в заметке «Философский отрывок» — выписка мыслей из трудов Декарта. Заметка «Рождественская ёлка» — один абзац про яснополянскую ёлку.

Заметкой «О браке и призвании женщины» Толстой в очередной раз выражал отрицательное отношение к эмансипации женщин. Лев считал: призвание женщины — рожать и воспитывать детей, не распыляя силы на другое. Если пойдёт женщина в науку, результат для её детей выйдет плачевным. Следовательно, без должного женского воспитания никакой человек не сумеет вырасти в значимого для общества гражданина.

Сохранился для потомков «Анекдот о застенчивом молодом человеке» — про очень робкого мужчину, которому дали за общим столом стерлядь, а она у него свалилась под стол. Набросок «Оазис» — о парне шестнадцати лет, перечитавшем Фенимора Купера. Парень ходил на охоту, более находясь от всех в стороне. После навязался к девушкам на разговоры. Смыслового наполнения в содержании найти не получится.

Набросок «Степан Семёныч Прозоров» — как помог мужику с бабой, у которых застряла лошадь. После как в Москве повстречал товарища, что вздумал помереть, но дойдя до речки, увидел мужицкое платье, переоделся в оное и решил сбежать. Столь же сумбурен набросок «Убийца жены». Герой повествования говорил, будто убил жену, требовал его наказать. Посадили в каземат, он решил сбежать, полез в воду.

К неоконченным произведениям принято относить пьесу «Нигилист». Содержание касалось формирования среди молодёжи ложных мыслей, возникших под воздействием ставшего им доступным стремления к научным познаниям. Было написано два действия.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Надо пробовать силы и в театральной деятельности. У Тургенева получается, Островский пишет всё лучше и лучше. А в общем — театр был и остаётся унылым времяпровождением. Что его красит? Редкая пьеса от русского автора, изредка интересная заграничная новинка или уже успевшее стать классикой. Княжнин и Сумароков практически забыты. Вспомнить только про некоторые попытки от Крылова? Определённо, следовало привнести на сцену нечто и от себя. В 1856 году Толстой принялся за разработку сюжетов. Его попытки сохранились в качестве рукописей. Далее замыслов Лев не пошёл. Да и сохранившееся — дополнительная возможность увидеть широту интересов писателя.

Принято считать так: в первой половине года Толстой работает над сюжетом о разложении порядков в дворянской среде. Всё идёт не тем образом, как полагается быть в высшем свете. Или, наоборот, всё идёт как раз своим чередом. Хозяин поместья предаётся разврату с крепостными, хозяйка — с дворней. Такого рода сюжет лёг в основу рукописей «Дворянское семейство» и «Практический человек». Можно было бы возразить Толстому. Как и из чего такое стало возможным? Разве только сослаться на конец времени правления Николая с последовавшим смягчением воли царя-наследника. Показалось за позволительное обнажать общественные проблемы, без опасения за последующую опалу. Или не совсем? Раз Толстой посчитал за необходимое приостановить работу над сюжетом о разложении порядков, значит видел реакцию общества. Точно можно сказать — ни одну из пьес с таким содержанием не могли допустить до постановки, остановив на этапе цензурирования.

Что же видит читатель непосредственно в тексте рукописей? Ничего путного. Выуживать информацию из содержания нужно с пристальным вниманием, иначе видны только пустые беседы действующих лиц. И не понятно, в какую сторону Лев планировал развивать повествование. Остаётся предполагать, им делались попытки постичь искусство драматургии. Результат ему не понравился.

В конце года была задумана ещё одна попытка написания пьесы. Сохранились рукописи «Дядюшкино благословение» и «Свободная любовь». Прорабатывать содержание Толстой не стал, составив краткий план для двух действий, так и не перейдя к третьему. Рукописи более разнятся именами действующих лиц. Читатель может смело пройти мимо такого наследия, ничего от того не потеряв. А кому интересна каждая деталь, может проникнуться трудами исследователей, предположивших, будто Толстой взялся писать о женщине вольных взглядов, словно какой-то парижанке, начитавшейся романов Жорж Санд. В качестве противопоставления описывалась девушка традиционных для России нравов — покорная воле родителей и столь же должная быть послушной в браке. И дабы наступила идиллия, требовалось избавиться от «смутьянки», под которой понималась скромная девушка, потому как не должно ей быть места среди людей с вольными представлениями о жизни.

Но это всё надуманные мысли о проделанной Толстым работе. Нужно считать иначе, Лев находился под впечатлением от чтения Мольера. Ознакомившись с «Мещанином во дворянстве», сделал попытку описания смешения нравов. Одно оставалось неясным, учитывая отсутствие визуализации должного происходить на сцене. Чем Толстой собирался оттенять происходящее? Если у Мольера зритель наблюдал за балетными па, то у Льва мог разве смотреть на хороводы вокруг самовара. Действие не складывалось.

Лучше писать с натуры. Читатель ценил Толстого в качестве писателя, умеющего увиденное отобразить в качестве скомпонованного в художественной форме сюжета. Доходить при этом до фантазий — когда-нибудь потом. Довольно прочих сюжетов, способных показать происходившие в стране события. Если же их мало, помогут заграничные впечатления.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Конец пятидесятых и начало шестидесятых — время бурного цветения общественного мнения. Особое воздействие на происходящее оказал Тургенев, вбросив повествование про нигилиста Базарова. Следом подоспел Чернышевский с известным вопросом о том, что делать. Видя это, Толстой решил написать пьесу в насмешку над складывающимися обстоятельствами. Он хотел высмеять женскую эмансипацию и тех самых нигилистов. Когда пьеса была дописана, осталось решить вопрос с постановкой в театре. Лев пригласил в качестве слушателя Островского. Островский выслушал, указав на ряд необходимых доработок. Прочим Островский сказал: «У меня положительно завяли уши от его чтения». Постановки так и не состоялось. Публиковать пьесу Толстой не стал, а со временем от работы над ней отказался. Но сохранились редакции, по которым пьесу воссоздали.

По одной из редакций пьеса носила название «Новые люди». Почему тогда за более правильное принято «Заражённое семейство»? Толстой не посчитал представленных им действующих лиц за людей новой формации. Скорее они подлинно заражены. Или даже переполнены от заблуждений. Авторская точка зрения обязательно возобладает над обстоятельствами. Под занавес зрителю станет ясно, сколь гнилы побуждения. Пока же, начиная внимать содержанию, зритель видел свершившиеся в России перемены: отмена крепостного права, бывшие помещики ещё не отпустили крестьян на волю, пользуясь переходным периодом. Торжествуют и старые порядки, когда брали девицу не за красоту, а согласно отведённому за ней числу душ. Собственно, среди действующих лиц есть персонажи, не готовые принимать изменения. Только в данной ситуации они служили для сохранения разумного осмысления происходившего.

Особо яркие личности в пьесе — заражённые люди. Есть студент, воспитывающий молодёжь в духе собственных нигилистических представлений. Есть девица, готовая отказаться от закреплённых за нею душ, отдать всё ей причитающееся в пользу какой-либо коммуны. Есть и мужчина, будто бы прогрессивных взглядов, как раз и выбирающий спутницу жизни согласно свойственных ей феминистических убеждений. И будь автором пьесы кто другой, действие могло развиться в благожелательную для таких персонажей сторону. Толстой решил всем воздать по заслугам. Студент выйдет не чистым на руку человеком. Столь же нечист будет мужчина прогрессивных взглядов, на деле предпочитающий не красоту и убеждения, а именно количество душ в качестве приданого. Да и девица вольных взглядов изображена в качестве человека, окружившего себя иллюзиями.

Как бы не вяли уши у Островского, Толстой на деле написал хорошую пьесу, наполнив достаточным количеством деталей, должных побуждать к построению определённых суждений. Другое дело, насколько общество той поры вообще могло адекватно воспринимать происходившие в стране процессы. В России это всё лишь становилось на ноги, показывая возможность к продолжению роста. И сколь Лев не выступай против, не обсмеивай, фактически ситуация развивалась в противную его представлениям сторону. Видимо потому, уже после, когда это стало яснее, Толстой окончательно отставил пьесу. С развитием женской эмансипации и нигилизмом отныне приходилось считаться.

Где Лев поставил точку, там читатель увидел недальновидность автора. Не могло такого быть, чтобы заражённые люди признали свойственные им заблуждения. Скорее произошло бы иначе — им следовало окончательно разойтись. Допустили бы сюжет такого рода до постановки? Думается, рассчитывать на это не следовало. Но раз пьеса осталась в качестве рукописи, нет надобности предполагать.

Пусть читатель задумается о другом — о литературных стремлениях Толстого. И пусть задумается о наметившихся в стране тенденциях. В такой ситуации гораздо спокойнее погрузиться в прошлое. Например, задуматься о написании крупного произведения на историческую тему.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Исследователи творчества Толстого считают, в бытность до женитьбы Лев имел влечение к крепостной девице Аксинье. Но становится непонятным, для чего это обсуждается, и зачем в качестве примера приводится ряд рукописей, не доведённых до публикации. Среди таких черновых работ редакции рассказов «Идиллия» и «Тихон и Маланья». Принято считать, это разные варианты одного и того же повествования, учитывая совпадение по действующим лицам. Сам Толстой писал в манере, близкой к говору крестьян, если чего и желая, то погрузить читателя в атмосферу уклада крепостных. Стоит ли тогда искать прообраз для использованных Львом лиц и ситуаций? Достаточно того, что развивать повествование Толстой не стал. Значит, читатель может ознакомиться с содержанием, без стремления к глубоким выводам. Допускается вовсе пройти мимо, раз сам писатель пожелал оставить недоработанный им текст без внимания.

Если браться за «Идиллию», видишь, сколь неясно было, кто должен быть за главного героя. Вот есть Пётр Евстратьич, большой человек, управляющий, отец примерных сыновей, только вот отдавший приличное приданое за дочь. А вот есть его мать — крепкая баба, мужичка, жившая так всегда. Кто важнее в этой истории? Мать Петра. Толстой желал рассказывать именно про неё. Сам Пётр для повествования не важен. Или это Пётр расскажет историю о матери. Об этом предстояло задуматься когда-нибудь потом. Сейчас Лев погружался в прошлое на сорок лет назад. Жила тогда баба, с пятнадцати лет отданная замуж, своенравной всё равно оставалась. Мужа к себе не подпускала. А коли лез — кусала. Время сгладило острые углы — баба приняла положение, свыклась, раздобрела, крепко сжилась с мужем. Детей в браке долго не было, да и баба жила, предпочитая искать себе во всём весёлое времяпровождение. Вроде бы, сложилась идиллия.

Лев набрасывал текст, никак его не цензурируя: обилие разговоров, местами перемешанных с бранной лексикой. И к чему он хотел вести — оставалось непонятным. Однако, следовало подметить, раз брак был долгое время бесплодным, тогда откуда сын? В том-то и дело, случилось мужу отбыть на полгода, как к бабе потянулись мужики, стали заглядываться и пришлые. Иного и не могло быть, баба-то смеётся и веселится, чем привлекала к себе внимание. Случилось так, что зародила симпатии у работника Андрея. Тот увидел её нрав, обходительное к нему отношение, придумал некое влечение к той бабе. Ещё и поцеловала его. Едва с ума Андрей не сошёл. А через девять месяцев родился Пётр. От Андрея или кого ещё протянулась ниточка? Скорее всего от мужа, вовремя успевшего вернуться.

Если браться за «Тихона и Маланью», видишь отчасти схожий сюжет. Ямщик Тихон приехал к матери, повёл рассказы про покупку лошади, и его мать про быт рассказывает. Следует отметить крепкий, сочный и богатый на детали авторский слог, невзирая на оставляемые в тексте незаполненные места. Толстой выводил общую канву, думая расширить повествование в дальнейшем. В этот раз, если увязывать содержание с «Идиллией», муж оставил заместо себя Андрея, должного чем-то помогать жене. Случится подобие греха, после чего Тихон осерчает на жену.

Так следует ли хоть с чем-то увязывать содержание данных рассказов? У Толстого достаточно проб пера, не всегда достойных пристального внимания. Но «Идиллия», несмотря на её неказистый вид, могла быть оформлена в качестве рассказа. Остаётся гадать, почему Лев не стал продолжать над ним работу. Может, действительно, под строгим взглядом жены у него отпало желание писать о чём-то, самую малостью имеющее сходство с крепостной Аксиньей, которая будто бы и явилась прототипом для главной героини.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Не зная про прочее творчество Толстого, кроме «Войны и мира» и «Анны Карениной», читатель может делать открытия в творчестве писателя. А если надумает читать больше, решит создать Вселенную, в которой герои Льва Николаевича будут сосуществовать. Это так легко и непринуждённо можно сделать, что попав в Ясную Поляна, читатель найдёт местечко, где с грустным выражением лица будет стоять Поликей Ильич, сжимающий в руках верёвку. Он расскажет о доставшейся ему злой доле, и потому теперь задумал совершить недоброе. Читатель может послушать историю Поликея, как жил он в меру честно, пускай и приворовывал. Да и не приворовывал, а лишь брал плохо лежавшее. Не чурался возможности подработать, хоть никакого дела толком выполнить не мог. Ему же барыня догадалась поручить принести деньги из города от задолжавшего ей человека. Так почему тогда Поликей стоит с грустным выражением лица? Те деньги он потерял. Что ему оставалось делать? Читатель должен понять и принять сделанный им выбор, или выразить отрицательное мнение.

В стороне от Поликея обязательно присутствует сборище крестьян. Они как раз решают, кого отправить в армию. Особо задачливые готовы откупиться за огромные деньги. Перед читателем социальная драма, выраженная через необходимость наполнять бюрократический аппарат за счёт отнимания непосильно заработанного. Мужики начнут бросать жребий, кому предстоит на несколько десятилетий оставить родной дом, если не погибнет на какой-либо из последующих войн. Стоит чуть удалиться от сборища, там радостный дядька с племянником, уже возвращающиеся назад. У них читатель узнавал, как они поступили согласно собственной совести, найдя в том возможность для спасения. То есть в армию никого не забирали, так как они умаслили ответственного за призыв человека. А на интерес читателя о том, откуда они нашли столько денег, отвечали: нашли на дороге.

От дядьки с племянником удалялась никому неизвестная старуха. Если её догнать, она скажет: мир не без добрых людей. Ей сегодня пожертвовали огромные деньги. Она благодарит провидение за людские страхи. Ведь не считай особо впечатлительные об отрицательном влиянии случайно найденных денег, то и ей никто бы ничего не давал. Старуха не переживает, да и не знает, к какой участи они подвели Поликея. Впрочем, что с того? Она получила деньги от неизвестных людей. Рассуждать же можно о чём угодно.

Возвращаясь назад, обойдя сборище мужиков, читатель входит в дом. Там заливается нездоровым смехом женщина. Рядом с нею ребёнок-утопленник. Женщина озирает пространство безумным взглядом. Что произошло? Не смерть ребёнка сделала её такой. Она узнала про мужа-висельника. Не умея вынести такой тяжести, читатель выходит из дома. Ему навстречу бегут крестьяне, кричат: Поликей повесился.

Читатель идёт в барский дом. Там барыня негодует: зачем этот дурак так поступил? Потерял деньги, но деньги нашлись. Теперь ей не нужны эти деньги, пусть забирает кто нашёл. И тот, выкупив племянника, от оставшихся денег отказался, отдав в виде милостыни.

Таким образом у Льва Толстого вышел рассказ про крестьянина, ничего в жизни не чуравшегося, но не терпевшего ложного о нём мнения. Если он действительно украл, то совесть его оставалась чиста. Ведь и правда украл. Ежели он не крал, мириться с обвинением не станет, обязательно оспорив. Да пусть хотя бы пропил порученные ему деньги, о чём скажет честно. Случилось же самое для него страшное — денег он лишился по неосмотрительности. Стерпеть подобное у него не хватило сил. Что до идеи произведения? Есть разные версии, согласно которым, несмотря на указание Ясной Поляны, действие имело место быть в другой деревне, о чём Лев Толстой узнал, находясь за пределами России.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Из неясных побуждений Лев Толстой желал написать «О военно-уголовном законодательстве», может подразумевая создать рассказ «Из записок артиллерийского офицера». Записку составил в двух вариантах. Сперва желал понять, чем обстоятельства военного времени отличаются от мирных дней. Как может правда осуществляться через убийство? Почему оное не порицается? Отчего правда должна оставаться за более сильным? Ответ прост: в военное время это становится оправданным. Но для проходящих службу всё равно сохраняются наказания. Толстой их перечислил: арест, удаление от службы, перевод в арестантские роты, продолжение срока службы, разжалование в солдаты, прогон через шпицрутены до смерти, просто наказание шпицрутенами и наказание розгами. Степень наказания зависит от произвола ближайшего начальника. Думал далее сравнить наказания в России и в странах Европы. Остаётся предполагать, Толстой мог желать смягчения наказаний штрафом или отбыванием некоего заключения.

Следующие заметки касались вопроса освобождения яснополянских крестьян от крепостничества. Годом ранее император Александр Николаевич дал чёткие указания о необходимости проведения данной реформы. Толстой решил действовать на опережение. Однако, как увидит читатель, мужики не приняли его стараний, считая, словно они всё равно будут обмануты. Размышления предваряла «заметка о фермерстве». Лев считал, участки необходимо оставить за крестьянами, поскольку дворянин не может быть землевладельцем. Но оставлять землю по потребности. Тут же Толстой упомянул пролетариат, существующий в общинах насильно скрытым.

После написал «заметку к вопросу о порядке и условиях освобождения», придя к мысли о необходимости отдать землю крестьянам на условиях кредита, который будут выплачивать сами крестьяне, либо то за них сделает Министерство Государственных Имуществ. Затем составил «предложение крепостным мужикам и дворовым сельца Ясной Поляны Тульской губернии, Крапивенского уезда» — послание мужикам, которым уведомлял о том, что имение и земли заложены в Опекунский совет на сумму порядка двадцати тысяч. И пока эти деньги выплачены не будут, никто вольной не получит. Но если кому земля не нужна, будут отпущены с миром. А кто хочет участок, тот обязуется на протяжении тридцати лет платить по пяти рублей серебром на каждую десятину во владении. Через три дня Толстой ждал ответ от мужиков.

Сохранился черновик письма к министру внутренних дел Ланскому по поводу проекта освобождения крестьян. Согласно текста Толстой желал всё сделать по закону. После была составлена докладная записка на имя Левшина, где в той же мере ставились на вид планы по выкупу крестьянами земли. Далее, опираясь на должные быть данными ему ответы, Толстой составил «Проект условия с крестьянами Ясной Поляны и Грецовки». Тридцатилетний срок выкупа был снижен до двадцати четырёх лет, но крестьянам полагалось три дня в неделю выполнять как и встарь пашенную, мужицкую, бабью и конную работу, либо оное заменялось на двадцать шесть рублей серебром с тягла оброка, а то и одно с другим совмещалось.

С мая по июнь Толстой вёл дневник, сделав семь записей. Он рассказал, как сперва призвал двух мужиков, сказав им, с каждым крестьянином отдельно он не может иметь дело, лучше, если кто будет их представлять навроде общества. Что крестьянам показалось за невозможное, учитывая многих лежебок. Вполне очевидно, мужики просили больше земли за меньшую сумму. И каждый раз они хотели ещё больше за сообразно меньше. Проблема усугублялась неясностью перспектив. В 1856 году никто не знал, на каких условиях произойдёт эмансипация. А вдруг царь даст волю вместе с землёй? Потому все планы Толстого были крестьянами отвергнуты.

В 1857 году Толстой составил «Проект по лесному хозяйству» письмом министру госимуществ Муравьёву, проявив осведомлённость в вопросе, сделав предложение отдавать леса помещикам под засадку. В 1858 — составлена заметка «Лето в деревне», где говорил, что не мыслит себя без Ясной Поляны, и как разговаривал с крестьянами об облегчении их бремени. В том же году составил «записку о дворянстве». Отберёт ли царь земли у помещиков? Возможны следующие варианты: государство выкупает землю у помещиков и раздаёт крестьянам; отбирает и раздаёт; помещики по доброй воле отдают землю крестьянам; отыскание иных способов выкупа земель. Но правительство в подготовительных документах так и не прописало ответ на данное затруднение.

Ещё одна заметка, теперь уже за 1859 год, в виде «речи в Обществе любителей российской словесности», куда избрали Толстого. Ему это польстило. Он понимал, ныне от литературы ждут другого исполнения, и даже станется Пушкину быть забытым.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее