Tag Archives: кураев

Михаил Кураев “Блок – ада” (вторая половина XX века)

Кураев Блок - ада

Оправданий не должно существовать! Требуемое нужно выполнять, не раздумывая, каким образом придти к необходимому результату. Все мелочи следует отставить, признав их несущественными. Отставить необходимо и поток негативных слов, не обращая на него внимания. Всякому всегда воздаётся по потребностям, и никогда по его желаниям. Должно случиться действительно трудновыполнимое, чтобы признаться в бессилии. Однако, в истории хватает примеров, опровергающих сам факт любого расписывания в неспособности выполнить задуманное. Чем не является обоснованием весомости данных слов героическое противостояние солдатам Третьего Рейха, сделавшее невозможным противнику Советского Союза войти во взятый ими в блокаду Ленинград?

Тяжесть быта ленинградцев не поддаётся разумному осмыслению. И даже тогда люди продолжали бороться за существование. Какие бы они не использовали методы, позволим друг другу посмотреть немного иначе. В тех условиях человек позволял себе оставаться человеком. Заботился он не столько о собственной жизни, сколько уделял внимание другим. В то время матери делали сложный выбор – кому из детей позволить продолжать жить. Дети задумывались – каким образом суметь накормить родителей. И все они вместе находили возможность для поддержания блокадного города, не задумываясь о нехватке денежных средств и не придумывая других причин, лишь бы забыть о присущей им человечности.

Кураева интересует: почему в мирное время находятся люди, готовые продать всё и вся, ибо не имеют способности для поддержания у них имеющегося? А если случится война, неужели современное поколение бросит города, сбежав от ответственности? Отовсюду слышатся слова гордости за страну, гражданам России внушаются громкие речи о трудных годах их предков, побуждая тем мыслить, ни в чём не уступая в реалиях дня каждого из потомков давно отгремевшей войны. Или действительно необходима война, чтобы в человеке пробудилось человеческое? Не слишком ли это будет неблагоразумным поступком? Глядя на обыденность, иного вывода сделать не можешь! Если никак иначе не пробудить в человеке человеческое, тогда можно окончательно потерять это самое человеческое, как и самого человека. Приходится признать, на войне человек является человеком, но в мирное время – он зверь среди зверей.

Дабы лучше донести мысль до читателя, Михаил написал произведение “Блок – ада”, рассказав о лично им испытанном. На глазах читателя развернётся полная картина, начиная от высылки немцев из города, вплоть до последующий тягот, разрушивших будущее каждого из тех, на чью долю они пришлись. В том числе жертвой блокады станет брат писателя, бывший талантливым художником, умело рисовавший талоны на питание, не сумевший в последующем дать продолжение ниспосланному ему провидением призванию.

Нашлись слова у Кураева и про бойцов, оборонявших Ленинград. Читатель знает, какое тяжелое положение было у той же 2-й Ударной армии, о кровавых стычках близ места, над которым у немцев не было контроля, – Мясным бором. Описывать события тех дней тяжело. Нужно иметь особое мужество. Но и его не хватит, чтобы отразить трагедию человеческой жизни. Именно человеческой! Весьма далёкой от философии мирного времени, более опасного для людей. И опять возникает вопрос: почему зверь пробуждается в человеке тогда, когда возникают лучшие из возможных условий для налаживания существования без агрессии и войн?

Довольно неожиданно Михаилу Кураеву удалось рассказать о былом. Причина того, надо понимать, в его личном участии. Пусть ему удаётся поднимать исторические документы, создавать промежуточное между документальной и художественной литературой, но в качестве очевидца в нём следует признать мастера слова.

» Read more

Михаил Кураев “Жребий №241″ (1995)

Кураев Жребий №241

Кураев говорит о своих предках. Так он сказывает прямым текстом со страниц произведения “Жребий №241″. От деда с бабушкой у него сохранилось тридцать писем, умерли они ещё до его рождения, основное воспоминание о них касается событий русско-японской войны, на которую дед отправился в качестве врача. Дабы добавить повествовательности, Михаил предлагает вниманию читателя личные заметки императора Николая II, крайне едко на них отзываясь. Кураев знает о том, о чём не могли тогда знать люди. Михаилу известны обстоятельства, ставшие известными позже. И читателю предстоит внимать прошлому глазами человека будущего, решившего осуждать прежде живших людей за неверные суждения.

Дед Кураева отправился на войну, чтобы на ней так и не оказаться. Он проедет по железной дороге, будет прививать оспу, постоянно делясь переживаниями касательно ожидающей его печальной судьбы, вот-вот должной омрачиться смертью. Каждое письмо от него следует считать за последнее. Он увидит зимний Байкал, прерывающиеся пути, переброску вагонов по льду едва ли не вручную. Та война мнилась победоносной, знал бы император, какие условия претерпевает военный люд. Солдат могло быть больше – не хватало для того вагонов. И не хватало вагонов, так как ничего другого не хватало.

Будет дед взирать на происходящее, горюя о скудной информации. Он уверен – в столице известно о войне больше, нежели становится известным ему. Будучи практически рядом с передовой, он чувствует себя отрезанным от мира. И такое чувство у него возникает через письмо. Но через следующее письмо он проявляет полное знание о случившемся. Ведает о передвижениях японцев, кто и когда затонул, какие трудности имеются у армии.

Память родственников Михаила не следует трогать читателю. Они показаны в присущей им для того необходимости. А вот самого Кураева обязательно требуется пожурить. Зачем осуждать других, не пытаясь понять ситуацию изнутри? Никто не защищает недальновидность Николая II, обязанного лично проследить через доверенных лиц, каким образом выполняют его приказания. Складывается впечатление, Михаил не знает о бытующем в России обычае замыливать руководителю страны глаза. Разве не было случаев, чтобы выделив денежные средства на объект, не получить его по окончании строительства? Дорога через Байкал просто обязана была существовать, в чём Николай II не мог сомневаться. Другое дело, куда она исчезла в действительности…

Наверное не зря Кураев одновременно показывает письма деда (человека из низов) и императора (обладателя абсолютной власти). Читатель обязательно найдёт сходство в их мышлении. Ежели кому-то нечто не может быть известным, тогда почему может быть иначе для других? Допусти Николая II до истинной ситуации на фронте, он не проявлял бы беспечности, не был бы уверен в успехе военного мероприятия и действовал отличным от им совершённого способом. Но он не знал, как не знал и дед Кураева, пока собственными глазами не увидел расхождение действительного с ему прежде казавшимся должным быть.

Вместе с тем, произведение Михаила раскрывает русско-японскую войну с другой стороны. Читателю показываются обстоятельства, о которых он не знал и спустя прошедшее время. Всё внимание уделялось происходящему на Корейском полуострове и в морях между Россией, Японией и китайскими территориями. Но о делах за пределами фронта обычно не говорят. Наоборот, газеты тех лет писали о массовой поддержке народом военного мероприятия, стремлении отдать на нужды армии чуть ли не последние накопления. Но стоило народу ещё тогда узнать, каким образом распределялись финансовые потоки, быть бунту. А может потому бунт и случился аккурат в 1905 году, и в том же году Россия потерпела поражение от Японии.

» Read more

Михаил Кураев “Капитан Дикштейн” (1977-87)

Кураев Капитан Дикштейн

Капитан Дикштейн жил, а может и не жил, возможно отметился существованием, либо существовал в иной действительности, периодически проявляясь и воплощая в себе представителя человечества. О нём рассказывает читателю Михаил Кураев. Берёт для того разные временные отрезки, описывает их и продвигает повествование вперёд. В самом деле родившись, иначе на Земле никто ещё не появлялся (постулат №1), главный герой предстаёт на страницах в разных ситуациях. Вот его детство – сей поры никто ещё на Земле не избежал (постулат №2) , вот воспитывающие его родители – никто ещё на Земле не появлялся без чьей-то на то случайной воли (постулат №3), вот буйная молодость – никто ещё на Земле не избежал совершения ошибок (постулат №4), вот он, согласно постулату №5, умирает, ибо все умирают.

Каждый человек достоин памяти (постулат №6), но не достоин того, чтобы о нём знали абсолютно всё, не подвергая его поступки и мысли сомнению (постулат №7). Должны быть белые пятна в истории, чтобы беллетристы в будущем могли применять все имеющиеся у них таланты для собственного представления о некогда происходившем (единственный постулат постулатов художественной литературы). Необязательно, чтобы в истории вообще существовали личности, которые могли оказать влияние на беллетристов, скорее наоборот – в действительности таковых личностей существовать не должно, дабы не ограничивать беллетристов в отражении некоторых воображаемых ими событий из действительно происходившего (предположение читателя).

Кураев, не пользуясь ничем из вышеозначенного, так как он не мог знать о существовании созданных сорок лет спустя постулативных определениях норм литературного творческого процесса, неосознанно использовал в работе над “Капитаном Дикштейном” пустолятивные нормы, также разработанные сорок лет спустя, будучи негласно известными ещё шумерским клинописцам. Отличие пустолятивных норм от постулативных заключается в подмене одного другим, как букв в словах, так и ради отражения в произведении под видом линейной хронологии временных парадоксов, то есть выдумывая настоящее, словно описанное имело место быть (пустолят №1). И поскольку беллетристы не стесняются “вбивать гвозди” прямо в полотно истории, использование пустолятивности никем не возбраняется. Если же пустолятивность явно искажает действительность – произведение считается фантастическим, если пустолятивность видна лишь автору – произведение не считается фантастическим, его следует считать пустолятивным (пустолят №2), что обязательно когда-нибудь и будет принято для серьёзного рассмотрения.

Пустолят №3 гласит – действие описывается в набросках: когда-то где-то что-то, не имеет значения что именно и почему это произошло – с этим следует согласиться. Пустолят №4 – действие развивается не здесь и не сейчас, оно может не развиваться, пока автор, следуя предпочтениям, изливает на бумагу накопившееся. Пустолят №5 – страницы заполняются событийностью вследствие необходимости заполнить требуемое место определённым количеством символов. Пустолят №6 – метания вокруг пустотелого бумажного тельца обрамляются настоящими декорациями, лучше малоизвестными. Пустолят №7 – главное событие не является главным, главного события не существует. Пустолят №8 – главный герой произведения живёт в годы бурных волнений, от него требуется участие и помощь нуждающимся, но сам главный герой на протяжении всего повествования продолжает оставаться загадочной личностью, желает спокойно созерцать стены в замкнутом пространстве. Пустолят №9 – конец жизненного пути главного героя не представляет интереса.

Тем, кто не знает о чём произведение Михаила Кураева “Капитан Дикштейн”, следует сообщить, что того никто не знает, а кому известно, тот говорит про Кронштадтское восстание 1921 года. В остальном текст соответствует постулату постулатов, семи постулатам, девяти пустолятам и предположению читателя.

» Read more