Tag Archives: рассказы

Александр Куприн — Рассказы 1912-14

Куприн Рассказы

Для Куприна 1912 год это «Путешественники» и «Травка». Все силы ушли на что-то другое, возможно на «Жидкое солнце», изданное в начале 1913 года, или на очерки о посещении Франции. Описание природы соседствовало с буйством человеческой фантазии. И вот последовал рассказ «Чёрная молния», как переплетение размышлений о настоящем и об ожидающем человека будущем. Название Куприн позаимствовал у Максима Горького из «Песни о буревестнике», где птица была чёрной молнии подобна.

Находясь на природе, каких только дум не придёт в голову. Например, о необходимости сохранения лесов, о пользе деревьев, о густоте посадок, дабы враг заблудился. Да о том следует ли говорить, когда лес рубится в промышленных масштабах и вывозится за границу? Если не про лес говорить, тогда про писателей. Конечно, писатели-современники каждым поколением принимаются за вырожденцев. Обоснование? Для Куприна оно показательно тем, что за перо всё чаще берутся разночинцы, не сохраняющие в литературе должных быть ей свойственных благородных черт. Странный упрёк со стороны Александра, тогда как он сам готовился дописать «Яму».

Неосторожные чаще других тонут в болоте, сами осознавая, насколько шаткое их положение. Для этого не требуется разбираться, существует ли чёрная молния в действительности. Хоть о «Медведях» пиши, хоть про смерть Льва Толстого вспоминай. Всё равно человек живёт так, чтобы никто ему не смог помочь. Увязнув по шею, зачем кричать о помощи?

Другим произведением 1913 года стал рассказ «Анафема». Куприн не просто гнал главного героя повествования в болото, он старался извлечь ясность. Коли священник, любящий читать и уважающий писательскую братию, так отчего должен кого-то выделять, ежели все хороши? Водки выпить для звучности голоса и пропеть за здравие, либо за упокой. Прочитал он на ночь книгу Толстого и дюже полюбился ему автор. Да к утру весть — умер Толстой. Что делать священнику? Объявить бунт и воздать умершему, как достойному человеку, или поддержать позицию церкви, выступив с осуждением? Тяжёлый выбор требовал срочного решения. Зачем идти против устоявшейся системы, когда лучше придерживаться её, обеспечивая тем покой? Не бывать такому — всякий должен иметь право на личное мнение.

Непростой год вышел для Александра. Своим творчеством он стремился задеть чувства читателя, вызвав его на диалог. Напомнив о ситуации с Толстым, Куприн пошёл дальше, написав переполненный аллегорическим содержанием рассказ «Слоновья прогулка». Общество оказалось представленным в истинном свете, излишне надуманно относящимся к действительности. Для него, что слон, что крыса: всё едино. Ежели человек пожелает видеть для себя опасность, он её увидит везде, и будет действовать так, дабы её устранить. Пусть слон всего лишь пытался показать, что ему неуютно находиться в одной клетке с кроликами или ему неприятно сидеть на цепи. Всё будет принято за агрессию, стоит кому-то заявить об ином мнении.

Почему наглядное в одном, не замечается в другом? Куприн показал глупость общих установок, противных проявлению индивидуальных устремлений. Нежелание слышать отличное от своего мнения сводит мирную жизнь к росту противоречий. Доказать правоту такого суждения осталось ещё одним рассказом, названным «Светлый конец».

Человек, живя на своё усмотрение, перед смертью пытается найти виноватого, из-за кого ему предстоит испустить дух. А кого винить, как не врачей? Герой рассказа не чурался дуэлей и вот оказался серьёзно ранен. Конец его близко, но он желает продолжать жить. Дарованные ему часы жизни он не готов принять, желая никак не меньше остатка отпущенного ему до дуэли здоровьем срока. Будучи обречённым, человек всё равно не смирился с действительностью, он продолжал искать новых врагов, находя их в лице медицинского персонала. Что ему ещё оставалось? Как всегда — плюнуть на всех.

С января по апрель 1914 года Куприн написал пять рассказов: «Капитан», «Винная бочка», «В медвежьем углу», «Святая ложь» и «Брикки». Начав с бунта русских моряков на иностранном судне, Александр закончил повествованием о собаке весёлого нрава, что на всех кидалась. Памятуя о следом начавшейся Первой Мировой войне и вступлении в неё России, после объявления ей войны Германией в августе, с особым взглядом смотришь на содержание написанных в преддверии этого произведений.

Открытое море, штиль, голод, ожидание худшего: всё провоцирует людей на отчаянные меры. Все понимают, что нужно держаться, не будет толку от бунта. Но кто убережёт людей от восстания, когда им ничего другого не остаётся, кроме именно такой последней надежды на благополучный исход? Вроде бы не весёлая собака Брикки, но лучше ситуация не станет. Наглость возобладает. Да вот кругом море, светлая голова на плечах капитана, помочь сможет самообладание. Кто смирит буйный нрав, тот и сумеет выжить.

К концу года Куприн сумел написал ещё один рассказ «Сны». Александр размышлял о полётах, как о них мечтал человек с древнейших времён, хотя за десять месяцев до того повествовал о бочке, в которую пытаются пролезть пьяные туристы, безнадёжно в ней застревая. Действительно, стремясь иметь крылья, чтобы воспарить, человек зажат, поскольку не умеет распределить планомерное движение к намеченной цели. Поэтому ему не удаётся взлететь, ибо втыкаться требовалось в небо, а не утыкаться носом в сторону земли.

» Read more

Александр Куприн — Рассказы 1910-11

Куприн Рассказы

«Яме» дан ход, получены отрицательные отклики. Куприн испытывает давление масс, резко его осуждавших за откровенность. Настроение Александра должно было упасть, а творческая активность снижена. Поэтому «Яма» отправилась в долгий ящик, уступив место прочим размышлениям. Почему бы не отвлечь внимание читателя жизнеописанием подобия Щелкунчика в рассказе «Бедный принц»? Но как же низко предаваться подобным сказаниям, осознавая необходимость говорить правду о жизни, излишне не поддаваясь фантазиям и не скрывать действительно происходящее.

Неужели всё так плохо обстоит с публичными домами в России? Да и проституток почему нельзя считать за людей? Чем они хуже? Понятно, делаемая ими работа — специфический труд, обязанный вызывать нарекание. Однако, если они не падшие создания, тогда разве допустимо относиться к ним категорично? Необязательно им постоянно находиться в публичных домах, позволительно снимать комнату в доме, как то предложил понять читателю Куприн в рассказе «По-семейному». Никакого отторжения, все обитателя спокойны и довольны происходящим. Соседствующая с ними проститутка не вызывает нареканий. Чем не повод после такого сюжета продолжить работу над «Ямой»?

А вот рассказ «Леночка». Старый человек путешествует, он встречает равную ему по годам женщину, почти узнавая её. Кто она? Нельзя того установить, но они точно были раньше знакомы. Куприн к тому и склонял читателя, чтобы он понял, как быстро проходит жизнь, наполняя сознание множеством моментов, не позволяя забыть самые волнительные из них. Нет, встреченная человеком женщина не придерживалась лёгкого поведения, но была молода и оказывалась не прочь совершать безумства, в том числе и любовные. Жизнь не щадит молодых, заставляя принимать не те решения, которые на самом деле необходимы. Как удивительно, спустя годы, находить приятное в беседе с тем, кого прежде ненавидел или просто не переносил на дух.

Людям присуще двоемыслие, если смотреть на представления о происходящем вчера и сегодня. Когда-то иное, ныне воспринимается иначе, так было и будет. Человеку не дано справиться со свойственной ему изменчивостью. Взрослея, каждый начинает под другим углом воспринимать прежнее. Допустим, «Попрыгунья стрекоза» из басни Крылова первоначально не вызывает того набора дум, обязанных появиться после. Сперва концентрация внимания касается происходящего, тогда как позже человеку не хватает рамок произведения, и он начинает искать, относительно чего это можно применить в обыденности.

Мысли Куприна на счёт басни оказываются уникальными. Александр осознал это, когда увидел уровень восприятия текста людьми. Оказывается, в России существует два слоя людей: один — необразованный и беззаботный, второй — его противоположность. Получается, первый смеётся над басней, принимая её за шутку, а другой — размышляет над ситуацией, почему он понимает суть происходящего вокруг стрекозы, тогда как лишённый образования на то не способен. Конечно, предполагать такое возможно, как и развивать подобное соображение дальше, только не притянуто ли будет за уши?

Ещё два рассказа написаны в 1910 году: «Искушение» и «В клетке зверя». Об удавах предлагается не говорить.

1911 год это: «Гранатовый браслет», «Королевский парк», «Телеграфист», «Белая акация» и «Начальница тяги». Как уже известно, «Гранатовый браслет» — вариация Куприна об одной произошедшей в действительности истории. Что тогда представляют остальные произведения сего года?

Тут две фантазии: «Королевский парк» и «Телеграфист». Куприн периодически писал фантастические произведения, никак не находя сюжета для раскрытия его в большей форме, как то случится в следующим году с «Жидким солнцем». Пока Александр размышляет о XXVI веке, когда все расы сольются в одну, а также о более близком времени, понимая, как стремительно прогрессируют знания человека. Куприн предсказал возможность общения за пятьсот тысяч километров, видя собеседника перед собой. Действительно, так обязательно произойдёт.

Кажется, за подобными размышлениями Александр забыл описывать сущность человека, стремящегося быть неуживчивым. И вот он написал «Белую акацию», желая тем устранить всё ему мешающее, завуалировав это цветением растения, которое всем нравится, но сводит главного героя повествования с ума. Лучше извести и не испытывать широкого спектра чувств, нежели терпеть влечение, так плохо сказывающееся на самочувствии.

Осталось упомянуть о двух в меру добрых рассказах: «Наташка» и «Начальница тяги». Куприн умеет заурядный сюжет представить в виде уютной истории, какими бы последствиями она не заканчивалась для действующих лиц. Их могли пригласить на разговение, мило улыбаясь, а могли выставить из купе, невзирая на заранее купленный билет. Нужно внимательнее относиться к людям, какими бы они не являлись в действительности. Ежели предлагается составить приятную компанию, то нельзя отказываться, а если открыто хамят — значит тому человеку есть чего опасаться.

Совсем скоро хамящих станет излишне много, посему не нужно торопить события.

» Read more

Александр Куприн «Листригоны» (1907-11)

Куприн Листригоны

Восемь рассказов Куприн посвятил Крыму: «Господня рыба», «Тишина», «Макрель» (или «Балаклава»), «Воровство», «Белуга» (или «Листригоны»), «Бора», «Водолазы» и «Бешеное вино». Проводить разграничение между ними не будем, рассмотрим в качестве единого произведения, пропитанного воспоминаниями о морских традициях, связанных с Балаклавой рыбаков.

Для начала давайте проникнемся духом тех мест. Послушаем природу. Что слышно? Ничего! Стоит звенящая тишина. Такой нигде более не найти. Плеск воды? Шум прибоя? Нет! Поглощающая всё до звона в ушах тишина. Слышно только бегущую по сосудам кровь. От таких ощущений можно представить подплывающего к берегу Одиссея и выступающих против него великанов Листригонов. Обычный человек желает обрести покой и умиротворение, но созерцает битву, пульсирующую у него в голове. Видение исчезает и в руках оказывается Господня рыба.

Существует легенда о рыбе, всегда умирающей, будучи выловленной. Один раз она ожила, уже изжаренная. Оживил её Иисус Хритос. С то поры имя ей — Господня рыба. Поскольку она умирает — сохранить её вне моря нельзя. Может такую рыбу можно засушить и оставить на память? Видимо, она исчезает, не оставляя следов. Такова легенда рыбаков из Балаклавы.

Кто они — эти рыбаки? Это греки. Тяжек ли их труд и достойно ли он оценивается? С утра труд рыбака бесценен, к вечеру он не стоит и одной копейки. Почему так? О том Куприн размышляет не так давно, начав незадолго до знакомства с жителями Крыма. Покуда Солнце будет озарять небосвод, до той поры золото не утратит силу, но с приходом на небо Луны всякий металл обесценится, как и рыба, как и любое прочее человеческое чувство, если оно не является отражением дружеского отношения людей друг к другу.

Драгоценный улов выбрасывается за борт, чтобы быть собранным потом. Когда лучше? Разумеется утром. Но всегда ли ловится рыба? Существуют для того специально отведённые дни, разрешающие ловлю с помощью больших сетей. Три дня в год праздник жизни должен постучаться в дом семьи каждого рыбака, в остальное время отказывая в том заслуживающим быть всегда радостными. Подобную строгость рыбаки обходят с помощью браконьерства. По всей Земле они так поступают, и будут поступать, пока существует рыба, и пока есть возможность ходить по воде.

Не стоит загадывать заранее. Рыбаки не думают об ожидающем их улове. Есть у них такая примета. А кто поступает наоборот, размышляя и предваряя промысел думами, того тоже ожидает удачный выход в море, как к тому не относись другие рыбаки. Норд-ост ли, либо нечто иное… Какие могут быть преграды, когда полагается всегда рассчитывать на удачу, иначе зачем вообще выходить на ловлю?

Снова тишина. Одиссей покинул сии места, ежели когда-нибудь к ним приплывал. Ушли и Листригоны, ежели смели тут некогда жить. Их сменили Листригоны нынешние — борцы со стихией и постоянные обитатели в пределах между уходящей до горизонта поверхностью моря и берегом, куда редко приходится сходить, дабы встретиться взглядом с семьей и отдохнуть, готовясь встретить рассвет в раскачивающейся на волнах рыбацкой лодке.

Когда наступит время забыть обо всём, нужно обо всём забыть. Как? Уподобиться Листригонам! Всякий человек является великаном, коли посмеет мыслить о себе более того, чего он может достичь в действительности. Не на берегу, но на море такое становится возможным. Уже нет земли под ногами, и нет опоры, и нет защиты, а есть угроза, и это пьянит, и уже поэтому хочется жить ещё сильнее.

» Read more

Александр Куприн — Рассказы 1908-09

Куприн Рассказы

Подходя к идее продажности человеческой души, Куприн вознёс влечение до высших пределов в «Суламифи», сбросив на дно в «Яме». Некогда за любовь развязывали войны, теперь цена любви устанавливается в лучшем случае в одну копейку, ибо не стоит это чувство того, за что раньше стремились его приобрести. Задав настроение в «Штабс-капитане Рыбникове», Александр постепенно раскрывал для себя новое миропонимание. Кто с ним не соглашался, тот не привык смотреть на окружающий мир открытыми глазами, либо не хотел видеть отражение действительности на страницах художественных произведений.

«Суламифь» является исключением в череде произведений Куприна про упадок нравов. С 1908 года последовал ряд разоблачающих любовь произведений. Первым из которых стал рассказ «Морская болезнь», повествующий о даме, изнасилованной пьяным моряком во время плавания. Оправдывало даму плохое самочувствие и бессилие, сопровождающее её в путешествиях по воде. Александра интересовало другое — как подобное происшествие оценит её муж? Так в «Морской болезни» появляется набор мыслей опороченной женщины, желающей смягчить ситуацию, дабы не оказаться брошенной. Она не вступала в интимную близость добровольно, однако это будет иметь малое значение. Перед читателем ставится необходимость решить — насколько оправданы мысли женщины, считавшей обязательным смирение мужа.

Куприн опорочил любовь, не позволив героине рассказа сознаться мужу в произошедшем. Опять же, читатель начинает привыкать к манере Александра строить повествование на недоговорённостях. Ведь вполне может оказаться, что женщина придумала историю, желая таким образом получить требуемый ей разрыв отношений с мужем. Дама заранее знала, как критически к описываемому ею предположению её изнасилования он отнесётся. Она вела беседу в нужном ключе и добилась требуемого. Стоит предположить, будто вместо изнасилования произошла добровольная измена. Придти к окончательному мнению не получится, Куприн оставил описанную ситуацию без итоговых пояснений.

В том же году Александр совершил путешествие в Финляндию. Его интересовали нравы финнов, особенно их отношение к публичным домам. Оказалось, проституции в стране почти нет. В банях обязанности банщика могли выполнять женщины. Внешность финок не сказать, чтобы понравилась Куприну, но она была не хуже красоты русских. Если какие мысли появились у Александра, их реализацию он отложил до следующих лет. Очерк «Немножко Финляндии» — скорее занимательная информация, нежели повод к размышлению. Впрочем, Куприн подмечал как раз то, что его удивляло и более прочего беспокоило, иначе к чему такое пристальное внимание именно к роли женщины в финском обществе?

На прочую беллетристику Александр не распалял внимание. Он написал незначительное количество рассказов: «Ученик» (про старого шулера, сокрушающегося над переменами, погубившими романтизм его профессии), «Мой паспорт» (про ощущения владения оным, словно такого ранее у Куприна не было), «Свадьба» (новые воспоминания об армейском прошлом). В «Последнем слове» Александр подвёл итог желаниям убийцы, сожалевшего лишь о том, что сын им убитого скорее всего вырастет и станет похож на отца.

1909 год был ещё более скудным на творчество: очерк «В Крыму» и философский разговор от лица пса в рассказе «О пуделе». Остаётся выделить поучительную историю «Лавры».

Как известно, победителей награждают лавровым венком. Но что есть составляющий его лавр? За ним плохо ухаживают, его грубо срывают, с торжественностью вручают, а после берегут, льют на него слёзы об ушедшей славе, забывают, заставляют пылиться и в конце концов выливают вместе с помоями, предварительно отварив для ароматности бульона. Бесценный предмет в итоге окажется оценённым в одну копейку.

В России того времени всё обесценивалось: от любви до признания в обществе.

» Read more

Александр Куприн — Рассказы 1907

Куприн Рассказы

С 1907 годом наступает отдохновение. Общество продолжает бурлить, но с меньшей интенсивностью. Необходимо понять, что всё-таки случилось за прошедшие три года. Куприн написал «Гамбринус» — историю еврея-музыканта, ставшего заложником ситуации, которая его никак не должна была касаться. В том то и боль, что вне зависимости от желания жить вне общественных перемен, продолжаешь находиться с ними в тесной связи, а значит и принимаешь удар на себя, когда для того приходит пора.

Почему бы не поговорить о вечном? Разве действительность не «Бред»? Если перед обществом объявится человек, утверждающий о постоянно сопровождающих его жизнь страданиях, то ему сразу поверят. Если этот человек скажет, будто живёт с библейских времён, являясь если не Каином, то вечным жидом, поверит ли кто его дальнейшему рассказу? Пока он будет говорить о недавних событиях — всё будет сходиться. Чем глубже станет погружаться в историю, тем сильнее пробудит недоверие. Задумываясь о таком, понимаешь, человек остаётся прежним. Безусловно, сие допустимо назвать бредом. А если всё-таки задуматься?

Оставим вечное, как оставил его Куприн. Лучше подумать о счастье. Хотя бы о счастье для детей. Ведь дети, какими бы они не являлись, тоже могут предаваться хандре, зачахнув. О них, в отличие от взрослых, есть кому проявить заботу, удовлетворив присущие им желания. И хорошо, если ребёнок желает чего-то, порою не имея желаний вообще, как в рассказе «Слон». Неожиданно он захочет общаться с животным из зоопарка, тогда придётся отцу проявить фантазию, дабы доставить крупногабаритного зверя на второй этаж.

Сказка: скажет читатель. Уступки возможны, сделай всё для их достижения. Слон всегда может появиться, где его не ждут. Не имеет значения какими последствиями это обернётся. Ребёнок окажется счастлив, перестанет хандрить и поправится. Но люди вокруг него уже сошли с ума от искажённой картины мировосприятия. Они погружаются в мысли о невозможном, представляя, якобы слон податлив и совершает требуемые от него действия. Ребёнок в самом деле выздоровел, только как быть теперь со слоном?

Не стоит искать того, чего нет: скажет читатель. К сказке нужно относиться соответственно её содержания. Следуя такой логике и жизнь человека должна уподобиться сказке, поскольку он всё для этого делает. Почему же существование людей в прежней мере более подобно аду? Куприн писал «Сказочки», призывая мыслить шире, не ограничиваясь узкими рамками даваемых понятиям определений.

Лучше не скармливать мясо собаке, заранее обвязав его, чтобы вынимать кусок обратно, стоило зверю проглотить наживку. Животное будет терпеть, после накинувшись на обидчика. Уже не слон, стесняющий присутствием, но и не позволяющее жестокого к себе отношения создание. Собака откусит руку, коли лишать её еды. В том числе покусает и слона, что уж говорить о ребёнке. Воистину, Куприн заглядывал далеко вперёд, предлагая под видом сказок сюжеты-аллегории.

Отвлекаясь, то думами о будущем, то сказками, Александр подумал о «Механическом правосудии». Он как бы опережал настоящее, находя упоение от событий прошлого. Гуманность владела его мыслями, насколько бы кроваво не оканчивались рассказываемые им произведения. У французов во времена Великой революцию появилась гильотина, облегчив человеку исполнение назначенных преступникам наказаний, у русских появится не столь радикальный инструмент — всего лишь механическое устройство для порки. Любой механизм даёт сбой, порою становясь наказанием для изобретателя. Поэтому предлагается быть острожным не только в деле, но и на словах.

Какой писатель промолчит, имея возможность сказать? Куприн взял передышку, избавившись от мыслей о социальных проблемах. Он обратился к литературе. Разве не приятно, когда прежде жившие «Исполины» становятся игрушкой в руках следующих поколений? С ними допустимо делать любое желаемое действие, трактовать их произведения на собственное усмотрение и обвинять в несоответствии сложившихся после их смерти обстоятельствам. Легко можно опираться на созданные ими сюжеты, переписывая и выставляя за свои, не забывая отдать должное уважение в виде благодарности. Так, например, создавая жизнеописание коня «Изумруда», Куприн честно указал на «Холстомера» Льва Толстого.

Последним произведением в 1907 году стал рассказ «Мелюзга». Пожалуй, сейчас лучший момент выразить мнение о растянутости мелкой формы Куприна. Александру хорошо удавались короткие рассказы и повести, но всё прочее, что превышало размером рассказ и не могло считаться повестью, получалось крайне невыразительным. Вот и «Мелюзга», вроде бы о селе, медицине и недоверии к ней местного населения. Всегда проще обратиться к умеющему заговаривать болезни, он и заболевшего заодно заговорит. Так и Куприн заговорил читателя, не сказав толком ничего конкретного.

» Read more

Александр Куприн — Рассказы 1906

Куприн Рассказы

Пока Россия готовилась пожать неизбежное, люди начали устремляться мыслями в будущее. Иногда излишне далёкое. Например, Куприн обратил взор на XXIX век. Передовым государством будет признана Германия, способная осуществлять проекты на благо всего человечества, главнейшим из которых, надо понимать, станет коммунизм, а за ним счастье каждого живущего на Земле. К тому времени иссякнут запасы угля, что повлияет на разработку новых технологий, позволяющих дать людям осознание величия ими достигнутого развития. Посему допускается поднять «Тост» за жизнь в прекрасное время и за память о бурных событиях веков прошлых, в которых хотелось бы безусловно пожить, так как теперь общество не испытывает глобальных потрясений, отчего от такого спокойствия стало скучно.

Человек стремится быть гуманным. Он постоянно себе желает счастья, а также согласен видеть остальных довольными жизнью. Но если он сам счастлив, а другой страдает, тогда ситуация иная — мучения нужно срочно прекратить. Допустим самый радикальный способ: убийство. Сейчас не о человеке речь, а о животном. Читатель согласится — гуманность должна торжествовать. Но если человеку стремятся сохранить жизнь, обрекая его на продолжение мучений, то больное животное предпочитают усыпить или иным способом оборвать его жизнь. Безусловно, странный получается гуманизм. Куприн думал об этом, создавая рассказ «Убийца».

Главный герой повествования, он же рассказчик, увидел раненую кошку и твёрдо уверился сжалиться над животным, его убив. Не имея в таком деле опыта, он станет причинять кошке ещё больше мучений, не обращая внимания на возражения, что зверь рану залижет и на том страдания закончатся. Читатель заранее знает, кошка будет сопротивляться. Она, в отличие от человека, не предаётся отчаянию и стремится жить до последнего. Человек этого не может уразуметь, стараясь относиться к ней по своему личному уразумению.

Жизнь сложна для понимания. И люди думают, будто их мнение имеет определяющие значение. Получается разброс мнений, приводящих к фатальным последствиям. В конце концов оказывается, мирный настрой одних становится причиной их гибели из-за мировоззрения других. Человек и сам порой решает наложить на себя руки, чем, опять же, вызывает нарекания в свой адрес. Приходится согласиться, человек — страннейшее из существ, мыслящее всегда во вред себе же.

Продолжая об этом думать, Куприн написал рассказ «Река жизни». Отчаянный шулер когда-нибудь придёт к мысли о необходимости прекратить обманывать людей, устав вводить в заблуждение ему доверяющих. Хорошо, если просто прекратит, не задумав облегчить душевные страдания самоубийством. Как не думай о былом, излишне соотноситься с окружающим не следует. Зачем накручивать мысли и заявлять миру о присущем тебе эгоизме, тогда как допустимо совершать истинной важности дела, никому не навязывая мнения.

Человеческая мнительность всегда доводит до беды. Ежели смеются за спиной, значит — ты являешься объектом шуток. Если кто плюнул сзади, скорее всего как раз тебе на спину. Так думает большинство людей: никак этого не исправить. Иногда случается и так, что смеются именно над тобой и плюют тоже в тебя. Как тогда быть, если ты отчасти этого заслуживаешь, но всё-таки не достоин возводимой хулы? Куприн представил подобную историю, показав «Обиду» воров на очернение их деятельности в прессе. Занимательная версия возможного дальнейшего развития смотрится странно. Впрочем, всему должно быть место, дабы природа не терпела пустоты.

Однако, совершая преступления, надо ожидать возмущение общества. А вместе с этим и всего остального, в том числе и незаслуженной напраслины. Подумав об этом, Куприн решил дать надежду на прощение одному преступнику в рассказе «Демир-Кая», позволив ему жить безбедно с условием угождать всякому путнику, идущему мимо. Имея такое определение для прощения, бывший преступник начнёт проявлять излишнее стремление быть угодным, вплоть до унижения. Парадоксальность ситуации в том, что отказывающиеся от доброго к ним отношения пробуждали в нём давно утихшую ярость. Оказалось, умиротворение убийцы достигается за счёт убийства человека, собирающегося совершить подобное же действие.

Заметно, как 1906 год влиял на творчество Куприна, Александр не уставал говорить о страданиях нынешнего дня, опираясь на ожидание счастливого будущего. Мысль о разности человеческих представлений о должном быть не оставляла его. Показать это он смог в рассказе «Искусство». Немного иначе дал представление о «Счастье», поведав сказку о красавице и сосуде с ядом. Написал «Легенду». И успокоил мысли за счёт очерка «На глухарей».

Завершился год пересказом истории «Как я был актёром». Зачем это понадобилось Куприну? Может быть для того, чтобы после вдохновить на «Театральный роман» Михаила Булгакова.

» Read more

Эмиль Золя — Рассказы 1882-98

Золя Рассказы

Стоит рассказать ещё о четырёх рассказах: «Как люди умирают», «Старушки с голубыми глазами», «Приманки», «Анжелина, или Дом с привидениями». Нарратив усугубился темой неизменно приближающейся смерти. Действующие лица живут, понимая, время их пребывания среди живых ограничено. Исключением является произведение «Приманки», где повествование строилось за счёт сомнительного предприятия по поиску некрасивых девушек.

Собственно, предлагается начать именно с рассказа «Приманки». В газетах было размещено объявление по поиску уродин. К удивлению их искавшего, к нему обращались довольно симпатичные девушки, которым приходилось отказывать, поскольку они не подходили под требования. Так зачем же понадобились именно страшные на вид представительницы прекрасной половины человечества? Оказывается, бизнес строится исходя из самых разных возможностей, в том числе и с помощью нетрадиционного использования человеческих недостатков. Например, появилась идея реализовать аренду подружек, на чьём фоне любая девушка будет выигрывать. Вот такой прозаической цели и старался достигнуть главный герой повествования. Добиться желаемого ему мешала бедность французов, готовых на многое, лишь бы найти возможность заработать. Если для кого-то сказанное тут станет злостным раскрытием сюжета рассказа, то надо сразу оговориться — сам смысл критики и анализа литературного наследия любого писателя подразумевает некоторое раскрытие сюжетных линий, но без излишнего пересказа сюжета, когда в том нет необходимости.

На короткие части Золя разбил рассказ «Как люди умирают». Читателю представлены разные люди, обречённые на смерть. На страницах умирают дети, люди в расцвете лет и старики. Каждому из них уготован одинаковый исход, но как к нему отнесутся окружающие? Если смерть ребёнка — трагедия для родителей, то смерть родителя — обыденность для его детей. Умирают и прочие, о ком есть кому позаботиться, а также те, кто безразличен обществу. Все умрут, как к этому не относись. Европейцы привыкли воспринимать смерть горестным событием. Тут бы стоило задуматься. Ежели человек умирает, прожив благую жизнь, он найдёт спокойствие в ином мире, а ежели часто грешил, гореть ему предстоит в аду. Так почему столько проливается слёз? Лучше прочитать данный рассказ Золя и наконец-то усвоить, насколько просто следует относиться к неизбежному, ведь всё поправимо.

В описательных чертах Золя составил произведение «Старушки с голубыми глазами». Кто они? Читатель должен о них знать. Таковых старушек достаточное количество, дабы имелось желание о них говорить больше сказанного. Эмиль решил дополнительно раскрыть портрет таких людей. Мог того и не делать. Но раз написал, никуда от этого теперь не деться.

К 1898 году из-под пера Золя вышел рассказ «Анжелина, или Дом с привидениями». Казалось бы, это мистическая история в духе Эдгара По. Так тому и быть, не разрушь Эмиль интригу в конце повествования. Всему имеется разумное объяснение, иначе этого никогда не могло произойти. Поэтому на страницах призрак умершей девочки не просто так появляется перед главным героем, вот-вот должного раскрыть секрет столь волнующих эпизодов встреч с проявлением действия потусторонних сил. Не станем лишать читателя удовольствия проникнуться нотками страха, пусть дрожь пробежит по его телу в последний раз, дабы окончательно разувериться в мистификациях, так сильно похожих на правду.

Как видно, Золя не сильно верил в благость человеческой жизни. Ему хотелось видеть людей счастливыми, однако достижение этого не казалось возможным. Каждое поколение может размышлять о гуманизме и взывать к проявлению возвышенных чувств, всё равно по-зверски относясь к подобным себе и опираясь на самые низменные помышления.

» Read more

Эмиль Золя «Капитан Бюрль» (1880), «Наис Микулен» (1884)

Золя Капитан Бюрль

Бытие тщетно — вывод из большей части рассказов Эмиля Золя. Жизнь прожигается, оставляя после пепел, развеиваемый ветром. Был человек, словно его никогда не существовало. И погибает он, поскольку не имеет права продолжать жить. Устремления обращаются в ничто, становясь несмываемым позором. Почему-то это понимают другие, а не сам человек. Им же приходится действовать, уберегая человека от продолжения падения вниз. Только любая помощь приводит к мгновенному прекращению мучений, поскольку всё замирает, в том числе и жизнь.

Понять суть повествования рассказов «Капитан Бюрль» и «Наис Микулен» возможно, хоть и сложно. Проще обратиться к одному из них, забыв о втором. Так сформируется желаемое правильное мнение об изложенном на страницах и не будет порождено заблуждений.

Капитан Бюрль — человек в годах, живущий собственными устремлениями, крадущий деньги из казны, тратя их по своему усмотрению, либо не тратя, а направляя на потребности нуждающихся. Всякое подлежит оправданию, но не всякий будет оправдан. Нужно принимать решение, не считаясь с потерями. Вернее, потеря человеческой жизни никого не заинтересует, а пропажа пяти сотен франков — очень даже взволнует умы проверяющей комиссии.

Так ломается стереотип о важности жизни вообще. Вроде бесценной, а на самом деле оцениваемой с отрицательным значением, что человек вынужден приплачивать, в лучшем случае ограничиваясь расплатой в виде права на продолжение существования. Лишь так смывается позор, каким бы благим образом он не был сформирован.

Права судьи и исполнителя наказания берёт на себя другой человек, старающийся проявлять заботу обо всех. Он — причастный к созданию положительного мнения, горестный радетель и первейший из возможных дуэлянтов. Ему полагалось погибнуть самому, если бы сам Бюрль не понимал, какого исхода он оказался достоин.

Всё ли так, как рассказывает Золя? Подводные течения размывают основу, провоцируя обрушение. Некогда неприступная скала сокрушается за счёт многодневного воздействия на неё незначительных сил, увидеть которые не представляется возможным. Так и Бюрль, опустошая казну, словно не подозревал, как однажды то сложится в крупную сумму, слишком великую, чтобы продолжать оставаться незамеченной. Подобно скале Бюрль обрёк себя на гибель, поддавшись воздействую обязательных, но разрушающих бытие обстоятельств.

В будущем Золя иначе бы посмотрел на Бюрля. Не прогремело ещё дело Дрейфуса. Не пришла пора обвинять власть. Проблема исходит изнутри, никак не навязанная сверху. Желая облегчить страдания, Эмиль предпочёл завершить дело кровопролитием, тем спасая положение проворовавшегося военного. А если задуматься, что за Бюрля это мог делать кто-то другой? Почему бы и нет, ведь всё в художественных произведениях допустимо в той мере, на проявление которой способен писатель.

Ситуация требовала применения крайней меры задолго до обнародования фактов. Как знать, дело Бюрля могло всколыхнуть Францию и привлечь внимание всей Европы, для чего хватило бы нескольких поясняющих дело обстоятельств. Да не было достаточно ярких примеров. Поэтому Бюрль вышел в произведении Золя жертвой обстоятельств, став их причиной и подготовив тем собственное падение.

Жизнь человека действительно ничего не стоит. Правда и то, что за право умереть нужно доплачивать, тем минимизируя возмущение общества. Сама смерть не окупает прожитую жизнь, требуя дополнительных вложений.

Погибнет ли капитан Бюрль? Он обязан умереть, тем искупив вину, даже будучи безвинным. Так проще, ибо меньше возникнет домыслов, а значит и общество не так взволнуется. Людям было бы о чём судачить, поднимая тем самым мёртвых из могил. Но Бюрль не перевернётся в гробу, он осознал необходимость освободить социум от своего присутствия.

» Read more

Эмиль Золя «Госпожа Нежон» (1879), «Госпожа Сурдис» (1880)

Золя Госпожа Сурдис

Любовь мешает. Она туманит мозг и не позволяет размышлять. Но именно в любви человек находит отдых от суетности мира, теряя тем самым последние остатки здравого смысла. Внутренне он может понимать, что поступает против себя, ничего не умея сделать с этим. Таким положением могут воспользоваться в корыстных целях. И пользуются! Рассказы Золя «Госпожа Нежон» и «Госпожа Сурдис» тому в подтверждение.

Молодой человек приезжает в Париж, незнакомый ему город. Он сын влиятельного родителя, однако не познавший в должной степени разврата. Едва ли не ангел, честный по натуре и готовый помогать другим. Каково ему будет войти в свет, где друг способен предложить жену для удовлетворения интимного любопытства? Разумеется, не из лучших побуждений, а преследуя определённые цели. Мир не переломится от одной ночи, зато устроится жизнь на долгие годы вперёд. Реальность многограннее фантазий, поэтому добро никогда не оборачивается его творящему той же стороной, выбирая любую другую незадействованную ранее грань. Лишь по данной причине всё приводит к печальном завершению.

Либо другой молодой человек оказывается введённым в мир богемы. Он — бедный художник, имеющий некоторого рода талант рисовать нечто вроде принимаемого за продукт изобразительного искусства. Самому не заявить о себе, не умея привлечь ценителей прекрасного, а то и просто ценителей должного считаться прекрасным, так как за это следует отдать крупную сумму, пускай и редко когда оправдано. Тогда он добивается любви богатой дамы, становясь её смыслом жизни, брендом в её помыслах, должном возвеличить фамилию до статуса повсеместно узнаваемой.

Итог всего этого известен. Человек меняется, более не представляя из себя прежнего. Невинность рассыпается, стоит ей столкнуться с настоящей обыденностью. Жестокость внешней среды уничтожает любовь и ставит перед осознанием очевидного. Кто-то смирится, а другой ударится в тяжкие, находя радость на дне стакана. Не будет смысла возвращаться к прежнему состоянию влюблённости, неизменно всегда переходящему в стадию апатии и вынужденной привязанности.

Инициативой завладеют другие люди, знающие истинную цену жизни. Они воспользуются новым положением, поскольку иначе быть не может. Предав интересы друга, допустимо уйти в политику, где процветает привычка предавать интересы других во имя собственного благополучия. А можно продолжить любить, делая всё возможное, чтобы вернуть пропойцу на светлый путь, украшая мир уже не его, а своими картинами, лишь бы имя семьи не оказалось опороченным.

В человеческих ценностях всегда скрыт подвох. Внимания достойны не те люди, к котором оно приковано. Кузнецами их благополучия выступают совсем другие творцы, чаще прозябающие в безвестности, тогда как именно они создают подлинно уникальные творения: как в виде примера достойного уважения поведения, так и в качестве талантливого художника.

Госпожа Нежон и Госпожа Сурдис стоят на разных позициях, воплощая своими действиями противоположные качества свойственных им натур. Первая старается ради близкого ей человека, предавая влюблённого в неё. Вторая продолжает ценить некогда влюблённого в неё, слишком уставшего от суеты, чтобы отвечать взаимностью. Но будь у госпожи Сурдис возможность сделать нечто, дабы повернуть время вспять, она не стала бы раздумывать, пойдя по схожему пути с госпожой Нежон, которая в свою очередь предельна счастлива, находя отзывчивость в горящем энтузиазмом муже.

Как видно, всё зависит от вторых половин, чей задор всегда привлекает внимание будущих супругов. Никому не нужны аморфные существа: связь с ними допустима, если их талантами или связями можно воспользоваться лишь для выгоды. Такова жизнь.

» Read more

Эмиль Золя «В полях» (1878), «Праздник в Коквилле» (1879)

Золя Праздник в Коквилле

Золя подметил особенность — раньше человека не интересовала природа. Никто не обращал внимания на зелень и течение реки, поскольку не видел в том существенной надобности. Однажды, с подачи Руссо, всё изменилось. Если прежде горожанин не имел представления о жизни за городскими стенами, то теперь его потянуло проводить свободное время вне давящих узостью улиц и спёртого запаха испарений от продуктов человеческой жизнедеятельности.

Почему, замечает Эмиль, Лафонтен писал о животных, но только тем и ограничивался? Разве мог знаменитый баснописец обойти вниманием столь уникальное явление, причём распространённое повсеместно и в гораздо больших количествах? Получается, Лафонтен не видел в том надобности. Попробуй теперь посмотреть на лес и водоёмы взглядом прежних эпох, как ощутишь скорее боязнь перед силами природы, либо вообще не придашь значения шелесту листьев и журчанию воды.

Может человек научился использовать силы природы на удовлетворение своих потребностей? Золя говорил не об этом. Не наступил ещё момент, когда люди задумаются о варварской вырубке леса и прочем, отчего будет стремительно изменяться ландшафт, заставляя человека отдаляться в менее испорченные его присутствием места.

Золя видит лишь стремление людей проводить время в полях, лесах и на водоёмах. Он в восторге, чем и спешит поделиться с читателем. Вдруг кому-то неведомо чувство прекрасного, продолжающего оставаться скрытым от внимания из-за сидения в четырёх стенах.

Впрочем, всякому человека требуется потребная ему одному радость. Ему может и не нравиться природа, когда ближе к сердцу нечто другое, вроде пристрастия к алкоголю. Тогда уже и не важно, как шумит ветер и капает дождь, покуда мысль касается удовлетворения низменных потребностей, обрекающих человека жить внутренне ярко и внешне серо.

Допустим, имеется деревня Коквилль, её населяет шантрапа, предпочитающая жить без лишних раздумий. Зарабатывают жители с помощью грабежа и других преступных способов получения денежных средств. Теперь представим, что рядом с этим поселение затонуло судно. И вот теперь ежедневно к берегу прибивает бочки с алкоголем, причём всегда с разным. Кто удержится от такого дара? Вот и причислил каждый житель деревни себя к гурманам, стремясь определиться с наиболее ему нравящимся напитком.

Не эксперимент ли это? Может некто проводит опыт над населением Коквилля? С чего бы такое счастье? Золя не думал далее явного. Подобная история могла произойти на самом деле. Осталось домыслить детали. Вроде предположения, что обилие разнообразного алкоголя губит вкус, что будет без разницы, что именно пить, так как нужно только пить, и только пить.

Напившись, человек перестаёт различать, где он находится. Он скорее окажется связан мёртвым сном, забыв об его окружающем. Какая тогда ему может быть разница, какими являются деревья и отчего их созерцание должно даровать радость. Хоть и нет существенной разницы между людьми, всё-таки имеется определяющее сходство — искать способ забыться. И тут как раз и возникают различия: одни отдыхают на природе, другие — тонут в вине, третьи — с упоением наполняют страницы текстом.

Любое мнение остаётся личным мнением его высказывающего. Золя не придерживался чёткой позиции, постоянно высказывая противоречивые суждения. Ему хотелось одного, но сам он поступал иначе. Пока это не так ясно, как окажется в будущем. Золя продолжал бедствовать, страдая от желания выражать явную позицию по беспокоящим его изменениям в общественной жизни.

Посему всем на природу, захватив съестных припасов. Прежде праздник, грусти предаваться предлагается после.

» Read more

1 2 3 13