Tag Archives: литература эстонии

Аугуст Якобсон «Борьба без линии фронта» (1947)

Якобсон Пьесы

Нельзя рассматривать прошлое с позиций современного дня. Хотя бы по причине того, что реалии прошлого известны в опосредованных тонах, тогда как существенно важное не берётся к рассмотрению вовсе. Допустим, в постсоветской Эстонии принято негативно относиться к «оккупации» страны Советским Союзом. Пусть исторически всегда складывалось следующим образом — Эстония практически не обладала самостоятельностью. Один из редких проблесков достижения права эстонцев на власть — период от падения Российской Империи до включения Эстонии в состав советского государства ещё до начала Второй Мировой войны. Почему это смогло произойти? Если поверить Аугусту Якобсону — людям надоело засилье буржуазии, случился взрыв недовольства, вследствие чего последовала соответствующая реакция.

История не знает сослагательных наклонений, но является гибким инструментом в умелых руках. Для кого-то торжество национализма в Германии — есть отражение слепоты немецкого народа. Но для человека знающего — подобное суждение как раз и является доказательством слепоты рассуждающего. Отправить бы того человека пожить в условиях гиперинфляции, сомнительно, чтобы его обрадовала перспектива обладания денежной массой, которой утром хватает на туалетную бумагу, а вечером — уже не хватает. Неужели люди согласятся терпеть подобное? Нет, будут выбраны люди, способные поставить нацию обратно на ноги. Примерно такие предпосылки возникли и в независимой Эстонии, где были задействованы рычаги капиталистического воздействия на пролетариат.

Якобсон не откладывает проблему на потом, он говорит сразу. Рабочих поставили перед фактом необходимости концентрации сил и возможностей. Предприятию требуется изыскать средства для компенсации издержек. Как это сделать? Очень просто! Достаточно урезать заработную плату рабочим. Повысили бы и пенсионный возраст, но может подобного понятия тогда в Эстонии не существовало. Перед рабочими ставилось затруднение: вы соглашаетесь получать меньше, тогда мы договоримся по цене с заказчиком, или мы вам не платим вовсе, так как останемся без заказа, в итоге вас придётся сократить.

Имея такие перспективы, нет ничего удивительного в стремлении рабочих Эстонии к справедливости. Особенно, если брать внимание со стороны Советского Союза, где рабочий являлся равноправным гражданином, имел право на труд и отдых, мог совершенствоваться на производстве, даже получать образование. И как бы потомки не высказывались после, приводя в пример последующие внутриполитические процессы, Эстония тогда исчерпала лимит самостоятельности, должная подпасть под влияние Советского Союза или Третьего Рейха. Исторически она успеет побывать по обе стороны. Впрочем, на протяжении тысячи лет эстонский край постоянно переходил из рук в руки между германскими и славянскими народами. Вполне очевидно, жителям Эстонии не удавалось наладить благополучного существования ни под чьим контролем. Возможно, робко предположим, самостоятельность не задалась и на рубеже веков последующих, когда независимость стала совсем призрачной, а Эстония уже под другим видом подпала под контроль Германии.

Пьеса Якобсона побуждает думать о дне сегодняшнем. Посмотреть на происходящие процессы в России, где интересы населения ущемляются в угоду извлечения государством максимальных прибылей, для чего увеличивается возраст выхода на пенсию и налоговое бремя, повсеместно распространяется требование укрупняться во всех сферах, отсекая всё мелкое, чтобы задействовать в труде минимально возможное количество работников. Вполне очевидно, к чему это способно привести. Так оно и случится, особенно в медицинском секторе, где вслед за объединением больниц и поликлиник, сокращением персонала, что, при первом испытании в виде эпидемии вирусного заболевания, покажет нерациональность экономии, повлекшей несообразно высокие затраты, хотя можно было справиться с ситуаций без задействования крайних мер. Собственно, буржуазия в Эстонии в той же мере не считалась с интересами рабочих, вследствие чего люди потеряли интерес к ничего им не дающему статусу гражданина самостоятельного государства, скорее отбирающему у них последнее.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Аугуст Якобсон «Жизнь в цитадели» (1946)

Якобсон Пьесы

Быть или не быть Эстонии в числе республик Советского Союза? Аугуст Якобсон уверен — быть! Причины он изложил в пьесе «Жизнь в цитадели». С первых реплик действующих лиц создавалось ожидание должного произойти — изгнанию немцев из страны. Ничего не сделал Третий Рейх для Эстонии, кроме вынужденности терпеть злые козни немецкого народа, бравшего всё с наглостью хозяина, нисколько не считаясь с правом эстонцев на собственное представление о действительности. Кроме того, некоторые эстонцы подпали под немецкое влияние, совершая постыдные поступки. Красная Армия просто обязана войти в Эстонию, изгнать немцев и позволить эстонцам присоединиться на правах равного государства к числу советских республик.

Единого мнения нет. Не скажешь, чтобы большинство поддерживало присоединение к Советскому Союзу. Эстонцы наслушались немецких россказней о зверствах Красной Армии, про происходящий в самом Союзе внутренний передел власти. А если сравнивать с Третьим Рейхом? Уж не там ли подлинные зверства? Взять для примера концентрационные лагеря — подлинное безумие: там человека смешивают с грязью в буквально смысле, истирая в пыль и используя в качестве удобрения. Откуда такая информация? Одно из действующих лиц пьесы имело несчастье побывать в застенках лагеря, откуда удалось бежать. И бежал он не от немцев! Отнюдь, зверствовали в лагере свои же эстонцы-надзиратели, пропитанные нацистской пропагандой, не разбиравшие, кого унижать, а кого содержать в сносных условиях. Следовало заключить, раз эстонцы под руководством немцев превращаются в извергов, не нужна Эстонии подобная Германия, чего бы руководство Третьего Рейха не обещало эстонскому народу.

Что до русских, то отчего их бояться? Нет в русских желания доминировать над другими. Нет, русские предпочитают жить в мире со всеми, для того и задумав создать общее для всех советское государство. Если в составе Третьего Рейха Эстония останется в качестве гнобимого края, о чей порог немец продолжит и дальше вытирать ноги, то в качестве советской республики ни о чём подобном не пойдёт речи. Уже сейчас видно — в Советском Союзе все равны, никто не возвышается над прочими. Если эстонец и русский встретятся, то поприветствуют друг друга в качестве братьев, но в случае с немцем — эстонец принуждённо поклонится до земли, ибо должен осознавать навязанную ему третьесортность. Говоря шире, в Советском Союзе мужчина и женщина имели равные права, чего ещё долгие годы не случится в западных странах, а где-то так никогда и не случится.

Аугуст Якобсон уверен — стоит придти Красной Армии, сразу Эстония вздохнёт с облегчением. Перестанут беспокоить проблемы восприятия государства в мире, где к эстонцам никогда не относились с уважением. В кои-то веки эстонец выскажет радость, пожимая протянутую советскими народами руку. Этого не нужно бояться! К этому нужно стремиться. Кто считает иначе, тот по мировоззрению ничем не уступает упомянутым в пьесе эстонцам, считавшим позволительным унижать других, в том числе и втаптывать в грязь, пусть и пользуясь для прикрытия дозволением немцев. Впрочем, представители любого малого народа любят так поступать, если им то разрешают крупные государства. Потому нужно быть подлинно человеком, чтобы осознавать — кто в мире всё берёт силой, тот отрицает право людей на справедливое распределение возможностей. Раз так, то зачем продолжать бояться вступления Красной Армии в Эстонию?

Хотелось бы знать, насколько Аугуст Якобсон востребован в постсоветский период. Не забыт ли этот писатель, не вымарано ли его имя из памяти?

Автор: Константин Трунин

» Read more

Ааду Хинт «Клятва» (1970)

Были ли в истории Эстонии времена относительного спокойствия и всеобщего благополучия? Ааду Хинт на личном примере доказывает, что независимость не принесла счастья стране, когда, в промежутке между освобождением от пут царской России и до ввода советских войск накануне Второй Мировой войны, Эстония не видела хороших дней, находясь в лихорадке от постоянно сменяемых правительств, вплоть до установления диктатуры Пятса, взявшего ситуацию под своей жёсткий контроль. Сложно сказать, насколько «Клятва» может считаться автобиографическим художественным романом, но многие элементы из книги очень похожи на жизнь самого Хинта, начиная с первых книг и заканчивая логическим приближением к идеям коммунизма, как к самым благополучным для человека. Если бы не ода коммунизму, то такую книгу в Союзе никто бы не допустил к изданию, а так получилось очень даже хорошо, когда красные всё-таки взяли верх, а немецкие бароны и белые были побеждены ещё в одной стране.

Изначально кажется, что центральной темой книги является проказа. «Клятва» пропитана этим социально негативным заболеванием от начала и до конца; и если на первых порах герои книги исходят от переживаний к своей возможной причастности к заражённым, то, продвигаясь дальше по сюжету, Хинт всё больше отдаляет понятие лепры от проказы, придавая лепре значение именно заболевания, а с проказой сравнивая всевозможные угнетения людей, ведь одним болеют сотни, а от второго страдают тысячи людей. Книга настолько монументальна и наполнена историческим материалом, что читатель вместе с героями книги проживает их собственную жизнь, ощущая на себе лично не только боязнь стать прокажённым, но и все тягости, связанные с профессией учителя, ставшей основной для главного героя; не менее читателю предстоит понять бессмысленность идти против общественного мнения, сформированного в верхних рядах власти, спускающего вниз свои собственные представления о жизни: нужно писать книги только в позитивном ключе, восхваляя страну, и не допускать в словах выражения, способные нанести вред существующему порядку.

Ааду Хинт сам состоялся писателем, написав несколько книг о проказе, дав клятву самому себе, что всё сделает для того, чтобы принести максимальную пользу. Разве может быть более полезное в этом плане дело, нежели создание важного труда, призванного познакомить читателя с бичом человечества, по сравнению с которым чума не так страшна. От чумы Эстония страдала только два века, после чего наметился спад, а вот проказа прочно сидит на месте уже седьмой век, не думая уходить. Есть несколько легенд о возникновении проказы в этих местах, но все они остаются годными для обсуждения, покуда сам Хинт склонен считать виноватыми в этом немецких баронов, пришедших в Эстонию после крестовых походов, принеся следом за собой с Востока и проказу. Да, Хинт уделяет очень много места, оправдывая данную в юности клятву, стоя в лодке перед открытым морем, готовый в любой момент обрести там погибель, пока его не удержало желание нести свет людям. Пускай, всё в жизни Хинта и его главного персонажа было не столь радостно, но жизнь шла своим чередом и надо было под неё подстраиваться.

Сама проказа беспокоила в Эстонии только Хинта и ещё несколько сот людей, остальным было безразлично. Ярким примером становится брат главного героя, выросший в тех же условиях, но не сделавший аналогичных выводов. Каждый человек смотрит на жизнь с позиции собственных взглядов, где один сталкивается с такими обстоятельствами, которые другого обходят стороной, проблемы которого также могут быть неведомы первому. Отсюда и проистекает различие человеческого подхода к жизни. Хинт с болью рассказывает не только о немецких баронах, но и о красных, когда гражданская война расколола его собственную семью, где родной дядя главного героя стал на противоположную сторону, нежели отец, переехав жить в советскую Россию, разорвав близкие связи. Противоречий быть не может — «Клятва» дышит болью на каждой странице, предоставляя читателю самостоятельно делать выбор для суждений: можно сочувствовать угнетаемым учителям, более других привязанных к стране и народу, а можно подойти к понимаю книги с последних страниц, когда Хинт пребывает в глубоком восхищении от обещания коммунистов сделать образование бесплатным.

Так ли на самом деле всё сложно в жизни? Безусловно, абсолютное большинство людей стоит с протянутой рукой. И если одни делают это смыслом своей жизни, побираясь всюду, то другие делают это бессознательно, ожидая от государства повышения зарплаты и улучшения жизненных условий. Да, всем хочется хорошо жить. Только государство никому ничем не обязано, особенно тем, кто его выбрал, если выбирал вообще; особенно учитывая реалии эстонской неразберихи в виде двадцати сменившихся правительств за два десятка лет, а потом под пятой всё того же Пятса, то надеяться на лучшую долю точно не приходится. Лучше люди могут жить только в относительно стабильной стране, независимо от различных кризисов. А тогда, когда нет ярких лидеров, да присутствует только безликая масса, раздувающая шовинизм, порождаемый либо со стороны баронов, либо со стороны коммунистов — в такой ситуации всё определённо должно быть понятным сразу. Понимание этой истины придёт к главному герою «Клятвы» не сразу, а только когда он решится вырваться за пределы родной страны и наконец-то поближе познакомиться с отцом, что служит на корабле, каждый месяц посылая деньги семье. Именно на основании закалённых моряков, которые зависят только от себя и ещё немного от капитана, сами строят жизнь, не оглядываясь на других. Хинт правильно замечает о людях, осевших в городах, готовых жить в клоповниках и перебиваться, ощущая постоянное чувство голода, нежели взять себя в руки… и пойти хотя бы тем же моряком, стремясь зарабатывать средства для существования опасным и трудным путём.

«Клятва» — кусочек чьей-то жизни, мастерски рассказанный, дающий читателю возможность отдохнуть физически и устать от размышлений. Ааду Хинт — забытое имя, которые стоит заново открыть.

Автор: Константин Трунин

» Read more