Tag Archives: сказка

Эмиль Золя «Сказки Нинон» (1864)

Золя Сказки Нинон

Твёрдая писательская поступь зарождается через эксперимент: нет ещё умения рассказывать, трудно определиться с выбором сюжета. О чём мог повествовать Золя на первых порах творчества? Он предпочёл сообщить читателю сказки. Есть некая составляющая написанных им историй, порою чрезмерно выраженная, но Золя знал о чём поведать миру. Для начала ему хватит девушки Нинон, к которой он будет обращаться. Она будет единственным слушателем и самым главным ценителем — именно от её одобрения зависит дальнейший жизненный путь Эмиля. Золя рассказал ей следующие сказки: Симилис, Бальная книжечка, Фея любви, Воры и осёл, Сестра бедных; Та, что любит меня.

Стоит представить, будто в жизни существует момент волшебства. Окружающая человека материя способна измениться и сущий вымысел обратить в правду — если не через веру, то с помощью самообмана. Способны ведь дети доверяться сказочникам, принимая истории о мыслящих животных и выдуманных существах за имеющее отношение к действительности, так и взрослым дана точно такая же возможность доверять. Кажется более простым довериться обманщикам, нежели поверить в нереальность происходящего.

Чаще доверие приводит к попаданию в ловушку. Золя с первых страниц о том предупреждает. Самое светлое чувство и самая желаемая фантазия — извращённое понимание действительности. Хочет человек верить, всё для того делая, лишь бы убедить себя и окружающих. И раз за разом попадает в капкан, устроенный таким образом, чтобы сам человек не понимал ошибочность предположений, а окружающие его люди видели то в истинном свете. Проявить осторожность требуется даже читателю, взявшему в руки любую из книг Золя.

Читатель был предупреждён. Ему дали понять — Эмиль вынет из него душу, стоит прикоснуться к его произведениям. В читателе не останется ничего от человека, будут утрачены иллюзии и единственным ощущением станет прикрытая от всех хандра, ибо под покровом гуманности люди опутаны сетью из лжи. Поэтому лучше обманывать себя, верить в добропорядочность общественных ценностей и быть верным сему до конца. Пусть сам человек заблуждается и гибнет, осознавая благость жизни, покуда он тонет, одурманенный им же придуманным миром. В итоге такой представитель общества погибнет, став звеном пищевой цепочки.

Обман за обманом следует из сказки в сказку. Золя оплёл действующих лиц уверенностью в поступках. Он же неизменно толкал их после в сторону печального исхода. Хоть улыбайся, либо смотри угрюмо — суть человека на все времена заранее определена. Лучше улыбаться, тогда поверят и доверят себя без остатка. Могут подумать о возможности тёплых ответных чувств, вплоть до любви. Эмиль не против любви, он данное чувство считает важным. Читатель всё равно понимает — верить непременно надо, объекту любви поверишь скорее. После покров спадёт, но в сказках о таком не пишут.

Дабы читатель не вешал нос и продолжал верить, Золя пытается оправдаться. Заблуждения имеют место быть, и лучше заблуждаться, нежели погрязнуть в унынии от сложившихся истинных нравов общества. Читателю надо представить — у него есть шанс исправить положение, нести добро, получать в ответ положительные эмоции, пребывая от того в счастливом блаженстве. Это такой же самообман, как вера в гуманные устремления людей, но это и истинное проявление отношения к действительности, поскольку каждый волен творить благо и быть уверенным, что благо он творит на радость кому-то.

Так или иначе, век человека скоротечен. Прошлое подвергнется сомнению, жизнь предыдущих поколений обратиться во прах. Люди продолжат зачитываться сказками, выдумывать детали настоящего и иногда заглядывать в будущее. Главное, не забывать всегда проверять проходимость печных труб, если не желаешь оставаться в счастливом неведении, забыв, как много врагов вокруг и насколько мало волшебства на самом деле.

» Read more

Эрнст Гофман «Королевская невеста» (1821)

Гофман Королевская невеста

Девочкам, что видят своё счастье в принце на белом коне, будет полезно познакомиться с произведением Гофмана «Королевская невеста». Ведь не так важно, чтобы принц был именно на благородном жеребце, необходимо наличие непосредственно того, кто на сём белом животном восседает. И так может оказаться, что принц явится в образе гнома, причём не самого простого гнома, а никак не меньше ранжиром короля, пускай даже короля овощей. Дальнейший ход мыслей девочек ясен — забыть о прежнем женихе и всё сделать для последующей беззаботной жизни. Отныне девочка — королева овощей. Можно рассмеяться, но правда сурова к тем, кто закрывает на детали глаза.

В лабиринтах какой мистики на этот раз запутался Гофман? В тексте он упоминает многое, никак не укладывающееся в рамки сказочного сюжета. История придумывалась им на ходу, дабы удовлетворить желание одной дамы, выдернувшей с огородной грядки морковку, на кончике которой оказалось драгоценное кольцо. Найти в таком известии нечто каббалистическое сможет лишь заточенный в конкретном направлении ум. Осталось понять, насколько каббала имеет отношение к кем-то давно оброненным ценностям, особенно при возможной вместе с этим связи с некими огородными духами, чьё существование сомнительно.

Гофман придумал историю от начала до конца. Пытаться её понять — наиглупейшее из занятий. Повествование скорее направлено на обличение женских пороков, во имя которых прекрасная половина готова забыть о благоразумии. Имея всё полагающееся, главная героиня забудет о целомудрии, она окажется готовой ответить согласием на предложение руки, сердца и морковного хвостика. Её глаза словно затянуты пеленой, она утратила способность рассуждать и адекватно воспринимать с ней происходящее. И дело тут не в магических чарах, ограничивающих человеческие способности, а именно в нежелании людей ставить себя выше определённых условий, продолжая надеяться на дар свыше, способный в момент разрешить имеющиеся проблемы.

Продолжая тему, по иному рассматривая предлагаемую Гофманом ситуацию, от аналогичный перспектив не отказался бы и прежний жених главной героини, поступи к нему предложение от королевы овощей. Мужчинам свойственны точно такие же пороки, поэтому не стоит односторонне укорять в том только женщин. Но поскольку Гофман таковое ответвление в сюжете не рассматривает, то остаётся поверить в могущество литературы — она одна способна открыть людям глаза на действительность, ей одной дано силой слова разрушать туманящие мозг заблуждения.

Вырваться из сетей у главной героини должно получиться. Всё-таки её отец увлекается мистическими науками, знает тайны потусторонних миров и способен проконсультировать дочь в вопросах правильного выбора супруга. И быть планирующейся свадьбе изначально несостоятельной, не вмешайся в повествование коварство короля овощей, понимавшего, как важно скрыть правду от отца невесты. А правда в том, что став королевой, дочь уже не увидит отца, ибо моркови полагается жить в темнице сырой. Такой особенностью сюжета Гофман внёс в повествование чуточку драматической составляющей.

Суть «Королевской невесты» обязательно станет ясной для читателя. Не будет он больше стремиться к зову лёгкой наживы, крепко задумается на обстоятельствами хитросплетений судьбы, возьмёт себя в руки и с головой окунётся в необходимость всего добиваться самостоятельно, не надеясь на чужую помощь, даже кем-то по закону ему гарантированную. И ещё крепче задумается читатель, случись ему найти нечто ценное, будто бы никому не принадлежащее. Как знать, подарок небес может обернуться неприятностями в виде кабальной зависимости. Надо помнить, вместо золотых гор в кошельке может оказаться морковный хвостик. И что тогда делать?

» Read more

Павел Бляхин «Красные дьяволята» (1921)

Бляхин Красные дьяволята

Дети любознательны. И тем они любознательнее, чем увлекательнее подаётся им материал. Павел Бляхин изложил события гражданской войны в ключе романтических представлений. Главные герои его произведения «Красные дьяволята» являются представителями славного племени краснокожих, их противниками выступают белокожие. Так зародилось сказание о храбрецах Следопыте и Оводе, верных последователях идей Великого Вождя и лихих борцов в составе армии Красного Оленя. Они должны пленить коварную Голубую Лисицу, убивающую мирных жителей. В действительности главных героев зовут Миша и Дуняша, прочих — Владимир Ленин, Семён Будённый и Нестор Махно.

Бляхин рассказывает сказку для юношества. Читателю понятно, происходящее на страницах не может быть правдой. Об этом говорит и сам автор. Задор главных действующих лиц выдаёт в них отчаянных молодых людей, готовых решительно мстить за ограбление их дома и убийство близких. Будучи начитанными, особенно романами Купера и Войнич, они совершают невозможное, легко отрываясь от преследователей, в одиночку справляясь с превосходящими вражескими силами и умея оставаться незаметными, словно сами являются персонажами приключенческого произведения.

Происходящее на страницах подаётся короткими главами. Бляхин выверяет каждый поступок действующий лиц. Действие развивается стремительно. Читатель возбуждён от представленной его взору картины, он склонен верить в написанное. Почему и не верить, если молодые люди совершают благое дело, стремясь наказать возмутителей спокойствия. Как не пытаться изловить Голубую Лисицу, ежели иных целей тогда быть не могло? Пусть Махно в действительности изловить краснокожим не удалось, это не портит общего впечатления. Может оттого и не получилось его добыть, поскольку действительность отличается от сказки и нет среди людей настолько одарённых представителей, способных повторить написанное в книгах.

Не могли, но смогут потом. Бляхин побуждает действовать. Ознакомившись с поступками главных героев «Красных дьяволят», не сможешь сидеть спокойно и созерцать жизнь, начнёшь предпринимать действия, которые помогут, пускай не явно, пускай желание быстро иссякнет, зато всегда будут новые читатели у повести Бляхина, а значит будет кому вставать вместо уставших от борьбы. Так кажется, однако так не было. Впереди у Советского Союза тридцатые годы, время великих свершений, где не под видом отчаянных мстителей, а в качестве готовых идти на рекорд ударников. И значит не кажется, так всё-таки было.

Действительность всегда требует иносказания. Бляхин может представлять в качестве врага не только бледнолицых, но и других связанных с ними людей, которых главные герои жалеть не станут, будь они кулаками или священниками, либо задирающими слабых. Слабыми, конечно, являются бедняки, отчего-то не способные встать в полный рост и заявить о себе, хотя именно среди них рождаются подобные Следопыту и Оводу. Оставим подробности увлечённому читателю, сюжет особого значения в «Красных дьяволятах» не играет, главное — идея и её претворение в жизнь. Нужно поверить в свои силы — тогда невозможное станет возможным.

Бляхин постарался угодить не только мальчишкам, но и бойким девчонкам. Оказалось, не одни мужчины способны вершить важные дела, на такое способны и женщины, причём в иных ситуациях совершающие более, нежели кто-либо смог бы вообще. И это замечательно! В деле процветания общества все должны принимать равное участие и не обращать внимания на гендерные различия, причём не просто не обращать внимания, а даже не задумываться, что кто-то отличен от прочих, не думать о существовании тех, кто всегда расставляет определённые акценты, чаще от бессилия найти достойный ответ собственному бессилию.

» Read more

Эрнст Гофман «Золотой горшок» (1814)

Гофман Золотой горшок

Это потом, благодаря усилиям собирателя фольклора Александра Афанасьева, читателю станет известна сказка о царевне-лягушке, а незадолго до того Гофманом был написан «Золотой горшок», рассказывающий о любви молодого человека к прекрасноглазой змейке, но с более глубоким смыслом и более богатым содержанием. Кто-то найдёт в «Золотом горшке» прообраз сказки Сергея Аксакова «Аленький цветочек», и тоже не ошибётся. Есть у Гофмана зверь, отбывающий наказание в человеческой оболочке среди людей, жаждущий принять прежний образ и вернуться домой.

Легенда о золотом горшке зачинается с яркого представления и превращается в страдания главного героя. Он влюбился в нечто удивительное, промелькнувшее перед взором и исчезнувшее. Ему стало казаться, будто столь пленительное явление — это отражение фейерверка в водоёме, иначе у него не получается найти решение. Но если Гофман о чём-то рассказывает, значит следует ожидать пояснений в виде влияния скрытых миров. Так и происходит. Увиденное главным героем — явь. Есть пути для достижения желаемого, для чего предстоит пройти ряд испытаний.

Магическая сущность возлюбленной оказалась действительно магической. С другой стороны, как человек может с первого взгляда влюбиться в змею? В сказках и не такое случается. И ежели возникла потребность приблизиться к объекту обожания, придётся впасть в печаль и прострацию, пока главного героя из неё не вытащит заинтересованный в разрешении проблемы человек. Требуется малое — чистая душа, настоящая влюблённость и желание сочетаться узами, что позволит заинтересованному достигнуть собственной цели.

Не мир из конфет ожидает главного героя и не игрушечное царство, а самая настоящая Атлантида, населённая саламандрами. Как туда попасть — дело десятое, важнее приблизиться к обладательнице прекрасных глаз. Придётся подчиниться её отцу и потакать всем его прихотям, весьма трудновыполнимым и опасным для здоровья. Главному герою остаётся проявить усидчивость и внимательность, чтобы, не сдвигаясь с места физически, двигаться к цели духовно.

Всех тайн Гофман не откроет, ограничившись крупными штрихами. Внесёт он и элемент сопротивления прочих действующих лиц, противно желанию главного героя заинтересованных в его удержании близ себя. Столкнутся интересы и придётся определяться — попасть под стекло и частично потеряться, либо воззвать к разуму и отказаться от веры в мистическую составляющую реальности. Но какой из героев Гофмана был готов жить в обыденности, не прикасаясь к потусторонним силам?

Такова история Гофмана. Он черпал вдохновение из народных преданий, заново осмысливал и писал их на новый лад. Есть о чём задуматься, когда разговор заходит о мистических материях, в которые человек всегда верил и будет верить дальше. Любовь к незнакомке да ещё обоюдная, пусть к змее — неправдоподобный сюжет? Отнюдь, настоящая жизнь в привычном понимании. Главному герою хотелось верить в лучшее, он стремился к осуществлению заветной цели, а о прочем умолчим.

А что есть золотой горшок для каждого из нас? Мы тоже корпим над бумагой, влюбляемся в краткие мгновения и всеми силами пытаемся найти возможность для превращения сиюминутной радости в вечное блаженство. Можем пойти на попятную и забыть, всё равно подсознательно в мечтах постоянно возвращаясь к предметам былой страсти. И если вдруг кто-то выйдет из тени и предложит помощь, то мало кто откажется, даже будь мир устроен совершенно иначе, нежели человечеству хочется думать. Последствия в рассмотрение не берутся. Вечное блаженство не может быть вечным, оно надоест и захочется новой сиюминутной радости, о чём в сказках и романтических историях никогда не пишут.

» Read more

Всеволод Гаршин — Рассказы (1877-88)

Гаршин Рассказы

Всеволод Гаршин писал о том, что видел и чувствовал. На его долю выпало достаточное количество событий, о которых можно было рассказать. Ему довелось принимать участие в войне с Турцией, прослыть человеком со слабым психическим здоровьем и видеть трагические исходы близких ему людей. Оттого и являются основными темами его рассказов отчаяние от абсурда действительности и связанное с этим желание самоустраниться.

Толчком к началу творческой деятельности для Гаршина стало участие в боевых действиях. Добираясь до театра сражений, ему пришлось хлебнуть достаточное количество неприятностей. Он видел самодурство офицеров и недалёкость ума солдат, отчего здравомыслящий человек мог лишиться способности адекватно воспринимать происходящее. Так оно с Гаршиным позже и случится, пока же он маршировал, тонул при форсировании затопленных дорог и внимал всему вокруг, перенеся впечатления на бумагу. Герой первого рассказа стремился выжить и не сойти с ума, как и в своё время автор.

Побуждением к написанию рассказов для Гаршина служили разные обстоятельства. Это могло быть самоубийство двоюродного брата или личные впечатления от посещения психиатрической больницы в качестве пациента. Гаршин понимал тонкость человеческой способности воспринимать обыденность, склоняясь к пессимистическим сюжетам. Даже в сказках Всеволод наказывал главных действующих лиц за их вольнодумства и стремление жить напоказ: опрокидывал хвастливых обратно в заслуживающее их болото, лишал ценных частей тела за неуместную похвальбу или браваду, избивал гордых и уничтожал неспособных примириться с общественными установками.

Гаршин понимал — люди всегда будут стремиться отличаться друг от друга. Некогда лучшие друзья, со временем, полностью поменяют образ жизни и от прежней дружбы ничего кроме воспоминаний не останется. Всеволод не призывает находить точки соприкосновения — этого нельзя сделать, к каким бы способам человечество не прибегало. Нет возможности заставить всех мыслить однотипно. Поэтому одни будут стремиться наладить тёплую атмосферу в трудовом коллективе, быть опорой для семьи и поступать на благо потомства, а другим проще жить ради себя, получать удовольствие и нежиться от осознания достигнутой независимости. Гаршин приводит наглядные примеры такого суждения в нескольких рассказах на мирную и военную тематику.

Рост народных волнений мог оказать на Всеволода давление. Его психическое здоровье от того и должно было страдать, что знакомые предпочитали уходить из жизни раньше положенного срока, либо их казнили или отправляли в ссылку за высказывания против действующего режима. Когда перспективы кажутся туманными, то как быть человеку, остро реагирующему на подобные происшествия? Страдать приходилось не только людям. Однажды правительство издало распоряжение об убиении цыганами потешных медведей. Гаршину должно было тяжело понимать подобное. Он вложил горечь в осознание столь жестокого акта человеческой глупости — иное животное полезнее иного никчёмного люда. Но разве об этом кто-то задумывается? Чаще псевдополезную деятельность разворачивают те, кто не осознаёт предмета, куда пытается запустить требующие излечения от зуда лапы.

Нравственным героям рассказов Гаршина тяжело даётся понимание нужности обществу. Их облик чаще облит грязью. Они стремятся забыть прошлое или забыться вечным сном. Тому стремлению обязательно будут мешать. Найдутся другие нравственные герои, ещё не испытавшие злых козней. Опять встречаются люди с противоположными взглядами на жизнь и пытаются переубедить собеседников. Снисходительность отрешённых сталкивается с положительным настроем готовых жить при любых обстоятельствах. И нет надежды на достижение согласия. Гаршин понимал, но перебороть себя не мог, выбирая сторону проигравших. Всеволоду казалось проще отказаться от борьбы, что он и сделал в возрасте тридцати трёх лет.

Перечень рассказов Гаршина: Attalea princeps, Встреча, Денщик и офицер, Из воспоминаний рядового Иванова, Красный цветок, Лягушка-путешественница, Медведи, Надежда Николаевна, Ночь, Происшествие, Сигнал, Сказание о гордом Аггее, Сказка о жабе и розе; То, чего не было; Трус, Художники, Четыре дня.

» Read more

Эрнст Гофман «Щелкунчик и мышиный король» (1816)

Гофман Щелкунчик

Человек, по собственной воле или против оной, обязательно теряет на жизненном пути зубы, буквально. Он берёт на себя ответственность, проявляет инициативу, пробует новое, стараясь не замечать, как челюсти истираются. От этого он никуда не денется. Если скрываться в задних рядах, всё равно кто-нибудь поставит его перед собой. А если появляется нужда отбиваться и восстанавливать попранную честь, приходится проявлять агрессию, каким бы деревянным он не был. Никто не хочет принять долю униженного. Но всё-таки принимает. Зубы обязательно будут потеряны.

Гофман предлагает читателю испробовать горький удел заколдованного юноши, вынужденного принять дарованное ему судьбой проклятие и сделать всё, чтобы от него избавиться. Он не желал быть в числе претендентов на хорошую жизнь, выдвинутый вперёд доброжелателями. Благое дело всегда омрачается завистью мелочных созданий. Добившись успеха, юноша был обращён в щелкунчика. И покуда он не одолеет мышиного короля и его не полюбит принцесса, пить ему чашу горя, оставаясь при этом игрушкой в чужих руках.

Да, в жизни приходится принимать навязанные кем-то условия. В случае щелкунчика — описанная история является плодом фантазии автора, обернувшего страдания действующих лиц в прочный каркас, лишённый связи с реальностью. Описываемое Гофманом иллюзорно — оно пробуждает у читателя чувство жалости к обездоленному главному герою, продолжающему поступать согласно желаниям неразумных людей, воспринимающих действительность подобием игры.

Так ли отличается щелкунчик от представителей человеческого племени? Он не имеет права на личное мнение, а если и смеет о чём-то предполагать, это остаётся в рамках его внутреннего понимания правильного хода вещей. К одному из многих редко прислушиваются, если он не обладает способностью влиять на окружение. Даже имея задатки лидера и воинственного борца за права униженных, стремления щелкунчика изменить ситуацию заметны будут только тем, кто с ним заодно — прочие не оценят и не придадут значения, продолжая взирать на жизнь прежними глазами, не желая замечать творимых над ними бесчинств.

Гофман не зря начинает рассказ с детской непосредственности. Радужное ожидание получения подарков, приятные неожиданности и некоторое разочарование от немного разрушенных представлений от созерцания сломанной судьбы непритязательной игрушки. Не присутствуй в повествовании сострадательное женское начало, как не было бы отклика и со стороны читателя. Кто-то должен был протянуть обиженному руку помощи, в том числе и воинственно настроенному созданию, чьи порывы направлены на восстановление справедливости, а глаза закрыты пеленой отчаяния. Щелкунчику остаётся сочувствовать, желая ему одолеть мышиные полки, призвав на помощь соратников.

Гофман удивительно батален. Он даёт читателю сражение, в котором погибает множество второстепенных персонажей. Жертвы останутся обезличенными — никто не узнает их имён. Есть два участника конфликта, претендующие на большее, чем им полагается иметь. Они не обретут желаемого, поскольку их поступками руководит безрассудная ярость мести. Поступки одного объясняются обидой за приобретённое уродство, другой неистовствует согласно уродству врождённому. Оба стали порождением времени, приняв на себя огрехи предыдущих поколений. Они могли объединиться, если бы это не было противно пониманию обретения индивидуального счастья.

Сказка остаётся сказкой, покуда Гофман постоянно обращается к читателю, называя его ребёнком и гадая над его именем. Возможно и нет ничего в тексте, рассказанной Эрнстом, истории. Как знать, что скрывал от современников автор. Язвы лучше обнажаются при использовании якобы придуманных сказочных действий. И под детьми могут пониматься взрослые люди. Назови их хоть Вовами или Димами — они поймут и не станут возражать, ведь другие продолжат воспринимать сказку сказкой, а Вове и Диме вполне под силу позволить ощутить им сладость жизни, построив для них Конфетенбург, или горечь, столкнув лбами в угоду временных противоречий.

» Read more

Кир Булычёв «Лиловый шар» (1982)

Булычёв Лиловый шар

Космогония Кира Былычёва зиждется на добротной фантастике и сказочной атмосфере. Причём доступная вниманию читателя авторская смесь сюжетов серьёзно не воспринимается, если его возрастной порог шагнул дальше отметки веры в разъезжающих на печах людях и прочих созданий народного фольклора. Собственно, «Лиловый шар» — одна из повестей про Алису Селезнёву, решившую ещё раз придти на помощь и помочь решить загадку искусственной планеты, что вывернута наизнанку и не имеет собственного солнца. Совершенно неожиданно она оказывается космическим странником, несущим гибель Земле. Читатель заинтригован и готовится внимать, но у Булычёва закончилось желание говорить о насущном и он предпочёл перенести развитие событий в иную плоскость.

Параллели напрашиваются сами собой. Каждый шаг действующих лиц вызывает у читателя скепсис, если он знаком с достаточно обширным количеством фантастических произведений, где описываемое Булычёвым могло ранее встречаться. Даже Заповедник сказок заставляет содрогнуться, хотя и не является достаточно показательным. Это не важно, если читатель не будет разбираться в путях нахождения избавления Земли от опасности, а сосредоточится именно на искусственной планете.

В самой идее искусственности нет ничего особенного. Например, спутники Марса по одной из версий принимаются за специально созданные объекты. Статус Луны аналогично не до конца ясен, каким бы странным он иногда не казался. Пока человек не столкнётся непосредственно и не развеет мифы — до той пор будут возникать разнообразные теории.

Касательно же искусственной планеты в «Лиловом шаре», то она загадочна сама по себе. Её обитатели агрессивны, разумные существа отсутствуют, хотя имеются все свидетельства их присутствия. Раскрывать сюжет произведения не следует, но очень тяжело говорить о том, из чего состоит повествование. Пусть действующие лица сумасброды со склонностью к наивному восприятию реальности — это им позволительно, учитывая направленность повести на юного читателя. Главная роль отводится девочке Алисе, самой сообразительной из всех, единственной, кто способен найти ответы на сложные вопросы.

Героиня разгадает тайну исчезновения разумных обитателей, даст возможность ознакомиться с летописью планеты, поймёт суть опасности и станет тем, кто от неё избавит землян. Именно в избавлении кроется загвоздка. Стоило Булычёву подвести действие к самому важному, как вся серьёзность улетучилась и дальнейшее произведение свелось к сказочности с участием первобытного мальчика и Бабы-яги, чьего упоминания вполне достаточно, дабы не говорить о Гималаях, куда проследует Алиса в рамках понимания парадоксов темпоральной фантастики.

Интерес к «Лиловому шару» построен именно на предположениях, которые имеют право на существование. Всё, упоминаемое Булычёвым, до боли правдиво и содержит в себе предостережение от возможных в будущем катастроф. Конечно, тогда уже никто не вспомнит советского писателя, сюжет чьих книг к тому времени сгинет в бездне тонн макулатуры. Чтобы человека услышали — он не должен распылять себя. К сожалению, писательское призвание люди склонны считать профессией, что заставляет их писать много лишнего, в том числе и разбавляя гениальность посредственностью. Это не укор в сторону Булычёва, но он ведь на самом деле не смог завершить решение заданной им проблемы, над чем стоило поломать голову, а не толочь воду в ступе, прибегая к услугам им придуманного Легендарного периода.

Унывать не требуется. Земля должна быть спасена. Её обязательно спасут. Писатели в этом убеждены, всегда показывая людей, способных своими умениями не допустить возникновения критического положения. Алиса найдёт способ, пусть и самый малоправдоподобный. Так захотел автор — читатель примет предложенный ему вариант.

» Read more

Эрнст Гофман «Крошка Цахес, по прозванию Циннобер» (1819)

Гофман Крошка Цахес

Двуличие двух в одном единственном явлении хорошо заметно думающему стороннему наблюдателю, способному абстрагироваться от обстоятельств и адекватно оценить суть происходящих процессов. Если дело будет касаться заинтересованной стороны, то она никогда не сможет осознать наличие многовариантности. Ответ всегда кажется очевидным, если происходящее воспринимается без рассмотрения интересов противоположной стороны. Усугубляет понимание именно двуличие, когда есть заинтересованность в необходимости одновременного существования противоположных точек зрения. Углубляясь в сию мысль, предварительно отказавшись от привлечения сущности допельгангера, получаем крошку Цахеса, уродившегося отвратительным на вид карликом и, с помощью таинственных сил, иллюзорно преобразившегося в пленительный образ. Не его вина в свалившемся счастье, но ему суждено добиться в жизни успеха, если обстоятельства не возобладают и не опрокинут его обратно в сточную канаву или в горшок с нечистотами.

Гофман показывает причуды судьбы со всей присущей ей жестокостью. Не имея обоснованных причин, на свет появился уродливый младенец. Его мать, видимо, во время беременности и до неё, ведшая распутный образ жизни, не смутилась, поступив сообразно благоразумию, от ребёнка отказалась. И гнить бы Цахесу в банке на полке музея диковин, не прояви к нему интерес фея, сумевшая найти нужное средство для исправления грехов матери, возмутив материю и предоставив Цахесу шанс на счастливое детство и достойное место в обществе.

Так почему Цахес не смог себя реализовать? Восприятие его образа зависело от тех людей, с которыми ему приходилось сталкиваться. Он мог невольно перейти дорогу, нарушив чьи-то далеко идущие планы. И минула бы его беда, не будь образ Цахеса зависим от людской способности воспринимать реальность. Покуда серая масса отказывается анализировать увиденное, до той поры цахесы способны над ней парить. Малейшая попытка разобраться с происходящим, сразу показывает очевидное. Так и Цахес становится жертвой покусившихся на его право жить достойно, хоть и магически, преобразив себя до неузнаваемости.

Покуда Цахес воспринимается большинством с позитивной стороны, его всё равно часть людей видит в негативном свете. Будь он добр внутри и поступай во благо, негативно настроенные будут это воспринимать отрицательно. Соответственно и положительно настроенные будут воспринимать его хорошо, даже твори он безобразия. Кто-то скажет про двойные стандарты или сошлётся на двуличие, но Цахесу всего лишь нужно суметь удержаться на плаву, не поддавшись разрушительному влиянию его противников. Ему тяжело осознавать себя под пером Гофмана, а также добиться уважения в глазах читателя. И если писатель изначально выступает в роли рассказчика, то читатель будет видеть Цахеса сообразно внутренним убеждениям, касательно занимаемой жизненной позиции.

Можно отнести Цахеса к обиженным судьбой и получившим шанс на лучшую жизнь, а можно — к добившимся признания благодаря чьему-то заступничеству. Каким бы он не был на самом деле, принять его настоящего никто не сможет, как не смогла родная мать. В новом облике принять смогут почти все, покуда чары не развеются. Спасти Цахеса сможет лишь очередное чудесное преображение. Рыдать навзрыд от таких реалий мало кто станет. А рыдать стоит! Впрочем, при отсутствии ума, красоты или харизмы, путь к признанию заказан. Цахес с рождения был лишён в жизни абсолютно всего, он квинтэссенция неудачника.

Может показаться странным, цахесы есть и в наше время. Им на помощь пришли достижения науки, позволяющие исправлять дарованные природой дефекты: уроды преображаются в красавцев. А вот с харизмой и умом повезло ещё больше, чем человек тупее мыслями и отвратительнее поступками, тем больше у него благожелателей. Всему своё время. И новоявленным счастливчикам суждено будет хлебнуть из ночного горшка.

» Read more

Нечисть, или Золотая книга ужасов II (1991)

Нечисть или Золотая книга ужасов II

Валентин Махоничев, составитель сборника фольклорной мистики, объединил под одной обложкой художественные изыскания собирателя народного творчества Александра Афанасьева (1826-1871), романтика украинской старины Ореста Сомова (1793-1833), писателя-сказочника Павла Засодимского (1843-1912), графа советской литературы Алексея Толстого (1883-1945). Также в сборник включены переводы с древнеславянского самого Махоничева и тексты заговоров. Обратить внимание есть на что.

Именно в XIX веке в России началось пробуждение интереса к собственной культуре. Сказания, передававшиеся устно, были записаны и опубликованы. Стали известны не только рассказы о богатырях, но и разного рода мистические предания. На этом фоне в русской литературе активизировались писатели, приложившие руку к дополнению стародавних преданий собственными страшилками, что хорошо заметно, стоит лишь проявить интерес к литературе того времени.

Несмотря на новизну тематики, писавший в начале XIX века, Орест Сомов уже тогда находился в поисках свободных сюжетов. Ему казалось, что про всё было рассказано, а вот про оборотней он поведает читателю первым. Собственно, «Оборотень» Сомова представляется страшным рассказом про колдуна и его способность превращаться в волка. Читатель не видит в повествовании желания автора его напугать. Сомов всего-то сказку сказывает, сообразно принципу, гласящему истину о лживости придуманного сюжета, содержащего намёк добрым молодцам. Только у Сомова всё проще некуда. Управлять ситуацией способна умелая женщина, которая везде найдёт для себя выгоду. Нет так страшны оборотни, как стали думать о них позже — это ранимые создания. Их нужно понять и дать право жить мирно, тогда и овцы перестанут по ночам пропадать.

Павел Засодимский взялся рассказать о легендарной «Разрыв-траве», способной не только помогать открывать замки, но и находить клады. В сказочной манере читателю предлагается ознакомиться с подобного рода историей, где нищей братии стал известен секрет обретения богатства, для чего нужно совершить ряд подвигов, дабы сей секрет обрёл конкретику. Многие сгинут, покуда единственный из них не пройдёт испытания, проявив мужество и смекалку. Да проку от всех свершений увидеть не получается, Засодимский обрекает нищую братию на бесплодные попытки добиться счастья. Не прилагая усилий, нельзя поймать золотую рыбку, так и разрыв-трава сможет помочь только при определённых обстоятельствах, в числе которых самым главным является наличие головы на плечах.

«Рассказами о мертвецах» пугает читателя Александр Афанасьев. До чего же пугливы были славяне, коли так боялись возможности столкнуться с мертвецом. Пусть часть рассказов Афанасьева имеет схожие черты — это только усиливает понимание содержания. Чаще всего героем действия становится пришлый человек или солдат, не знающий о местных порядках, но храбрый сверх всякой меры. Такие люди без боязни могут распивать алкоголь на могилах или свадьбах, наблюдая за бесчинствами нежити, чтобы позже обязательно вызнать секрет оживления умерщвлённых мертвецами молодых. Народ оказывается скор на расправу, а спасителю почёт и слава. Бороться с нечистой силой не так трудно и не так страшно, как может показаться — нужно обладать способностью им противостоять или иметь защитников на том свете, и тогда никакой мертвец живому человеку не страшен.

Своеобразно выстраивает сюжет «Русалочьих сказок» Алексей Толстой, более похожих на путевые заметки, где-то мимолётом замеченные. Возможно, их сюжет был взят из народных преданий. В повествовании встречается нечисть разного рода, вроде водяных, ведьмаков, кикимор, полевиков и прочих созданий, якобы появившихся среди людей после разрушения вавилонской башни. Нравоучительных выводов из сказок Толстого сделать нельзя — они мрачные и почти всегда заканчиваются смертью. Как бы человек не пытался мирно соседствовать с нечистью, ему всегда следует опасаться печального исхода. Хоть русалка вскроет заботящемуся о ней грудную клетку и вопьётся зубами в его сердце, хоть правдолюб обратится в ерша, хоть лукавый змей в приятном облике не позволит рассеяться гибельным чарам: во всех стихиях читатель должен ожидать встречу с угрозой для жизни.

В заключении Валентин Махоничев в форме словаря знакомит читателя с некоторыми понятиями о нечисти. Рассказывает про отличие европейских колдунов и ведьм от славянских. Некогда люди во всё это верили, стараясь найти защиту от нечистой силы в христианской религии. Складывается впечатление, будто именно христианство настроило людей против мрачных начал, ведь до того люди не боялись, мирно сосуществуя с тёмным миром, успешно применяя проверенные способы для борьбы, ежели того требовали обстоятельства.

» Read more

Морис Метерлинк — Собрание сочинений. Том 1 (1889-96)

Морис Метерлинк Драмы

Ранние пьесы Метерлинка навевают скуку. Трудно представить, чтобы описываемое действо возымело благоприятный эффект на театрального зрителя: Морис редко ограничивался кратким изложением событий, предпочитая разойтись на пять актов, в течение которых действующие лица говорят пустыми словами и совершают ни к чему не обязывающие поступки. Сам Метерлинк хорошо относится к подобной подаче материала, упирая на его собственное понимание отношения к смерти. Говоря проще, в пьесах Морис раскрывает тему смерти для общества. Один из персонажей обязательно умирает к окончанию повествования или действие строится непосредственно вокруг остывающего трупа. Таковы пьесы: «Принцесса Мален», «Вторжение смерти», «Аглавена и Селизета», «Слепые», «Interieur».

Композиционно привлекает внимание пьеса «Слепые». Действующие лица лишены зрения, в текущий момент представлены сами себе — это их настораживает. Они вынуждены предполагать, отчего они остались без опеки священника. Текст наполнен воплями. Читатель погружается в мрачное осознание довлеющей темноты. Будучи писателем наблюдательным, Метерлинк постарался переложить на страницы отчаяние людей, не готовых к существованию без посторонней помощи. Среди них есть глухие и психически нездоровые, оказывающие на происходящее опосредованное действие. Брошенные на произвол судьбы вынуждены определять не только время суток, но и то место, где они находятся. Действие происходит не в закрытом помещении, а на открытой местности.

Создав интересную ситуацию, Метерлинк в своей манере старательно заполнил повествование малосодержательными высказываниями. Основное, что читатель начинает понимать, происходит под занавес, усугубляя и без того мрачную обстановку. Беспомощность слепых читателю очевидна, как понятно и желание слепых цепляться за жизнь. На благоприятный исход надеяться не приходится.

Аналогично «Слепым» выделяется пьеса «Interieur». На этот раз Метерлинк преподносит понимание смерти, как неизбежное явление, к которому нельзя подготовиться. Два человека на сцене наблюдают за поведением семьи через распахнутые окна их дома. Семья не знает, что она лишилась одного из своих членов, поэтому продолжает страдать от мелких дрязг и прочих несуразных мелочей, будто истинное горе никогда их не коснётся. Именно об этом говорят действующие лица, уже зная о найденном за рекой трупе молодой девушки.

Метерлинк ясно обрисовывает детали, снова давая читателю необходимую информацию для размышлений, не подразумевая собственных выводов. Происходящее в пьесе ясно без слов, как и эмоции действующих лиц, чьи силуэты возникают в окне. Надо полагать, для актёров театра подобная пьеса стала бы отличной возможностью показать своё мастерство, не прибегая к излишней игре, которой они обыкновенно грешат. Персонажи Метерлинка говорят больше на отвлечённые темы, порой уходя в неоправданно длинные монологи. Со стороны такое поведение воспринимается бухтением под нос.

Пьесы «Принцесса Мален», «Вторжение смерти», «Аглавена и Селизета» лишены привлекательности, вследствие своего затяжного характера. Разыгрываемые в них трагедии подводят к осознанию обязательного печального конца. Наигранность речей действующих лиц оптимально подходит для театральной игры, как и возникающие из ничего надуманные страсти. Персонажи могут страдать ради страданий, либо предполагать нелепости ради предположения нелепостей. Разворачивающееся на страницах, действие призвано дать читателю понимание необходимости взвешивать слова и поступки ради ухода от неблагоприятных последствий.

Свою роль играет и интриганка-любовь, никак не проявляясь, всё равно внося собственный вклад. Будь то привязанность юных представителей враждующих царских домов Голландии или очевидная измена дотоле порядочного мужа. Возникающий разлад позволяет Метерлинку выразить собственную точку зрения словами придуманных им персонажей. Через печальные последствия будет строиться счастье продолжающих жить.

Иначе воспринимает творчество Метерлинка, когда дело касается его сказок. Морис раскрывается с неожиданной стороны, за что ему и вручили Нобелевскую премию по литературе. Сказка «Ариана и Синяя Борода, или Бесполезное освобождение» обыгрывается в восточном антураже. Девушка пришла выручать сестёр от властного мужа, запершего их в подземелье. Желание дать свободу невольникам кажется разумным — не должен человек страдать и претерпевать лишения. Эта сказка должна быть поставлена в пример всем людям, желающим нести собственное понимание добра туда, где, по их мнению, творится несправедливость. Насильно мил не будешь, гласит русская пословица. Читатель приходит к такому же выводу, наблюдая за символическим антуражем Метерлинка.

Нет необходимости в пересказывании сказки. Её наполнение всего лишь подводит читателя к финалу, к которому его ведёт автор. Поддерживать интерес на протяжении всего повествования у Метерлинка редко получается, не получилось и в этой сказке. Зато финал снова радует. Мораль на этот раз такова: свободному противно рабство. рабу противна свобода.

» Read more

1 2 3 4