Tag Archives: золя

Эмиль Золя «Истина» (1902)

Золя Истина

Цикл «Четвероевангелие» | Книга №3

Борьба против системы приводит к установлению другой системы! Это единственная истина, которую нельзя оспорить. На закате оставшихся лет, о чём Золя не знал, он написал роман против общества, предсказав тотальную деградацию. Сам Эмиль не увидел роман опубликованным, так как отравился угарным газом. Знающие о его жизни понимают, то сделано было специально. Не мог Золя погибнуть таким образом, когда он своими воззрениями мешал едва ли не всем.

Произведение «Истина» заканчивается в престарелом возрасте главного героя. Буржуазия одержала окончательную победу, большинству людей доступно лишь начальное образование, перед человечеством обозначилась печальная перспектива. Такой вывод удивителен из-за того, что установлению этого как раз и способствовала деятельность людей, желавших перемен в лучшую сторону. Например, их не устраивало католичество. Вместе с тем общество предпочитало молча наблюдать за происходящим.

Основной сюжет коснулся отнюдь не капиталистического устройства мира. Золя рассказал историю про человека, желавшего добиться справедливости в отношении осуждённого еврея, обвинённого в изнасиловании и убийстве мальчика. В основе описываемых событий лежит сходное по духу дело — обвинение Дрейфуса в государственной измене. Вместо армии Золя обрушился на религию. Приводить сравнительную таблицу не требуется. Нет цели детально разбираться и соотносить одно с другим. Важен общий фон.

На примере главного героя Золя показал отношение общества к обвиняемому. Важные для следствия свидетельства люди предпочитали не разглашать, чем потворствовали настоящему насильнику и убийце. Спустя годы, когда страсти утихнуть, люди начнут говорить. А после и вовсе всем станет безразлично, что давным-давно происходило в действительности. Никого не будет интересовать, почему человек оказался в заключении, ежели виноват был не он. В будущем всегда пересматривают отношение к прошлому. Что сейчас является резонансом, завтра скорее всего забудется.

К конфликту обвинённого в убийстве человека, Золя добавил личную трагедию проводившего расследование, решившего жениться на католичке. На глазах читателя развивается ещё одна трагическая составляющая произведения. Вновь позиции истины оказываются расшатанными. Жена главного героя истово верит в непогрешимость святых отцов, тогда как виновным в изнасиловании мальчика мог быть именно священник. Гораздо хуже становится впоследствии — уже дочери, проникшиеся воззрениями матери, выступают против здравого смысла и родителя.

Подумать только, представленные на страницах капуцины продавали места в раю. Принимались заявки касательно любых пожеланий облика посмертной обители. Люди завещали всё имевшееся у них имущество, дабы не испытывать неудобств на том свете. Как после такого относиться к религиозным деятелям, ежели не как к аферистам? Золя уверен, от имени Бога говорят только трусы и глупцы, которым неведом истинный Бог, чью волю они будто бы стараются донести до земной паствы. Логично предположить, что в ад попадают прежде посмевшие говорить от имени Бога, а следом за ними нарушители заповедей. Почему? Вспомните историю Люцифера.

Главной виновницей случившегося на страницах «Истины» является католическая церковь, уверившая людей в возможности прощения грехов при покаянии. Совершая преступление, человек замаливал проступок, чем очищал совесть и продолжал спокойно жить, не опасаясь снова преступить заповедь, так как всё равно будет прощён. Знание этого допускало вседозволенность, продолжавшую сопровождать деятельность католической церкви. Поэтому, когда истина будет установлена, виновный в преступлении продолжит считать себя честным членом общества, заслуживающим места в раю.

Впрочем, католичество теряет позиции к концу произведения. Общество стремительно меняется, отказываясь от веры в Бога. И тут возникает недоразумение, поскольку бездуховность приведёт к более худшему результату. Должный научиться мыслить самостоятельно, человек подпадёт под влияние необходимости зарабатывать на пропитание, возведя в культ существования деньги.

Так ли важно, какова истина на самом деле? И стоит ли за это бороться? Стоит, ибо если не ты, то иной фанатик идеи разрушит нынешнее общество своим благим побуждением, дав дорогу последователям, чья борьба сведётся к насаждению отличных от прежде имевших место предпочтений. Вот Золя боролся, вот он умер, чего он опасался — того не случилось. Значит, уберёг человечество от отупения и деградации.

» Read more

Эмиль Золя «Труд» (1901)

Золя Труд

Цикл «Четвероевангелие» | Книга №2

Коммуны строились во Франции и тут же разрушались. Но оставались те, кто мечтал заново построить коммуну. Они строили — она разрушалась. И опять оставались желающее повторить. Эмиль Золя решился показать пример очередного строительства идеального общества через понимание коммуны. Идея, заранее обречённая на провал, нашла воплощение в романе «Труд». Всё обязательно рухнет, чтобы возродиться вновь, чтобы вновь рухнуть.

Золя пошёл на создание эпического полотна. Франция погрязла в стачках рабочих. Люди вынуждены голодать. Расцвела борьба принципов. Кому-то требовалось уступить, но на такой шаг никто не хотел идти. Тогда рабочий — обычный рабочий — задумал создать завод на принципах братства. Утопическое развитие повествования способствовало этому. Опуская содержание первой и третьей части, Золя вложил весь смысл повествования в срединную главу произведения.

На глазах читателя начинает функционировать предприятие, где нуждам каждого работника отводится пристальное внимание. Всё начинается со школы, подготавливающей образованных членов общества. Потом наступает время труда, позволяющее человеку осуществлять разную деятельность, лишённую монотонности. Золя не жалел страниц, описывая функционирование завода. И всё для того, дабы показать, почему такое предприятие не может функционировать.

Разве человек создан для труда? Ему полагается добывать пропитание, давать жизнь потомству и в срок уступать место на планете другим. Так решила природа. Потому человек будет недоволен всем, к чему бы он не прикасался. У него обязательно будет вырабатываться отвращение ко всему хорошему, поскольку он должен делать всё для наступления своей скорейшей смерти. Монотонный труд и зловонная река ему приятнее, нежели спокойная деятельность и чистый водоём.

Эмиль Золя именно так не говорит. Он повествует с размахом, описывая будни голодающих рабочих, даёт им надежду, ломает её руками рабочих и снова позволяет надеяться. Рядом с ними располагаются люди, которые без приложения усилий за короткий срок способны заработать более им нужного, чего не достичь прочим и за всю жизнь. Разумеется, между этими слоями населения должно развернуться противостояние.

На Земле нет национальных различий, есть лишь разделение на капиталистов и пролетариат. То есть тех, кто может поделиться, и тех, кто может это принять. Главный герой произведения «Труд» становится на путь поднявшегося в капиталисты представителя пролетариата, решившего прежде заботиться о рабочих, оставаясь с ними на равном положении. Более того, он задумает построить город, расширив коммуну завода до размеров поселения. Проблема в том, что никто не способен понять, каким образом от этого станет лучше жить.

Людям требуются лучшие условия, но не равные возможности. Человек с рождения индивидуален, поэтому его нельзя уравнять с ему подобными. Поднять заработную плату, предоставить жилое помещение, обеспечить безболезненное продолжение рода — программа максимум для любого гуманного общества. Но отнюдь не иметь общее имущество, жильё и, логически продолжая, общих жён и детей. Такая коммуна человеку не нужна, вследствие чего проект завода подвергнется осуждению и враждебным нападкам уже самих рабочих.

В 1901 году рабочим оставалось мечтать о свержении капиталистического ига. Они могли устраивать стачки, побуждать жаркими речами товарищей к подчинению государственных строев, требуя человеческого к себе отношения. Кто-то, вроде Золя, смел предполагать создание идеального общества с победным девизом Великой Французской революции, только с внесением существенных изменений: сперва братство, после равенство и в самом конце предпочтений будет свобода, либо её вовсе не будет. В этом и есть основная проблема утопических представлений — свободу для человека они не подразумевают.

» Read more

Эмиль Золя «Плодовитость» (1899)

Золя Плодовитость

Цикл «Четвероевангелие» | Книга №1

Все канавы Парижа наполнены трупами младенцев! От нежеланных детей избавлялись любыми доступными способами, невзирая на возможные риски. Дети мешали карьере, ставили перед необходимостью кормить ещё один жадный рот. Матерям оставалось поить новорожденных собственной кровью, либо отдавать их на растерзание мастерам особого свойства, знающим методы безнаказанного убийства. Но находились люди, смевшие надеяться на счастье — их семьи прирастали, давая пример другим, показывая, как проще жить в окружении большого потомства. Золя позволил в краю краха человеческих ожиданий поселиться утопическим представлениям о действительности.

Конец XIX века обозначил величайшую проблему Франции — она обезлюдевала. Благосостояние государства в век промышленных революций заключалось в количестве населяющих её людей. Франция по средним показателям находилась на дне всех статистических выкладок. Отчего-то сложилось так, что большинство не желало рожать детей. Понятно, почему высшее общество сдерживалось, поскольку его представители в редких случаях одаривали мир более одного раза, тогда как представители низших слоёв плодились в геометрической прогрессии, но во Франции и они сдерживали свои порывы, обращаясь к умелым акушеркам, чья обязанность заключалась в родоразрешении мёртвым плодом.

Тем удивительнее видеть на страницах произведения Золя семью, находящую радость от рождения детей. На момент начала повествования у них уже четверо, тогда как им самим всего по двадцать четыре года. Читатель внутренне готов принять рост благополучия с последующим развалом, каким образом Золя обходился почти со всеми действующими лицами предыдущих его произведений. Может отец семейства получит травму или иным образом окончит дни, а мать не выдержит тяжести тянуть детей в одиночку, после чего потомство ударится в тяжкие, заполнив нишу воров, убийц и женщин лёгкого поведения. Так кажется, но Золя на этот раз не позволит такому случиться.

Золя желал показать светлый эпизод среди окутавшей французов черноты. Другие действующие лица находятся в резком контрасте. Читатель понимает мотивы их поведения, ведь трудно не согласиться с тем утверждением, что ради необходимости жить, можно совершить любой непотребный поступок, вплоть до лишения человека жизни, пускай и ещё не родившегося. Незачем обрекать на голодную смерть двоих, когда одному проще справиться с реалиями. Но как быть с тем, если желая избавиться от одного, нет гарантии, что свет не померкнет и в глазах незадачливой матери? Как быть тогда оставшемуся без любимой женщины? Приходится принять дилемму, делая выбор в пользу жизни после смерти или смерти вместо жизни, смотря как повезёт.

Так зачем же государству большое количество людей? И почему оно не озадачивается ростом их благосостояния? Ответ прост. Золя не раз об этом говорил, и успеет об этом напомнить в следующих произведениях. Для процветания высшего общества необходимо прозябающее низшее. Чем больше людей, тем выше среди них конкуренция, а значит и меньшая заработная плата, и более худшие условия труда. Если человек задумается об этом, то он невольно сделает всё, чтобы лишить высшее общество доступного над ним инструмента влияния. Потому французы устраивали тихую революцию, молча наполняя канавы трупами младенцев.

Возникает проблема иного свойства — требование организма в удовлетворении сексуальных потребностей. Лишать мужчин детородной функции, получается, во времена Золя не умели, зато лишать оной функции женщин научились, благодаря разработанным правилам асептики и антисептики: операции уже не приносили прежних осложнений, так как проводились в стерильных условиях. Осталось понять, чем подобное калечащее мероприятие нравилось женщинам. Золя сам говорит, что после пропадала интимная чувствительность, а значит исчезал всякий смысл в её проведении, так как требовалось найти способ, уберегающий от зачатия, но позволявший получать удовольствие от процесса в прежнем объёме.

Подвигнуть Золя на написание «Плодовитости» могла теория Томаса Мальтуса, предвещавшего наступление голода при перенаселении планеты. Эмиль этому не верил, поэтому в опровержение и написал первую книгу из цикла Четвероевангелие. После всех потрясений наступит обретение блаженного состояния, так сильно желаемое человеком. Для этого нужно плодиться и размножаться, чего в действительности человек делать не желал, тем отдаляя потомков от счастливого будущего.

Радость кажется близкой. Относись к людям из добрых побуждений, и получишь добро от них в ответ. К сожалению, чаще бывает так, что самые близкие люди — они же самые враждебно друг к другу настроенные. Посему счастье возможно, но лишь в самых смелых предположениях.

» Read more

Эмиль Золя «Париж» (1898)

Золя Париж

Цикл «Три города» | Книга №3

Самое взрывоопасное на Земле — нрав французов. Если их довести до точки кипения — случаются социальные потрясения с далеко идущими последствиями. Во времена Золя нрав французов продолжал бурлить в поисках обретения справедливости. Не дошли они до нахождения себя в мире, продолжая испытывать действительность на прочность. Вновь расцвёл террор в обществе, как способ заявить о воззрениях. И если Франция погружалась в череду актов гражданского неповиновения, значит следует ожидать скорых перемен. Более не воспрянет над Францией знамя Наполеона, но и без него французы способны самоорганизоваться, ещё раз разрушив устои жизни прежних поколений.

Конец XIX века — период людских катастроф. Жизни ломались под тяжестью капитализма, спастись от этого с помощью обращения к религии не получалось. Нужно было искать иные средства спасения — оным стал призрак социализма, год за годом обретавший плотность своего присутствия. Нельзя было продолжать смотреть на умирающих от нищеты людей. Кому-то следовало о них позаботиться. Но кому и как? Капитализм порождал нищих, наживаясь за счёт бедных слоёв населения. Католицизм привлекал в стены церквей обездоленных, ещё более их обирая, но в обмен на надежду наступления возмездия. И кто в итоге мстил богатым за обиды? Это делали террористы, метавшие бомбы, понимая — их отправят на гильотину.

В романе «Париж» Золя не стал продолжать очернять католицизм. Он довольно сказал в «Лурде» и поставил точку в «Риме». Более возвращаться к религии не требовалось. Теперь главный герой трилогии «Три города» прибыл в Париж, где ему предстоит окончательно разочароваться, поскольку спасения от несправедливости он нигде найти не сможет. Новый день будет приносить ему больше разочарований, нежели предыдущий. Золя не смотрел вперёд, он описывал события современных ему дней, художественно их обрабатывая и меняя обстановку, оставляя мотивы людей неизменными.

Где же искать надежду людям на достойную жизнь? Политика — это обещания, без желания их выполнять. Религия — обещания, которые выполнит кто-то другой. Человеку остаётся полагаться лишь на свои силы. И силы эти не по нраву деятелям от политики и религии. Их приговор сводится к устранению мешающего элемента. По своей сути, прошлое должно насторожить революционеров настоящего. Раньше только за показательную попытку необходимости свершения перемен — выносили смертный приговор. Поскольку тогда люди осознавали опасность демонстрации воззрений — они действовали ещё решительнее: и уже не они, а другие добивались осуществления чаяний общества. Теперь во весь голос о себе заявляют одиночки, смысл деятельности коих сводится к неприкрытому эпатажу.

Золя видел благо для будущего не в социальных реформах, о чём осуществлении он лишь мечтал. Эмиль склонялся к прогрессу науки. Чем более человек знает, тем скорее он осознает бесплотность религии и бессмысленность жестов политики, тогда и наступит благо, кое недоступно до окончания поры пребывания человека в невежестве. У Парижа есть все шансы, чтобы стать спасением для человечества: он издавна являлся ориентиром — с него начнётся преображение мирового социума. Но для того предстоит проделать длинный путь, не считаясь с жертвами. Одной из жертв станет сам Золя — его смерть до сих наводит часть знатоков его творчества на мысль, будто неспроста он отравился угарным газом.

Эмиль Золя — революционер. Он не бросал бомбы. Он проникал в людские сердца с помощью слов. Сказанное на бумаге делает его близким для читателя любых времён. Желаемое им для человечества ещё не наступило. Человек в большей массе остаётся невежественным. И никакие достижения науки не сделают его иным. В ближайшем будущем этого точно не случится.

» Read more

Эмиль Золя «Рим» (1896)

Золя Рим

Цикл «Три города» | Книга №2

Человек всё делает для того, чтобы лучше жить. Если не другим, то себе он точно улучшает условия. В перспективе такое отношение является гибельным. Последующие поколения разобьют во прах деяния предков. Нет нужды приводить примеры. История человечества является тому доказательством. Чего хотели изначально, то в конечно счёте было извращено, и не раз ещё подвергнется изменениям Одно останется прежним, современники событий будут склонны считать, что происходящее есть изначальный помысел, коим в действительности не является. Именно это явилось центральной темой для романа «Рим» Эмиля Золя, где показан разочаровавшийся в католицизме священник, старавшийся исправить ситуацию в сторону верных представлений о христианстве. К сожалению, он потерпит поражение, поскольку не того хотел Иисус Христос и не так себе представляли религиозные убеждения его первые последователи, как то изменилось в угоду личных интересов отдельных групп людей.

Не обязательно говорить о религии. Золя приводит пример Джузеппе Гарибальди. Этот итальянский революционер страстно желал объединения Италии, что ему в итоге удалось. И вот, перед читателем парализованный старик, живший благой целью, а после ставший всего лишь символом борьбы. Сын Гарибальди нисколько не продолжил дело отца, предавшись спекуляциям на словно для него взращенной почве. Не случилось счастья и не обрели ничего итальянцы, кроме объединения. Общество продолжило испытывать прежние проблемы, будто не добивался Джузеппе Гарибальди лучших условий для народа.

Но всё-таки необходимо улучшать условия и вести человечество к процветанию. Каким образом это сделать? Возможно ли распространить благо католичества на планету, поставив папу римского главным? Почему бы и нет, — решил главный герой повествования, написав для того книгу «Новый Рим», в тексте которой он изложил личные представления о должном быть. Оказалось, революционный порыв грозит устоям католичества. Какими бы не были мысли светлыми — время для их осуществления прошло. Главному герою предстоит убедить папу римского в необходимости перемен, а потом он получит ответ, после чего в очередной раз разочаруется в католичестве.

Золя исследует Римско-католическую церковь. Читатель внимает со страниц многим аспектам, начиная от пёстрой структуры орденов и вплоть до папской казны. На каких принципах строится вера и какова действительная необходимость католичества? Пока папа римский держит накопления в комнате под замком, либо даёт деньги в рост, играет на бирже, принимает участие в различного рода сомнительных финансовых операциях, люди на улицах продолжают умирать от голода. С первых страниц Золя показал читателю пример умершей семьи, мать которой кормила новорожденных не молоком, а кровью. После таковых сцен пропадает желание верить в благое назначение религии.

Что сплотит человечество? Эмиль Золя настаивает на пользе развития наук. За ними будущее, и только они дадут человеку требуемую ему надежду на счастье. А если не о науках речь, то вскоре проявится социалистическое направление мысли. Человек продолжит стремиться к счастью, всё делая для его осуществления. Только забыл Золя про обратную сторону благих начинаний. Любое доброе дело омрачается негативными последствиями. Как же тогда быть человеку? Религия и наука не спасут, так как и то и другое рано или поздно переведут его на положение раба. Социализм и прочие движения за равноправие и свободу приведут к схожей рабской зависимости. Остаётся заставить человека ничего не менять. Пусть всё остаётся таким, какое оно есть. От этого не станет лучше и не станет хуже. Но это утопический вариант, осуществление которого невозможно.

» Read more

Эмиль Золя «Лурд» (1894)

Золя Лурд

Цикл «Три города» | Книга №1

Достоин ли уважения тот, кто позволяет обречённому человеку надеяться на исцеление? Умирая, так и не обретя искомого, человек тем скрашивает последние свои дни. Но, живя пустыми надеждами, человек всё-таки умирает. Всякий ли, дающий веру из одного желания помочь, совершает акт милосердия, даруя веру в существование невозможного? Не преследует ли он иных целей? Например, отнять накопления. А если дело касается религии, то насколько допустимо оправдывать церковных деятелей, выступающих посредниками между паствой и Богом? Эмиль Золя постарался в том разобраться. Выводы его оказались неутешительными. Написанная им книга «Лурд», вследствие откровенного разговора с читателем, была занесена в католический Индекс запрещённых книг.

В повествовании Золя опирается на реально существующий город Лурд, располагающихся на юге Франции в пиренейских горах. В 1858 году девочке Бернадетте в пещере явилась Богоматерь. С той поры и поныне Лурд является местом паломничества желающих исцелиться от недугов. Римско-католическая церковь развернула в городе коммерческую деятельность, продавая в промышленных масштабах свечи и воду, в том числе и высылая их желающим по почте.

Золя приводит многочисленные истории исцеления безнадёжно больных, чей организм восстанавливался буквально на глазах. Практически все приводимые им свидетельства вызывают недоверие. Сомневался в них и сам Золя. Эмиль с того и начал повествование, что упомянул лиссабонское землетрясение 1755 года, произошедшее в самой верующей христианской стране. Не в наказание ли то произошло? Не насытилась ли католическая церковная организация денежными вливаниями? Все прекрасно помнят продажу индульгенций. Но время ничему не учит, если одно корыстное желание порождает другое. Золя, с присущей ему тягой к натурализму, описал происходящее в Лурде так, как то должен видеть каждый человек, смотрящий на происходящее без веры в надежду на исцеление.

Первое, поражающее воображение, огромная масса людей, верящая в исцеление, для перевозки которой не хватает железнодорожных составов. Второе, платное размещение паломников прямо в стенах религиозных учреждений. Третье, антисанитария у источника и при производстве бутылок с водой. Четвёртое, отсутствие эффекта практически у всех паломников. Излечиться в Лурде могли лишь ипохондрики, мнящие себя больными. Именно они после могли рассказывать про собственное удивительное исцеление.

Не получается воспринимать «Лурд» в качестве художественного произведения. Действующие лица имеются на страницах только в целях необходимости от их лица построить повествование. Словно не Золя думает за них: они сами видят и понимают происходящее в Лурде. Эмиль предложил читателю изложение посещения целебного источника от людей, имевших изначально различные подходы к пониманию дела веры. Если один из них желал сильнее укрепиться в вере, то другой — жаждал исцеления от мнимого заболевания. Нет ничего удивительного, что вера в божественный промысел у них останется, а вот доверие к католической церковной организации пошатнётся.

И всё-таки исцелиться можно. Лурдский источник действительно целебный. Нужно просто верить, тогда он поможет верящему в его чудотворность человеку. Нет нужды пользоваться услугами посредников, поскольку посредники всегда извлекают прибыль из своей деятельности. Более того, посредники устранят того, кто им будет в том мешать. Если потребуется, то остракизму подвергнется даже тот, благодаря кому в Лурд потянулись паломники. Та самая Бернадетта, ставшая после монахиней, свидетель явления Богоматери, должная быть основной достопримечательностью города, она — основная помеха для коммерческой деятельности, её присутствие в Лурде оказывалось нежелательным.

Некогда богобоязненный город, населённый законопослушными жителями, теперь наполнен торгашами, забывшими о спокойной жизни во имя каждодневной наживы за счёт желающих исцелиться. Нужно ли то было Богоматери, явившейся местной девочке? Золя дал за неё ответ. Только люди, потерявшие надежду на выздоровление, всё равно будут верить, ибо ничего другого у них не остаётся. Так достоин ли уважения тот, кто позволяет обречённому человеку надеяться на исцеление?

» Read more

Эмиль Золя «Мадлена Фера» (1868)

Золя Мадлена Фера

В жизни возможно всё, но возможно ли то, что описывают беллетристы? Читателя должны брать большие сомнения от излишнего стремления писателей драматизировать события. Порой автор может собрать в сюжете одного произведения чрезмерное количество противоречивых моментов, убивая тем веру в действительность предлагаемой им истории. Вот не получится поверить и в случившее с действующими лицами книги «Мадлена Фера», пропитанной горем и возникшими из ниоткуда страстями.

Как писал Золя очередное произведение? Думается, у него не было определённых планов, поскольку он начал повествование с пасторальных сцен, словно действие «Терезы Ракен» следовало подать в более мягких тонах, без стремления убивать и страдать после от угрызений совести. Так могло задумываться, на деле же получилось иначе. Пасторальная сцена сменится продумыванием предыстории главных героев, наделённых Эмилем всем тем, вследствие чего они окажутся перед необходимостью ненавидеть своё окружения, начиная от вторых половин до Франции в целом.

Мадлена Фера воспитана опекуном, всё детство терпела от него сексуальные домогательства, когда кончилось терпение — сбежала из дома и отдалась первому встречному. Гийом — выходец из Германии, незаконнорожденный, терпел нападки сверстников, озлобился на мир, и плоды этой злобы будут испытывать самые близкие ему люди. Мадлена и Гийом полюбят друг друга, у них родится дочь, но однажды Мадлена узнает, кем был для Гийома человек, лишивший её девственности. Не зря вспоминается «Тереза Ракен». Золя построит повествование на тех же принципах, согласно которым действующие лица будут душевно страдать, грызть себя изнутри и в итоге окажутся вынуждены совершить истинное злодеяние, поскольку того желал для них Эмиль Золя.

Никто не заставлял Мадлену сознаваться в интимной близости с кем-то, кроме Гийома. Ей же плохо спалось, пять лет она держала тайну в себе, ни о чём кроме неё не думая, словно свет клином сошёлся на грехе прошлого, возникшего задолго до её знакомства с будущим мужем. Золя решил добавить переживаний и самому Гийому, знающему, как влияет на потомство первое соитие, неизменно несущее в себе черты того, от кого женщина не беременела, зато иным образом впитала в себя его данные, чтобы её дети неизменно несли в себе черты того первого, с кем она имела близость. Владея такой информацией, редкий мужчина продолжит спокойно относиться к собственным детям. А если бы он и мог это подвергнуть сомнению, то того ему не позволит тот, кто распоряжается его жизнью, то есть Эмиль Золя.

Подозрения растут с каждой страницей. Действующие лица поступают так, дабы усилить взаимную неприязнь. Мадлена неожиданно начинает по ночам стонать и звать прежнего любовника, Гийом сильнее выражает неприязнь к опротивевшей ему дочери. Спокойно обсудить сложившую ситуацию они не могут, они предпочитают переживать душащие их чувства молча. И пока буря эмоций никого из них не захлестнула окончательно, Золя распыляет их внимание на прочие жизненные неприятности, напрямую с семейным конфликтом не связанные, но имеющих некоторое значение для повествования.

Зачем действующим лицам страдать от всего перечисленного? Оставим понимание того на совести автора. Он взялся исследовать человеческие характеры. Пускай и делает это однобоко, представляя вниманию не адекватных людей, а изначально имеющих дефекты в восприятии реальности. С такими лучше не связываться, покоя от них не будет. Потревоженным окажется душевное равновесие всякого читателя, неосторожно решившего принять излагаемое Золя за правду. Правда должна быть правдой — без домыслов.

» Read more

Эмиль Золя «Марсельские тайны» (1867)

Золя Марсельские тайны

В чём состоит задача писателя? Писать. Не имеет значения, как именно писать. Просто писать. Не думая о завтрашнем дне. На заглядывая в будущее. Писатель трудится для себя! Более никому он ничем не обязан. Пусть исходят желчью критики, пусть негодуют читатели. Что с того писателю? Ему требуется заботиться о пропитании, и ежели ничего иного он не умеет, значит будет писать. Произведение для писателя — подобие сдельной работы, за которую он получает денежные средства. Особенность же такого труда заключается в том, что знакомиться с ним будут не только современники, но и потомки, в том числе и очень отдалённые. Но, снова, что с того писателю? Он своё дело сделал, вкусно поел, принялся создавать новое произведение.

У Эмиля Золя был тяжёлый период. Причина его — сам Золя. Не хотел Эмиль покориться требованиям времени, желал некоторых перемен. Он поддерживал импрессионистов, чем вызывал к себе негативное отношение. Он же писал в таком стиле, от которого впечатлительные читатели впадали в ступор. Каково было им — они, читатели, влюблялись в действующих лиц, надеялись на счастливое окончание их злоключений, но под пером Золя те, чьи жизни были выставлены на всеобщее обозрение, на последних страницах умирали, либо сходили с ума.

Стечение обстоятельств побудило Эмиля Золя войти в мир марсельских тайн. Он находил интересные ему резонансные судебные процессы, объединял в единый сюжет и тем породил собственные «Марсельские тайны». О качестве проделанной работы говорить не приходится. Данное произведение оказалось излишне переполненным событиями, неправдоподобно вытекающими друг из друга, чтобы спровоцировать возникновение очередных мытарств действующих лиц.

Начинаются тайны с громкого дела о совращении пятнадцатилетней девушки тридцатилетним мужчиной. Её опекун уверен — совершено похищение. Похититель с таким утверждением не согласился, поскольку был похищен как раз он. Исходную позицию Эмиль Золя обрисовал ярко, осталось остальное привязать к повествованию. Совершится ещё много преступлений, обязательно связанных с описанным на первых страницах. Вмешается религия, проявят заинтересованность родственники, посторонние присоединяться к разбирательствам. В итоге конфликт растворится в периодически терзающих Францию социальных волнениях, когда уже перестанет быть важным, кто кого похищал, ежели пора взбираться на баррикады и отстаивать право на существование с оружием в руках.

Рассказывает Эмиль Золя и о простых человеческих слабостях, вроде поиска возможностей для лёгкого обогащения. С большим энтузиазмом он описывает участие в азартных играх, уделяя им более положенного количества времени. Рисует схемы отъёма денег у населения, готового нести накопления с целью приумножения. Показывает ростовщиков, благородно обирающих лишь воров. Представляет вниманию дельца, построившего финансовую пирамиду на махинациях, продолжавшего её поддерживать от безысходности, не зная как спастись от образовавшейся под ним пропасти. Есть на страницах и старушка с фальшивыми векселями, совершавшая финансовые операции так, что её боялись выдать добропорядочные граждане.

Как бы действующие лица не строили свои тайны. Всем их планам суждено рухнуть. И не очередная революция тому виной. Главной причиной несчастий станет холера, готовая пожрать всех, кому посчастливилось попасть на страницы произведения Эмиля Золя. Неизвестно, как окончили жизнь использованные в «Марсельских тайнах» прототипы действующих лиц, их литературные образы столкнулись с неизбежным, преодолеть которое они не в состоянии.

Золя сыт. Сыт читатель. Золя доволен. Устал внимать сюжетным поворотам читатель. Золя готовится повергать мрачными деталями повествования дальше. Приготовился внимать людским горестям и сам читатель.

» Read more

Эмиль Золя «Завет умершей» (1866)

Золя Завет умершей

Став известным благодаря тяге к натурализму, первые литературные опыты Золя — чистый романтизм. Эмиль примерял на себя различные обстоятельства и пытался их представить несколько оторванными от реальности. Чем «Завет умершей» не вольная фантазия наподобие историй с печальным началом и благоприятным завершением? Есть одно исключение — автором произведения является Золя, а значит кому-то предстоит умереть в завершающих главах.

Сюжет произведения следующий: вследствие пожара погибает женщина, успев упросить юношу позаботиться о ее дочери. В том и состоит завет умершей. Юноша обязался выполнить просьбу умирающей. Как он будет поручение выполнять, Золя расскажет не во всех подробностях, предварительно растянув повествование на долгое вступление, после мигом пропустив двенадцать лет и, приступая к завершающей фазе, наполнив страницы страданиями души, обязанной выполнить обещанное.

Читатель понимает, наставником главный герой быть не может — у девочки есть отец. Остаётся стать для неё братом. Но и брат может испытывать к названной сестре тёплые чувства. Он будет желать большего, писать письма, хранить от девочки тайну. Впрочем, опекаемую следует называть девушкой: за минувшие годы она подросла и расцвела. Главный герой влюбился, как и следовало случиться по канонам романтизма. Его сердце было разбито. Осколки предстоит собирать на протяжении половины произведения.

Боль главного героя понятна лишь читателю. Коли взялся герой выполнять поручение, значит должен всё делать для счастья дочери умершей. Его страдания посторонние не увидят, Золя не позволит им о том думать. Для девушки он останется любимым братом, а главному герою хотелось бы, чтобы он стал для девушки просто любимым, и нисколько не братом. Кто в данной ситуации виноват? Думается, винить следует Золя. Не захотел Эмиль строить от лица главного героя правильную поведенческую линию, обязав вынужденного страдать его же опрометчивым стремлением опекать, находясь на удалении не вступая в прямой контакт.

Заманить персонажа в горнило любви — любимое занятие писателей. Без любовной линии обходится редкое художественное произведение. Даже при ненужности описания такого рода отношений, всё равно кто-то будет испытывать чувства к хотя бы одному из действующих лиц. Но и любовь может убить. В руках Золя и такой инструмент превращается в смертельно опасное оружие. От чего только не будут умирать персонажи Эмиля, порою и от любви. Будь главный герой «Завета умершей» душевно слаб, гореть ему скоро и без остатка. Он будет держаться до последнего, пока не увидит, насколько счастлива порученная его заботам девушка.

Теперь становится понятно, почему Золя не хотел долгое время данное произведение переиздавать. Оно отличается от всего того, что он написал впоследствии. Трагизм рассказанной Эмилем истории получился мало похожим на действительность, практически мелодраматичным. Удивительно, как к сюжету такого уровня не проявляют интерес люди прочих ветвей искусства. «Завет умершей» может быть прекрасно поставлен в театре или удачно экранизирован. Видимо, беда кроется в сложности понимания творчества самого Золя, ставшего для потомков создателем цикла «Ругон-Маккары», переместив прочие свои произведения в его тень.

Поэтому читатель, продолжающий с опаской относиться к творчеству Золя, должен начинать с «Завета умершей». Как читатель не готов к серьёзным темам, так и Эмиль ещё не стал работать на собой, представляя вместо историй, наполненных отражением реальности, нечто схожее с порождением книжного понимания настоящего. Романтизм обязан сойти на нет — утрата его позиций становилась всё более наглядной. Золя внёс собственное представление о требуемых переменах.

» Read more

Эмиль Золя «Исповедь Клода» (1865)

Золя Исповедь Клода

Хороший сюжет не может пропасть, писатель применит его несколько раз. Пока не встал полностью на ноги, хромает слог и хочется писать, только до конца нет представления о конечном виде желаемого. Конечно, Эмиль Золя плодотворно трудился на творческой ниве, выполнял заказы и тем зарабатывал себе на ужин. Два су за строчку — не такая уж великая плата, зато желудок набит. «Исповедь Клода» впоследствии будет пересказана Эмилем в цикле «Ругон-Маккары», среди действующих лиц возникнет такой же сторонник религиозного воспитания и аналогичное стремление к жизни без обязательств.

Клоду есть о чём рассказать. Ошибками молодости его поведение не назовёшь. Он жил и тем оправдывал своё существование. Какие бы мысли у него не имелись в голове, парнем он казался порядочным, богобоязненным и не собирался погрязнуть во грехе. Но куда денешься от срамных мыслей, если они настойчиво лезут в голову? Куда деваться молодому человеку, когда перед ним обнажённая девушка? Даже не просто обнажённая, а скорее манящая доступностью. Пусть внешне некрасива, формы не вызывают восторга, зато тело принадлежит женщине.

Тут бы вспомнить о необходимости бороться с искушениями. Так ли трудно угасить рвущийся наружу срам? Истово верующий сделает всё для самообуздывания. В крайнем случае решит возникшее затруднение радикально. Но кто не способен обладать собой, тот начнёт потакать зову плоти. Для Клода укрощение означает посещение публичного дома. Так он становится на путь падения. Глубокая пропасть разверзла перед ним объятья. Ему предстоит падать, забыв о прежнем намерении приблизиться к Богу.

Зов плоти проходит сам собой. За ним следует апатия. Ежели в жизни ничего не интересует, значит существование переходит в стадию отрешения от мирской суеты. Более нет желания находить радости, допустимо проводить дни в бездействии: бесцельно ходить по улице, лежать в кровати, уставившись в потолок, продавать последнее, утоляя сосущее требование организма есть. Как человек способен довести себя до такого состояния? Почему бурные эмоции заменяются впоследствии их полным отсутствием? Причина понятна — человек опустил руки.

Так ли у Клода всё действительно плохо? У него была сожительница, он её любил, потом стал отмечать в ней несоответствие желаемым им требованиям — началось отторжение некогда близкого человека. Он не стал бороться: не понимал необходимость смириться, снова уступив внутренним требованиям. Изначально слабый, желавший найти спасение в Боге, обречён был на прозябание. Ему не требовалось проявлять силу воли, достаточно было на кого-нибудь положиться и следовать за ним. Он же предпочитал справляться с проблемами в одиночку, никак их при этом не решая.

Позже подобных Клоду начнут называть люмпенами. Будут говорить, что они опустились на социальное дно. Но Клод не люмпен — он маргинал. У него нет стремления зарабатывать деньги, он отдаёт последнее и тем получает средства для удовлетворения потребностей желудка. Клод находится на краю, имея возможность вернуться в мир трудящихся и заботящихся о завтрашнем дне людей. Ему свойственно сострадание к другим, и это его единственное спасение. Клоду требуется встряхнуться, получить заряд соответствующих эмоций, дабы задуматься и встать на путь исправления.

Сознаться в грехах, стать снова добропорядочным человеком, забыть о сраме — христианская мораль позволяет принять обратно раскаявшихся. Стоит считать исповедь Клода направленной на возвращение в ряды добропорядочных людей. Золя пока ещё не слишком пессимистичен — есть надежда на счастливый исход. Не должен Клод умереть молодым в кровати.

» Read more

1 2 3 4 5