Метка: литература латинской америки

История Макондо начинается с группы переселенцев, однажды тронувшихся из города Риоача вглубь колумбийский просторов. Что их к тому побудило? Может быть политическая нестабильность. Они мало помнили о прошлом, да и себя они почти не знали. Не знали и происходившего вокруг. Ведали лишь о море где-то на севере да о горах где-то на юге. Мир их не интересовал. Но мир интересовался ими. Вернее, к ним ежегодно приезжали цыгане. Откуда только цыгане проведали про этих переселенцев, о которых никто не ведал вовсе? Только нужно признать, цыгане стали связующей нитью, позволяющей людям обращать внимание на мир извне.

Но начинается история не с основания города. Маркес поведал о некоем полковнике Аурелиано Буэндиа, которого должны были расстрелять. И он, ожидая казни, вспоминал своё прошлое. А о чём ещё вспомнить, как не о радостных моментах детства? Самым примечательным всегда было посещение Макондо цыганами. Их шумный табор приезжал в скрытое от глаз поселение, показывая чудеса и новинки человеческой мысли. Год сменялся годом, цыгане приезжали вновь. То они демонстрировали магнит, с помощью которого можно выуживать золото из земли. То — трубу с лупой, называя последним изобретением голландцев. То — утварь для алхимических экспериментов. Всем этим интересовался Хосе Аркадио Буэндиа, глава семейства.

Занятная может быть вещь, наверное решил Маркес, думая о возможном продолжении для произведения. Хороший у него получался рассказ. Да и о Макондо он давно желал рассказать подробнее, прежде не раз о нём упоминая. Правда не о цыганах он хотел рассказать. Хотя нужно признать, именно цыгане, чья жизнь подобна ветру, побудили к созданию подробной истории рода Буэндиа, всего лишь одному семейству из Макондо, но чья деятельность имела для города определяющее значение.

Кто же такой Хосе Аркадио Буэндиа? Человек без памяти. Он что-то там знал, не ведая больше ему известного. Есть Риоача. Что ещё? Горы. А есть Урсула Игуаран — жена Хосе Аркадио Буэндиа, бывшая в тот момент беременной. Вместе с другими переселенцами они отправятся осмотреть окрестности, Урсула родит первенца — Хосе Аркадио. После дойдут до моря, отойдут чуть в сторону, задумав идти дальше. Тогда Урсула скажет, что с этого места более не сойдёт. Так и был основан Макондо, вдали от прочих людей, где жизнь потекла своим чередом, лишённая любых политических потрясений. Вскоре в Макондо родился второй сын Хосе Аркадио Буэндиа и Урсулы Игуаран — Аурелиано.

Именно рождение Аурелиано даёт основание полагать о присутствии магического реализма на страницах произведения. Говоря же наперёд, читатель так до конца не определится, будет ли нечто от магического реализма. При всякой возможности будет казаться, всё описываемое в рамках допустимого к предположению. Нет никакой особенности в Аурелиано, кроме его взгляда некоторой силы, от которого вещи подвигались к краю стола и падали, либо силы слов, имевших дар предвещать нечто важное.

Первая глава не кажется чем-то за примечательное. Стоит отметить ладный рассказ автора, умело сплетающего обстоятельства. К тому же, Маркес словно куда-то спешит, отчего читатель не всегда понимает, где ему были сообщены обстоятельства будущего, прошлого или настоящего. Всё постоянно переплетается. Однако, в единственном можно быть уверенным с самого начало — в каждой главе нужно обязательно следить за всеми действующими лицами, чтобы ни в каком моменте не запутаться.

Памятка:
— Хосе Аркадио Буэндиа, глава семейства, основал Макондо;
— Урсула Игуаран, жена Хосе Аркадио Буэндиа, родила Хосе Аркадио и Аурелиано;
— Хосе Аркадио, ребёнок, о чьей судьбе пока ничего неизвестно;
— Аурелиано, любознательный ребёнок, будущий полковник;
— Мелькиадес, приезжий цыган, друг семьи Буэндиа.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В сущности, читатель может не интересоваться историей Колумбии. Тем более учитывая, что и сам Маркес не даёт твёрдых отсылок. Разве только единожды упомянув заключение Неерладского мира, имевшего место быть в 1902 году, по результату которого от Колумбии отделилась Панама. Но упоминание произошло скорее в качестве того, что данную местность когда-нибудь потом начнут считать Неерландией. Проще сказать, история Колумбии в течение последних веков складывалась из постоянных гражданских войн, практически всегда возникающих из-за противоречий между консервативной и либеральной партиями. Причём эти противоречия сохраняются с начала девятнадцатого столетия.

Но как образовалась именно Колумбия? В 1808 году Наполеон сместил королей Испании, в результате последовавших народных волнений образовались силы в виде Хунты и Регентского совета. Вследствие этого возникли противоречия и в колониальных владениях. Будучи в составе испанского вице-королевства Новая Гранада, последовали действия, приведшие к образованию Соединённых провинций Новой Гранады, просуществовавших независимо от Испании до 1816 года, уступив по итогу вернувшему себе власть испанскому королю. В том же году Симон Боливар начал поступь с Венесуэлы, добиваясь освобождения Южной Америки от испанского влияния. Он же называл освобождаемые им земли Колумбией, без привязки к какой-либо определённой стране. Так в 1819 году возникло государство, теперь в исторических документах называемое Великой Колумбией, хотя такого названия сам Боливар никогда не использовал. Боливар желал создать единое для Южной Америки государство, встретив сопротивление. После его смерти в 1830 году последовал распад федеративного государства на Венесуэлу, Эквадор и Новую Гранаду.

Так причём тут консерваторы и либералы? С самой первой гражданской войны в 1810 году, когда столкнулись силы централистов и федералистов, их противостояние не ослабевало. И в 1839 году, когда случилась очередная гражданская война, централисты считались за консерваторов, а федералисты — за либералов. Основное противоречие исходило от религиозной составляющей. Для консерваторов влияние религии на политику было обязательным, тогда как либералы отказывались признавать влияние католической церкви. На деле же, о чём Маркес не раз скажет на страницах «Ста лет одиночества», различий между ними в действительности не было, а имелось лишь желание обладать властью лично для себя. Но конфликт 1839 года проявил людей, желающих видеть возрождение Колумбии хотя бы в границах государства под властью Боливара — это выступление получило название Войны Высших. Как-то так получалось, что консерваторы, радеющие за религиозную составляющую, сами начали закрывать монастыри.

В 1849 году либералы победили на выборах, они отменили рабство и отделили церковь от государства. Последовало сопротивление консерваторов, через два года приведшее к ещё одной гражданской войне, продлившейся около трёх месяцев. А в 1854 году случился раскол среди либералов из-за отказа правительства от мер протекционизма в торговле. Происходящее в политике напоминало сумятицу. Победившая власть оказалась вынуждена уйти, передав полномочия проигравшим, чтобы следом власть перешла к консерваторам. И уже консерваторы в 1858 году разработали новую конституцию и изменили название государства на Гранадскую конфедерацию. Это привело к тому, что либеральные руководители ряда штатов посчитали за возможное выступить против правительства. Так с 1860 по 1862 продлилась следующая гражданская война, президенты от консервативной партии практически не задерживались на должности более полугода, пока власть снова не перешла к либералам, переименовавшим государство в Соединённые Штаты Колумбии.

Если какой момент и считать за важный к пониманию, то этот. За следующие годы Колумбию сотрясали гражданские войны, общим числом около сорока. То есть страна пребывала в войне порядка семнадцати лет, пока не случился правительственный кризис, обозначивший незначительный перевес в сторону консерваторов, ставший ещё одной крупной гражданской войной. По итогу страна отныне называется Колумбией, а власть консерваторов сохранится до 1930 года. Означало ли это спокойствие? Нет. Крупные гражданские войны случались в 1884 и в 1895. Особо крупная началась в 1899 году, унесшая более ста тысяч жизней. Считается, будто именно в оной мог принимать участие полковник Аурелиано Буэндиа, что скорее является заблуждением.

Так складывался политический казус в Колумбии девятнадцатого столетия. Что касается противостояния между консерваторами и либералами — оно сохраняется поныне, причём на тех же непримиримых основаниях.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

«Сто лет одиночества» писались Маркесом в состоянии острой нужды — так гласит легенда. Он заложил едва ли не всё, накопил огромные долги, посчитав за необходимое в течение восемнадцати месяцев написать небывалого масштаба произведение, затронув многие аспекты жизни в Колумбии. Результат превзошёл все ожидания — «Сто лет одиночества» признали за великое наследие испаноязычной литературы. Но читатель волен в единственном укорить Маркеса — в монолитности произведения. Всё на страницах настолько спаяно, отчего требует разделения на отдельные составляющие. «Сто лет одиночества» — как огромная вселенная, где увязаны в полотно разные события, не позволяющие судить о произведении именно как об едином целом. Нельзя выразить мнение о всём произведении, не разобрав его на части.

Важным аспектом становится вхождение не просто в жизнь Колумбии, но и всей Южной Америки. Можно точно утверждать про читателя как раз Южной Америки, знающего в общих чертах об исторических процессах, происходивших на континенте. Читатель с любого другого континента об этом вовсе ничего не знает. Он располагает кое-какими сведениями о Колумбии, ничего более не понимая. Таким образом Маркес совершил невероятное — раскрыл для мира особенности быта Колумбии. Только вот не сказать, чтобы это сделал в том виде, в каком это хотели бы увидеть сами колумбийцы. Ряд аспектов скорее вызывает смущение.

И всё же, что за государство — Колумбия? Расположено оно на северо-западе Южной Америки, включает в свой состав несколько карибских островов. Но в плане географии читателя будет интересовать ограниченная территория, заключённая на пространстве между горной грядой — Андами — и Карибским морем. Где-то там должен располагаться городок Макондо — обозначенный Маркесом за место действия. Или Макондо располагался ближе к Панаме. Существенной важности то для повествования не имеет. Главное найти на карте город Риоача, откуда переселенцы потянулись вглубь Колумбии, решив остановиться в одном из местечек.

Ещё одна особенность Колумбии — богатый на разнообразие состав населения. Стоит ли об этом говорить касательно произведения? Маркес дал представление — это не влияет на происходящие события. Наоборот, в том заключается счастье Колумбии, имеющей возможность разносторонне развиваться. Беда лишь в политических представлениях, разделённых на два враждующих лагеря, между которыми всегда вспыхивают самые настоящие войны. В том лишь проблема Колумбии — в невозможности иметь единое направление развития. И Маркес это отразит на страницах произведения, поскольку гражданская война окажет прямое воздействие на описываемое на страницах.

Имея потенциал к развитию, Маркес показал обратную сторону любого процесса. Как бы всё не шло к успеху, в определённый момент всё будет подвергнуто уничтожению через возникающее у людей сомнение в необходимости продолжения выбранного пути. А это порождает совсем другие вопросы, связанные с необходимостью уповать на достигнутое благо. В той же Колумбии всякая напряжённая ситуация приходит к разрядке, длящейся такое количество времени, пока не наступает пора подвергнуть имеющееся сомнению. Можно сказать, это отражение фаталистического восприятия бытия на государственном уровне. И ежели всё это так, то когда-нибудь действительно случится ураган, должный уничтожить не просто отдельные человеческие социумы, а полностью стереть память о них.

Потому «Сто лет одиночества» — это история о том, чего никогда не происходило, но о том, что всегда и везде имеет место быть. Не так важно, использовал ли Маркес действительные эпизоды из прошлого страны, или просто своеобразно их переосмыслил, он в мельчайших подробностях изложил жизнь одного семейства, рождённого из необходимости родиться, и умершего — в силу неизбежного конца для всего сущего.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В жизни не бывает затруднений — действуй всегда прямо: это читается между строк. И если эти слова принять за истину, быть может жизнь преобразится. Зачем томить себя и изводить душу домыслами? Скажи о тебя беспокоящем без утайки. Отбрось сомнения, потому как ничего ты в сущности не потеряешь. Но это разговор о человеке без скелетов в шкафу. Если есть, о чём лучше промолчать, «Алхимик» не для таких людей. Он для тех, чьё сердце открыто. А так как в мире гораздо больше людей, предпочитающих хранить тайны, сложность жизни для них возрастает многократно. Не про таких повествовал Пауло Коэльо — почти все на страницах произведения являются честными людьми, за крайне редкими исключениями. Только всё обернётся во благо, если довериться воле судьбы. Хотелось бы верить именно в это. К сожалению, ощущение присутствия скелета в шкафу не позволяет жить с открытым сердцем.

Перед читателем история простого парня, ничего не знающего о мире. Ему известно только о необходимости пасти овец. Однажды ему приснился сон о египетских пирамидах, где он найдёт сокровище. Откуда он вообще про них узнал? Вольный ветер внушает людям спорадически усваиваемые знания. Осталось понять, насколько сон должен побуждать к действию. Коэльо начинал вести парня по дороге из убеждений, что всё в мире построено на обыденных закономерностях. Раз дан знак, ему надо следовать. Где искать сокровище? В Египте, близ пирамид. А как туда отправиться? Сперва нужно попасть на противоположный от Испании африканский берег. Чтобы это понять, парень потратит часть у него имевшегося и часть, которую он ещё не приобрёл. Ведь во сне не бывает тайн. Приснившиеся пирамиды обозначали сами себя, как и находящееся рядом с ними сокровище. Потому между строк читалось — не доверяйте домыслам, когда истина всегда понятна без объяснений.

Дав вводную для путешествия, Коэльо заплутал в мыслях. Куда ему следовало отправить парня? Пауло не знал. Было ясно лишь то, что путь осилит идущий. Значит, парню следовало отправиться в странствие. Но судьба не слагается из правильных поступков, обязательно следует оступиться. Разве человек не должен сомневаться? Перед ним возводятся преграды, порою заставляющие повернуть назад. Всё это будет на страницах произведения. И ограбление, и долгие попытки восстановить утерянное. Даже находясь пред ликом смерти, парень получит ответ на самый главный для него вопрос — о месте нахождения сокровища. Оно там, где его уже прежде искали, не сумев сохранить терпение для обретения. Парень обязательно доберётся до пирамид, став обладателем богатства. Правда, Коэльо продолжал плутать в мыслях, не выведя поучительного завершения рассказываемой им истории.

А кто являлся алхимиком? Не главный герой повествования. И не встреченный в оазисе человек, называвший себя алхимиком. Этим словом следует назвать автора произведения. Только не нужно за него считать Коэльо. Пауло с первых страниц повёл речь о бразильском писателе, увлекавшемся поисками философского камня. В честь него и решил назвать книгу. А уж то, какую историю сложил тот писатель, Коэльо уже будто бы не касалось. То есть «Алхимик» — это книга о писателе, написавшем книгу про парня, что отправился на поиски сокровища близ египетских пирамид, которую писатель, если как и хотел назвать, то дал бы ей имя — «Продавец хрусталя».

Не всё постигается опытом, — говорил Иммануил Кант, — есть вещи, должные существовать без попытки их осознания. Если пытаться жить сообразно даруемых жизнью моментов, всё кажется за возможное. Однако, это явно в момент чтения «Алхимика». Стоит переключить внимание на происходящее вокруг — магия книги тут же пропадает.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Как бы хотелось смотреть на происходящее одновременно со всех сторон, умея знать, какие процессы происходят на всех уровнях сразу. Но человек ограничен в представлениях, не способный смотреть дальше собственного носа. Всё, замечаемое людьми, ограничивается доступным их пониманию социумом. Всё, выходящее за его рамки, ими не усваивается. Может причина в том, что люди живут сегодняшним днём, не задумываясь о будущем, как не опираясь на прошлое, используя свои возможности сугубо в целях извлечения кратковременной выгоды. Для примера всегда можно ссылаться к «Войне миров» за авторством Герберта Уэллса. Вспомните, на человечество обрушалась опасность пасть под пятою марсиан, тогда как другое людей вовсе не беспокоило, хотя за свою жизнь начали бороться и мельчайшие частицы, вступившие в беспощадное сопротивление иноземным вирусам и бактериям. Но кто о таком станет думать? Человек этим точно заниматься не будет. А теперь давайте представим, как людям воспротивятся змеи, не согласные молча умирать в качестве подопытных животных.

В затерянных лесах, влажных тропических, куда никогда не ступала нога человека. Теперь нога, защищённая от змеиных укусов, ступила на ту землю. Здесь прежде, как и в других местах, шла война за выживание. Змеи, есть среди них констрикторы и ядовитые, жили в обоюдном презрении. Вечно не брал мир, если такое слово можно применить, змеиное сообщество. Как теперь быть? Совершенно верно, предстоит бороться. Змеям становится известно, ибо змеям всегда всё становится известно, для какой цели к ним пришли люди. Подумать только, а думать надо всегда… не только вот сейчас только, человек задумал бороться с ядом змей, задумайтесь, ядом змей. Для этого змей, ядовитых преимущественно, начнут отлавливать. Зачем же всех? Люди решили, они всегда за других любят решать, создать уникальное противоядие. Не знали лишь змеи, несмотря на приписываемую змеям мудрость, что малая часть способна обезопасить от подобной части, взятой в большем количестве. Но отстаивать своё право, так как бороться за существование необходимо, змеи могли единственным способом — кусать. Да не тут-то было…

Кирога наполнил повествование трагическими событиями. Слишком много смертей он поместил на страницах не слишком долгого повествования. Умереть предстоит едва ли не всем действующим лицам. Храбрые змеи, доведённые до отчаяния, способны умирать за правое дело, как будут они умирать и по собственной глупости, и по незнанию, в том числе напрасно, либо с пользой для общего дела. Будут умирать и люди, ибо смертен человек, не каждый раз способные хитростью превозмочь отвагу тех, кто стремится выжить любой ценой, даже посредством принесения себя в жертву. Можно на краткий миг оговориться, упомянув про особый тип змей — змееедов, тем и славных для человека, предпочитающих убивать так ему ненавистных ядовитых гадов.

Теперь нужно остановится и задуматься. Человек не способен думать о праве змей на существование. Для примера можно привести зоопарки, где интереса удостаиваются любые животные, только бы они были теплокровными, а ещё лучше — млекопитающими. Прочее людей не интересует вовсе. Почему? Человек не видит дальше собственного носа, как тут уже говорилось. Оценивать мир с позиции змеи, рыбы, насекомого или вируса, он никогда не станет. Почему бы не позволить ему это сделать хотя бы под видом литературного произведения? Безусловно, Кирога не был подлинно правдив, наделив змей тем, чего они лишены. Впрочем, это люди так думают… они ведь дальше собственного носа не видят.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Каждый рассказ из «Сказок сельвы» достоин отдельного упоминания, настолько изобилует содержание мыслями. Но сделать это не представляется возможным, слишком неоднозначной была личность Орасио Кироги. Не получится правильно рассудить, какие именно цели преследовал автор, сообщая определённую историю именно таким образом. Ведь не был Орасио детским писателем. О нём говорят, что он скорее предпочитал исследовать закоулки человеческой души, склонный к раскрытию мистических материй. Что до его склонности к написанию рассказов для детей, то нужно хорошо разобраться с самим определением этого именно под таким пониманием. Хорошо бы ещё знать историю Уругвая, особенно в начале XX века. Ничем подобным не располагая, оказываешься вынужденным поверхностно знакомиться со сказаниями Кироги о сельве.

Есть среди сказок рассказ «Война крокодилов», как отважные рептилии воспротивились пришествию прогресса в воды их реки. Не хотелось крокодилам терпеть шум цивилизации, попадать под лопасти кораблей, голодать из-за распуганной рыбы. Стали они возводить препятствия на пути, строили плотины. Ничего не спасало. Тогда мудрый крокодил посоветовал воспользоваться торпедой, то есть применить против человеческих достижений человеческое же оружие. Смотрится подобное повествование излишне аллегоричным. Однако, может ещё со времён Купера, читатель полюбил наблюдать за сопротивлением слабых народов, где имелась надежда на лучший исход. Да и у Кироги данный рассказ можно принять за иное осмысление борьбы южноафриканских индейцев за отстаивание прав на родную им землю.

Аналогичным образом получится принять «Сказку про енота». Пусть Кирога сообщал, как дикое животное становилось домашним питомцем, жило в волю и не знало бед, всё равно оставаясь уязвимым для сил природы, поскольку, сколько не приближайся к европейской цивилизации, тебя продолжат держать в клетке, не делая различия между тобой и твоими соплеменниками.

Схожую мысль можно усвоить с помощью рассказа «Переправа через Ябебири». В реке обитали скаты, которые не любили, когда к ним непочтительно относятся. Ещё бы, стали приходить рыбаки и удить рыбу динамитом. Какому скату это понравится? А тут стало известно про человека, обустроившегося близ реки и прогонявшего всякого, кто смел таким образом рыбачить. Полюбили скаты этого благодетеля, всячески проявляя ему признательность. Особенно они старались, стоило человеку вступить в сражение с тиграми. Скаты готовы были пойти на смерть, только бы защитить человека от опасности. Может Кирога хотел показать, насколько люди отличаются друг от друга, когда одни стремятся защищать мир и порядок, а другие склонны наводить разрушения и страдания?

А вот рассказ «Ленивая пчела» сходным образом понять не получится. Тут скорее Орасио говорил о стремлении части общества к социалистическим воззрениям, к важности соблюдения прав пролетариата. Стоило одному презреть заведённый в обществе порядок любви к труду, как от него тут же отказались, не согласившись принимать обратно в улей. Вдумчивый читатель скорее в подобном увидит попытку пророчества, осуществления которого Кирога мог желать, но всё-таки опасался. Рассказ получился с двойным подтекстом, одинаково применимый к любому дню, на какой не пытайся опереться. Безусловно, в обществе не должно быть дармоедов, получающих выгоду за чужой счёт. Такие обществу не нужны, согласно повествовательной линии. Чтобы это понять, нужно представить дармоеда самому себе, иначе он не сумеет сделать выводов.

Данными рассказами Кирога не ограничился. Есть другие рассказы в цикле про сказки сельвы, не менее примечательные. В каком возрасте к ним не обращайся, никогда не оценишь прежним образом, находя совсем иные мотивы.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

А не рассказать ли читателю о разрушении веры человека в святость, должно быть решил Летельер, написав подобие биографии некоего святого. Тот был малым себе на уме, и жил по принципам, суть которых мог уразуметь только он один. И вокруг него были люди, чьи жизненные принципы — есть гвоздь в голове, зачем-то вбитый им в череп по самое основание. И глумились все над святым, делая то не из злых побуждений, а так как были все такими же, каковым являлся сам святой. Он — чрезмерно набожный, ни на кого другого не похожей набожностью. Его существование — это повторение пути Христа, случившееся с заметным опозданием, поскольку становление культуры в качестве массового явления напрочь испортило людей. Да и сам Летельер, знатно взяв на себя лишнее, воссоздал историю такой, какой она не могла быть в случае Христа. Если же и могла быть похожей, то это явное богохульство. Впрочем, в Южной Америке говорить в пику Церкви — есть подобие овладения запретным плодом, к чему читатель просто не может не стремиться.

Главный герой произведения действительно воскрешал людей. Только, надо понимать, воскрешал он не умерших, а мертвецки пьяных. Дар ли то свыше? Или может от святого исходило нечто, способное прошибить даже чрезмерно выпившего человека? И вот он поднимал пьяного мертвеца на ноги, тот же дико смеялся и показывал на воскресителя пальцем. Смеялись и прочие, настолько же пьяные. И верил главный герой в свершившееся в очередной раз чудо. Он и есть святой, ежели дано ему умение воскрешать.

Чем ещё удивить читателя? Допустим, можно рассказать историю женщины, нисколько не падшей, хоть и падшей. Как может она не быть святой, занимаясь ремеслом для всех доступной женщины? Она — святая, ибо уверилась, быть путаной — значит вести богоугодный образ жизни. И она всячески будет стараться пребывать во святости, готовая обслуживать мужчин в долг, записывая оный в тетрадку. И станет она на пути главного героя, и будет с ним заниматься святым делом, причём неважно — сколько раз. Летельер в том уверен, раз так красочно повествует. А что главный герой? Он твёрдо наставляет каждого — вредно сдерживать ветры и сексуальное желание.

Как видит читатель, всякая вера находит оправдание, стоит увериться в её истинности, какой бы абсурдной она не являлась. Главного героя отправят на излечение в психиатрическую лечебницу, нисколько на него в дальнейшем не повлияв. Как он был «святым человеком», таковым и останется. Но разве был Христос юродивым, раз удостоился подобного с собою сравнения? Иначе не получится думать, серьёзно принимая точку зрения, представляемую Летельером.

Так почему вера человека в святость разрушилась? Очень просто. Умри главный герой повествования прежде, чем стало набирать популярность кино, быть ему действительно святым. А так про него напрочь забыли, поскольку смеяться приятнее стало не над убогим, считающим себя избранником божьим, а над тем же Чарли Чаплином. Но дни шли, век разменял следующий век, интерес снова вспыхнул, на этот раз в Летельере. Проснулось таковое чувство и в человеке, наконец-то заинтересовавшегося над тем, к чему целый век не проявляли должного внимания. И ведь кому-то полагалось взяться за написание Евангелия. Учеников у прототипа главного героя, похоже, не имелось. Что же, учеником пусть будет Летельер. Насколько удачным оказалось показать жизнеописание святого — время рассудит без нашего участия.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Чтобы сойти с ума, достаточно малого: быть часовщиком, постоянно пить матэ и вести разговоры о жене, недавно сошедшей с ума. А ещё можно быть Касаресом, берущемся повествовать от лица человека, склонного лить в уши поток сознания, ни разу не замолкая. С первой строки и до последней происходит беспрерывный разговор одного человека, не способного осмыслить, повествует он до начала им рассказываемых событий, либо он уже сошёл с ума и радует доктора историей, кажущейся ему правдоподобной. Прекрасно известно, что любой психиатр, склонный к литературной деятельности, способен выдавать на-гора превосходные истории, к чему обычно всё же склонности не имеет. Что же, тогда за перо берутся другие, сочиняющие не хуже, нежели пациенты психиатрических лечебниц. Главное, чтобы читатель не сошёл с ума вместе с главным героем, а то и ему начнут мниться спящие на солнце собаки, которых необходимо гладить, дабы самому придти к согласию с собственным душевным равновесием.

В сознании читателя, плохо знакомого с литературой Аргентины, в уме всплывают редкие имена писателей, связанных с Буэнос-Айресом. Солиднее прочих всегда представлен Кортасар. И он заставлял героев быть кем-то, постоянно пить матэ и вести разговоры о ком-то из сумасшедших, являясь близким к такому же сумасшествию. Ни в чём этому не уступает проза Касареса, показанная с помощью произведения «Спящие на солнце». Разве только сбавлен накал экзистенциальности и нет оголтелой замороченности на сексуальном аспекте бытия. Просто рассказчик постепенно сходит с ума, ежели таковым не являлся изначально.

Моя жена больна — будет говорить главный герой — она лечится, её не могут вылечить. Больна чем-то страшным, почитай, что безнадёжно. Повинен в её состоянии он — главный герой повествования. Так сложилось, жена сошла с ума — о чём читатель узнает позже. И она действительно вернётся домой, вроде бы поправившая душевное здоровье. То будет мнимым. Жена опять сойдёт с ума, сойдёт и рассказывающий данную историю человек. Опять же, если он не являлся изначально сумасшедшим. Вполне вероятно, к сумасшествию он сам склонил жену, устав от монотонного труда часовщика. Выполняя ремонт постоянно приносимых ему часов, он сходил с ума, доводя до безумия жену. А может всё было иначе. Нельзя с точностью высказывать определённые суждения, опираясь на изложение сумасшедшего рассказчика.

Без жены главный герой сходил с ума в одиночку. Он завёл собаку, только так думая успокоить душевные терзания. На его же беду, никак иначе, собаку звали тем же именем, что и его жену. Есть ли тут причинно-следственная связь? Никакой! Но разве Касарес откажется от подобных рассуждений? Отнюдь, добрая часть произведения связана с общим для собаки и для жены именем. А после образ собаки и вовсе вытеснит жену. Объяснение простое: жена доводит до безумия, собака позволяет достигнуть умиротворения. Проблематика повествования усугубится домработницей, претендующей на внимание рассказчика, проявляющей ревность. От подобных проблем только и остаётся, что сойти с ума, тем самым отказавшись от всех высказываемых по твоему адресу претензий.

Всё бы ничего, не пей постоянно главный герой матэ. Однажды наступит переизбыток обжигающего напитка в организме, сознание затормозится и станет ясным лишь в учреждении с жёлтыми стенами. Обратной дороги уже не будет, как не пытайся бежать. Однажды утраченное сознание ведёт к постоянной психической деградации. Когда всё становится окончательно ясным, тогда читателю более не остаётся нужды вникать в описываемое Касаресом. Ну, разве, если только продолжать читать, заварив чашечку с матэ…

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Смешалось безумие и любовь, как у Маркеса бывало не раз. Безумным стался весь мир, тогда как в любви нуждались всего лишь двое. И безумным был всякий, желавший просто жить, невзирая на других. Любовь же оставалась сама по себе, практически никем не воспринимаемая за полагающееся человеку чувство. Так случилось, что Маркес наделил главную героиню длинными волосами, её укусила бешеная собака, и теперь девочке предстоит пройти типичный путь человека в отягощённой религией стране. Она не заболела бешенством, что означало наиглавнейшую странность. А раз так — быть девочке под присмотром в монастыре. Может быть в ней поселился бес?

Предположений много. Оставим за факт становление непосредственно девочки. Она росла в окружении собственных интересов. Родители на неё не обращали внимания, поэтому в главной героине возникло тяжело понимаемое ими поведение. Да и собаки в той стране так часто кусали людей, отчего подобное никем всерьёз не воспринималось. Конечно, Маркес наполнит произведение магическим реализмом, но он вполне укладывается в рамки обыденности, если смотреть на окружающее готовым всё принять взглядом. На самом деле данное произведение к магическому реализму практически не относится — эта история более из разряда местных легенд.

Собственно, повествование с того и начинается. Рассказчик присутствовал при разрушении монастыря, увидел извлечение останков захороненных на его территории людей. Голова одного из тел имела необычайно длинные волосы. Тогда и вспомнил рассказчик о событиях былых времён, как когда-то давно случилось девочке быть укушенной собакой, не заболеть, попасть в тот самый монастырь, печально влюбиться и в полном счастье умереть. То есть Маркес и не думал скрывать от читателя детали, предложив в качестве вводного слова краткий пересказ основных событий из предлагаемой им к вниманию истории. Важнее не само повествование, а умение рассказчика, о чём Габриэль снова напомнил читателю, сообщив в меру увлекательное действие, слишком быстро закончивающееся, чтобы суметь разобраться в возникающих при чтении эмоциях.

Если смотреть в произведение глубже, читатель заметит классический сюжет о девушке с длинными волосами, запертой в высокой башне, ожидающей кого-то вроде способного спасти её принца. В довольно отдалённом антураже, но с тем же смыслом, Маркес рассказал историю, заранее предупредив — счастливого исхода не будет. Впрочем, к счастью он повествование всё равно подведёт. Необычным оказался непосредственно принц — его роль Габриэль отдал экзорцисту, специально приехавшему в монастырь для изгнания бесов из девочки. Последующая трагедия покажет слом мировосприятия в дотоле убеждённом человеке, может быть впервые ощутившем любовное чувство и подвергнувшемуся поэтому саморазрушению. Остаётся думать, причиной тому послужило чувство к вполне здоровой девочке. Её единственная отличительная черта — в ней нет сходства с живущими в безумии людьми.

Безумных на страницах хватает. Это сами родители девочки… вплоть до церковных служителей, готовых во всяком происшествии видеть причастность нечистой силы. И когда появляется безгрешное создание, в их представлении оно является средоточием зла. Тогда как если зло в ком и поселилось, то в тех же церковных служителях, истинно одержимых мыслями о дьявольских наваждениях.

Маркес не позволил обрести героям повествования счастья. Не полагается людям подходить в конце жизненно пути к благоприятному для них результату. А может Габриэль не желал допускать действующих лиц до рутины взаимоотношений. Ведь любовь не существует вечно, она разрушается, открывая прежде неприметные стороны избранника. Уж лучше позволить героям испить чашу горя, нежели тешиться пустыми ожиданиями.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Картина мира трескается, как трескается любая картина со временем, если её не реставрировать. Лучше смазывать швы религиозными мотивами, приправляя отражением обыденности в виде использования низменных тем всё той же обыденности. Чем же заняться, как не обсуждением библейских сюжетов до, во время или после бурного интимного эпизода? При таком подходе любой сюжет оказывается посторонним. Подобно жизни, идущей фоном, человек решает насущные проблемы, в числе которых прежде стоит удовлетворение простейших физиологических потребностей. Пока оные действующие лица не справят, на страницах произведения ничего не произойдёт.

Варгас Льоса, безусловный нобелевский лауреат, явный лауреат премии российской «Ясная поляна», внёс прежнее представление в стройные ряды востребованных миром произведений Запада, зацикленных на низменном. Ранее, пару лет назад, читатель столкнулся с квантовым реализмом Рут Озеки, а год назад — с реализмом истинным в исполнении Орхана Памука. Теперь же время подошло прикоснуться к реализму сексуальному, насильно воспевающему то, чего человеку будто бы хочется, о чём надо кричать на каждом углу, а в серой действительности упоминание подобных аспектов остаётся уделом художественной литературы.

Артиллерия ныне не стреляет на поражение, нанося массированные удары по широким площадям, надеясь на слепую удачу, обязанную нанести некое поражение предназначенной на уничтожение инфраструктуре или живой силе. Теперь калибр оружия прицельно направлен на избранных членов общества, воплощающих собой мелочность человеческого предназначения. Ежели жизнь будет катиться под откос, то разбираться с проблемой в общем не потребуется, поскольку предстоит называть конкретные враждебные элементы, пускай и из числа близкого круга.

Боль Варгаса Льосы — борьба с потомством. Под ногами мешаются как раз те, кто должен продолжать дело родителей или доводить задуманное ими до логического конца. Ради чего положены годы, то сталкивается с устремление автора опорочить светлейшие ожидания, дабы обернуть юные годы и последующее становление в ничто. Суровое представление создаётся за счёт выставления главных героев в качестве моральных калек, не сумевших вовремя распознать шаткость будущих позиций.

В самом деле, мужчина берёт в жёны женщину, которую её мать подкладывала под всякого встречного. Куда смотрел сей мужчина ранее, и почему он уже ближе к склону лет решил о том задуматься? Может их совместный ребёнок для него не родной? Безусловно, жизнь когда-нибудь заставляет переосмыслить прежнее, но почему именно в таком ключе, как то решил отобразить на страницах произведения Варгас Льоса? Проблематика ведь не в том, что главному герою теперь жить одному. Разве это затруднение? Марио пугает другим — тому предстоит заниматься рукоблудием. Вот где трагедия! Прочие раны затянутся, и эта рана тоже — найти новую жену главному герою не так уж трудно.

Может действующим лицам следовало смотреть на происходящее с ними не с позиции потребности половых органов в ласке? Знакомясь со «Скромным героем» Варгаса Льосы представляется только так. Ни о чём другом можно не говорить, ибо иначе это будет означать замалчивание о том, чего в тексте произведения более всего. Никакого ханжества, либо читатель сторонник раскрепощённой литературы, где важнее разрешение потребностей плоти, нежели понимание, почему жизнь так испортилась. Впрочем, жизнь испортилась из-за тех самых потребностей плоти, породив за счёт предыдущих грехов затруднения настоящего.

В окончании допустим единственный вывод — прожив жизнь, брось всё нажитое и начинай сначала. Коли ранее упустил из внимания важнейшие аспекты с тобой происходящего, расхлёбывай и отправляйся в турне по Европе.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее