Метка: тургенев

В части статей можно упомянуть следующие. «Обед в обществе Английского литературного фонда» (1858) — пересказ впечатлений после посещения оного с подробным описанием лиц, там же присутствовавших. «Первое представление оперы г-жи Виардо в Веймаре» (1869) — пересказ события: успешное начало сего поприща. «Заметка о статуе Ивана Грозного М. Антокольского» (1871) — некоторое количество информации о скульптуре и скульпторе. В том же году публикация на английском заметки о книге Салтыкова-Щедрина «История одного города» — автор признавался за мастера сатиры, чью прозу на иностранный язык дословно перевести невозможно, учитывая сложности в передаче аспектов иносказательно им упоминаемых российских реалий. Такая же заметка на третье издание басен Крылова в Лондоне — «Крылов и его басни». Тургенев сформировал мнение, как со времени Лафонтена это первый подлинный баснописец. Дополнительно в тексте была приведена популярная история про Крылова и его умение высчитывать траекторию отклонения картин. В заметке «О книге А. Больца» — рекомендация к ознакомлению. В 1875 году Тургенев пишет заметку о переводе лермонтовского «Демона» на английский язык, встреченного лестными отзывами. Статья «Пятьдесят недостатков ружейного охотника и пятьдесят недостатков легавой собаки» (1876) — два перечня из пунктов, соответствующих названию, должных быть понятными навроде прописных истин. В 1881 — анонимно опубликована статья на французском «Александр III», касающаяся ожиданий от вступившего на престол государя. В обществе ожидали продолжение преобразований, введение конституции, согласие на ограничение властных полномочий.

В части корреспонденций. В 1857 году Тургенев мог начать долгий цикл, но всё ограничилось заметкой «Из-за границы. Письмо первое». Иван рассказал, как многие из русских теперь путешествуют, при этом значительная часть остаётся неудовлетворённой. Тургенев даёт совет всем таким путешественникам — перед поездкой нужно подготовиться, дабы понять, что тебя будет ожидать. В 1860 году опубликована заметка «О композиторе В. Н. Кашперове», приписываемая Тургеневу. Её содержание — похвала таланту. На протяжении 1870 года — пять писем о франко-прусской войне. Находясь в Баден-Бадене Иван слышал пальбу по 30-40 минут кряду. Знал про взятие немцами Саарбрюккена. Выражал радость гибели режима Наполеона III, когда стало ясно дальнейшее стремительное продвижение немцев, и когда из Парижа стали доходить вести о готовящемся народном восстании. После Тургенев описал произошедшее под Седаном. Но о последствиях оставалось только предполагать. Как поступят немцы? Позволят оставаться при власти над французами императору, либо будет возвращена республиканская форма управления. В 1880 году письмо в редакцию «Вестника Европы» о пергамских раскопках — в целом виде почти ничего не сохранилось, предстоит работа по распознанию безымянных фигур.

Совсем коротко следует сообщить о предисловиях для различных изданий. Без подписи к стихотворениям Фета (1856) — это переиздание с включением новых стихов. В 1857 году Тургенев перевёл и опубликовал «Украинские народные рассказы» Марка Вовчка, в предисловии сам себя похвалил. В 1862 — перевёл на французский язык «Драматические произведения Александра Пушкина», рассказав как Пушкин трагически погиб в начале творческого пути. В том же году — к «Дневнику девочки» С. Буткевич: сожаление о малом количестве в русской литературе произведений для детей. В 1865 — Тургенев опубликовал перевод поэмы Лермонтова «Мцыри», как достойного продолжателя Пушкина. Тогда же — предисловие к новому изданию собрания собственных сочинений с добавлением новых произведений. В 1866 — Тургенев перевёл на русский «Волшебные сказки» Шарля Перро: славные образчики литературы без морализаторства. В 1868 — к переводу романа Максима Дюкана «Утраченные силы»: сожалеет о том, как мало стали переводить французских авторов. В 1869 — к немецкому переводу «Отцов и детей»: ручался за точность работы переводчика.

В 1870 — к «Прошению секунд-майора Аленина» под названием «Образчик старинного крючкотворства». В 1874 — к изданию нового собрания собственных сочинений, поясняя о содержании. В 1875 — к переводу книги Гейне «Германия. Зимняя сказка», о популярности данного поэта в России. В том же году Тургенев перевёл на французский повесть Льва Толстого «Два гусара», рассказав о литературном пути автора. В 1876 перевёл на тот же французский некоторые стихотворения Пушкина, сказав в предисловии, что имя этого поэта хорошо известно во Франции. В 1877 — к переводу «Очерков и рассказов» Леона Кладеля, как тяжело выполнить перевод такого виртуоза. Тогда же — к очерку Н. В. Гаспарини «Фиорио». В 1878 — на издание новых писем Пушкина, должных помочь разгадать последние годы жизни без поправок и утаек. В 1879 — к очерку И. Я. Павловского «В одиночном заключении. Впечатления нигилиста», где сообщал об авторе, отсидевшем в тюрьме, вновь осуждённом, теперь сбежавшем. В 1880 — к ещё одному собранию собственных сочинений. Тогда же — к публикации «Из пушкинской переписки. Три письма». В 1881 — к очерку А. Бадена «Роман графа Толстого». Тогда же — к своему переводу на французский язык неизданной главы из «Капитанской дочки». В 1882 — к «Русским народным сказкам в стихах» А. Брянчанинова, выразив восторг.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Не перевести ли на русский язык что-нибудь из Флобера? Находясь в дружбе с Гюставом, Иван Тургенев имел возможность знакомиться с трудами французского писателя из первых рук. Одно из произведений ему пришлось особо по душе. Загоревшись идеей приступить к переводу, Иван понимал, быстро осуществить его не получится. Работая над «Новью», должен был перестроиться на иное повествование. Для русского читателя передача слово в слово в данном случае не могла подойти, поскольку Флобер составил сказания о древних временах. Значит и на русском языке следовало выражаться речью, отличающейся от обычного разговора. То есть придётся делать вольные допущения, переиначивая изначальный текст. И работа над переводом пошла своим чередом. После состоится публикация под названием — «Легенда о святом Юлиане Милостивом».

Флобер рассказывал историю, увиденную им на одном из витражей. Предстояло поведать о человеке, должном по легенде убить своих родителей. Сама легенда основывалась на сне. Привиделось юноше, будто пошёл он в лес на охоту. Зверья там было видимо-невидимо. Стал убивать всех без разбора. Не для пропитания он охотился, забавы ради. Один олень не был сражён его выстрелом, подошёл к нему в упор, высказав проклятие — убьёт этот юноша собственных родителей своими же руками. Как известно, от судьбы не уйдёшь. То есть какие действия не предпринимай, тем самым скорее приблизишь тебе полагающееся. Перестанет юноша охотиться. И дабы ничего точно не произошло, уедет в края далёкие. Годы будут тянуться за годами, прежний юноша обретёт суженую. Изредка его продолжат мучить кошмары. Однажды, возвращаясь домой, он застанет в постели с женой неизвестного мужчину. Из-за мрака в помещении он не поймёт, чего свидетелем стал, впадёт в ярость и заколет находившихся в той постели. Когда же придёт в себя, узнает, к ним в гости приехали его родители, которых жена уложила спать на их супружеское ложе. Так пророчество осуществилось. Прежний юноша с той поры начал скитаться по миру, не находя покоя, питаясь за счёт подаяний. Именно такая история понравилась Тургеневу у Флобера, оформленная им в качестве перевода.

Всего Флобер предложил Тургеневу три сказания. Вслед за «Легендой о святом Юлиане Милостивом» шла повесть «Простое сердце». Иван отказался от её перевода. Следующее сказание — «Иродиада», основанное на библейских сюжетах. Утверждают, Ивану оно понравилось в той же мере, как ранее переведённая легенда. Но в случае библейского сюжета следовало вовсе перестроить композицию. Тургенев этого делать не стал. И к самому переводу он не испытывал прежнего трепета. Может по причине малого интереса к интерпретации события, близкого к возможной действительности. Читатель это заметил, знакомясь с сухостью изложения. В переводе не было ничего такого, к чему можно проявить симпатию. Впрочем, сюжет касался событий, весьма нелицеприятных. По самому названию читатель мог судить, о чём должна вестись речь. И в конце повествования обязательно будет явлена голова Иоанна Крестителя, поданная на царском блюде согласно воли иудейской царицы Иродиады.

Не всё было просто с переводами Флобера. Тургенев исходил из мысли, не желая вступать в противоречия с цензурой. В каких местах он допустил расхождения с оригиналом, о том пусть судят прочие исследователи его творчества. Одно утверждается точно, «Простое сердце» было отвергнуто для перевода именно по причине больших осложнений, должных последовать вследствие противления со стороны цензуры. Но не мог разве Тургенев опубликовать перевод вне России? Иван не видел в том смысла.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Тургенев не переставал удивлять современников. Он долго обдумывал, насколько осуществима публикация коротких записок в качестве единого произведения. Делал ли так кто-нибудь до него? И современники приняли это за набор житейских заметок. А как их трактовать? И была ли для того надобность? Гораздо больше найдёшь причин для размышлений, вчитываясь в вирши Козьмы Пруткова, нежели пытаясь всерьёз воспринимать так называемые стихотворения в исполнении Ивана Тургенева. Учитывая тот факт, что стихотворениями они не являлись. Не было ничего из того, вследствие чего пришлось бы говорить о поэзии. Лишь в одной из заметок Тургенев позволил себе излагать короткими предложениями, будто бы создавая возвышенный настрой, тогда как более ничего. Впору сослаться на другое название — «Сенилия», обозначающее нечто, схожее со старостью.

Но если смотреть взглядом человека из другой эпохи, Тургенев просто опередил своё время. Или только так кажется? В действительности, такого рода литература существовала с глубокой древности. Даже объединение в единый цикл, всего лишь авторская воля опубликовать всё в одном месте. Если сделать шаг назад, увидишь схожее у того же Николая Карамзина, когда тот брался за перевод иностранной литературы. Ещё шаг назад — найдёшь схожие черты в заметках царицы Екатерины Великой. И ещё шаг назад — притчи Сумарокова. А как быть с поучительными историями, как некогда характеризовали анекдоты? Годы пройдут, появятся авторы, считающие за позволительное писать микрорассказы, для чтения которых хватит минуты или чуть больше. Да и вообще это примет мировой размах: люди начнут повально писать короткие житейские мудрости, публикуя отдельными сообщениями.

Поныне можно встретить, как некоторые из тургеневских заметок разбирают на полные цитаты. Особенно полюбилась про русский язык. Но и в других историях можно встретить различные, не менее любопытные сюжеты. Как некогда голодающим давали картофель, а они его в землю бросали, теперь всякий им накормлен. Как человек, возведший хулу, был очень доволен, услышав её из чужих уст. Как лучше соперника всегда обвинять в тебе же присущих грехах. Как проще всего всё называть дурным, и к твоему мнению тогда даже начнут прислушиваться. Как нужно всё говорить вовремя, ибо скажи аналогичное невовремя, не будешь понят. Как лучше браниться в сторону зеркала, дабы другим спокойней было.

Есть и короткие истории. О визире Джафаре, выбравшем яблоню, плоды с которой позволят расположить влиятельных женщин в возрасте, после чего он собственно и стал визирем, отправившись во дворец к вдовой султанше. О помогающем беднякам Ротшильде, который не столь достоин уважения, как человек, помогающий другим, сам испытывающий нужду. О солдате, огульно обвинённом в краже, после казнённом, чего нельзя было предотвратить, поскольку приказ генерала обязателен к исполнению.

Всего подобных заметок Тургенев написал порядка восьмидесяти, половина из них опубликована в «Вестнике Европы», остальные — посмертно. Поэтому при публикации они так и остаются помещёнными в два раздела, причём в первом — содержательные, во втором — порою вовсе без определённого смысла, взятые исследователями творчества Тургенева из сохранившихся черновиков.

Каким же образом нужно воспринимать «Стихотворения в прозе»? Чем-то вроде максим, содержащих полезное для размышлений зерно. Сам Тургенев рекомендовал читать каждое «стихотворение» отдельно от остальных. Лучше, если знакомиться с ними поочерёдно — дозированно каждый день. В таком случае какая-нибудь из заметок обязательно придётся читателю по душе. И в этом Тургенев был прав. Каждое из «стихотворений» примечательно чем-то своим.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В ноябре 1881 года, находясь на гастролях в Харькове, трагически погибает талантливая театральная актриса Евлалия Кадмина. Перед выходом на сцену она приняла яд. Причина: любимый ею человек пришёл на то представление с другой. Это событие стало отправной точкой для ещё одного рассказа Ивана Тургенева, наполненного фантастическими допущениями. Читателю теперь не было необходимости задумываться, на кого мог опираться автор при написании. Тургенев не стал делать из того секрета — ему хотелось написать историю в духе Эдгара По. Именно так вышел из-под пера Ивана рассказ, теперь публикуемый под названием «После смерти», либо по имени одной из героинь повествования — «Клара Милич».

Как лучше следовало начать повествование? Думается, Тургенев не имел о том представления. Сразу бросить читателя в омут любовных страстей? А нужны ли эти страсти на страницах? Не о таких девушках прежде предпочитал писать Иван. Наоборот, девушки в его произведениях всегда шли за возлюбленными, готовые поддержать их во всех начинаниях. Тут же выходило иначе. Главным героем повествования становился молодой человек, о предках которого читателю предстояло узнать. Зачем? Ничего то прошлое не сообщало. Разве только элемент загадочности. Получалось, главный герой вовсе мог умереть в детстве. С другой стороны, описывая увлечения его отца, Тургенев оставил след в виде причины гибели Евлалии.

Читатель может усмотреть в Кларе Милич — подобие героини из «Вешних вод»: женщину с твёрдой волей. Неважно, насколько творческая личность склонна к проявлению обуреваемых ею чувств, вследствие чего неблагоразумные поступки становятся вполне для них обыденными. Ничего необычного в сущности не случится во время встречи Клары и главного героя. Она сама влюбилась в представление о нём, и сама пригласила на свидание, где не встретила ответных чувств, посчитав себя отныне обязанной подвести жизнь к концу. Героиня у Тургенева отличалась малым жизненным опытом: юна, только начала творческий путь, не успела состояться. Столь же мал опыт у главного героя, по причине робости не посмевшего ответить взаимностью. Читатель обязательно подумает, что и не надо от молодых людей ждать чего-то определённого. Однако, юные люди излишне близко принимают к сердцу всё, случающееся не по их воле. То есть развитие событий в трагическом аспекте вовсе не читалось.

Но ведь не зря Тургенев следовал по сюжетной канве, должной напоминать рассказ Эдгара По. Главным героем овладеет безумие. Выясняя причину гибели девушки, осознав своё злосчастие, начнёт страдать бредовым состоянием. Да вот есть ли причина ссылаться именно на особенности творчества Эдгара По? Тургенев и раньше писал в подобных мрачных тонах, где-то всё сводя к совпадениям, а в иных рассказах усиливая мистическую составляющую. Дело читателя, согласиться с допущением подобного и на страницах данного рассказа. В бреду ли был главный герой, или его действительно навещал дух погибшей девушки, установить невозможно. Сам Тургенев решил оставить решение на усмотрение читателя.

Что происходило после публикации рассказа? Все попытки его осмысления сводились к желанию нахождения схожих мотивов. Кто ещё мог подобное написать? Очевидно, такие переживания описывал Эдгар По. Нечто схожее есть у Кальдерона и у Вилье де Лиль-Адана. Литературные критики разделились во мнении. Одни сказали — Тургенев уже далеко не тот. Другие — у писателя есть ещё чем удивить. Что до читателя, он просто ознакомился с очередным произведением, найдя новую грань в творчестве автора, продолжавшего сохранять возможность действительно удивить чем-то новым.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Самое главное затруднение для любого писателя — определиться с тем, о чём будешь писать дальше. Кто-то придерживается определённого плана, а кому-то замыслы для произведений приходят неожиданно. Допустим, на написание «Вешних вод» Тургенева должен был склонить роман «Венера в мехах» за авторством Леопольда фон Захер-Мазоха. Но из чего взросла «Песнь торжествующей любви»? Ссылаться на труды Гюстава Флобера покажется немыслимым. Впору даже сказать — повлиял Шекспир, в чьих пьесах страсти не единожды разгорались в пределах итальянских земель. Отставим всё это в сторону. Иван сказал друзьям о работе над фантастическим рассказом. Он не ожидал благостной реакции от читающей публики. И когда в 1881 году рассказ был опубликован, встретил неожиданную для Тургенева похвалу. Но никто не сказал про тёмные начала, будто Иван в чём-то пытался ступить на почву мрачных лириков от романтики, вроде того же Василия Жуковского.

Перед читателем картина середины XVI века. Место действия — славный историей город Феррара. Там живут два парня, сходные во всём, кроме внешности. Они и объект обожания выберут один и тот же. Что между ними произойдёт дальше? Иван мог внести элемент трагедии на первых страницах, поселив в сердцах парней обоюдную смертельную злобу. Произошло другое. В краях, где за честь привыкли обязательно бороться, по благородству писательской души случается явление дружеского соглашения. Кого выберет объект обожания, тот будет с нею, другой же — молча уступит. Может в данный момент должна была разыграться трагедия? У объекта обожания могли быть собственные причины, вследствие чего выбор вовсе бы коснулся кого-то другого, из-за чего бы точно разыгралась трагедия, вылившаяся в противоборство представленных вниманию парней. И опять нет. К чему вёл тогда повествование Тургенев? Что за сказочный сюжет в духе Флобера? Кровь прольётся в конце повествования?

Иван решил. Счастье молодых останется при них. Парень, без внимания объекта обожания, покинет Феррару, в течение пяти лет испытывая судьбу где-то в восточных странах, обещая вернуться лишь в момент, когда его душа очистится от любви. Как прошли эти пять лет? Мгновенно. Вернувшийся парень, уже — заматеревший мужчина, привёз с собой из странствий сокровища и немого малайца. Развитие повествования говорило о том, что надежда овладеть объектом желания вспыхнет вновь. Прямо о том Тургенев не скажет. Наоборот, рассказ отныне превращается в мистическое действие. На читателя обрушиваются тайны востока, страшные по присущей им животной сущности. Происходящее далее — не поддаётся разумному осмыслению. Потому-то и следовало говорить о фантастических допущениях, до которых Тургенев предпочёл снизойти.

Но читателя таким не напугаешь. Немало сложено историй на основании древнего фольклора славянских народов, значительное место в котором отводилось слабости человека перед силами мрака, вроде умертвий и прочих созданий, стремящихся сводить существование людей к бесплотности. А тут — некие восточные практики. Было бы чего бояться. Не фантастический сюжет, а обыкновенная сказка. К тому же, читатель уже как полвека зачитывался чем-то подобным в исполнении Вильгельма Гауфа, не говоря уже о должных быть на слуху сюжетах из собрания братьев Гримм. Да и может у Афанасьева нечто в таком же духе имелось. Потому читателю оставалось думать, как Тургенев свёл окончание повествования к не самому оригинальному разрешению, чем не позволил даже задуматься о том, к чему ему нужно было знакомиться с подобным сюжетом.

Но раз Тургеневу хотелось написать такой рассказ, он довёл замысел до конца. Оттого и полагая встретить преобладание негативных откликов. Впрочем, русская литературная критика той поры была крайне разрозненной, и не знала, как вникнуть в сюжет без чего-то, не способного заинтересовать цензуру.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Рассказ «Старые портреты», первоначально именованный как «Отрывки из воспоминаний — своих и чужих», стал возвращением к осмыслению прошлого. Тургенев пожелал вернуть читателя далеко назад ко времени, о котором он слышал на протяжении детских лет. Ведь будучи ребёнком, Иван должен был видеть стариков в необычных нарядах и принимать участие в застольях, более уже никогда им нигде не встречаемых. Разве встретишь кого теперь в парике, каковые были в моде в не таких уж и далёких временах? А вот знакомый Тургеневу дед — сошедшее с картин изображение, имевшее место в пору царствования императрицы Елизаветы Петровны. Да и то, сам Тургенев на нём парика не застал. Так и сказал: снял он парик году в двенадцатом. Наведываться к деду приходилось периодически, находясь в гостях по три-четыре дня. Теперь же, имея к тому желание, Иван постарался рассказать о сохранившихся у него воспоминаниях.

Как прежде садились за стол? Это целое событие. Не один барин сядет за стол, и не с одной женой, и даже не в окружении семьи, за стол усядется непременно человек пятнадцать. И это самое малое. Ибо меньше за стол у деда никогда не садилось. Что до самого деда в целом — в армии не служил, толком ничем не занимался, особых взглядов не имел. Жил обыденной для него жизнью, ни к чему не проявляя интереса. Разве только можно описать карлика, бывшего при них. Иметь при себе такого человека — данность с тех же старых времён. Дворянину просто полагалось располагать карликом, какого бы характера тот не был. Вернее, чем более непокладистым нравом тот обладал, то тем лучше.

Примечательней в «Старых портретах» вышел крепостной, отказавшийся служить другому барину. Внимая его описанию, иначе посмотришь на быт крестьян. Не те люди, живущие будто бы по ущербности своего ума, а имеющие стержень внутри. Порешил этот крепостной — быть всегда на барщине, либо уйти в солдаты, о чём заявил новому барину. А ежели не поступит по его условию, тогда крепостной барина убьёт. Правда, в части понимания барских повадок, Тургенев ничего не стал менять. Барин не поверит крепостному, приняв за пустословие. Надо ли говорить, насколько драматичным окажется развитие событий? Такую историю вполне можно было облечь в роман. Да было бы кому интересно читать о делах крепостничества, уж как двадцать лет отменённого.

Другой рассказ, из тех же портретов, о которых Тургенев хотел рассказать, повествование «Отчаянный». Знакомые узнали родственника Ивана Сергеевича. Признали в нём его кузена. И характер его знали, почитай такой же. А читатель находил в чертах описанного человека приметы других людей, ему в той же мере знакомых. И если вчитываться, увидишь подлинно отчаянного человека, для которого есть ёмкое определение — сорви-голова. Все безумия мира, которые можно совершить, такой человек обязательно претворит в жизнь. Так и у Тургенева этот персонаж без боязни бросается через ущелье, падает, травмирует руку, бодро дожидаясь многие часы, пока его не вызволят. С тем же азартом будет пристрастен к алкоголю. Легко прострелит себе руку, даже выиграй он в споре. А так как жизнь к нему окажется благосклонна, предпочтёт после уйти в монахи, живя отныне в постоянной нужде, добывая всё ему нужное от сочувствующих его положению людей.

Ни о какой морали в таких рассказах нет и речи. Это лишь воспоминания.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Тяжело встречать негативные отзывы о творчестве. Не для того писатель трудится, чтобы ему выражали недовольство. Но всё это имеет значение, когда написание художественных произведений должно приносить доход. Если таковой цели нет, нет и особой надобности слушать возражающих. Поэтому Тургенев продолжал созидать угодное прежде всего ему. Позже, когда дело подойдёт к переизданию романов, Иван напишет предисловие, давая для читателя представление о неоднозначных трактовках. Если некоторые хулители сперва безудержно критиковали, позже сами сознавались, насколько те или иные произведения Тургенева оказали положительное влияние на их собственное творчество. Единственное, о чём беспокоился Иван, всё им написанное, задуманное без дальнейшей цели для осмысления, становилось востребованным. Может читателю было проще знакомиться с лёгким по содержанию текстом, нежели задумываться о с ним происходящем. И всё-таки Тургенева чаще критиковали.

С 1874 по 1875 год Иван писал рассказ «Часы». Делал это, переступая через себя. Ему мешало плохое самочувствие. Сам считал рассказ «совсем неудачной работой». Важных тем он не затрагивал. Каким образом отреагировала общественность? Похвалили. Только вот за что они хвалили? Было бы о чём ругать. Иван строил повествование от лица старика, вспоминавшего юношеские годы. Подарили тогда ещё мальцу часы, а он отдал их мальчику-бедняку. Испугавшись поступка, решил часы вернуть. В чехарде смены последующих владельцев, рассказчик сознается в случившейся необходимости украсть то, что некогда ему же и принадлежало. Какие у читателя могли появиться мысли о подобного рода сюжете? Разве только посетовать на возникающее чувство стыда. Почему Тургенев тогда дал рассказу ход? В который раз он поступал из необходимости исполнять взятые обязательства. Хорошо хоть не поступал наподобие рассказчика из «Часов», отпуская содеянное, не проявляя стремления возвратить обратно, прибегая к постыдным действиям.

Небольшой рассказ «Сон», написанный на протяжении 1876 года, вновь понравился общественности. Даже можно подумать, угождая современнику-читателю, Иван оказался бы среди забытых писателей. Зачем вспоминать автора, ничего путного не создавшего? Всякое произведение должно пробуждать мысли. Хорошо, если предугадаешь основное, должное происходить в последующем, тогда будешь прославлен. Вот писал Тургенев на важные для общества темы, приятные для размышлений у потомка, и был за то примечен, например, в советские годы. А кто сбился с пути, как тот же Лесков, если и вспоминался, то благодаря единственному рассказу, по которому о нём и вспоминают… Если вспоминают! Касательно «Сна» Тургенева — это мимолётный рассказ, о котором уж точно вспоминают только тургеневеды.

Чуть больше смысла Иван вложил в «Рассказ отца Алексея», написанный в 1877 году, находясь по гнётом критиковавшей «Новь» общественности. Повествование построено вокруг сына, сперва отказавшегося идти по стопам родного отца-священника, после обезумевшего, вплоть до явления ему видений в образе чёрта. Трактовать содержание приходилось в форме аллегории. Современник того не мог понять, и потому Тургенев сложил повествование о расхождении путей человеческих, где понимание разумного уступает место заблуждениям. Не всякий способен иметь собственное мнение, подпадая под влияние чужих соображений. Имея правильно выбранный путь, человек оступается, уже не способный следовать той же дорогой. Он станет противиться воле родителей, поступая самому себе во вред, отказываясь от любого проявления заботы. А бросив университет, не желая получать образование, тем самым отказался ещё и от возможности формировать личное мнение. Что с такого человека можно было взять? Безумен тот, кто разрушает благое. Впрочем, у каждого читателя рассказа сложится более близкое именно ему представление.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Картина мира вела к безвозвратному представлению о неизменности действительности, выраженная через постоянное стремление к преобразованиям, направленным на восстановление некогда утраченной обыденности, словно бы способной восторжествовать вновь. Надо переступить через животное начало человека, пробудив в нём возвышенно-человеческое. С такими мыслями за тысячи лет до Тургенева угас в коротком моменте Иисус Христос. Теперь Иван дал себе надежду на точно такое же осмысление сущего. Беда лишь в том — всякий, идущий по пути взывания к торжеству справедливости, в редкие исторические моменты превозмогает препятствия, скорее раздавленный волей большинства, к переменам не проявляющему склонности. И чаще всего о таких идущих забывают после их гибели, за редкими исключениями, да и то используя жизнь и страдания павших в угоду созидания личного благополучия якобы последователей. Нет, в колокол может бить всякий, если он готов стать преднамеренной жертвой, тем самым поставив людей перед фактом необходимости начала торжества справедливости. В любом прочем случае суждено прослыть за юродивого. Собственно, о двух таких — юродивых — Тургенев и сложил повесть.

Надо относиться к себе подобным с чувством важности каждого из нас. Ни в коем случае не допускается насилие над человеком, в каких бы зависимых условиях он не находился. В России то проистекало от быстро сформировавшейся крепостной зависимости, взявшей начало где-то во времена Бориса Годунова, основательно укреплённой при Петре Первом и полностью определённая волей Екатерины Второй, запретившей крестьянам роптать на помещиков. А если человеку дать право чинить расправу над другими, освободив его от ответственности, животное начало начнёт преобладать. Берясь за чтение о событиях особого закрепощения, видишь подлинное отсутствие человечности, сопоставимое разве с временами древними, когда рабство считалось за угодное богам. Но ведь были люди, выступающие против такого положения дел. Очевидно, на них смотрели именно как на юродивых.

Почему тогда Тургенева стали обвинять в оторванности от происходящего? Ему вменили в вину, будто он позабыл о российской действительности. А коли так — явно талант писательский в Иване оскудел. И это при условиях, когда крепостное право уже отменено, жизнь должна была претерпевать изменения… Чего, разумеется, столь стремительно не происходило. Косность мышления оставалась преобладающей. Современники посчитали — Тургенев ошибается, ничего подобного, описанного в повести быть не могло. Что остаётся читателю? Разве только припомнить сожаления Радищева, изложившего им увиденное в «Путешествии из Петербурга в Москву». Чуть позже за перо возьмётся Сергей Терпигорев, объяснив для читателя, каким расходным материалом являлась жизнь закрепощённых людей.

Так кем являлись Пунин и Бабурин? Два друга-товарища, чья участь — ходить от помещика к помещику, предлагая им свои услуги, хотя бы писарского склада. И если они видели насилие над крепостными, о том сразу заявляли своё несогласие. После чего были тут же изгоняемы. Шли Пунин и Бабурин дальше, находя очередного помещика, нанимались ему в услужение, в очередной раз выступая против, будь воля барина излишне строга к закрепощённому люду. Один из них спустя время умрёт, другой доживёт до эмансипации крепостных. Что же оставалось делать дальше? Тургенев предпочёл оборвать жизнь и второго персонажа, быть может по причине непонимания, в какое русло следовало направить его последующую жизнь. Достаточно было того, чтобы читатель усвоил рассказ о событиях недалёкого прошлого, когда просто обязаны были жить люди, пусть отчасти согласные со сложившимся положением дел, но никак не со зверством помещиков над вверенными им людьми.

Можно подумать, Пунин и Бабурин могли вступить в ожесточённую борьбу со сложившимися устоями. Только тогда бы их путь закончился гораздо быстрее. Или читатель волен согласиться с современниками Тургенева, выразив сомнение в возможном существовании людей вроде Пунина и Бабурина?

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как бы не писал Тургенев, он всё более не нравился современникам. Не могли они выработать мнение, каким образом лучше относиться к писателю. А когда довелось ознакомиться с «Вешними водами», понимание излагаемого Иваном в очередной раз заставляло смотреть на мир совсем другими глазами. Но понял ли кто, каким образом Тургенев соединил под одно сентиментализм, романтизм и реализм? Можно сказать даже больше, Иван побуждал читателя негодовать от происходящего, вынуждая сетовать на непозволительность описываемого. Какая может быть «Госпожа Бовари», когда Иван воссоздал портреты куда более разительно превосходящие описанных Флобером. И мало какой читатель посчитал за дозволительное восхититься произведением. А если довелось дочитать до конца, в негодование впадал едва ли не каждый. Только с течением времени повесть «Вешние воды» могла быть заново прочитана и осмыслена в качестве отражения происходивших в обществе процессов. И, опять же, кто бы о том смел говорить — в русском произведении середины второй половины XIX века остро поставлена проблема женского доминирования.

Критика в штыки приняла повесть. Содержание не понравилась ни в Европе, ни в самой России. Это проще сравнить с тем, как в определённый исторический период людей не устраивают определённые явления, воспринимаемые большей частью с отвращением, тогда как малая часть уверена в правильности выбранного пути, сколь бы ошибочным или разумным их мнение не являлось. Касательно России всё предельно ясно: Тургенев пишет в благожелательном для Европы тоне, показывая европейцев за идеальное представление о роде человеческом, тогда как русские на страницах — скорее невежественные. Однако же, европейскому читателю как раз и не понравилась невежественность русских, оказывавшихся на деле устремлёнными вперёд, совершая немыслимые по тем временам преобразования. Впрочем, русский читатель вполне уверен — в том особенность русской нации, готовой брать лучшее от других, делая то предметом внутреннего успеха. Вместе с тем, у русских есть свойственная им открытость, во все времена предвосхищавшая будущность. Проблема лишь в том — не всякий это способен здраво осмыслить.

Погружаясь в чтение «Вешних вод», замечаешь разительное отличие в изложении. Тургенев писал словно бы в духе романтизма с налётом сентиментализма, ввергнув происходящее в жестокость осознания действительности. Мечтая о свадьбе с девицей иностранных кровей, главный герой ведёт себя сообразно представлений о временах правления царя Николая. Пусть действие происходит в те самые времена, пусть даже в немецких землях, основное внимание будет сделано на русских. К кому главный герой может обратиться за обеспечением финансового благосостояния? К своим же, кому он будет предлагать к продаже имение в России. Не сразу читатель догадается, узрев на страницах жеманного сверстника главного героя, прибывшего с женой в здешние места. Сей сверстник будет воспринят за податливого человека, полностью подпавшего под влияние жены, потворствуя всем её желаниям, будучи финансово от неё зависим. И не сразу читатель поймёт, знакомясь с его женой, простой русской женщиной, сумевшей наладить быт под своё личное усмотрение.

Чем дальше вникает читатель, тем больше видит усиление женского доминирования. Форменный ужас — должно быть отмечали для себя европейцы, тогда как русские отмахивались: и не таких женщин они видали. Читатель волен даже сослаться на, допустим, Эдгара По, осознав последние части повести за мистическое проявление обыденности, за тем исключением, что Тургенев показал реальность без прикрас. Таковы они — русские женщины, умеющие гораздо больше, нежели читатель привык видеть в художественных произведениях того и, порою, последующего времени.

Оканчивая знакомиться с произведением, читатель обязательно задумается, насколько «Вешние воды» столь же сильны по содержанию, какими являются другие знаковые произведения Тургенева.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Довольно узнав про себя критических отзывов касательно малой прозы, Тургенев взялся написать повесть, частично основанную на реальностях российского быта. В результате удостоился гневных отзывов. Ивана обвинили в опошлении Шекспира. Так и говорили: зачем трогал великое творение, обратив его в навоз, из которого и принялся лепить? Обвинили и в принижении непосредственно имевшего в России место быть. А что сделал Тургенев? Он взял за основу события, описанные Шекспиром в «Короле Лире», в свою очередь основанные на британской мифологии. Жил некогда король, решивший разделить при жизни наследство между детьми, получив за то чёрную неблагодарность. Кто может сказать, будто таковой сюжет лишён жизненности и обязан быть привязан именно к фигуре мифического персонажа? Назови Иван произведение другим образом, удостоился бы обвинений в схожести сюжета. Но ничего чрезмерного в том нет. Всё же Тургенев пытался показать не сюжет, основанный на легендах, а думал отразить реалии некогда близких для его современников дней.

Дабы хоть как-то смягчить отношение читателя, Тургенев решил вывести род главного героя из чухонцев, под которыми понимались шведы. И всё в нём будто бы родное — русское, в отличии от импульсивности. За всякое действие главный герой брался скоро, выполнял его быстро, принимаясь за следующее. Мог легко оскорбить чиновника, прозвав обидным словом. Боялся ходить в церковь, опасаясь выдавить прихожан, поскольку обладал внушительными габаритами. И ел он так, словно за стол садилось несколько человек. Всё это создавало определённый образ. Не совсем понятно, к чему читатель обязывался знать именно это. Чтобы увидеть непосредственность главного героя? Принять его за честнейшего из людей, кто живёт по детской своей наивности?

Основное, важное к пониманию, судьба задуманного к разделу наследства. Увидев сон, согласно которого главный герой подумал о скорой смерти, решил делить наследство при жизни. Он никого не слушал, учитывая то обстоятельство, что всему в любом случае предстоит быть разделённым между детьми. Но раз повествование складывалось подобным образом, ещё и с упоминанием короля Лира, читатель понимал, к чему думал склонить сюжет Тургенев. Чёрная неблагодарность не заставит себя ждать. Останется только красочно расписать детали. Какой-нибудь читатель припомнит, как подобное происходит в действительности. Упомнит каждого известного ему человека, чьё наследство бездарно растрачивалось. И как даритель оставался у разбитого корыта. То есть, говоря на нынешний лад, в лице одариваемых встретил мошенников, поживившихся за его счёт.

Читатель волен привести огромное количество обратных примеров. Однако, в жизни случается всякое. А если браться за литературные сюжеты, там и вовсе не встретишь идиллии. Кто же станет читать, когда всё замечательно и прекрасно? Пиши об этом книги, вовсе не будешь читаем. Нужно побуждать читателя оспаривать высказываемое автором. Потому Тургенев встретил негативные отклики. Критикам следовало ответить, сколь велика Россия, в значительной части лишённая счастья, и тем более справедливого отношения к оного страждущим. Хотя бы сослаться на Александра Островского, популярного драматурга, в чьих пьесах действующие лица жили мыслями как раз о дармовом наследстве, которое они хотят получить, более никаким способом не умея заработать.

Можно ли сказать о поучительности «Степного короля Лира»? Ни в коем разе. Тургенев не предоставил для читателя возможность к иному осмыслению содержания, кроме как сообщив неизбежность случившегося. Разве только получится задуматься о жизни в пагубном её смысле для человека: все благие деяния обречены быть низведёнными в пустоту.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее