Tag Archives: православие

Иннокентий (инок) “Рассказ о смерти Пафнутия Боровского” (1478)

Рассказ о смерти Пафнутия Боровского

Мужи прошлого славны прежде всего скромностью желаний. Не стремились они чем-либо владеть и распоряжаться, хватало им удела, ниспосланного на их долю Божьим промыслом. Ещё одним истинным светильником христианской веры являлся Пафнутий Боровский, о чьей смерти поведать решился старец Иннокентий, взявшийся за такое дело с пониманием важности рассказать про сохранившееся в его памяти свидетельство. Не так важен жизненный подвиг Пафнутия, как значение имеют последние дни, по которым он прежде всего и запомнился знавшим его людям.

Случилось следующее. Умирающий Пафнутий не желал беспокоить братию. Не хотел он, чтобы суета поднялась и нарушен порядок был. Не следует вносить разлад в устоявшееся. Тем более, ежели речь касается человека, чья участь и без того предрешена заранее. Коли положено душе оставить тело, не должно к тому чинить препятствий. И коли душа оставит тело, не требуется никаких почестей, кроме произнесения молитв по усопшему. Тело же, как к нему не относись, не достойно проявления к нему внимания. Потому и завещал Пафнутий похоронить его просто обёрнутым в саван, без прочих трат на погребение. Всё лишнее, что можно потратить, пусть братия нищим раздаст, тем совершив Богу угодное дело.

Свидетелем последних дней Пафнутия оказался Иннокентий. Он внимал мудрости, сохранив и записав всё ему сказанное. Не стал он перечить умирающему, выполнив все его пожелания. Видел он, как ограничивал себя в еде Пафнутий, ничего не вкусив до последнего вздоха своего. Видел, как тот течение воды останавливал, давая пример силы, доступной человеческому разуму. И видел самое главное – смирение Пафнутия с неизбежным. Дано людям приходить в мир, дано им и уходить из него. Не к Богу обращаться, не перечить воле Всевышнего, соглашаясь окончить жизненный путь, когда то ясным становится. Не возносил молитвы Пафнутий, не заботясь о жизни продлении. Согласился и дал случиться необходимому, дав наставление о том всякому его слушавшему.

Не свершалось чудес по смерти Пафнутия, не сказывал Иннокентий, будто имели место оные после. И не могло такого случиться, когда умер светильник особый, наиболее строгий к себе, к оной строгости всякого призывая. Кто жалуется на немощь свою, тому не немощь излечивать полагается, а жалость к себе. Той немощи радоваться следует, как о том говорили мужи, жившие задолго до Пафнутия Боровского. Разве не надевали вериги святые отцы? Не истязали ли тело своё? Одевали ли сверх рубища что? Принимали они им свыше данное, по воле своей находя, чем усмирять желания, за то и ценят их, особого почитания удостаивая.

Пафнутий славен прежде всего к себе строгостью. Умирая, требовал проявления такой же строгости от других. Кто на прочее думал надеяться, тех следовало остепенить, указав на недостойное человека поведение. Незачем показывать заботу, ежели таковое проявление внимания не требуется. Пусть всякий примет смирение, насытив жажду постом и молитвою. Нет нужды брать больше потребного, ибо не от Бога то побуждение, оно скорее от дьявола. Показать требуется скромность, подобную скромности Пафнутия Боровского. Не о власти земной и не о богатстве помышлять, а о душе собственной, ни в чём земном нужды не знающей.

Теперь известно о помыслах светильника истинного, со слов Иннокентия записанных. Следовать ли им, принять с негодованием, либо посчитать словами мудрыми или оной лишёнными – воля каждого. Не наставлял Пафнутий убеждать других, пусть к тому сами придут, увидев деяния мужей ему подобных, за то уважения заслуживающих.

» Read more

Повесть об Ионе, архиепископе Новгородском (конец XV века)

Повесть об Ионе

Устал народ новгородский от кровопийц. Не было покоя, покуда не стал архиепископом Иона, с чьим пришествием воцарился мир и наступило успокоение. Не так много лет пробыл в занимаемом сане Иона, пока не умер. А как умер, погрузился Новгород в агонию, вскоре окончательно подпавший под власть Московского княжества. И была та агония подобна суете, имевшая место до архиепископства Ионы. Страдал Новгород от немецких помыслов, нагнетала его литва и князья московские покоя не давали. К чему склонить голову, ухо к чему приложить? Защитить один Иона мог, знавший слово верное, способный и моровую язву заговорить. Сей светильник нёс благо, обращённое во прах, когда становится некому к свету людей направлять.

Пили кровь и ордынцы, не к добру обычно поминаемые. Но где найти силы, когда собственный властитель кровь пьёт? Кого не сади посадником, каждый норовит лучшего для личной нужды добиться. И садятся лица новые, сгоняются и сгорает ими достигнутое. И садятся новые лица, и повторяют до них сделанное. И не видит словно никто, к чему приводят помыслы их, гнилостью отдающие. Раз за разом одно повторяется, из века в век ничего не меняется. Откуда и зачем подобное скудоумие? Кто внушил человеку подобное? Остаётся полагаться на людей Богом избранных. Тех, кто от мирской суеты в пустынные места уходит, ничего для себя не требуя.

Мудрено ли, знакомясь с житиями святых, видеть самоотречение их. Покидают они человеческое общество, предпочитая жить в глуши, куда не дойти человеку волей слабому. Существуют в ограничениях, ничего не дозволяя и предпочитая оставаться строгими к слабостям. Побуждают они тем на подвиг других, не считая оное подвигом. Удаляясь, тем неизменно к людям таковые святые мужи приближаются. Открывают отречением сердца и души, за наставников их принимают отныне. Тогда только выходят к людям они, возводя из пещер монастыри, заводя братию и исполняя мольбы прихожан, к ним обращённые. Всего этого не избежал Иона, ставший впоследствии архиепископом Новгородским, ибо заслужил то право. Неизменно должен был быть брошен жребий перед этим, как тогда среди христианствующих святых отцов полагалось, дабы провидение определило, кому следует стать пастырем по воле на то Божией.

Моровая язва – одно наказание, пришедшее в Новгород при Ионе. Умирали люди тысячами, не зная от неё спасения. От чего она случилась? Чьи грехи обрушили гнев на познавших покой? Пожинали новгородцы урожай тогда богатый, вели дела успешно и бед не знали, всему находя объяснение. Но язву объяснить не могли, если и принимая, то в качестве посланного свыше наказания, дабы веру их испытать. Обратился тогда Иона с молитвою, предпринял ход, после чего более не зверствовала хворь прилипчивая, ушла в небытие и дала от боязни смерти отдохновение.

Есть свидетельства – обладал вещим словом Иона. Если говорил, будто будет определённым образом, так оно и случалось всегда. Не одним этим он в веках славен поныне. Когда умер Иона, то сорок дней не хоронили тело его, а когда решили похоронить, увидели его тело, тленом не тронутое, дурного запаха не источающее, и хоронить не стали, не похоронив и до той поры, покуда “Повесть об Ионе” в летописи записана не была.

Память об архиепископе Ионе могла сохраниться и по причине желания новгородцев хоть в чём-то остаться обособленными от Москвы. Если не правом на распоряжение имеющимся, тогда правом иметь собственную историю и важных деятелей прошлого.

» Read more

Повесть о житии Михаила Клопского (конец XV века)

Повесть о житии Михаила Клопского

Жил на Руси юродивый Михаил, по монастырю Клопским названный. Происхождения неизвестного был, а то и происходил от лица знатного. Отрешился от мира, поступив своеобразным образом. Не взял он обет молчания, иначе истолковав необходимость придти к смирению. Стал он повторять слова других, к нему обращённые. Спросят имя его, он спросит в ответ, слов не изменяя. И так во всём, отчего нельзя было понять, что он из себя представляет. Так бы и жил в монастыре, почитаемый за усердие своё, не узнай его однажды пришедший. Да и нет доказательств, будто действительно узнанным юродивый был, ибо молчал о себе, продолжая за другими повторять. Повесть о том сохранила свидетельства, о самом монастыре почти никаких сведений не сохранив. Но память о Михаиле Клопском жива, о том есть сообщения, чудесами прозываемые.

Первое чудо – пришествие Михаила в монастырь. Второе – избавление от разбойников. Сказывают, пришёл нуждающийся в еде, просящий помощи, прося оказать оную и его товарищам. Когда согласись в монастыре помочь, привёл тот ещё многое число людей, и было у каждого из них оружие. Собрались они ограбить братию, сперва всё же еды истребовав. А как наелись – свело животы им. Возопили о целебном напитке каком, лишь бы унять нестерпимое. Нашли для них решение, пусть постриг примут. И свершилось чудо – унялась боль. Так бывшие разбойники приняты были в число монастырских служителей.

Третье чудо – чудо узнавания. Узнан оказался юродивый, Михаилом он звался, как оказалось. И возросло к нему уважение братии, поняли они, какой человек к ним в обитель пришёл, насколько сильна воля его и самоотречение, ежели о жизни сытой предпочёл забыть, отдавшись для дела Бога служению. Это ли не чудо, коли знатный человек отказывается от мирской суеты, предпочитая усмирять плоть и помыслы свои?

Но не всегда Михаил юродивым сказывался. Вёл он и речи разумные, когда того требовали обстоятельства. На запрет правителя земель рыбу ловить, где монастырь находился, сказал он ему предостережение, погрозив рук и ног немощью. И случилось чудо, для князя неприятное, онемели конечности, чувствительность утратив, став недвижимыми. Осталось выпрашивать у монахов прощения. Целый год пришлось слёзно молиться, дабы самому поправиться. Посему ещё сильнее зауважали монахи Михаила, видя в нём человека Богу угодного.

И дабы понять, насколько Михаил являлся божьим человеком, следовало привести свидетельство о его чудодейственной силе, помогающей людям, стоит к нему обратиться с молитвою. Когда умер юродивый, некий купец терпел бедствие на воде, бурей терзаемый. Вот уже судно его должно на дно отправиться, как вспомнил купец про Михаила, к нему обратив молитвы свои. Утихла стихия, вода сгладилась, небо от туч очистилось, стал ясен и светел горизонт. Это ли не чудо, требуемое для признания особого положения Михаила Клопского среди христианских святых.

Сие житие знакомит с деяниями мужа древности, отрёкшегося от мира и жившего согласно представлениям о благости. Не делал он большего, нежели требуется человеку. Во всём себя ограничивал, в том числе и в словах, найдя им требуемое для них применение. Положение юродивого позволило совершать всё ему угодное, но никогда не для претворения в жизнь поступков лишних. Всему своё деяние требовалось, о чём Михаил не мог забыть. Правда на его стороне оказывалась. Пусть говорят, что надо подставить вторую щёку, когда ударили. Михаил подставлял, но и в ответных мерах себя не ограничивал.

» Read more

Пахомий Серб “Житие Кирилла Белозерского” (1462)

Пахомий Серб Житие Кирилла Белозерского

По наказу Великого князя Василия Васильевича и митрополита Феодосия Пахомий Серб отправился в белозерскую обитель, дабы составить жизнеописание Кирилла. Основным источником информации стал Мартиниан, лично знавший почившего. Именно от него теперь известно, какой жизненный путь прошёл Кирилл, при рождении названный Козьмой. Его родители славились благими помыслами, но рано умерли. Оставленный на попечение московского дяди, Козьма до тридцати трёх лет ходил в казначеях, страстно желая приобщиться к иночеству. После он пребывал в монастырских стенах, всячески поступая, вплоть до юродствования, чтобы к нему применяли строгие наказания, вследствие чего он мог себя испытывать. И только будучи шестидесяти лет Кирилл отправился на Белоозеро, где вырыл жилище в удалённом от людей месте. Интерес представляют следующие тридцать лет, в которые вошло становление обители и закрепление определённых норм поведения, на соблюдении которых Кирилл настаивал.

Основное требование – постоянно молиться. Обязывалось сдерживать иные порывы, во всём стремясь к ограничению. Одобрялось молчание и скромная трапеза. Логично предположить, исходя из жизнеописаний святых отцов прошлого, Кирилл предпочитал испытывать постоянные страдания, о чём Пахомий открытым текстом не сообщил. Достаточно знать, чего стремился придерживаться Кирилл, как прочее станет понятно без дополнительного повествования. Важнее оказалось показать, каким Кирилл являлся чудотворцем, отчего люди исцелялись и после его смерти тоже.

Большая часть повествования – описание удивительных случаев: слепые прозревали, немощные вставали, умершие оживали. Без этого святость в христианстве подтвердить нельзя. Обязательно человек должен свершить подобное деяниям Христа. Отсюда способность наполнить пустые бочки вином, а амбары мукой, сугубо по воле сказанного слова. Лучше описать несколько схожих случаев, убеждая в особой силе Кирилла. Таковым случаям остаётся верить, так как иных доказательств совершенных чудес не существует.

К слову о Пахомии, прозванного Сербом. Он специализировался на составлении жизнеописаний, создавая их именно на заказ. Зарабатывал ли он на том? И был ли строг к себе, подобно славным мужам, чьи жизнеописания составлялись будто бы под копирку? То вопрос – ответа не подразумевающий. Достаточно того факта, что житие написано, каким бы правдивым или скрывающим часть правды оно не являлось. В чём, в любом случае, есть зерно истины, тогда как прочее добавлено, ибо требования есть у всего. Вполне вероятно, что вплоть до обязательного описания излечивания от слепоты или немощи.

Допускается оставить без внимания чудеса. Эта сторона святости принимается без возражений. Но Пахомий не ограничивался сухим изложением деяний, дополняя всё новыми свидетельствами. Кирилл мог встать против огня, и огонь утихал. Мог дать надежду бесплодным, как и исцелить от всякой хвори. Умел он изгонять и бесов, приходивших к нему после еженощных бдений. Помогая сам, Кирилл испытывал поддержку свыше. Желание возвести обитель на Белоозере возникло по воле Богородицы, направившей его туда. Там же она уберегла Кирилла от смерти, в нужный момент попросив отойти из-под падающего дерева.

Таким образом получается – всё необходимое для доказательства святости Пахомий описал. И немудрено, интерес представляли последние тридцать лет жизни Кирилла, наполненные благостью, тогда как всё прежде свершившиеся описано чрезмерно кратко. Чем занимался Козьма, будучи ещё мирянином? Это первые тридцать лет. Как юродствовал и вёл монастырскую жизнь? Это вторые тридцать лет. Остаётся обойтись малым. Но и этому Пахомий не придал значения, расширив повествование за счёт совершённых Кириллом чудес.

Теперь предстоит уделить внимание прочим жизнеописания и трудам, составленным Пахомием Сербом.

» Read more

Николай Лесков “Русское тайнобрачие” (1878)

Лесков Русское тайнобрачие

Высказывая недовольство церковью, Лесков не забывал о пастве. Не одних священнослужителей необходимо обвинять в присущей им греховности, оной переполнен и мирской человек. Он то и побуждает идти против истины, давая ему желаемое, лишь бы отделаться малой кровью. Казалось бы, оформи брак полагающимся гражданским способом и после венчайся в церкви, либо наоборот. Но везде надо платить деньги, которые нет желания тратить на формальности. В обход кассы всегда дешевле: гласит истина. Да вот, сделав дело тайно, оказываешься в итоге без всего.

Запись о смене гражданского состояния нужна в любом случае. Иначе ничем не сможешь подтвердить. Может казаться, будто всё сделано правильно, пусть и с некоторым отступлением от ряда процедур. Как же быть, когда окажется, что, заплатив за определённое, оное оказывалось выполненным сугубо на словах? Не с кого будет спросить. И со священников такой же спрос. Они потому и брали мало, так как не собирались исполнять от них ожидаемое до конца. Деньги-то они взяли, но и запись сделали в обход кассы: таковой, разумеется, не сделав.

Подобный подход к профессиональным обязанностям принято называть халатностью. Раз взялся, то выполняй от тебя требуемое до конца. Смущает единственный момент. Коли совершён сговор, так о нём никому уже не сообщишь. Значит, допустимо опустить формальности, дабы не усугублять ситуацию и не привлекать дополнительный интерес. Осталось понять, как к сему относиться оплатившим услуги, пускай и меньше необходимой суммы. Получается, требовалось обговаривать всё заранее. Но чаще мало кто имеет полное представление о чужих обязанностях.

Бытовало в русском обществе и другое явление – прозываемое фиктивным браком. Ежели кому-то таковой оформить – всё делалось согласно закона, после чего супруги расходились по сторонам. У Лескова есть пример, как счастье молодых оказалось разрушенным просьбой подруги. Той понадобился фиктивный брак. В итоге подруга передумала разводиться, заставила мужа её содержать, отчислять часть заработной платы, а жить где угодно, только не с ней. Вроде ничего особенного, пока читатель не ознакомиться непосредственно с пересказом Николая.

На самом деле Лескова не интересовало, почему люди оказываются пострадавшими и не пытаются бороться за восстановление справедливого к ним отношения. Всякому хитрецу наказание по хитрости его. Иных рассуждений тут быть не может. Лучше переплатить и сделать всё правильно, нежели после стенать и укорять людей в свинском к ним отношении. Разве гоже свинью бить по роже, коли сам свинья тоже? Поиск выгоды никогда до добра не доводил, обязательно случится подвох с печальными последствиями. Хорошо, если это не разрушит жизнь. Лучше дать на рубль больше, чем плеваться за зажатую копейку на сто рублей горше.

Разбираясь с творческим наследием Николая Лескова, видишь, как мало уделяется внимания его критическим воззрениям на действительность. Он словно выпал из литературной жизни, создавая произведения для избранных. Несмотря не то, что есть о чём размышлять, понимая важность написанных им именно в этот период работ. Пусть он плевал в душу русскому человеку, попирал должное быть принимаемым без возражений, но всё же выражал честное мнение очевидца, желая сообщить о том всякому желающему. Его могли слушать современники, чего не скажешь о потомках. Многое оказалось преданным забвению. Хорошо известно, как Лесков надолго выпал из читательского внимания, почти так и не восстановив позиций, за исключением некоторых произведений, далее которых чтение им написанного чаще всего заканчивается.

» Read more

Николай Лесков – Мелочи архиерейской жизни (1878-80)

Лесков Мелочи архиерейской жизни

Обличать, так обличать! Начав “Некрещёным попом”, Лесков продолжил “Мелочами архиерейской жизни”, “Архиерейскими объездами” и “Епархиальным судом”. Причастный к лицезрению жизни священнослужителей, наблюдая за совершёнными ими неблаговидными поступками, Николай накопил требуемый материал, чтобы дать читателю возможность ознакомиться с богатством имевшейся у него информации. Дабы далеко не ходить, он сразу указал на тех, кто настаивал на казни Христа: на архиереев. Все они разные. Кто-то достоин уважения, иного давно пора изгнать из стен церкви. Но беда в том, что сколько дров не наломай – обязательно получишь прощение.

Не каждый архиерей грешит. Может их не так много. В большинстве они могут истинно веровать и являться примером добродетели. Не их винить за причисление к служителям церкви слабых волей людей, а то и чрезмерно заносчивых. Ничего не сделаешь с добившимися власти над мирянами, показывают они всё у них имеющееся за душой. Не стоит пытаться просить измениться или принять другое решение – никого не послушаются. Они будут ссылаться на повеление Бога, на их веру в него, исполнительность во имя славы его, тогда как низменность их помыслов очевидна всякому, достаточно посмотреть на ими творимое с обыденной точки зрения.

Проблему Лесков видит в необходимости прощать, особенно прощения просящих. Никуда не денешь провинившихся служителей церкви, ведь обратно в миряне отправить не получится. И тут Николай осознаёт обстоятельство – мирян наказывают строже, чем священников. Например, если кто-то из паствы скажет, будто он сомневается в существовании Бога, такой человек подвергнется анафеме или понесёт иное суровое наказание, вплоть до осуждения гражданским судом. А если священник выскажет такое же сомнение – его определят в монастырь, а через месяц вернут к прежним занятиям. Ежели священник задумает рвать в клочья иконы в собственном приходе, через тот же месяц он возвращался обратно, будто ничего не натворил. Такова действительность церковной жизни в середине XIX века, описываемая Лесковым.

Основной грех – пьянство. Оно – краеугольный камень всех проблем. Служителям церкви приходится пить и обязательно каяться. Осталось понять, почему ничего не предпринималось? Зачем пестовалось одобрение грехопадения? Эта проблема возникла не сегодня и не вчера. Она известна с давних пор, какой исторический документ не открой. Или всему голова – “Калязинская челобитная”? Куда девались доблестные мужи, истязавшие тело своё, жившие подобно Христу и стремившиеся к избавлению от любых проявлений мирской суеты? Похоже, то осталось в патериках. Как перевелись богатыри на Руси, так сгинули и отцы духовные.

Понимание происходящего состоит из мелочей. И так получается, что достаточно завестись одной червоточине, как она портит абсолютно всё. Будь церковь строга к оступающимся служителям, определяй им наказание достойное проступка, заставляй каяться и долго вымаливать прощение, тогда паства поверит, отказавшись видеть в заносчивости некоторых служителей проявление подобного относительно каждого из тех, кто причисляет себя к посвятившим жизнь вере в Бога.

Лесков не голословен. Он цитирует дневники, показывая оказавшиеся у него записи без существенных изменений. У него есть выдержки из дел, разбиравшихся на Епархиальном суде, где всё наглядно и понятно: кто, когда, каким образом грешил, какое понёс наказание и где теперь продолжает служить. В том и есть печальное осознание: грешит большинство, получает наказание, возвращается к прежнему месту службы, грешит вновь и так до бесконечности. Как теперь относиться к церкви с почтением, особенно думая о том, как Лев Толстой чуть позже встанет на путь сопротивления, отказавшись видеть подобную организацию в качестве посредника между ним и Богом.

» Read more

Николай Лесков “Соборяне” (1867-72)

Лесков Соборяне

Уходя от обыденности в религиозную сферу, Лесков стремился проникнуть мыслями в духовный мир. Он старался увидеть служителей церкви изнутри, словно не представляя, кого он решил исследовать. У него получилось написать хронику про жизнь православных деятелей, не придав им ничего, кроме налёта набожности. На читателя будут смотреть люди, никогда не вспоминающие о Боге. Как такое совместимо с представлениями о религии? Выбранный жизненный путь очень трудно изменить, особенно стремясь отказаться от мирской суеты. Ещё труднее убедить других в собственных пристрастиях, если за них ничего в тебе не говорит.

Назидательность повествования строится на парадоксе – учить жизни берётся человек, не знающий, о чём он решился судить. Прожив пять лет в браке, церковный деятель считает допустимым говорить о правилах взаимоотношения между супругами. Не нажив детей, он готов делиться секретами воспитания подрастающего потомства. Не имея смирения, допускает нотации, хотя сам испытывает дрожь в руках от вожделения при виде кокетства жены. Всё это обрамлено дневниковыми записями. Ежели на кого и мог опираться в суждениях Лесков, то на тексты сочинений Аввакума Петрова, чья заносчивость довольно далека от создаваемого в воображении представления об истинно верующем человеке.

Сюжет “Соборян” перекликается с хрониками села Плодомасово. Старая барыня, когда-то пострадавшая от восстания Пугачёва, продолжает здравствовать. Живёт она в одиночестве и сетует на отбывшего в Польшу сына. Лесков пользуется этим, высказываясь касательно политического аспекта человеческого социума, омрачая действительность разумным выводом, что если чему предстоит положить конец, то произойдёт. Во взаимоотношениях России и Польши светлого промежутка никогда не наступит. Потому нужно понять – нет нужды разводить пустые разговоры, коли повлиять на разрешение конфликтной ситуации они всё равно не смогут. Разобравшись с политикой, Лесков снова рассказывает о карликах.

Говоря о барыне, Лесков не забывает раскрывать новые пороки служителей церкви. Разве могут они нисходить до греха? Ничего людское им не чуждо. Читатель так и не узнает, каково отношение действующих лиц к соблюдению поста, который не должен ими соблюдаться. Всякое представление вновь разрушается. Уже смирившись с похотливыми мыслями, читатель вынужден принять слабость главного героя, желающего бросить курить, никак для того не находя силы. Что же за персонаж представлен на страницах? Почему он насквозь порочен, оставаясь благодетельным?

Разрушив образ служителя церкви, Лесков взялся за нигилистов. Они, по идее, должны отрицать Бога. Но им отведена роль неучей с низкими интеллектуальными способностями. В “Соборянах” нигилисты хуже животных, достойные именоваться олигофренами. Лесков заставляет их плевать на чувства людей, давая возможность совершать сумасбродные поступки. Отказываясь дружить с логикой, они показательно идут против принятых в обществе правил. Думается, не стоит так говорить обо всех нигилистах разом, скорее всего таковым являлся только один персонаж, чьё упорство идёт ему во вред.

Другим примечательным моментом стало описание чиновничьего быта на уровне семьи. Требовалось создать приятное впечатление от проводимых ими преобразований. Для начала полагается отказаться от роскоши, после отучить прислугу от добавления “с” в конце каждой фразы. Положительно будут восприняты и эпизоды просветительной деятельности, преимущественно связанные с обучением детей крестьян и рабочих.

В завершении “Соборян” требуется увековечить прежде сказанное, желательно памятником. Добавив в произведение юмора, Лесков всё-таки оказался убедительно правдивым. Приукрасил ли он действительность, или показал всё таким, каким оно являлось на самом деле? Будем считать, вымысла в его словах не было. Как бы не хотелось верить в благое, в настоящей жизни редкий человек воплощает принятый на себя образ.

» Read more

Георгий (Тихон) Шевкунов “Несвятые святые и другие рассказы” (2011)

Тихон Несвятые святые

Жить в настоящем прошлыми представлениями, желая ими обеспечить будущее – это отражение устремлений почти каждого религиозного направления в человеческой мысли. Покуда так продолжит быть, нового не появится. Вот и Тихон (на момент издания в сане архимандрита) написал сперва подобие патерика, а после рассказал о себе и занимательных случаях из лично им виденного или от кого-то услышанного.

Первое, на что опирается Тихон, он склонен ссылаться на философов из эпох Возрождения и Просвещения, желавших познавать мир через Бога, будто человеку требовалась изначальная сила, сообщающая движение всему сущему. На деле же – люди продолжали бояться реакции церкви, наделённой правом осудить их за ересь и казнить. Не смотря настолько глубоко, Тихон привёл цитату Блеза Паскаля. Всё истинно от Бога – такой постулат следует принять за истину.

В религию Тихон пришёл по собственной воле. Как он признаётся на страницах, побудило его к тому посещение спиритических сеансов. Сомневаясь в правдивости общения с духами, требовалось понять, с кем же велась беседа. За разъяснениями он обратился к духовному лицу, объяснившему это кознями бесов. Проникнувшись свежими для него представлениями, Тихон решил провести десять дней в Псково-Печерском монастыре, где он рано вставал, очищал выгребные ямы и жил в сомнениях, лишённый влияния мирской суеты. С той поры, ибо после он не мыслил себя без религии, Тихон задумался о смене жизненных приоритетов.

Ценить живущих в монастыре есть за что. Дабы это доказать, Тихон составил жизнеописание святых отцов, сохранив для потомков собственноручно написанный отечник, по содержанию напоминающий Киево-Печерский патерик. Описываемые им мужи достойны восхищения, поскольку воплощают своими устремлениями всё то, что кажется уже не свойственным православию. Если брать труды отцов церкви тысячелетней давности, то видишь в них ровно то, чего никогда не повторялось в последующем, вплоть до раскола и после него. Может Тихон выбрал наиболее тому соответствующих людей? Для того им и писался отечник, дабы показать жизнь истинно святых отцов.

Тихон посчитал необходимым описать пещеры Псково-Печерского монастыря. Братию не хоронят, но их тела располагают в галереях под землёй. Удивительным признаётся тот факт, что не происходит разложения. Для создания данного эффекта ничего не используется, всё происходит по воле Бога, ибо такому полагается быть, какие объяснения тому не старайся найти. Конечно, разрешить сие затруднение можно, предложив ряд возможных вариантов. Тихон не пытался понять, поскольку иному не бывать: такова метафизика религиозных догматов.

Особое значение Тихон придаёт послушничеству. Нет ничего лучше жизни в смирении, принимая ниспосланные испытания. Церковь и будет показывать идеальные свои качества, пока ей приходится бороться с противлением. Говоря в глобальном смысле, похожее происходит с каждым отдельно взятым верующим, посвятившим жизнь служению Богу. Тут и проявляются благие черты, заставляющие приходить к смирению. Агрессия в мыслях не допускается, а её проявление приравнивается ко греху, накладывающему строгие ограничения в последующем. Но разве избежишь гнева, сталкиваясь с неприятностями? И, опять же, не всё так однозначно.

Описываемые Тихоном “несвятые святые” воевали: должно быть убивали; сидели в лагерях: идеальное воплощение судьбы страстотерпцев; противились власти: представляемый на страницах Псково-Печерский монастырь – единственный не закравшийся в Советском Союзе. Все вызывают у Тихона восхищение, за каждого из них он неизменно рад, всякий поступок, совершённый ими, принимает за должное. Пусть то будет обычное нарушение правил дорожного движения, либо проявление халатности по отношению к жизням других, всё это описывается с юмором. За всякое прегрешение человека постигает кара. Касается она и святых отцов, должных принять смерть за неосмотрительность, к чему Тихон и подведёт в итоге повествование.

Не забывает Тихон указать на посылаемое благо каждому верующему человеку. Существуют специальные молитвы, произнесение которых способствует достижению определённого результата. Например, для обретения потерянного нужно читать пятидесятый псалом и символ веры. Сомнительно? Тихон приводит историю, когда украденное возвращалось, причём без каких-либо надежд на это. Благо даруется и в виде совпадений, позволяющих установить истину. Для этого Тихон рассказал случай с лживым послушником, чьё бесчестье позволило установить череда случайных событий, благодаря коим правда стала очевидной.

Много о чём написал истории Тихон. Он показал жизнь определённого круга людей, стремящихся приблизиться к образу духовных лиц прежних веков. В том они находят покой, и пусть так оно и будет. Главное, религиозно настроенному человеку нужно отягощать себя необходимостью смирения и отказаться от идеи смирения нужд мирян. Агрессия церкви по отношению к противно настроенным ей людям – это такой же грех. Остаётся надеяться, что это всем понятно.

» Read more

Владимир Личутин «Вознесение» (1996)

Личутин Вознесение

Цикл “Раскол” | Книга №3

Поговорками текст полнится, фрагменты истории художественно обработаны, действующие лица о чём-то размышляют: так прошли перед читателем три романа Владимира Личутина о реформах Никона. И не стало читателю известно больше, нежели он знал, кроме слов диковинных, тогда на слуху бывших. И всё привело к тому, к чему должно было привести. Как был Никон у Личутина Христа воплощением, им и остался. Это Никона и погубило – возвысил голос на царя, ниже себя наместника божьего поставил. Что же делать царю осталось, как не заточить зазнавшегося монаха в монастырь? Что делать царю с реформами Никона, требуются ли они кому-нибудь? Фанатично верующие наложат руки и без всяких понуканий. Посему осталось Личутину малое – поставить в расколе православия точку.

Страна будет бушевать, ибо привыкла за последние века власти крепкой над собой не знать. Каких сумасбродств не совершали цари, каких дел наделают в будущем. Тишайший отметился попранием представлений народа о религии, его сын народ в крепостное рабство загонит и подчинит воле императора духовных лиц. Вот и население страны достойно таких правителей, совершая поступки невразумительные, идущие против их же представлений о христианстве. Повально начали запираться в избах и сгорать от собственной рукой поджигаемых хат. Жуткое время требовало отчаянных мер, что и требовалось отразить в произведении. Да нет ничего подобного. Будут действующие лица по углам сидеть и разговоры с прибаутками вести.

Восстают у Личутина люди прежнего верования. Восстают не из-за борьбы с неправильными иконами или прочих причин, а сугубо из ненависти к ведущим сытую жизнь, дальше кормушки не заглядывающих. Коли кушает патриарх сытно, то ему и реформы ненавистного Никона безразличны. Ежели его в том укорят, он будет недоволен и накажет правдолюбов. И будут страдать люди, отказавшиеся смириться с действительностью, каковые находятся всегда.

А что Никон и Аввакум? Говорят они, наговориться не могут. Не между собой, их судьба развела. Что царь? Жена у него умерла, печален он. Сказался ли на ком-нибудь из основных действующих лиц раскол? Практически никак. Радение за веру привело к нежданным последствиям. Кто радел за имеющееся – сослан. Кто хотел вернуть исконное – отстранён. Все желали добра. Все столкнулись с неприятием – очагами восстания и хулой в свой адрес. Что же Личутин? Он в однотипной манере сказывает, будто бы погружает в события прошлого, чего совершенно не чувствуется.

Достоинства произведения читателю очевидны. Если не получается ничего измыслить про сюжетную составляющую, а приходится ссылаться на исторические обстоятельства, то это ни в коей мере не красит представленный писателем вниманию цикл. Проникнуться прошлым не получилось. Использование вышедших из употребления слов, обильное насыщение текста пословицами – не даёт требуемого результата. Автор представил себя на месте некогда живших лиц, думал и руководил их поступками – вот и всё, чем примечательна трилогия “Раскол”. Получился расширенный комментарий к прошлому, будто летопись ожила и происходящее отступило на задний план, уступив место на страницах диалогам.

И всё-таки “Раскол” стал литературным событием. В 2009 году трилогия отмечена премией “Ясная поляна”, а в 2011 – премией Правительства Российской Федерации. Значит оценили – увидели нечто важное для художественной литературы, важное вообще для культуры живущих в России. Может въедливый читатель пристально удосужится прочитать все книги из цикла и сделает полезные для всех выводы, сообщив о том подробной рецензией, а не пространной критикой.

» Read more

Владимир Личутин “Крестный путь” (1993)

Личутин Крестный путь

Цикл “Раскол” | Книга №2

Чем человек славится? Делами ли своими, али иное важным является? Не дано человеку славу одним успехом стяжать, не вступи он в ссору с противником. И чем сильнее окажется соперник, тем польза от его имени больше станет. Коли предал Иисуса Иуда за монеты звонкие, разменяв на кровь душу свою тошную, представив перед людьми таковую, сугубо ему данную, избранность, так и Никон в землях царства Русского, аки Иуда, верования предков с грязью вымешал, грехопадение личное принявши, остаток жизни в тягостных думах пробыл. Снова Личутин, Владимир Владимирович, берётся за продолжение, сказ начав о расколе православия, подводит читателя под событий развитие, перемен в обществе отражение, царских симпатий сменчивость, мнительности патриаршей неистовой, Аввакума редкого упоминания удостаивая.

Отчего так Никон мечется, что покоя нет ему? В дела рук он истово верует, твёрдо знающий правильность пути избранного. Крест нести не потребуется. Но Личутин иначе думает, на свой лад крылья срезая избраннику божию. Мысли адовы лезут Никону в голову, сомневается патриарх в содеянном, крепко задумывается над тягостью сотворённого. Христос ли он всамделишный? Не надумал ли он про себя лишнего? Заблудилось пришествие в людских сомнениях, яму вырыл невольно Никон праведный, плюнув в колодец с водою чистою. Не простят теперь веры очернения, песком омоются и с верой новой свыкнутся. Колодец другой людям вырыть не получится, худшим сиё окажется попранием, нежели реформы Никона.

Что же царь не скажет Никону, не укорит его в смущении православия? Не до того наместнику божию, прочими забавами он увлекается: на медведя в одиночку с кинжалом охотится, кречета на дичь прочую натравливает, растения в огороде для пропитания выращивает. Всё равно нет в Никоне готовности к послушанию, кулаки у патриарха на монахов чешутся. Мнение противное имеющих со свету сжить желать начинает.

За метаниями лиц государственных быт прочих важных лиц исторических опускается. Малость позволяется читателю за мучениями оных подсматривать. Будто не противился воззрениям Никона протопоп Аввакум ему противопоставляемый, соратник патриарха по кружку ревнителей благочестия. Будто с пустого места и по ощущению собственному, ибо не во благо понимания промысла божия свершился раскол между единомышленниками, о чём хотелось бы узнать в подробностях. Не той мыслью тешится читатель, об ином Личутин собрался сказывать.

Речами повествование переполняется. Самобичеванием словесным герои занимаются. Понимают же, не вернуть содеянного. Но верят в благоразумие людское, должное прибегнуть к искоренению ереси. Не устоять патриарху богопротивному, падёт он под гневом божиим. Да сохраняет устойчивость Никон, ниц повергая в нём сомневающихся. Отправляет в дорогу дальнюю в числе прочих и Аввакума, на муки обрекая продолжительные. И сам Никон в Личутина представлениях мыслями изводится, забывши о Христа воплощении.

В силу своего понимания истории некогда произошедшее на страницах писателем сказывается. Не проста беллетристика под пером Личутина, в очередной раз обилием словес переполняемая. Кратким образом и доходчиво всё могло быть изложено, чего проделано не было. Льются стороной события, внимания не приковывая, покуда читатель чуждую ему беседу подслушивает. Не желают мужи на страницах проявить более умения уста разговорами осушения, изводя слюну вязкую на сплёвывание и рукавами после подбородок утирая замаранный. Что до креста несомого, в название вынесенного, то крест тот на плечи каждому взвален, будь то путь праведный или путь в блужданиях. Быть тому кресту на могиле в конце пути поставленным.

» Read more

1 2