Tag Archives: протест

Николай Лесков «Некуда» (1864)

Лесков Некуда

Зачем куда-то идти, если идти некуда? Двигайся в любую сторону, всё-равно окажется, что пространство вокруг тебя ограничено. Идти некуда! Но люди продолжают идти разными дорогами, пытаясь чего-то добиться или вовсе ничего не иметь. Путь героев Лескова пролегает в обе стороны человеческого миропонимания — одна из них окажется в монастырских стенах, другая подастся в столицу. В итоге станет ясно банальное: человек смертен, и вся его борьба — путь в никуда.

Лесков начинает повествование с монастыря. Николай предлагает истории женщин с несчастной судьбой, вынужденных найти себе добровольное заточение в отдалении от мирской суеты. Кто-то из них потерял мужа и детей, рано овдовев. Кто-то по иной причине пошёл на шаг ограничения в потребностях. Ныне они живут жизнью монахинь, нисколько не сожалея об утраченном. Ежели нет стремления улучшать условия, тогда надо положиться на других, способных обеспечить твой досуг. Так оказывается, что женщинам достаточно атмосферы замкнутого мира, дабы скоротать век и умереть.

Но как к такому ограничению будут относиться другие люди? Человек не должен быть подобным устрице — он должен приносить пользу обществу. Не имея возможности жить в прежнем ритме, полагается стать инструментом для принесения обществу пользы. Но с каких пор человек обязался поступаться личным мнением? Почему один обязан позволить считать себя инструментом, когда прочие могут позволить ему считать себя инструментом, ибо сами они не хотят подобного отношения к ним самим? Надо понизить самооценку до минимума, чтобы стать инструментом. Поэтому лучше затвориться вдали от всех и спокойно доживать положенный свыше срок.

На страницах произведения Лескова сходятся противоречивые взгляды. Каждый имеет собственное мнение на действительность, стараясь распространить его на всех, тогда как этому никогда не бывать. Такое складывается впечатление при начале знакомства с романом «Некуда». Дальше всё куда печальнее.

Произведение «Некуда» разделено на три части: В провинции, В Москве и На невских берегах. Оно является первым крупным произведением Лескова. Сразу становится заметным неумение Николая излагать мысли в столь большом объёме. Иногда кажется, будто он потерялся и помещает в текст совсем уж посторонние сюжетные линии и размышления. Поэтому части нельзя обособить друг от друга, ибо о каждой отдельно толком не скажешь, если на начнёшь заниматься буквоедством. Рассказав о монастырском быте, Лесков поведает о Беловежской пуще, плавании по озеру между швейцарскими кантонами, про евреев из Бердичева, о гомеопатии и только после перейдёт к теме подпольной типографии.

Читателя интересует прежде деятельность подполья. В шестидесятых годах XIX века расцвело движение нигилистов. Что они из себя представляют обществу поведал Тургенев в романе «Отцы и дети». Лесков таковой цели не ставил. Его герои просто чем-то занимаются, поскольку таковы их убеждения, а на самом деле им некуда направить кипящую в них энергию. Они безалаберны, хоть и отличаются особой верой в ими совершаемое. Их не смущает, что их могут обнаружить и наказать. Совершаемый ими бунт малопонятен и не несёт блага людям, скорее призывая к отрицанию ради отрицания.

Суть нигилизма — тот же принцип устрицы. Только люди заперлись не в стенах монастыря, а под стенами общественных ценностей. Они уподобились не ожидающим неизбежного, а животным, которым в той же мере присуще отсутствие моральных принципов. Если животное желает справить физиологические нужды, оно делает это открыто, не задумываясь, какое мнение об этом будут иметь находящиеся рядом. Так же поступали нигилисты, но в отличии от животных они понимали, насколько суровыми могут быть в отношении них принятые меры, если они не уйдут с глаз. По данной причине они делали вид тайны, но всё-таки оставались на виду.

Люди желают и живут убеждениями. Зачем и для чего? Перемены произойдут… и дальше? Видимо, наконец-то наступит идеальная среда для человеческого существования. Допустим. Но потом обязательно найдётся тот, кто посчитает достигнутое обязанным быть свергнутым. Надо понять — идти некуда! Движения вперёд не существует — это иллюзия. Нужно думать не о цели, а о том, относительно чего происходит движение. Получается, нужно не самому двигаться, а передвигать других, за счёт чего наступит требуемое изменение внутри желаемого. Кто это понимает, тот разрушает чуждый ему социум. И хорошо, если где-то существуют нигилисты или их подобия, от этого становится легче добиваться перемен за счёт чьего-то желания разрушить имеющееся у него в стране.

Рецепта идеального общества не существует. Всегда были и будут недовольные текущим положением дел. Это заложено в человека природой, дабы тот постоянно развивался. Он и развивается, страдая сам и обрекая на страдания других. Иного выбора у нет нет. Идти некуда!

» Read more

Колин Маккалоу «Леди из Миссалонги» (1987)

Можно ли назвать антиутопией произведение, если действие происходит в наши дни, а навязанные обществом правила отличаются излишней суровостью, вследствие чего его члены вынуждены жить и думать согласно заведённым порядкам? Совсем неважно, чтобы действие происходило в неопределённом будущем, имелся элемент социальной фантастики, когда антиутопичность заметна невооружённым глазом. При подобных обстоятельствах всегда появляются люди, которым происходящее не нравится, и они начинают организовывать сопротивление. Конечно, глупо подходить с формулировками такого рода к произведению Колин Маккалоу, где больше подходит определение любовного романа. Однако, описываемая ей ситуация не так уж далека от мрачных представлений о порядках, навязанных кем-то, из-за чего люди вынуждены страдать. Кто-то из них воспринимает сложившийся ход вещей за извечный, а кто-то готов бороться с заблуждениями, надеясь достичь хотя бы счастья для себя лично.

Согласно Маккалоу, в начале XX века Австралия активно обживалась. Переселенцы находили удобные места для жизни, строили поселения и оседали. Заведённые предками порядки обязательно соблюдались. Так уж случилось, что сюжет книги «Леди из Миссалонги» крутится вокруг одного из таких мест. Женщины там лишены прав, они полностью зависят от мужчин. Их можно отнести к представительницам слабого пола английской классики, когда лучшим занятием для них становилось рукоделие, а всё остальное не имело никакого значения. Другой жизни для себя они не представляли, так как не могли помыслить об ином. Покуда Маккалоу не вводит в повествование человека со стороны, способного разрушить «идеальное» представление о мироустройстве. Ему непонятны нравы местных жителей, да он и не стремится в них вникать, предпочитая спокойно обрабатывать свой участок земли.

Ситуацию усугубляет то, что местные женщины не получают образования, полностью доверяются своим мужчинам и их сегодняшний день ничем не отличается от предыдущего. Пошатнуть косность мышления может лишь молодое поколение. Только тридцатилетние представители под это определение попадают с трудом. Для Маккалоу тем лучше — читатель поймёт, что меняться никогда не поздно. А женская мнительно касательно проблем со здоровьем и того благополучно обосновывается благодаря «Леди из Миссалонги». Колин отлично подготовила почву для перемен — когда-нибудь должно было хоть что-нибудь произойти. Позволить главной героине постареть и уподобиться старшему поколению — страшная перспектива для любого сюжета. Будь она младше, это привело бы к необходимости наделить её максимализмом и заставить действовать необдуманно. Бальзаковский же возраст главной героини подспудно делает её умнее, какой бы образ жизни она до этого не вела.

Люди податливы. Они действительно созданы из глины. В юности чересчур жидкие, принимающие заготовленную форму. Взрослые подвержены изменению, сохраняя мягкость. Но когда люди много раз обожгутся, тогда они полностью затвердевают, принимая вид той формы, в которую они же будут заливать молодое поколение. В любой момент может произойти непредвиденное, отчего уклад жизни разрушается. Чаще — это благо. Нельзя полностью сохранить имеющееся — это приведёт лишь к извращённому понимаю будущими поколениями. Всегда необходим свежий взгляд. Именно об этом рассказывает Колин Маккалоу, взяв за основу не такой уж оригинальных сюжет, чтобы делать на его основе серьёзные выводы.

«Леди из Миссалонги» — скорее новый взгляд на историю о Золушке, перенесённую в сельскую местность бескрайних земель Австралии. И пусть Золушка уже была с состоянием, её никто не угнетал, а оказавшийся рядом Джон Смит внёс ту порцию свежих мыслей, которых не было у сказочного принца.

» Read more

Иван Тургенев «Отцы и дети» (1860)

Идти в ногу со временем можно по разному: одни выбирают мерную поступь, подстраиваясь под изменения; другие устраивают встряску обществу, подменяя одни понятия другими. При этом не возникает конфликта между поколениями, а повторяется старое, что было давно пройдено и забыто. В суматохе желания найти себя, каждый человек выбирает собственную линию поведения, отталкиваясь от окружающей действительности. История человечества знает много примеров радетелей за скорые изменения в привычном укладе жизни, либо трактующих всё исходя от внутреннего стремления быть в числе оппозиционеров. Правда есть за каждым человеком, а революция — это повторение былого. Тургенев предложил читателю книгу об одном из одиозных направлений философии, выраженном в отрицании всего, чем-то родственным анархизму, но всё-таки придерживающегося определённых рамок, которые позволяют отрицать причастность к анархизму и сам анархизм вообще.

Причудливые формы может принимать человеческая мысль, не имея изначально ничего отрицательного, — всё в итоге извращается, и через промежуточные формы уподобляется абсурду. Люди были скептиками, павликианами, агностиками и атеистами. Они ими и продолжают оставаться, только называются другими словами. «Отцы и дети» посвящены Белинскому, придерживавшегося в своих взглядах гегельянства. При этом сам нигилизм зародился скорее в русской среде, чей бунт действительно во все времена принимал бессмысленный и беспощадный вид. Стоит довести общество до кипения, как оно взрывается в один момент. Именно подобное брожение показал Тургенев, разглядев в «гегелистах» предвестник социальных потрясений. Одного не знал Тургенев, не видя в отрицающих всё ступень к отрицающим прошлое человечества, а после отрицающим прошлое отдельных народов: ещё не пришло время для итальянских футуризма и фашизма.

Русская классическая литература твёрдо стоит в ряду человеческих творений XIX века, имея своё собственное неповторимое лицо. Ей не был присущ французский романтизм и английский реализм, либо зарождающийся в немецкой среде абсурдизм. Русские писатели работали над волнующими общество темами, раскрывая каждую из них, не предлагая никаких выводов, но ставя целью нравственно воспитать читателей. Тургенев отражал одну из сторон, которой был присущ образ людей новой волны, желавших видеть иное общество. Что когда-то делал Пётр Великий, то же захотел сделать и воспитанный им народ, уставший от разрушений, порождённых непониманием потомками замысла последнего русского царя. Хотелось бы всё представлять именно так, но Тургенев даёт читателю далеко не такие радужные выводы. Когда-то описанный Тургеневым «Рудин» благополучно почил на баррикадах Великой Французской революции, принеся облегчение своим нравственным страданиям. В «Дворянском гнезде» закостеневшие понятия о правильной жизни довели главного героя до печальной старости, оставив также у разбитого корыта. Из столь противоположных людей должен был родиться Базаров, отринувший всё, но по прежнему далёкий от истинного флегматизма.

Центральная фигура «Отцов и детей» — это Васильев-сын Евгений Базаров: он — человек нового времени, сквозь зубы говорящий о пристрастиях к нигилизму, не видя смысла в жизни вообще и отрицая любые обстоятельства, постоянно вступая в противоречия с самим собой. Базаров может отрицать иностранную речь, но всем советует зарубежных авторов, изредка вставляя в разговор чужеродные русскому языку слова. Он будет отрицать абсолютно всё, предпочитая спорить ради спора, апеллируя к важности прогресса, который всё-равно следует отрицать. Кажется, для Базарова существует только тот момент, когда он себя осознаёт, а сказанное секунду назад — это уже прошлое, а значит подвергается сомнению. Будущее исходит для него от людей науки, к которым он сам стремится быть причисленным, а лучшим сборником поэзии для такого человека может быть только монография по определённому физическому явлению или разбору математической формулы. Удивительно, отчего во всём современном Базаров не видел уже устаревшее и мешающее развитию технической мысли? Со страниц книги на читателя смотрит не славянофил и не западник, а отрицающий и то и другое. В его жилах застыла флегма, а мозг с малых лет подвержен скептическому отношению к жизни. Просто Базаров ещё молод, и его максимализм видит в белом белое, а в чёрном чёрное.

В чём новаторство взглядов Базарова? Тургенев сам усмехается, едко замечая про таких людей, что ныне они нигилисты, а вчера они же были гегелистами. Существенной разницы не произошло, а общество при этом переживает потрясение за потрясением. Не зря Тургенев даёт Базарову возможность пообщаться с отцом одного из своих друзей, являющегося помещиком старой закалки. Читатель скажет, что помещик — это, обязанная уйти в прошлое, фигура надзора за крестьянами, поставленная Петром Великим для лучшего сбора налогов. А Базаров — это помещик следующего дня, уподобившийся простому русскому мужику, что понимает все потребности народа. Но Базаров совершенно не знает жизнь людей, для него даже родной отец ничего не представляет, хотя именно тот является человеком старого закала, для которого отстегать крестьянина — обыкновенное дело. Именно отец друга Базарова становится для Тургенева образцом завтрашнего дня, который без перегибов совершенствует хозяйство.

«Отцы и дети» — книга об абсурдном понимании жизни, когда хочется самоутвердиться, а адекватных действий предпринять не можешь, говоря другим прямо, что они — дураки, а ты — умный. Если бы не халатность главного героя ко всему, то и его могла поглотить Великая Французская революция, только ему всё настолько безразлично, что он обязан был умереть от опротивевшего воздуха. Пока же население Земли в ожидании первых представителей, что выразят протест против жизни вообще… И такие будут.

» Read more