Рубрика: Мои книги

Сын революционера, сам революционер, не принятый революцией, отторгнутый российским и советским обществом, Александр Грин решил идти по пути наименьшего сопротивления, выбрав стезю писателя, отображая жизнь далёких и неведомых мест. За это его отвергали при жизни, пытались подвергнуть забвению после смерти. Грин должен был отображать действительность нового государства. А он, обжёгшийся в годы революционного пыла, предпочёл более не писать об его окружавшем. Гораздо лучше создавать истории, за которые никто не сможет счесть сторонником тех или иных взглядов. Пусть лучше считают за сторонника романтизма, должного быть утраченным в свете зародившегося соцреализма. Только не подумали современники Грина об основной стороне его творчества — он писал ради увлечённых чтением. И так уж получилось, что знакомиться с творчеством Александра Грина лучше в подростковом возрасте, самом лучшем времени для восприятия подобной литературы.

Человек тяжёлой судьбы, Грин познал горечь существования, отсидев в тюрьме и отбыв в ссылке, тяжело переболев, не раз находился на краю гибели. Имея тяжёлый нрав, не особо дружелюбный, склонный злоупотреблять, всё равно притягивал к себе людей. Как бы его не сторонились, старались держаться поближе. Потому он легко сходился с людьми, хотя не прочь был оставаться в одиночестве. Судьба ему словно благоволила, невзирая на преподносимые трудности. Грин должен был сломаться, а его вновь ставили на ноги.

Даже литератор из Грина вышел не сразу. Его ранние рассказы — сумбурные изложения, тяжёлые для восприятия. Он брал количеством, изредка создавая подлинно интересные сюжеты и обстоятельства. На него продолжали возлагать надежды, хотя перспектив он не подавал. Кто же знал, как, уже в годы установившейся советской власти, Грин попытается примириться, творя в духе фантастических допущений. Казалось, он нашёл верный путь для успеха. И вновь сорвался, уходя творчеством в далёкие и неведомые места. На нём опять хотели поставить крест. Кто публиковал его рассказы — получал тюремные сроки. Но лишь незадолго до смерти Грин вновь смирился, решил писать про будни трудового народа, показал и себя в качестве пострадавшего от революционной поры. Не хватило буквально пары лет, чтобы Грин сумел предотвратить последующую за его смертью травлю.

Удивительным во всём этом кажется рассказ о Грине. Знакомый читателю по романтическим образам, он ничего подобного собою не представлял. Мрачный фантазёр, как его следовало называть. Творец тех же мрачных начал, часто приписываемых русской литературе вообще. К тому же, романтик. Хотя скорее нужно считать именно за человека тяжёлой судьбы, нашедшего спасение в создаваемой им литературной действительности.

Но кто знает о творческих изысканиях Грина? В малой степени — практически каждый, в чуть большей степени — единицы, а полным знанием его творчества никто и никогда не сможет похвастаться, учитывая количество им написанных рассказов. При этом, Грин не стремился к крупной форме, оставив небольшое количество повестей. Именно поэтому о его творчестве особенно трудно рассуждать, поскольку именно крупная форма порождает мысль, тогда как рассказ — отражение авторских наблюдений. А кому нужен пересказ, если читатель сам может ознакомиться с содержанием?

Что же следует сделать читателю? Взять в руки данный труд, представляющий возможность охватить всё творчества Грина. Самое главное, нет ни лишнего восхваления, ни чрезмерного осуждения, творчество писателя рассмотрено сторонним взглядом. Грин показан таким, каким он являлся. А особенно внимательный читатель найдёт довольно удивительные для себя вещи. Например узнает, в каком рассказе храбрец Бильбо искал золотое сокровище на дне водоёма.

Как сказать о Мережковском, осмыслив всё его творчество разом? Человек огромных убеждений. Начиная в качестве поэта, слагавший мрачные стихотворения, бравшийся за переводы древнегреческих трагиков, Эдгара По и Бодлера, он сам начал создавать большие поэмы, стараясь понять сложность бытия важных для его пониманию людей — Сиддхартхи Гаутамы, Франциска Ассизского, протопопа Аввакума. Создавал и драматические произведения. Но в качестве поэта ему не было суждено состояться. Поныне практически никто не вспомнит ни одной строчки из его стихотворений. Редкий читатель скажет в общих чертах, о каких сюжетах и на какие темы говорил поэт Мережковский.

Дмитрий принял решение писать на важные для общества темы. Проникнувшись интересом к востоку и к религии, он начал созидать собственное представление о действительности, в конечном итоге заявив, будто является тем, от кого должно всё зависеть. То есть Мережковский прямо говорил о необходимости человечества переосмыслить понимание сущего. Зачем ожидать второе пришествие Христа, знаменующее собой наступление Апокалипсиса? Человечество должно пойти по другому пути, для чего Дмитрий сформировал идею Третьего Завета, отведя своей фигуре ключевую роль. Думал ли в таком духе сам Мережковский, изначально взявшийся разобраться в бедах человечества?

Работая над циклом «Христос и Антихрист», Дмитрий определил: сперва боги перестали быть нужными людям, после люди осознали божественную сущность внутри себя, и тогда человек окончательно перестал верить в Бога. Понял Дмитрий и то, что Россия прежде прочих шла по пути отказа от божественного, вставшая на путь нигилистических убеждений. Потому пришлось говорить о скором наступлении конца. За такие убеждения Дмитрия назвали пророком русской революции, он открыто сказал: раз общество утратило веру, монарх — ставленник божий — не может более им управлять. Царь обязан сложить полномочия, а России следует взять иное название, никак не связанное с прежней тысячелетней историей.

Мережковский обвинил человечество в бездуховности. А более прочих в том повинна Церковь — самая бездуховная организация. Дмитрий считал: христианство не подразумевает церковных служителей, извративших понимание бренности существования, направив мысль паствы сугубо к вере в воскрешение после смерти. Утратив веру, человек становился порочным. Против этого и выступал Мережковский, считая за необходимое объединение всех религиозных течений в одно.

Когда прежний строй рухнул, Мережковский уехал из России. Его предсказания сбылись. Вера в Бога покинула людей, государство назвали иначе. Тогда Мережковский стал прорабатывать идею гибели современной цивилизации. Когда-то существовали Шумер, Вавилон и Египет, чьё разрушение случилось через торжество гуманизма. Верх всегда будут брать менее гуманные народы. Есть единственная Троица, поддержание которой помогает человечеству существовать: война, мир и Бог. Причём Бог всегда остаётся един, понимаемый каждым народом на собственный лад. Оттого Мережковский благоприятно относился к завоевателям, вплоть до Наполеона и Гитлера, склонный считать их за способных дать мир посредством объединения через войну.

В таких воззрениях Дмитрий подошёл к закономерному итогу. Он — человек, противопоставляющий себя Христу. Как такое вообще возможно, если Мережковский неизменно говорил за необходимость человека верить в божественное? Дмитрий всегда упрекал людей без веры, отказывая им в праве говорить о религии. Наблюдая за происходящими в мире переменами, он сам пришёл к неутешительному выводу скорого краха цивилизации. Тогда сделал последнее, взялся сперва за жизнеописание «Иисуса неизвестного», далее просматривая развитие христианства до современных дней, как именно воинствующие безбожники становились истово верующими, готовыми принять мученическую смерть, после вовсе выступая за искоренение влияния Церкви.

Путь мысли Дмитрия Мережковского был сложен и тернист. Данная книга — лишь попытка понять.

Всю жизнь бороться, и ничего не достичь, кроме писательской славы, и то забываемой потомками — таков жизненный путь Генри Райдера Хаггарда. Ныне он известен благодаря единственному произведению, рассказав про приключения на африканском континенте словами авантюриста Аллана Квотермейна. Не воспринимается Хаггард и в качестве серьёзного писателя, скорее ориентированным на детскую аудиторию. Он сам говорил, насколько оказался потрясён «Островом сокровищ» Стивенсона, после чего принял твёрдое решение — развлекать читателя интересными произведениями. Но не только к этому стремился Райдер, всё равно продолжая создавать произведения на опережение, указывая на общественные проблемы, делая на этом акцент в периодических статьях. Может кому-то творчество Хаггарда даже теперь способно показаться интересным, специально для такого читателя создан данный труд.

Чем ещё примечателен Райдер для потомка? Однажды он решил пойти в политику, проиграв выборы, оказавшись с ног до головы оболганным. После этого более к политике не возвращался, посчитав оказаться нужным в ином исполнении, беря на себя обязательства по сглаживанию острых углов. За деятельность во благо английской короны его удостоили рыцарского звания. Райдер проявлял заботу о бывших военнослужащих, разрабатывая варианты, каким образом для них обустроить пребывание в колониях, если они желали там остаться.

Другой аспект — интерес к сельскому хозяйству. Хаггард переживал за бедственное положение английского фермерства. Он лично опробовал на себе, что значит быть фермером и садоводом, разводил животных, о чём написал соответствующие труды. Особо выделился монографией «Сельская Англия», в мельчайших деталях изучив все аспекты каждой местности. Этим он думал оказаться востребованным у современников и потомков, отчасти таковым и оказавшись, так как впоследствии редкие проблемы сельского хозяйства обсуждались без его участия.

Но для нас сейчас Хаггард важен в качестве писателя. С первых строк его литературный путь тесно связан с Африкой. Райдер начинал с публицистических статей, не нашедших спроса. Пройдёт ещё порядка шести лет, прежде чем Хаггард приступит к написанию беллетристики, сделав то с соревновательным интересом. Он создаст несколько романов в стол, поскольку к ним читатель не проявит интереса. Какими были те произведения? Хаггард писал в привычном тогда стиле викторианского романа — очень словоохотливо, уделяя внимание абсолютно всему, с помощью чего получится нарастить объём. Третьим произведением станет роман «Копи царя Соломона», как раз и написанный под вдохновением от «Острова сокровищ». Затем история в мистических тонах про Айешу, и далее длинный писательский путь, никогда не ослабевавший.

Как сказать вкратце, о чём писал Хаггард? Он создавал легенды, где действовали сильные и удачливые мужчины, вдохновлённые на подвиги красивыми женщинами. Если кому-то сюжет о подобном покажется наивным, то не стоит спешить с выводами. Нужно вспомнить, каким образом до XX века в Европе воспринимали литературу, считая обязательным рассказывать про такое, чему нет места в жизни. Само понимание романтизма в том и заключается — рассказывать о небывалом. Находились люди, отказывавшиеся читать о дне насущном, поскольку такому они являются очевидцами без дополнительного напоминания. Впрочем, Хаггард писал даже такие произведения, где отражал текущую действительность, например, предупреждая о недопустимости малого количества спасательных шлюпок на кораблях, сказав так ещё до крушения «Титаника», или про необходимость вакцинации, когда в Англии бушевала эпидемия оспы.

Литературный путь Райдера Хаггарда нужно обязательно проследить и по его публицистическим статьям, на основе которых получится лучше понять, чем жил и мыслил писатель в действительности.

Данное издание распространяется бесплатно.

Из цикла «Скьёльдунги» | Рассказ №1

Пронзительный ветер врывался в двери. Доносились крики умирающих. Раздавался звон сражения.
Даны шли на данов, проливая свою и чужую кровь. Их противоречия принесли страдания, но именно в таких условиях родились главные герои этой истории – два мальчика.
Мать не успела дать им имён. Её убили раньше, нежели она успела к ним прикоснуться. Взмах меча оборвал жизнь женщины.
Вскоре смерть настигла и убийц, павших в ноги мальчиков, окропив тела детей кровью.
Плачем заполнилось помещение. Никто не обращал на него внимания.
Захлёбываясь, мальчики оказались подхвачены мужской рукой.
Одежда матери послужила для них первым одеяниям.
Успокоенные, они заснули.
Никто так и не узнал о случившемся в том доме. Не могли того знать и мальчики.
Их происхождение навсегда останется для них тайной. Им будет известно малое – они родились во время сечи между данами, силой оружия решавшими, кому быть королём над ними.
Человеком, спасшим детей, оказался Харальд Хальфданссон, прозываемый Вороном. Не имевший отпрысков, он дал им кров и проявил заботу, поставив мальчиков на ноги.
Одного из усыновлённых он назвал Рёриком, второго — Рюриком. Не делая различий, каждого он наставлял в духе необходимости постоянно быть бдительным, помогать в беде и не забывать о крепости плеча друзей.
Харальд происходил из рода Скьёльдунгов, не решаясь говорить, кому он именно обязан рождением. В том укрепилось родство душ. Мальчики тянулись к дяде, слушая его рассказы о деяниях предков.
Они восхищались историями о Беовульфе и Сигурде.
Всему полагается своё место, поэтому нужно забыть о поэтике и обратиться к минувшему. Мальчики – пока ещё лишние, не способные влиять на происходящее. Они остаются приближенными к Харальду, когда как тот боролся за право считать себя королём Ютландии.
Сумятица оказывала воздействие. Тогда славились не государи, а способные за ними идти воины. Требовалось на личном примере показывать способность побеждать. Не раз мог Харальд пасть на поле боя, отправившись в Вальгаллу. И не раз он удостаивал подобной чести других.
Восемьсот десятый год особенно ярок на воспоминания. Тогда Харальд нашёл Рёрика и Рюрика. В его руках они испытали первые тяжести пути, а через два года взирали на блеск короны.
Быть мальчикам достойными деяний усыновившего их человека. Они мужали стремительно, обучались сражению на мечах, практиковались в иностранной речи. Харальд готовил детей к существованию во враждебной для них среде, где важно уметь защитить себя и правильно понимать собеседников.
Рёрик и Рюрик полюбили истории о прошлом. Они стремились узнать, кто есть такие Скьёльдунги, откуда они берут своё начало. А узнав, с юных лет решили добиться того же, о чём повествовали предания.
Они узнали о стране городов – Гардарики. Про конунга Сигрлами, что приходился Одину сыном. Как владел Сигрлами страной городов, покуда не пал от руки Арнгрима. Стал тогда Арнгрим владеть страной городов, взял он в жёны дочь Сигрлами.
» Читать далее

Из цикла «Хроники города Б.» | Рассказ №3

Предуведомление! Все рассказы цикла являются художественным вымыслом, написаны с дидактической целью. Возможные совпадения случайны.

О произошедшем в тот день существует несколько версий, каждая из которых способна сойти за правду. Основная — мужчина в подъезде показал девочкам половой орган, заставил потрогать. Было ли это на самом деле? Никаких доказательств того нет, кроме слов самих девочек.

Валерий Игнатьев, несмотря на тридцатилетний возраст, состояться не сумел. Он плохо учился в школе, специального среднего или высшего образования не получал, отслужил в армии, после брался за любую работу, за которую соглашались платить хотя бы самые малые деньги. В последний год он разносил по почтовым ящикам рекламные листовки, научившись попадать в любые подъезды, для чего обычно хватало позвонить по домофону в случайную квартиру и представиться сотрудником почты. К техническим уловкам Валерий не прибегал, не имея для того достаточных познаний. Именно Валерий будет в дальнейшем фигурировать в качестве совратителя малолетних. Суд установит его полную причастность к совершённому деянию.

Люди в стране привыкли сторониться чужих детей. С ними теперь опасно находиться рядом. Уже не знаешь, какими последствиями обернётся. Если решишь на улице помочь ребёнку, вместо благодарности получишь осуждение. Давно усвоено, не бери ситуацию в свои руки, сразу информируй органы правопорядка. Иногда подобное воспринимается за подлинное сумасшествие. Однако, посадив ребёнка к себе в машину, либо просто взяв его за руку, желая помочь, в большинстве случаев окажешься под подозрением в совершении непозволительных действий. Поэтому проще остаться безучастным к чужому горю, тебя упрекнут только в чёрствости, но никак не в попытке совращения малолетнего.

Может показаться, легко быть оправданным, если предъявить видеозапись. Но и это не является гарантией. Всем памятен случай, когда человек просто сидел за столом и читал журнал, напротив сидела девочка, не по годам заинтересованная в сексуальном привлечении мужчин. Никакой реакции со стороны человека не последовало. Тогда девочка пожаловалась родителям, будто мужчина показывал ей половой орган и предлагал потрогать. Был суд, его осудили. Не помогла даже запись с камеры наблюдения, где всё было чётко зафиксировано, как мужчина сидел и читал журнал, а девочка кидала в его сторону похотливые взгляды, как раз и задерживая правую руку на своей промежности, периодически сжимая бёдрами. Мужчину всё равно осудили, сколько бы он не утверждал, будто вообще не обращал внимания на девочку.

Люди в стране стали предельно осторожными. Сто раз подумаешь, прежде чем зайти с детьми в лифт. Поводом для размышлений станет возможность оказаться с ними на одной лестничной площадке. Иногда испытываешь дискомфорт, если сидишь рядом с ребёнком, особенно закрытый кресельными спинками. При этом полностью уверен в собственном благочестии, но не ведаешь, каким образом ситуация будет восприниматься впоследствии. Самое страшное — не сможешь оправдаться.

Отчего-то слово ребёнка воспринимается за истину. Считается, ребёнок не может лгать. Хотя, достаточно спросить детских психологов, которые объяснят, что совсем юные дети действительно не лгут, с четырёх до семи лет они склонны к фантазированию, при этом даже не понимая подмену действительности вымыслом. С семи лет дети начинают лгать осознанно, ведь им скорее поверят, нежели усомнятся. Значит, ребёнок может не лгать, он способен дать волю фантазии, отчего сам запутается — было так, как он говорит, или такого вовсе не было. Тем не менее, в случае серьёзного оговора, взрослый человек окажется в тюремном заключении за деяние, о которым не мог помыслить.

В тот день Маша и Катя, восьмилетние девочки, решили прогулять школу. С утра они встретились по пути на учёбу, разговорились, похвастались, чем обычно хвастаются девочки. Катя говорила про новое платье, купленное на днях. О таком платье она давно мечтала, долго уговаривала маму. И мама наконец-то согласилась, поставив условием пятёрку в четверти по математике. Маша имела склонность к другим желаниям — она любила, когда на неё обращали внимание мальчики, чем избалована вовсе не была. Всё-таки, мальчики в восемь лет девочками совсем не интересуются, они живут во имя осуществления великих мальчишеских замыслов, к числу которых амурные похождения не относятся. Из-за этого Маше многое казалось заинтересованностью, пусть тем окажется случайно оброненное слово в её адрес.

» Читать далее

Из цикла «Хроники города Б.» | Рассказ №2

Предуведомление! Все рассказы цикла являются художественным вымыслом, написаны с дидактической целью. Возможные совпадения случайны.

Существует правило — нельзя поворачиваться спиной к спорящему с тобой человеку, в остальных случаях подобное допускается. Объясняется это банальным, поскольку можно получить удар по затылку, очень часто оказывающийся смертельным, особенно если спор перерастает в драку.

Георгий Борзов не знал данного правила. Он считал себя не способным провоцировать на конфликт, всегда уступая, предпочитая оказаться в числе проигравших. Пусть правда остаётся за другими! Главное — уяснил, насколько прав он сам.

Но Георгий всегда вступался, видя, когда незаслуженно оскорбляют других. Давно, ещё в школьные годы, он бросился защищать одноклассницу, заметив, как ей угрожает ножом подросток. Тогда всё обошлось. Гордиться таким поступком Георгий не мог, ведь защищать слабых — правило хорошего тона.

Сколько же правил существует? Множество. Про некоторые люди знают и стремятся соблюдать, иные не воспринимают всерьёз, а о самых необходимых чаще всего не имеют представления.

Вступаться за слабых — действительно хорошее правило. Однако, надо не только вставать на сторону унижаемого, нужно уметь это делать. Георгий навыками ведения боя не обладал. Из-за чего он и получил в описываемый день удар по затылку, ставший для него роковым, — он скончается в машине Скорой помощи.

Известная истина — в один момент людям свойственно желать одного и того же. Например, добраться до дома можно по разным дорогам. И если человек сомневается, по какой ехать, непременно выберет самую забитую артерию города, тогда как другие окажутся в меру свободными. А если люди пожелают отметить торжество, обязательно соберутся рядом.

Жена посоветовала мужу отправиться в исторический центр города, расположиться в кафе рядом с недавно отремонтированным зданием крытого базара. Место то, по мнению власть имущих, должно притягивать своей атмосферой. Там были снесены павильоны торговых рядов, вместо асфальта улицу замостили тротуарной плиткой. По другую сторону от крытого базара, в отдалении, виднелась иллюминация — причудливым образом облагороженный склон.

Несмотря на созданный уют, оного там теперь вовсе не отмечалось. Жители города не раз сетовали на неразумную трату средств. Исторический центр города давно перестал таковым быть, поскольку как раз исторической ценности не представлял. Единственное его украшение — район речного вокзала, который сам вскоре станет историей, должный уйти в прошлое по воле желания того у людей, отвечающих за продолжение отстаивания традиций эклектики.

Вечером, при свете фонарей, в прогулочной зоне, молодые люди распивали спиртные напитки. Тут бы сказать, насколько данное действие противоречит здравому смыслу, являясь нарушением закона… но говорить не будем. Всё-таки, события происходили в Б., где, имеющие моральные принципы, оказываются в числе пострадавших, посмей они выступить против заведённых обществом порядков.

Выпивая алкоголь, человек утрачивает понимание происходящего. Он изменяется, становясь более развязным, что случается чаще, или замкнутым, что бывает гораздо реже. Ему проще вступать в разговор с неизвестными людьми, высказывать мысли, до того всегда сдерживаемые. Намного легче укорить других в правонарушении, словно лишившись способности соразмерять силы, ежели на возражение будет применён физический отпор.

Именно поэтому распитие спиртных напитков в общественных местах запрещено, так как это не позволяет развиваться событиям, иногда всё-таки происходящим.

В тот вечер, рядом с крытым базаром, собрались две компании, обе состояли из относительно молодых людей (по словам графа Толстого — уже достаточно пожилых). Одни из собравшихся перешагнули сорокалетний рубеж, другие как раз собирались его переступить.

Ничего не предвещало ожидаемой беды. Конфликт возник в один момент.

К людям, расположившимся напротив Георгия, подошёл старик с тростью. Он попросил успокоиться и вести себя потише, прекратить распивать алкоголь и удалиться.

» Читать далее

Из цикла «Хроники города Б.» | Рассказ №1

Предуведомление! Все рассказы цикла являются художественным вымыслом, написаны с дидактической целью. Возможные совпадения случайны.

Если бы солнце стояло высоко, асфальт был сухим, фары автомобиля светили, водитель не злоупотребил спиртными напитками, ничему из тут описанного не случиться. Но это произошло, так как езда по городу при скорости за сто пятьдесят километров в час — уже заслуживает права считаться одним из способов самоубийства.

Валентину Петрову везло в жизни. Он женился на красивой и умной девушке, она родила ему смышлёных дочерей. Он имел хорошую работу, ездил на дорогой машине, жил в престижном районе. Такой человек всегда испытывает судьбу, надеясь на решение проблем с помощью щедрых подарков и влиятельных связей.

Валентин не раз садился за руль пьяным, пока ничего с ним не происходило. Он был из тех, кто думал, будто в таком состоянии ему лучше удаётся контролировать ситуацию на дороге. Он никогда не пристёгивался, решив проблему с помощью заглушек. И на спидометр он никогда не смотрел, считая то ниже своего достоинства. Если и притормаживал, то перед знаком, предупреждающим о видеофиксации, либо держался подальше от стоп-линии, и это было единственным обстоятельством, которое он всегда выполнял. Прочее, вроде необходимости включать фары во время движения, считал за блажь чиновников, выдумывающих законы ради единственной цели — собирать штрафы.

Его манера езды отличалась резкостью. Он всегда ускорялся, стоило начать моргать жёлтому сигналу светофора. Не брезговал проездом на красный, когда не видел препятствий на перекрёстке. Бдящих сограждан он не боялся, зная, согласно действующим законам, людям проще закрыть глаза на увиденное ими нарушение, нежели сообщать куда следует, сугубо в силу длительной бумажной волокиты. Валентин бывал на разборках по поводу совершённых им нарушений, платил штраф и не испытывал угрызений совести за противоправные действия. Он всё равно тратил меньше времени, нежели тот, кто на него жаловался.

Пробок для Валентина не существовало, он всегда находил способы объезда, не пренебрегая обочинами и полосами встречного движения. А если вставал в плотный поток, подобно рыбе, он скользил между рядами, отжимая мешавшие автомобили. Никто не хотел становиться участником аварии, действуя согласно древнейшему правилу: дай дорогу дураку. Это Валентин знал, чем постоянно пользовался.

Наглость достигала безмерных высот. Если и называть Валентина на сленге автолюбителей, то он должен именоваться шахматистом. Поэтому в дальнейшем его следует называть только так, дабы никто из его тёзок и однофамильцев не обижался. Ещё больше ему бы подошло прозвание гроссмейстера, столь велик он был в своём представлении о себе.

В тот день, когда произошла катастрофа, Гроссмейстер вместе с женою и дочерьми поехал к другу на празднование дня рождения. В пути он изрядно крыл дорожников, проводивших работу по срезке асфальта.

— Нашли время, дети Адольфа, содомиты, маразматики оранжевые. Какого лешего они задумали устраивать ремонт именно сейчас? Никто не жаловался, им бы только мешать движению. Вот бы и ремонтировали ночью, когда нет такого количества машин.

Гроссмейстер причитал почти оправданно. Магистраль на выезде из города считалась чрезмерно оживлённой. Как бы не хотелось, в случае ремонта объездных путей не было, если не считать закоулки, по которым предстояло двигаться не менее двух, а то и четырёх часов, учитывая их ужасающее состояние. О тех дорогах мало кто знал, и проще казалось отстоять в пробке аналогичное количество времени, нежели ехать по весям. Проблема усугублялась невозможностью двигаться по обочине или по встречной полосе, так как это ничего не давало, из-за крайней забитости автомобилями во всех направлениях.

Пришлось честно отстоять три часа, после чего двигаться в особо ускоренном режиме. Гроссмейстер не жалел скорости, спокойно выжимая две сотни.

Можно задаться вопросом: почему жена не просила его вести автомобиль медленнее? Ею давно усвоено, чем меньше беспокоит мужа нотациями, тем он спокойнее себя ведёт. Скажи она ему про высокую скорость движения, Гроссмейстер поехал бы ещё быстрее. Тогда и вовсе продолжать бессмысленно. Нотации никогда не помогали, не считал муж жену достойной выражения какого-либо мнения. Он полагал — кто сидит за рулём, тот и должен управлять автомобилем по собственному разумению.

Друзья встретили Гроссмейстера с радостью, несмотря на опоздание. Они знали о ремонтных работах, поэтому приглашали всех на торжество с запасом. Машины продолжали прибывать ещё в течение двух часов. Пока длилось ожидание, мужчины неизменно говорили о дорожных инцидентах.

» Читать далее

Если писатель при жизни имеет успех у читателя, но потомок про его творчество забывает — таких авторов относят ко второму ряду. Они практически не переиздаются, за редкими исключениями. Про их литературные труды чаще всего узнаёшь совершенно случайно, а уж про знакомство с ними и говорить не приходится. Редкий читатель, исходя из многообразия писательских имён, решится прикоснуться к чему-то, о чём его современники не имеют представления. Подобное отношение отчасти следует признать оправданным, исходя из истины — лучшее обязательно со временем отсеется от прочего. И не так важно, какой успех писатель пожнёт среди потомков, то чаще всего является непредсказуемым, зависимым от многих факторов, вроде складывающегося положения в обществе, в котором требуются определённые представления о полагающемся на текущий момент. Поэтому, кто сегодня нами причисляется ко второму ряду, когда-нибудь способен оказаться выше, в том числе войдя в золотой фонд литературы.

Для рассмотрения в данной монографии взят творческий путь трёх писателей. Во-первых, это Михаил Загоскин (1789-1852), чья деятельность была неразрывно связана с театром. С первых пьес Михаил получил широкую известность, периодически создавая постановки для сцены, он приступил к написанию романов на историческую тематику, показывая нравы, какими они были с древнейших времён и до современного ему дня. За всплеском интереса всегда следовало охлаждение читательского внимания. По смерти труды Загоскина в большей своей части не переиздаются, доступные только в дореволюционной орфографии.

Во-вторых, Иван Лажечников (1792-1869) — талантливый романист. Несмотря на заслуженный успех, считался за приверженца необходимости создавать художественные произведения по принципу необязательности соответствия историческим реалиям. Несмотря на это, Лажечников очень любил повторять, как один из романов высоко оценивал Пушкин, считая, будто тому предстоит быть в числе лучших произведений, написанных на русском языке. Писательская слава начала угасать ещё при жизни. Но Лажечников всё же оказывается востребованным и среди потомков, особенно в части таких романов, какие регулярно переиздаются, вроде «Последнего Новика», «Ледяного дома» и «Басурмана».

В-третьих, Павел Мельников (1818-1883), публиковавшийся под псевдонимом Андрей Печерский, из-за чего его принято называть двойной фамилией — Мельников-Печерский. Он — единственный, чьи работы находят спрос поныне, если говорить про дилогию о староверах, состоящую из восьми частей в двух книгах: «В лесах» и «На горах», тогда как прочие его труды крайне редко переиздаются. Изначально склонный к изучению нравов, Мельников взялся описывать своё путешествие в Пермскую губернию. В дальнейшем он изложил события, последовавшие за церковным расколом. Он же имел интерес к русско-польским отношениям, что следовало из напряжённости внутри Российской Империи, частью в себя включавшей Речь Посполитую, разделённую при Екатерине II.

Читателю обязательно предстоит задуматься, насколько важно помнить и знакомиться с литературными трудами писателей, ныне забытых или забываемых. Некогда писатели второго ряда не бедствовали, способные литературным трудом зарабатывать деньги, невзирая на прочие источники дохода, они приковывали внимание современников, умеющие заинтересовать и дать надежду на создание ещё более примечательных произведений. Время действительно отсеяло плоды их деятельности, либо читатель не в полную меру проявил способность к знакомству с творчеством Загоскина, Лажечникова и Мельникова-Печерского. Теперь появилась возможность ознакомиться с тем, о чём пришлось забыть.

Данную монографию можно рекомендовать читателю, кто нашёл интересным изложение в схожих трудах автора о творчестве Якова Княжнина, Дениса Фонвизина, Ивана Крылова, Михаила Булгакова, Александра Куприна, Константина Паустовского, Эмиля Золя, Джека Лондона и Джеральда Даррелла.

Данное издание распространяется бесплатно.

2017 год — время определения в мире литературы: с монографии о творческом наследии Джека Лондона к мысли о необходимости создания Архивов. Плодотворный период критических изысканий определил количество томов под нынешний Архив — его решено разбить на три части. Нужно говорить и про несбыточность планов, не нашедших воплощения в дальнейшем. Очень тяжело складывалось с личным художественным творчеством, продолжала с трудом осваиваться идея изучения поэзии. Наряду с тем, наметились цели, успешно реализуемые.

Хаотичность знакомства с миром литературы пришла к порядку. Теперь брались для изучения не отдельные произведения, предпочтение отдавалось писателям, чьё творчество подлежало полному ознакомлению. Это приведёт к тому, что в 2018 году будет опубликовано четыре монографии. Но были писатели, не ставшие объектом пристального внимания.

Важное направление, имевшее огромный интерес, — это изучение творчества лауреатов современных российских премий. За ориентир брались следующие из них: Большая книга, Национальный бестселлер, НОС, Русский Букер и Ясная Поляна. Данная работа приведёт к изданию соответствующего труда годом позже.

Ещё одна мысль — изучение древнерусской литературы. Как и с чего следовало начать? Трудный для ответа вопрос. Точно сказать невозможно. Источников масса — нужно с ними разбираться, понимая свойственные им недоговорённости и искажения. Когда-нибудь потом, если до того дойдёт, соответствующий труд будет опубликован отдельным изданием. Вполне возможно, разделённый на несколько частей.

Другой мыслью, казавшейся важной, стало намерение знакомиться с философским наследием. Оно успешно реализовывалось, дав представление о трудах умнейших мужей древности, в меру сил боровшихся с общественным заблуждением. Например, в Архиве за 2017 год можно найти обзор трудов Платона, Декарта, Ньютона, Лейбница и Канта.

Сказав основное для Предисловия, следует поразмышлять о насущном.

Что есть монография о творческом наследии? Для чего она? Как знакомиться с её текстом? Однозначно понять то не представляется возможным. Мало какой читатель берётся за чтение, знакомясь с текстом от начала до конца, чаще ограничиваясь нужными ему местами. Это порождает недоразумения, в основном из-за иного понимания трактовки конкретных произведений. Надо осознавать, монография составляет единое целое — потому и трактовать её наполнение следует в совокупности. Если где-то не сказано об интересующем, значит то следует искать в другой части монографии. Разве получится об одном и том же писать через каждый шесть-восемь абзацев?

Теперь про идею Архивов. Она возникла как раз в 2017 году. Был оценен должный к усвоению объём, понят масштаб временных затрат, требуемых для его обработки. Реализация не заставила ждать. Уже опубликованы Архивы за 2011-14, 2015 и 2016 годы. Последний вышел в двух частях. Теперь настал черёд Архива за 2017 год — в две части он не укладывается, так как больше. А за 2018 — будет крупнее самую малость.

Зачем нужны Архивы? Может кому всерьёз интересно знакомиться с критическими изысканиями автора, делая то постепенно, либо для кого-то так проще находить требуемую информацию. Самому автору важнее распространить его труды, предоставив право каждому с ними знакомиться, невзирая на проблемы отдельных площадок, способных или не способных в будущем предоставлять доступ к информации. Если не в печатном, то хотя бы в электронном виде данное наследие сохранится, пережив некоторое время, отпущенное для существования.

Теперь можно остановить Предисловие. Позволив начинать знакомство с Архивом за 2017 год. Его нет нужды читать по порядку — он не для этого создавался. Считайте данный труд энциклопедическим изданием. Как и прежде, критические изыскания расположены в порядке написания автором.

Данное издание распространяется бесплатно.