Tag Archives: рассказы

Наринэ Абгарян “Зулали” (2016)

Абгарян Зулали

Высоко-высоко в горах, где женщины истекают кровью от месячных и сходят с ума мужчины от проблем различного происхождения, там творятся страшные вещи, о которых лучше не рассказывать, если не желаешь сообщить ещё раз о том, о чём прежде уже делился со страницами. А вдруг получится зацепиться и раскрыть содержание произведения шире? На это и остаётся уповать, каждый вечер усаживаясь за написание очередной истории. В голове формируются навязчивые образы, приходившие в воображение вчера, неделю назад и на протяжении последних лет. Это не то, чему следует уделять внимание. Но куда-то пробы пера определить необходимо. Так появляются сборники рассказов, ничем не примечательные, кроме самого факта их наличия в перечне написанного автором.

Вот перед читателем Зулали, некогда притягательная девушка, теперь же нечто несуразное, у одних вызывающая отвращение, у других, как у Абгарян, симпатию. Подобное действующее лицо схоже с ранее задействованными Наринэ персонажами. Стоило ей это понять, как повествование оборвалось, дабы сюжет произведения “С неба упали три яблока” вновь не повторился. И тут кровянистые выделения из мочеполовых путей, только на этот раз хотя бы известно, в чём их причина. Нужно отбросить начинание и искать вдохновение в ином. Пока поиски будут продолжаться, сам собой получится сборник, за неимением лучшего заслуживший право на публикацию. Либо имелся контракт с издательством, о чём остаётся предполагать. Ибо, если действительно контракт, тогда всё понятно и до крайней степени печально.

Двигаясь на ощупь, хватаясь за идеи, Наринэ прилагала усилия, но не могла сдвинуться с мёртвой точки. Она предалась унынию и неизменно использовала литературный приём, называемый потоком сознания. Её несло, словно по бурному течению реки, без надежды оказаться на берегу, приводя к прежнему итогу в виде водопада. И падала тогда Наринэ, не имея сил найти больше слов, поскольку из-за борьбы с потоком силы иссякли, заставляя вернуться назад, вновь броситься в реку, чтобы повторить прежний путь. И снова водопад разверзался в качестве неизбежного окончания повествования.

Осталось единственное – рассказывать о себе. Страницы наполнялись воспоминаниями давно минувших лет, отчего пробуждалась надежда и появлялось желание продолжать сочинять истории. Каково оно – расти? Какие они – годы до школы? А какие они – годы первых впечатлений от школы? И чем приходилось заниматься – будучи в школе? Ведь приятно поделиться событиями, особенно учитывая мнимость оставшихся в памяти деталей. Многие ли вспомнят про первый класс? Абгарян помнит довольно подробно, и вполне вероятно – о чём-то домысливает самостоятельно, пробуждая у читателя желание знакомиться с излагаемыми подробностями.

Ложка мёда борщ не наполнит вкусом. Нужно отдельно подходить к понимаю автобиографических историй, если они таковы на самом деле, и потока сознания Наринэ, заблудившегося среди кривых зеркал. Всегда допустимо предполагать и фантазировать – это право никто не отнимет у человека. А ежели человек – писатель, значит ему следует искать вдохновение, либо придумывать, каким бы образом это не получилось. И не беда, хоть сколько не наполняй канву, так как мысль рано или поздно остановится на должном быть обнаруженным. Не всегда в конце пути водопад, течение может успокоиться и вынести в благодатный край. Никто не знает, когда то произойдёт, поэтому приходится стараться искать. Остаётся верить, будто Наринэ так и относится к творческому процессу.

Промелькнул сборник рассказов, укрепив во мнении. Предстали действующие лица перед глазами и навсегда пропали.

» Read more

Алексей Цветков “Король утопленников” (2014)

Цветков Король утопленников

Нельзя съесть шляпу, если её нельзя съесть. Если можно, тогда – можно. Пусть и нельзя, достаточно представить шляпу съедобной, съев, будучи полностью уверенным в возможности этого. Шляпа оказывается проглоченной. Была ли она съедобной? Тому уже не следует придавать значения. Ибо ясно было сразу – считать шляпу съедобной, значит серьёзно поверить в реальность абсурда, созданного специально, дабы человек усомнился в себе и допустил совершение невозможного. Только таким образом открываются новые горизонты в понимании действительности. Но вот нужно ли такие горизонты открывать? Смысла от того не прибавится. Возникнуть может крик: а почему бы нет…

Потому и нет, что нет толка от стремления осознать происходящее с человеком, стремящегося представить происходящее с ним далёким от разумного осмысления. Начать следует с игры словами. Порою проговаривая фразу, получаешь нежданное совпадение. Кому-то имя Макар начинается представляться в виде Кармы, иные же в словосочетании “есть все хотят” видят “все есть котят”. Писатели, подобные Цветкову, тут же бросаются записывать получившееся наблюдение, будто бы тем сообщая некую поразительную истину. Показав умение восприятия в малом, Алексей увеличивал объём каждого последующего произведения.

Допускается ситуация с муляжами бомб. На страницах сборника предстаёт повествование сомнительного назначения. Это инструкция к применению или некая усмешка над людьми, стремящимися объять необъятное. Одни в порыве злобы вершат безумства, угрожая погубить безвинных, другие не способны им противодействовать, так как распыляют силы, не умея выбрать правильные варианты поведения из тех, за которые после не придётся доставать из подсознания постоянно засыпающую совесть.

А как читателю понравится история про партизан, чьим наказанием станет необходимость преобразиться в дарителей подарков? Не сумев оказать воздействие на главу государства, они подвергнутся ответным мерам, отчего-то направленным на достижение как раз того, за что они прежде ратовали. Коли хотели облагодетельствовать народ – им представляется шанс совершить желаемое. Оказывается, безвозмездно дарить и тем добиваться счастья от одариваемых, тот ещё мазохизм. Проще говорить и добиваться блага, нежели стать тем, кто это благо будет распространять, недоумевая, почему довольных не прибавляется, зато недовольных становится больше прежнего.

Но чаще шляпа оказывается скорее несъедобной, нежели будто бы приятной на вкус. Абсурдизм пахнет с каждым произведением сильнее, побуждая фантазию выворачиваться наизнанку. Не всё тот ценник – произведение искусства, дабы оный возводить в культ. Литература терпит и не такое, поэтому пусть шляпа кажется съедобной. Всё равно вскоре придётся забыть, не вспомнив и о съедобности шляпы.

Начнутся войны с подсознанием, грамотно построенные на отсутствии логики. Ежели допустить продажу реплик картин за реплики денег, то есть копию одного поменять на копию другого, то какой с того будет толк? А если влюбиться в человека из прошлого, когда тот влюблён в человека из прошлого? Или отчего не обвинить в катастрофах музыканта, чьи пасы приводят к новым человеческим жертвам, хотя твёрдых доказательств тому нет и не может существовать?

Размышления над парадоксальностью ситуаций погружают Цветкова глубже, выворачивая уже фантазию вместе с подсознанием, отчего пробуждаются галлюцинации. Пробуждается к жизни “Король утопленников”, вроде бы утопший, но всё-таки остающийся среди живых. Этого достаточно, дабы созреть в мыслях до литературного нонсенса. Будет предложено представить ситуацию, согласно которой на Нобелевскую премию выдвинут писателя, писавшего не о том, что допускал переводчик в сюжетах его произведений, создавая собственное о них представление у читателя.

Шляпа вполне съедобна. Можно её жевать, всё равно завтра не дано вспомнить, была ли шляпа вообще.

» Read more

Михаил Елизаров “Мы вышли покурить на 17 лет…” (2012)

Елизаров Мы вышли покурить на 17 лет

Нет толка от критика, если он судит о писателе-современнике. Не видит критик действительных проблем общества, способных заинтересовать будущие поколения. Всё кажется обыденным, сто раз осмысленным и потому не требующим дополнительного выражения мыслей. Это так, но далеко не так! Многое зависит от писателя, способного пробудить интерес к его творчеству. Михаил Елизаров на такое оказался не способен. Он слишком мелко плавал, чтобы искать в созданных им рассказах нечто возвышенное. Впрочем, ему то и не требовалось.

На читателя со страниц смотрят банальные проблемы общества. Вроде истории про приехавшего в Москву омича. Не наркомана, как могут подумать поклонники творчества Елизарова, а жителя города Омск. Имея за душой солидный заработок, омич проживает с представительницей из местных корней, помешанной на магазинных скидках. Ей-де привиделся на прилавке коньяк со скидкой, хорошо если в пятьдесят рублей. Не имея средств на покупку, она присела на ухо омичу, упросив купить сей напиток, желательно со скандалом, так как рядом продаётся такой же коньяк, но на сущую копейку дороже. Что решил сделать Елизаров? Он показал мечтательную натуру приехавшего из Сибири парня, скромного для отстаивания позиции и слишком высоко стоящего, чтобы показывать свою значимость за счёт отстаивания позиции, в действительности бесполезной. И быть счастью сбывшимся, не окажись омич натурой излишне склонной к фантазиям. Жить ему и жить в Москве, бед не зная, он же, подумать только, предпочёл вернуться к родным пенатам, ибо не дело это – в столице страны быть среди людей, готовых удавиться за незначительную мелочь.

Ежели начал с рассказа про омича, про оного сказ будет продолжен, но уже не о жителе города Омск пойдёт речь, а о наркомане, как и думали изначально поклонники творчества Елизарова. Акцентировать на том внимание не требуется, мало ли какие фантазии имелись в голове Михаила, да и не малознакомым с ним людям судить, на какие горы он поднимался и в какие впадины опускался на батискафе. Достаточно знать о возникшем у писателя желании написать рассказ про употребление гашиша.

Имелось желание у Елизарова о себе строить повествование. Про горы и батискаф он всё равно не сообщает, но делится проблемой недовеса и упоминает о быстро закончившейся для него армии. Жизнь для Михаила на порах его юной молодости складывалась через общение с братвой. Ходил он в ту пору в качалку, дабы мышечную массу нарастить. Неизменно не снимал с головы скальп, ибо ценил свои длинные волосы, так как банально в парикмахерскую лень было ходить. Теперь Елизаров стал ближе для понимания читателя, а кто-то стал ценить создаваемые им произведения.

Чтобы показать способность к лаконичной беллетристике, лишённой абсурдности, Михаил дополнил сборник историей человека, чья жизнь пошла под откос. Хватило развода с женой, вследствие чего, образно говоря, начали кровоточить геморроидальные узлы. Палок успели вставить изрядно, лишив стимула к дальнейшей деятельности в месте прежнего пребывания. Финансовые потери дополнились имущественными, отчего хоть волком вой. Пришлось прижать хвост и крепко задуматься, для чего жил и какие теперь будет обивать пороги, испытывая горькое разочарование от постигшего несчастья.

Семнадцать лет прошло, как уверяет Елизаров, ничего не изменилось. И правда – не дано уразуметь свершившиеся перемены, словно их и нет. Но перемены имеются, лучше их поймут следующие поколения, они же оценят творчество Михаила иначе, с высоты иного понимания жизни.

» Read more

Михаил Булгаков — Сочинения 1926-27

Булгаков Том III

Скоро Булгаков полностью подчинит себя деятельности на благо театра и кинематографа, дописывая последние заметки для периодики. Отныне он станет шлифовать создаваемые им тексты, подвергая их постоянным редакциям. Головная боль только ожидает исследователей его творчества. Не стоит думать, будто тут будет проделана схожая работа. Отнюдь, творческие метания и преодоление возводимых преград – не задача для критики и анализа литературного наследия. Каждой тонкости требуется определённый подход, нюансы не несут существенного значения, если есть желание понять пройденный писателем путь.

Всему приходит конец. В августе 1926 года Михаил написал последний фельетон для “Гудка”. Он оказался довольно примечательным по содержанию. Два друга разошлись во мнениях, стоило поменяться их социальным положениям. Как случилось, что крепкие связи мгновенно разорвались? Речь можно вести о переосмыслении жизни из-за больших полномочий, а может появилась возможность воздать за некие прежние обиды. Булгаков говорил не об этом, он и фельетон специально озаглавил “Колесо судьбы”. Всё ещё не раз поменяется: кто был ниже, может оказаться выше. В итоге оба окажутся без всего. Потому не стоит заноситься – жизнь нельзя предсказать наперёд.

Для издания “Смехач” Михаил поделился сокровенными мыслями, объяснив, отчего у писателей случается “Воспаление мозгов”. Всё раздражает, если желудок пустой. Пуста и голова, откуда требуется извлекать текст для заработка денег. О чём написать, дабы насытить организм? Не о девяти копейках, звенящих в кармане. И не о том, как моряк подхватил выброшенную мелочь, воздавая хвалу счастливому случаю оказаться рядом. Лучше рассказать о трудностях мыслительного процесса, направленного на создание должного заинтересовать читателя сюжета. Мозги натурально распухают в черепной коробке, выдавливая глаза. Осталось убедить начальника, что требуемый им текст будет подготовлен, ведь есть кое-какая идея. Главное, получить деньги на пропитание, после чего отправить в желудок порцию пива и еды. И мысли появились, стал рождаться текст, воспаление мозгов прошло.

Ещё одна статья для издания “Смехач” называлась “Золотые корреспонденции Ферапонта Ферапонтовича Капорцева”. Обо всём этом Булгаков ранее писал, заново рассказывая известные читателю истории. Не особо Михаил блистал и для издания “Бузотёр”, предоставив материал из афоризмов, озаглавленный словосочетанием “Английские булавки”. А вот на следующий год для “Бузотёра” написан рассказ “Привычка”, отразивший отчаяние белогвардейцев, воевавших на стороне китайцев против японцев, уступив Нанкин. Потерпев поражение в России, они в привычной манере продолжили терять остатки последнего могущества, не умея удерживать занятые ими позиции.

Следующие два произведения при жизни не публиковались. Познакомиться с ними читатель смог в 1973 году. Первый рассказ называется “Типаж”. Жил в Советском Союзе аферист Суворов-Таврический, постоянно терявший накопления, взывая окружающих протянуть ему руку помощи. Некрасиво отказывать в помощи нуждающимся, поэтому он постоянно получал желаемое, покуда не надоедал просьбами, ибо продолжал терять ему данное. Может так и живёт сей человек, перебираясь из города в город и рассказывая слезливые истории, обязательно находя сочувствующих. Отказать можно, но как же противно ощущать чувство чьих-то неоправданных надежд, чем недобросовестные граждане с удовольствием пользуются.

Второй рассказ – “Мне приснился сон” – начинается с желания помочь кошке доносить беременность, дабы завершиться мыслями о написании фельетонов. От родившихся котят рассказчик истории избавлялся, оплачивая услуги живодёров. А вот фельетоны он писал сам, стараясь создавать их смеха ради. Какой бы не был сюжет, нужно смешно рассказать.

Точка ещё не поставлена. Надо разобраться с рассказами “Я убил” и “Морфий”.

» Read more

Михаил Булгаков — Сочинения 1926 (апрель-июль)

Булгаков Том III

Впереди последний год труда на периодические издания. В Булгакове просыпался подлинный писатель, желающий рассказывать не истории из жизни других, он хотел делиться личными переживаниями, достойными стать интересными для читателя. Пусть его имя узнают и помнят, рассказывая другим. Хватит безликих публикаций, интересных узкому кругу лиц. Но нужно продолжать зарабатывать на пропитание, поэтому Михаил после небольшого перерыва вернулся к сочинению фельетонов.

“Гудок” принял его обратно. Согласившись опубликовать историю “Тайна несгораемого шкафа”. Можно заметить, насколько Булгаков утратил желание описывать подобного рода события. Пусть совершено ограбление, правоохранительные органы проводят следственные мероприятия, появляются умники со стороны, даже итог выходит неожиданным, скорее связанный с бахвальством, вроде желания обрести славу Герострата, раз уж всё равно украденное, образно говоря, сгорело в топке человеческих страстей.

В мае ленинградская “Красная газета” разместила на страницах крик души “Акафист нашему качеству”. Не только газетная бумага была отвратной, таковым являлось абсолютно всё. Что не купи, через несколько дней использования оно приходит в негодность. Почему в России постоянно так? Исходный материал выше всяких похвал, в дальнейшем на производстве превращается в нечто невообразимо ужасное. Тут даже про квасной патриотизм не имеет смысла говорить. Булгаков справедливо возмущался, стоит его в том поддержать.

В дальнейшем Михаил писал фельетоны для “Гудка”, затрагивая разнообразные проблемы общества.

Как завлечь людей на заседание, где будет зачитан доклад? Предлагается устроить “Музыкально-вокальную катастрофу”, дав о том сообщение на афише: басы, баритоны, вальс, водевиль. Действие оказалось эффективным – пришедшие стояли даже в проходе.

Рассказ “Радио-Петя” приблизит читателя к новому явлению в жизни, позволяющему слушать происходящее далеко от тебя. Главный герой не желал становиться причастным, но оказался вынужден, так как мальчик-радиоман Петя сломал ногу, взбираясь на крышу. Теперь придётся слушать оставшийся после него приёмник. Что там вещают? Прямое включение с концерта. Всё портит навязчивая реклама, мешающая восприятию. На этом расстройства не закончатся. За доступ к радио следует платить, иначе штраф. И придётся платить, понимая, какие возможности открываются для человека, обретшего столь нужное средство получения информации.

Никак нельзя обойтись без криминальных новостей. У гражданина украли деньги. Он взял казённые в банке, шёл и мечтал, познакомился с девушкой и выпал из времени, пока не очнулся ограбленным. Михаил попытался восстановить картину произошедшего. Может сей гражданин желал смерти начальнику или предвещал банку пожар? Вполне может быть. На то и рассказана данная “Бубновая история”.

Другое безобразие – “Пьяный паровоз”. Всякое случается на железной дороге. Бывает пьяные берутся выполнять работу стрелочника. Могут пострадать люди, сойдут с рельс поезда, всё грозит серьёзными разбирательствами. Но быть в дороге – состояние длительного ожидая, требующее расслабления. Лишь трезвые заметят и возмутятся, выпившим появится о чём ещё поговорить.

Мало? Ещё больше скандалов? Уборщице предложили уединиться в вагоне для интересного времяпровождения. Возмутительно! Ей пообещали не шуметь, всё сделав красиво и тихо. Она не согласилась. Согласился кто-то другой, о чём можно догадаться по производимым шумам. “Громкий рай” стал поводом написать заметку о столь вопиющем случае, что Михаил и сделал.

Ещё безобразий? Давайте найдём “Развратника”. Вот работник железной дороги, смотрите какой у него чувственный рот. Интересно, чем он сейчас занимается в кабинете начальства? Оказывается, он прочёл в “Гудке” о полагающемся билете на представление для жён и сожительниц. Начальство усомнилось в его словах, пытаясь обличить в постыдном поведении. “Гудок” никак не является указанием к действию. Булгаков от лица редакции пожурил такое начальство. “Гудок” имеет силу. И как не пытайся начальство свести всё к скандалу, билет для сожительницы работник получил. Михаил отчитался о том читателю.

» Read more

Михаил Булгаков — Сочинения 1925 (сентябрь-декабрь)

Булгаков Том III

До конца года Булгаков продолжал публиковаться в “Гудке”, если не считать рассказов, размещённых на страницах изданий “Медицинский работник” и “Красная панорама”, озаглавленных “Записками юного врача”. О том стоит говорить отдельно. Это не значит, будто Михаил более нигде не писал на медицинскую тематику. Тот же “Гудок” соглашался размещать на страницах истории о болезных людях. Допустим, “Летучий голландец” повествует о человеке, обивавшем пороги санаториев страны, желая излечиться от неведомой хвори. Всюду его признавали прибывшим не по профилю лечебного учреждения. Облетев советское государство от края до края, сей человек наконец-то узнает истинный диагноз, который никому не под силу вылечить. Да и как вылечить смертельно больного человека, чья кончина наступит в глубокой старости, ибо он абсолютно здоров.

В другой истории на тему медицины “Мёртвые ходят” читатель узнает о странных порядках, наведённых в одном отдельно взятом пункте работающим там фельдшером. Ему некогда ходить по домам, дабы осматривать трупы и выдавать похоронные справки. Он попросил доставлять тела мертвецов прямо к нему на рабочее место. Вот и шла процессия через учреждение, пугая окружающих гробом. Случилось однажды придти к фельдшеру одинокому человеку, собирающемуся на следующий день умирать. Его никто не сможет доставить для освидетельствования, поэтому просит выдать справку заранее. Разве фельдшер откажет? Выхода другого нет – нельзя нарушать заведённые им порядки.

Рассказ “Паршивый тип” поддерживал взятую Булгаковым идею описывать занимательные случаи с медиками и пациентами. На очереди оказался прохиндей, пиявка на теле пролетариата и несомненный люмпен, мешающий построить общество добропорядочных людей. Он не хотел работать, поэтому придумывал заболевания, получая денежные средства на лечение. Заработок он тратил на личные нужды, чаще пропивая. Сей гражданин мог наглотаться собственной крови, искалечиться или совершить иной акт насилия над собой, получая ему полагающуюся помощь. Описывая подобного типа, Булгаков не только показал наглость отдельных личностей, но и дал убеждение, как к ним следует относиться. Насколько бы гуманной не являлась медицина, определённым людям следует отказать в помощи, дабы уже тем оказать воспитательный эффект.

К сожалению, парша на совести не поддаётся излечению. Если человек не желает жить в согласии с обществом, его нужно принудительно лечить. Поступая иначе, готовишь почву для революций. Конечно, действовать против воли человека нельзя, но взирать на страдания людей, лишённых возможности оказать сопротивление деклассированным элементам всё-таки следует. Покуда ничего не предпринимается, Михаил предложил ознакомиться со страданиями женщин, вынужденных терпеть будто бы безобидную мужскую привычку пропивать денежные средства, под благовидным предлогом необходимости отметить. “Страдалец-папаша” много вытерпел, готовясь к рождению ребёнка, промотав данные по такому поводу государством восемнадцать рублей. На какие деньги ставить на ноги ребёнка? На оставшиеся копейки, которых было слишком мало, чтобы на что-нибудь ещё потратить. Тут как при игре в карты обязательно следует выражаться “Благим матом” : без крепких слов не обойтись.

Общество невнимательно к происходящим с ним процессам. Всё делается спустя рукава. В мыслях о результате забывается необходимость подумать о начальных действиях. Если ребёнок начинает жизнь с нескольких копеек, обделённый праздным папашей, то всякий коллектив стремится подойти ближе к решению насущных проблем, создавая преграду в виде чрезмерной спешки. “Не те брюки”: скажет Булгаков. Всему начало – первые строки любого взятого для обсуждения договора. Не ознакомившись с типовым текстом, не знаешь, к чему после придёшь. Оказывается так, что всё сделано зря, тогда как следовало подходить к делу с толком и расстановкой, не допуская спешки.

Как-то на некой железнодорожной станции оказался “Динамит!!!”. Истратив часть на борьбу со льдом, не знали, куда деть оставшееся. Отправить на соседние станции не получится – там такая же проблема. Остаётся наводить суровые порядки: запретить курить, шуметь и введя множество других ограничений. Может Михаил пошутил? Нигде не было подобной истории, раз всё настолько критично представлено. Или этим Бугаков показал безразличие власти к проблемам отдельных структур? Будто бы со своими проблемами следует разбираться самостоятельно.

Видимо так. “Горемыка-Всеволод” поддерживает заданное прежним очерком повествование. Человек желает учиться, имеет соответствующие знания, готов поступить в любое учреждение, способное подготовить из него специалиста. Беда в том, что поступающих излишне много. Светлая голова не поможет пробиться через бюрократов, умело теряющих поданные тобой бумаги. И снова документы потеряны, и снова Всеволод проводит год вне способности найти применение способностям. А может чего-то всё-таки не хватало?

Любая проблема решается с помощью алкоголя! Стоило сказать о буфете одной из станций про имеющиеся там шестидесятиградусные напитки, как превратилась в “Ликующий вокзал”. Пассажиры специально ехали так, чтобы проехать через него. Потому светлая голова всегда найдёт выход из затруднительной ситуации, нужно лишь грамотно подходить к разрешению проблем. И подходить аккуратно, не как в фельетоне “Сентиментальный водолей”. Слишком умные слова выбивают почву из-под ног коллектива, готового обидеться, принимая лестные слова за с хитростью сказанное оскорбление.

Всякие люди случаются. Кто-то думает правильно, а кто-то применяет для мыслительного процесса явно не мозги, скорее то, “На чём сидят люди”. Кто догадался разместить страхкассу на втором этаже? Её услугами пользуются преимущественно инвалиды. Вспоминая о постигших страну недавних войнах, имеющих физические недостатки в государстве довольно много. Будем думать, укор Булгакова дошёл по адресу, и страхкасса была перенесена этажом ниже.

О хитрости ещё раз следует рассказать. “Вода жизни” – краеугольный объект мировоззрения русского человека. Да, речь снова о нём. Михаилу стало известно о дельце, продававшем рядом с вокзалом алкоголь. Чтобы дело шло лучше, имелось обязательное условие покупать закуску. В чём же затруднение? В качестве закуски предлагались хозтовары и прочая несъедобная утварь. Посему, бери ситец, свечи или мыло, иначе не видать тебе воды жизни.

Последним очерком 1925 года стал фельетон “Чемпион мира”, после которого Булгаков прекратит написание коротких историй до апреля. О чём же он написал? О возмущениях трудового народа, выступающего против популизма. Самым главным непониманием рабочих является формулировка о перевыполнении плана на любое количество процентов более ста. Всякий образованный человек понимает, сколько не сделай, всё равно это уложится в сто процентов, так как иначе быть не может. Коли речь о дополнительных процентах, то следует о них говорить отдельно. Зачем же показывать математическую неграмотность. Таких популистов трудовой народ терпеть не станет, ежели сами не понимают, о чём взялись говорить.

» Read more

Михаил Булгаков — Сочинения 1925 (август)

Булгаков Том III

“Путешествие по Крыму” началось. Сперва вагон, соседи. После Коктебель. Путеводители правы оказались во всём: не комильфо. Зачем же Михаил жаловался прежде на тёплое пиво и малое количество трамваев, тогда как на полуострове это заменяется иными малоприятными местными особенностями, проистекающими из русских национальных традиций. Не найдя применения организму, ибо не болел мочекаменной болезнью, Булгаков перебрался в Ялту. Путеводители не врут вдвойне, поскольку там хуже втройне: непомерно высокие цены при низком качестве услуг и товаров, платный городской пляж замусорен и заплёван. Далее посетил Ливадию, вспоминал Чехова. И вот решил добраться на машине до Севастополя. В очередной раз подивился человеческой смекалке. Предоставленный ему автомобиль состоял из деталей, где все они были взяты из разных транспортных средств. Теперь понятно, почему посещение Крыма не доставило радости Михаилу.

Остальные августовские произведения Булгаков старался сделать цельными, основательно о чём-то определённом рассказывая. “Гудок” принимал их к публикации, хотя ранее такого рода литературные труды приходилось публиковать в других периодических изданиях. Как не разместить на страницах такие истории? Слог Михаила становился лучше от фельетона к фельетону. Обыденное событие теперь превращалось в уникальное происшествие, требующее обязательного морализаторства. Как пример – фельетон “Когда мёртвые встают из гробов”. Надо же такому случиться, чтобы похороненный ребёнок ожил. Разумному читателю понятно, что если жив, значит и не умирал. Остаётся понять, как всё началось и почему именно так закончилось. Может получится объяснить выдаваемыми денежными средствами на погребение? Но ведь все справки официально подтвердили смерть ребёнка. Следовательно, причина другая. Впрочем, каждая мистическая история действительно имеет в основании банальное событие.

“Гудок” удивил читателя снова на следующий день, дав на страницах место для публикации короткой пьесы “Кулак бухгалтера”, повествующей на тему мужской агрессии в отношении женщин. Помощник главного бухгалтера ударил девушку-курьера, обвинив в чтении книг на работе. Она, создание хрупкое, воззвала к общественности… и получила порицание. Реальный ли случай рассказал читателю Михаил? Действительно, девушка от побоев не рассыпалась, лишь обрела синяк. Теперь с бухгалтера полагается дать ей медный пятак, чтобы избитая прикладывала к ушибленному месту, а потом вернула деньги, ещё и с процентами. Будем считать, Михаил призывал читателей “Гудка” к полемике, ожидая полных возмущения откликов.

Следующая провоцирующая на читательский гнев история называлась “Как на тёткины деньги местком подарок купил”. Добропорядочная женщина согласилась исполнять порученные ей обязанности за небольшую плату. Честно отработала время, получила предложение выполнить иную сдельную работу, с чем согласилась. Когда пришла за оплатой труда, то тогда и оказалось, что местком подарок купил на ею заработанное. Советский читатель к этому моменту обязательно должен был негодовать, собираясь устроить разгром издательства, публикующего настолько опасные факты. Благо Булгаков знал, чем завершить историю, назидательно употребив слово “эксплуатация”. Разумеется, за такое обвинение в советском государстве живьём могли съест, посему местком сразу уступил и выплатил работнице полагающиеся за труд деньги.

Но не стоит считать, будто добросовестность – черта строителей социализма. Отнюдь, как ранее читатель убедился – проблем в обществе хватало. Газеты печатались на плохой бумаге, человек не всегда мог устроиться на работу, а значит и купить эти газеты, пускай и из низкокачественного материала. Имелись в стране пожарные. Данные товарищи точно никуда не торопились, особенно на “Пожар”. Сперва всё сгорит дотла, после чего ответственных за тушение смогут добудиться и вызвать для проведения требуемых от них мероприятий.

Страницы издания “Заря Востока” Булгаков украсил рассказом “Таракан”. Был какой-то особый смысл публиковать в ориентированной на восток периодике подобие алкогольного сумбура. В рассказанной читателю истории оказалось обилие странностей, частично связанных с особенностями сей стороны света. Человеку сумеют продать нож, ему бесполезный, потом введут в дурман азартной игрой. Может в том урок читателю – обращайте внимание на всякую мелочь, способную стать источником неизмеримо огромных проблем. Коли не был нужен нож – не следовало брать, каким образом его качества не станет описывать продавец, обязательно объяснив, почему без него никак нельзя обходиться.

» Read more

Михаил Булгаков — Сочинения 1925 (июнь-июль)

Булгаков Том III

Создавая и без того короткие истории, Булгаков словно совершенствовался, находя возможность оказываться максимально кратким. Читателю периодики, особенно её развлекательного раздела, не требуется внимать пространным историям. Лучше, когда всё кратко и доходчиво рассказано. Пытаться понять те страницы творчества Михаила не получится, поскольку нельзя серьёзно разбирать краткие мгновения, не создавая на их основе те самые пространные истории, от написания которых писатель намеренно уходил. Поэтому остаётся пожелать знакомиться с предельно малыми произведениями Булгакова самостоятельно – они должны быть приравнены к результатам наблюдения за жизнью, не требующими обрамления сверх им данного.

В июне и июле 1925 года работы Булгакова публиковали периодические издания “Журналист”, “Бузотёр” и ленинградская “Красная газета”. Михаил пожелал рассказать читателю о наболевшем, для чего написал очерк “Караул!”, будто бы от лица редактора, желающего искоренить определённый круг лиц, чьё творчество угрожает литературе. Возможно, в жалобах этого человека крылась неудовлетворённость, схожая с испытываемой Булгаковым. Не нравились ему и старые учебники для изучения иностранных языков, о чём он сказал в заметке “Шпрехен зи дейтч?”. Всем провинившимся перед ним личностям следовало встать в хвост очереди, дабы поскорее принять полагающееся им наказание и быстрее выйти на свободу. Довольно грубо, но это наглядно понимается при знакомстве с фельетоном “Угрызаемый хвост”, где согласно сюжета кассир пошёл сдаваться, встав в конец очереди, испытывая угрызения совести за проделанные финансовые операции.

Упоминать “Гудок” казалось бы лишним. Если о нём не сказать, читатель может подумать, будто Булгаков прекратил сотрудничество с этим изданием. Отнюдь, для того ещё не подошло время. Михаил продолжал радовать железнодорожную аудиторию журнала, делясь произведениями по тематике и обо всём прочем, чем мог позабавить уставших от трудов людей. И надо сказать, “Гудок” – не рядовое печатное издание, а вполне сила, способная возвращать справедливость, когда в оной отказывают работникам железной дороги.

Кто виноват во всех неприятностях? Рабинович. Почему? О том рассказывается в коротких очерках “Двуликий Чемс”. А если не Рабинович? Тогда пьяные. Разве? Короткие очерки под общим названием “Работа достигает 30 градусов” о том поясняют. Кто желает больше подобных очерков, могут ещё ознакомиться и с серией “Дрожжи и записки”. Да, когда слова не получается связать в нечто весомое, приходится ограничиваться и таким материалом. Ведь нужно думать о пропитании. К тому же сомнительно, чтобы Булгаков серьёзно рассчитывал на внимание потомков к газетным публикациям, забываемым современниками почти сразу, стоило выйти свежему выпуску издания.

Качество бумаги у периодики было отвратительным. Это теперь можно точно установить, знакомясь с фельетоном “Запорожцы пишут письмо турецкому султану”. Тут под запорожцами понимаются сотрудники, решившие обратить внимание начальства на общее неудовлетворение от многого, в том числе и от качества бумаги. Говорить о восприятии издания читателем не приходится, самим должно быть приятно держать очередной выпуск, но к нему даже приближаться не хочется.

На медицинскую тематику Михаил написал фельетоны “При исполнении святых обязанностей” и “Человек с градусником”. Совсем скоро из-под пера выйдет цикл рассказов “Записки юного врача”, пока же предстоит познакомиться с проблемами родильниц и служащих на железной дороге докторов. Оказывается, аврал на работе бывает и у медиков. Причём это случается не из-за наплыва пациентов, а по причине малого количества занятых специалистов. Разве допустимо иметь на предприятии одного доктора, вынужденного в спешном порядке осматривать сотрудников организации? Никакого внимательного подхода к пациентам не будет. Немудрено всё перепутать. Забыть градусник и того проще. Пусть потом помнят о внимательности такого доктора, от невнимательности ничего толкового никому не сказавшего и ничем не сумевшим помочь.

Раз пошла тема медицины, Булгаков посчитал необходимым написать короткое исследование “По поводу битья жён”. Есть мнение, будто агрессия выходит из человека от неустроенности. Дай каждому хорошее рабочее место с приличной зарплатой, как тут же исчезнет домашнее насилие. Михаил в том усомнился. По его мнению, как не пытайся улучшить условия жизни, человек всё равно продолжит искать повод для выхода агрессии. Ежели где и искать причину, то в головах, позволяющих опускаться до подобного отношения к слабому полу. В любом случае следует знать, что советский гражданин не должен распускать руки! Ведь не “Негритянское происшествие” случилось с разбитыми лицами и покалеченными телами. Надо понимать, в каком обществе живёшь, куда такое общество движется.

Июль Михаил завершал в предвкушении поездки по Крыму. Как раз об этом он написал заметку в “Красную газету” под названием “Выбор курорта”, далее положившую начало циклу очерков об испытанных в ходе путешествия впечатлениях. Ознакомившись с путеводителями, Булгаков намеревался отказаться от поездки в столь неблагоприятное место. Там нет полностью пресной воды, постоянно дуют ветра. Ещё и примечание имелось, как тяжело воздействует погода сего края на психику человека. Так бы и не поехал Михаил, не позови его друзья. И он поехал, чтобы убедиться в правоте путеводителей.

» Read more

Михаил Булгаков — Сочинения 1925 (март-май)

Булгаков Том III

1925 год складывался для Булгакова тяжёлым образом. Написанная в короткий срок повесть “Собачье сердце” не могла найти отклика в издательской среде, Михаил излишне прямо говорил о больных темах общества, не до конца продумав грамотность фантастической составляющей произведения. Требовалась большая аллегоричность, размывающая понимание конкретного времени действия, вроде того как был представлен “Багровый остров”. Неудачно получилось и с “Белой гвардией”, создаваемой на протяжении последних лет и опубликованной позже в эмигрантских кругах Европы, не считая первой части романа, увидевшей свет в журнале “Россия”, через год закрытого. Поэтому Михаил продолжал трудиться в качестве фельетониста в “Гудке”, питая надежду на лавры писателя значительнее, нежели ему могла дать периодика.

Обличительные заметки продолжали выходить с завидной регулярностью. Булгаков скорее описывал человеческие пороки, без которых советские граждане обойтись не могли. Разве могут женщины не поговорить о чём-то лично их касающемся? Пусть они позволяют людям обмениваться посланиями с помощью телеграфа, но и сами не прочь обсудить кажущееся им важным. И вот в руки рабкоров попались стенограммы тех сообщений, где “Неунывающие бодистки” были озабочены сущими нелепицами, делу процветания молодого государства никак не соответствуя. Остаётся пожурить за такой подход к рабочему процессу и выразить надежду на способность людей не проводить время в пустых разговорах.

“С наступлением темноты” можно пойти в кинотеатр, честно уплатить деньги и наслаждаться разворачивающимся действием. А если киномеханик заснёт, либо он окажется пьян? Тогда зрителю сидеть и внимать картину в невразумительном воспроизведении? Поэтому всегда допустимо внести “Ряд изумительных проектов”, воплощающих человеческую способность создавать недоразумения. Будь то просьба о требовании к определённому цвету чернил для подписи, дабы сразу понимать, кто перед тобой, или разрешить ситуацию с вокзальным несознательным аппаратом, выдающим билеты вне зависимости от происхождения монеты, будь она хоть царская. Не ставить же человека наблюдать за сознательностью граждан.

В конце марта Булгаков испытывал душевный настрой, видимо посетив одно из мероприятий перед торжественным поздравлением женщин. По данному поводу Михаил написал рассказ “Праздник с сифилисом”. Дело, между прочим, важное. Вдруг девушка соберётся выйти замуж, начнёт наводить красоту, вздумает высморкаться, а нос и отвалится, оставив на своём месте дырку. Во всём будет повинен сифилис. Заболеть им крайне легко, достаточно испить из одной бочки с его носителем. И как Булгаков это представил? Он заставил возмущаться всех, какой бы тема не являлась необходимой ко вниманию. Где ещё медицинский работник может проводить просветительскую работу с населением, как не на торжественных мероприятиях, где надо не только о радостных моментах говорить, но предупреждать о сложностях, из радостей как раз и вытекающих.

Забавными ситуациями о женском возмущении Михаил продолжил делиться в очерке “Банщица-Иван”. Уж так случилось, что в банях случаются женские дни. Банщик всегда остаётся неизменным. Ему смотреть на девичьи прелести нет желания, он готов проклясть всё, лишь бы не допускать женщин в баню. Не из личных побуждений так думает, он желает уберечь государственное имущество от разграбления. Вдруг посетительница присвоит выданный инвентарь. Потому баню банщику покидать нельзя, как не красней перед ним женщины. Зато и он возмущается по тому поводу, не видя ничего побуждающего к стеснительности, ежели выполняет возложенные на него обязательства.

Фельетоны “О пользе алкоголизма” и “Свадьба с секретарями” обеляют тягу советского гражданина к алкоголю. Подумаешь, человек пьёт, порою спиваясь. Бывали на Руси люди, коим за пьянство памятник поставили. Не совсем за пьянство, конечно, они всего лишь сильно выпить любили. Читатель желает узнать имя героя? Ломоносов! Любил пить, памятник ему поставили. Чем не пример для следования по его пути?

Тем, кто сомневается, посвящается фельетон “Как Бутон женился”. Если говорят нечто делать, особенно когда это исходит от начальства, надо смириться и выполнять. Пить алкоголь оно не предложит, зато женить может. Пусть невеста не блещет красотой, её способности не дают надежды на восполнение прочих услад. Откажешься, тогда начальство лишит зарплаты: придётся от голода умереть.

Осталось опять перейти на серьёзный лад. Разве для кого станет секретом, как тяжело обстояло дело с документацией и любовью бюрократии к собиранию лишних бумаг, нигде не требуемых, важных лишь для внутренней отчётности, а то и вовсе без всякого смысла. Почему не написать очерк “Буза с печатями”, мог подумать Булгаков. Обязательно требуется оттиск печати, причём разборчивый. Не важно, если на документе это будет единственно понятное, иначе подлинность подтверждена быть не может. Михаил довёл ситуацию до абсурд. Ограничивалось бы всё только этим…

Худой на фельетоны май закончился с помощью одной короткой заметки, показывающей сложность принятия мышления новой власти старыми людьми, чьи головы не в состоянии усвоить богатую терминологией речь. Им требуется сказать простым языком. Отчего-то получается так, что добившись желаемого, власть скорее даст “Смычкой по черепу” старику, обвинив во всевозможных грехах, не желая нисходить до просьб нуждающегося в объяснении человека. Тут сарказм Булгакова касается и сомнения людей в им сообщаемых словах. Понимают ли ораторы, о чём взялись с жаром рассуждать?

» Read more

Александр Куприн — Рассказы 1930-34

Куприн Рассказы

Несмотря на литературное пробуждение, жизнь Куприна катилась к закату. Требовалось другим взглядом посмотреть на уходящие безвозвратно будни. Появилась необходимость поставить заключительные точки. Старость склоняла к юности, заставляя видеть пробуждение через настигающее угасание. Александр напишет “Жанету”, закончит “Юнкеров”, дополнив художественное наследие рядом рассказов: Фердинанд, Потерянное сердце, Ночь в лесу, Система, Гемма, Удод, Бредень, Вальдшнепы, Блондель, Ночная фиалка, Царёв гость из Наровчата, Ральф, Светлана и Последние рыцари.

За 1930 год написан только рассказ “Фердинанд”. Манера Куприна всё более нисходила к обывательской. Он о чём-то размышлял, спонтанно порождая сюжеты. Говоря о видимом в бинокль перевёрнутом волке, коснулся событий начала работы в киевской газете, вспоминая о задержке выплат.

В 1931 уже два рассказа. “Потерянное сердце” возвращает читателя ко времени зарождения авиации, когда важным считалось покорить высоту. Лётчикам никак не удавалось превысить потолок в тысячу метров. Они сознательно шли на гибель, раз за разом устремляясь в небо. Проще было потерять сердце, нежели отказаться от продолжения сражения с воздушным пространством. И сердце теряли, уставая от борьбы, навсегда впадая в апатию, будто не желали покорять другие вершины, предпочитая оказаться сломленными, если не могли решиться повторить судьбу Икара.

Проще обстояло дело с “Ночью в лесу”. Пока хозяин спит, из его владений доносится звук топора. Гораздо проще пойти на сделку с совестью, уступая бедным крестьянам дерево по малой цене, зато больше требуя с богатого покупателя. Так действительно проще, поскольку такая система всех устраивает.

Важно придти к согласию с собой и окружающими – к компромиссу. Договориться может и казино с игроками. Тот самый случай из Монте-Карло, затронутый в путевых заметках “Лазурные берега”, ожил для читателя в виде рассказа “Система”. Оказывается, обыгрывать игорные дома легко, достаточно действовать по определённой схеме. Логично предположить, что в определённый момент удачливому игроку запретят посещать стены заведения, придумав для того необходимое объяснение. Может быть принято решение для обоюдной выгоды. Например, игрок получает от казино каждый день двадцать франков, без права забирать выигрыш, но и не возвращаяя деньги, если их проигрывает.

Другие рассказы 1932 года в той же мере касались злостного отношения случая к человеку. Про драгоценные камни Куприн поведал в “Гемме”, дополнив тягу к хорошей жизни произведением “Удод”. Уже не казино, но тотализатор на ипподроме. Герой повествования сделает ставку на коня, победить которому суждено, если прочие лошади сойдут с дистанции. Пришедшие легко деньги всегда с той же лёгкостью уходят. Безусловно, легко уходят и деньги, заработанные тяжёлым трудом. Не о том желал рассказать Куприн. Схватив птицу счастья за хвост, держи карманы закрытыми, иначе создание фортуны унесёт удачу, прихватив всё благо, какое ты прежде имел.

В 1933 году Куприн был полностью погружён в написание “Жанеты” и “Юнкеров”, всё остальное подвергая сумбурному изложению. “Бредень” – про рыбалку, “Вальдшнепы” – про охоту, “Блондель”, – про цирк. “Ночной фиалкой” Александр показал возможное развитие событий в “Олесе”, будь героиня истории с психическими отклонениями. И не скажешь, чтобы странное поведение девушки требовало объяснения, поскольку она не доставляла неудобств, всего лишь уходя из дома на долгое время, неизменно возвращаясь назад. Тайнам необходимо существовать, несмотря на желание людей знать всё без исключения о тех, кто их окружает.

Ещё одним рассказом Куприн напомнил читателю о родном ему Наровчате. Оказывается, он всегда был вне всякого упоминания, в том числе обходили его вниманием и карты. Единственное, чем жителям полагается хвастаться – случаем столетней давности. Некогда через Наровчат проезжал император Александр I, пострадавший от сломавшегося под ним ветхого моста. Пришлось государю остановиться, наблюдая за нравами местных жителей. Хорошо, снисходительным был император, не требуя наказать виновных в случившемся. Как итог, ветхий мост до сей поры калечит по нему проезжающих, и это несмотря на то, что “Царёв гость из Наровчата” после убеждал Александра I, будто злосчастную переправу снесли и построили взамен крепкую конструкцию из камня. Смотря вперёд, может оказаться, что тот самый ветхий мост так и стоит, пусть и прошло более двухсот лет.

Осталось совсем немного. Наступил последний год в художественных изыскания Куприна – 1934. Можно поделиться сентиментальными мотивами. Сперва был написан рассказ “Ральф” – об умном ирландском сеттере и его благородном до простоты хозяине. После рассказ “Светлана”, позволивший Александру попрощаться со старыми друзьями, в особенности с греками Балаклавы. Куприн давно понял – не спрашивай людей, куда они направляются. Куда бы не шли – пусть идут. Если не будешь отвлекать, то дойдут быстрее и скорее вернутся назад.

» Read more

1 2 3 16