Tag Archives: терпигорев

Сергей Терпигорев “Две жизни – поконченная и призванная” (1883)

Терпигорев Первая охота

Из цикла рассказов “Потревоженные тени”

Освобождение от крепостного права в России принято называть эмансипацией. Этот процесс ломал мировосприятие населявших страну людей. Ломались копья задолго до 1861 года, и было о чём спорить, как не утихал жар споров после. Всему объяснение как раз кроется в умении соглашаться с переменами, умело под них подстраиваясь. Не все оказывались к этому готовы, в результате чего часть крепостных потерялась при данной им свободе, не сумев извлечь выгоду. Другая часть не тужила и при крепостном праве, всегда изыскивая лучшие возможности и быв в услужении у барина: такие продолжили процветать, невзирая на всё сильнее разгорающийся жар споров. На самом деле, сколько бы человек не предпочитал говорить о беспокоящих общество проблемах, с одной стороны будут ратующие за негативные ожидания, с другой – за положительные. Третий вариант кажется недостижимым, поскольку оставшаяся часть настолько аморфна, что её мнение жарко спорящим оказывается безразличным. Дабы было яснее, предлагается посмотреть на воспоминание из детства Серёжи Терпигорева, специально раскрывающее для читателя понимание данной проблематики.

Был у его дяди крепостной, с детских лет живший в Петербурге. Особого внимания ему не уделяли, почти забыв о его существовании. Но вот он появился на пороге барского дома, привыкший к вольной жизни, потому допускающий излишне навязчивые действия. Как должен вести себя крепостной? Как минимум: стоять, потупив глаза в землю. Художник так себя не вёл. Он знал себе цену, гордился знакомством с влиятельными лицами столицы и был уверен, барин не сможет ему отказать в просьбе. Хотел художник испросить разрешения выехать за границу, где собирался продолжить обучение мастерству живописца. Вот тут и орошает Терпигорев читателя холодным душем. Несмотря на успехи, художник числился крепостным, а значит и человеком полноценным он не являлся. Его могли, как собаку, посадить на цепь и более из имения не выпускать, что и произошло.

Куда испарилась напыщенность? Осознание действительности больно ударило по самолюбию художника. Вместо отстаивания прав, ибо мог бежать, найти покровителей и уже никогда не возвращаться назад, он встал на скользкий путь, прослыв горьким пропойцей. Особенность социального устройства Российской Империи тех лет нельзя понять здравым умом. Но! Император Николай не допускал разговоров о том, чтобы ослабить крепостное право. И баре зверствовали. С воцарением Александра II жестоко обращаться с крепостными уже было нельзя.

Как не относись к нравам иных помещиков, судьба человека всегда оставалась только в его руках, умей он ей грамотно распоряжаться. Уж не потому ли Терпигорев ввёл в повествование описание деятельности другого крепостного? Тот никогда не тужил, снабжал барина сластями и прочими полезными вещами из столицы. Персональных выгод он будто бы не искал, умея извлечь ему нужное без особого старания. Он и барина-то уговорил выделить ему незначительный надел у проезжей дороги, на котором планировал возвести дом с торговой лавкой. Своим положением он не гордился, вполне довольный доставшейся ему долей. Вполне очевидно, отмена крепостного права на нём негативно не скажется. Наоборот, он продолжит прислуживать прежнему барину, теперь занимаясь и собственной жизнью на собственное же усмотрение.

Что касается художника – изначально он и являлся главным героем повествования. Первое название рассказа звучало как “Рафаэль – Иван Степаныч”. Покажи Сергей только его печальную долю, негодовать тогда читателю, посылая проклятия на прошлое из-за творимых в пределах России зверств. Нюансы всё-таки возможны. Возможны и разговоры под другим углом восприятия былого. Например, будь у художника хозяином отец Терпигорева, а у деятельного крепостного – дядя. Тогда звучать истории в другой тональности. Однако, Сергей разумно заключил: кто не рвался к лучшему до отмены крепостничества – тот не стал к оному рваться и после.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Терпигорев “Первая охота” (1883)

Терпигорев Первая охота

Из цикла рассказов “Потревоженные тени”

Вседозволенность стирает грань между должным и имеющим место быть. Поставь одного человека над другим, разреши иметь над ним власть, как вскоре увидишь пробуждение звериных чувств. Не для того реформировалось крепостное право при Петре I, чтобы скудоумие обрело верх над разумностью. Но с исторической действительностью ничего не поделаешь – былого не изменить. Особенно то сыграло роль на становлении юного – тогда ещё Серёжи Терпигорева – писателя Сергея Атавы (под таким псевдонимом он предпочитал создавать художественные произведения под видом воспоминаний). В 1883 году он просто писал, не подразумевая в дальнейшем объединить рассказы под заглавием “Потревоженные тени”: цикла об утраченном прошлом, когда барин принимал крепостного за раба, считая себя правым бить и убивать. Как раз о том повествует первый рассказ, где в качестве теней выступили крепостные дяди Сергея Терпигорева.

Но читатель должен быть шокирован в последний момент, да и писал Сергей именно в качестве воспоминаний. Сам факт дикого обращения с крепостными должен идти отдельной повествовательной линией. Пока же к юному Серёже отец выбрал двух гувернёров – немца и француза. От них требовалось обучить мальчика отличному владению иностранными языками, иных причин для их привлечения к воспитанию не было. Родитель истинно считал: обучать ребёнка чтению и письму до двенадцатилетнего возраста – нерациональная трата времени, скорее способная испортить здоровье, нежели сообщить пользы. Так или иначе, немец и француз имели разные подходы к обучению. Если немцу проще соглашаться с точкой зрения нанявшего его человека, то француз будет постоянно возмущаться.

К слову нужно сказать, отец главного героя повествования мягок сердцем. Впрочем, принципы есть и у него. Он не имел сурового нрава, либо Сергей того не желал замечать. Получалось так, что автору повезло расти в добропорядочной семье, благодаря чему он не принимал никакого проявления жестокости. От самих мыслей о нанесении увечий крепостным кем-то, он мог ощутить дурноту. А как быть тогда с охотой, к которой юного героя готовил француз? Вроде гувернёр имел определённые жизненные устремления, правда его слова расходились с делом. Ежели ему не нравилось насилие над крепостными, то сам он не брезговал стрелять птиц ради самого факта охоты на них, хоть убивал ворон, чего ему совершенно не требовалось.

Так к чему Терпигорев вёл читателя? К непосредственно первой охоте. Довелось ему принять участие в травле живого существа, коим оказался ни заяц, ни лиса и ни прочее создание, созданное божественным промыслом будто бы для права людей распоряжаться над ним. Отнюдь, охотиться пришлось на человека. У дяди имелась привычка пускать крепостных в расход, когда они ему чем-то не угодили. Например, повар пережарил котлету, за сие насмерть забит в конюшне. Либо дьяк посмел слово против сказать, теперь скрывается в ближайших к имению кустах. Собственно, как раз на дьяка и будет объявлена охота. Как думает читатель, каким образом это воспринял Сергей?

Потому и было сказано о вседозволенности. Выступить против заведённых правил люди не могли – не пришло ещё время для вольности. Уйди они от помещика – быть им возвращёнными. Можно найти изрядно сюжетов, снова и снова напоминания о человеческой жестокости к себе подобному, поставленному в подчинённое положение. К тому и будет склоняться в творчестве Сергей Терпигорев, находя пронзительные моменты, скорее всего случавшиеся в действительности. И ведь наказывать или осуждать порядки ушедших дней бесполезно, тогда иначе не было принято думать.

Автор: Константин Трунин

» Read more