Уильям Голдман «Принцесса-невеста» (1973)
«Принцесса-невеста» — образец книги, которую автор может писать на протяжении всей жизни. Уильям Голдман решил выступить в качестве мистификатора, представив читателю будто бы произведение от своего лица. И если читатель лишён способности к критическому осмыслению, во всём поверит автору. А если ещё не в ладах с географией — тогда точно всё примет за историю, подлинно происходившую. Сам же Голдман скорее склонен был создавать шутливые ситуации, планируя написать историю, должную быть экранизированной в духе романтической трагикомедии. Посмеяться и поплакать там есть от чего. Причём, где один начнёт плакать, там другой засмеётся, и может даже наоборот. Проще сказать, Голдман написал книжку-абсурд.
На чём основан абсурд? В немецких землях долгое время было большое количество государств, поэтому американского читателя легко ввести в заблуждение. Это как придумай американский штат, выдав за реальный, так не каждый европеец это сможет понять. Жил в тех немецких землях некий писатель Моргенштерн, написавший историю, которую автору читал в детстве его отец. Теперь же, выросший автор пожелал рассказать историю своими словами, чем собственно и является произведение «Принцесса-невеста». Такова преамбула.
Так в чём тогда абсурд? Читатель, без способности к критическому осмыслению и со смутным представлением об европейской географии, не найдёт в истории подвоха. Действительно, в Европе есть небольшие государства, где продолжали жить принцы и принцессы. Но ведь абсурд не в этом? И этом тоже! Само содержание «пересказанной» истории — издевательство над романтическими представлениями читателя. Абсурдно воспринимать историю о девушке-красавице, которая к восемнадцати годам мылась лишь один раз, да и то её видимо окунули во время крещения. В такую красавицу способен влюбиться даже принц. Автор таинственно молчит об ароматической составляющей. Читатель, поверивший в рассказ, обязан думать, словно красивые девушки всегда пахнут фиалками.
Подобного абсурда хватает с избытком. Кто хочет — внимает описанному с восторгом. Неумытые маленькие читательницы радостно хлопают в ладоши, приобретая твёрдую уверенность, голову они в следующий раз помоют не ранее, чем их полюбит европейский принц. Прочий читатель знакомится с повествованиями о пиратах, турецких подданных и об остальном.
А почему автор писал эту историю на протяжении всей жизни? Голдман — подлинно мистификатор. Верить в это или нет, но рассказчик повествует, как при каждом переиздании он дописывал историю. Вернее, делился собственными впечатлениями о судьбе произведения. Это можно было делать бесконечно, стоило переиздать «Принцессу-невесту». Голдман прибегал к тяжёлой артиллерии вроде Стивена Кинга, будто бы посетившего описанные в произведении места, посоветовав оные посетить и самому автору. Мистификация разрасталась. Можно быть твёрдо уверенным, читатели, кому произведение понравилось, сами отправлялись куда-нибудь во Флоренцию, с удивлением узнавая о совершённой ими ошибке. Голдман описывал вовсе другое место, пусть и со схожим названием.
Так каким тогда образом воспринимать «Принцессу-невесту»? В качестве особого произведения, написанного на интерактиве. Надо проникнуться авторским задором, посмеявшись от души над сделанными в тексте допущениями. Гораздо лучше было бы придать произведению галактический размах, хотя бы ради единственной цели — никто не сможет упрекнуть Голдмана в игре на чувствах читателя. Потому часть читателей и приходит в негодование, когда начинают разбираться с преамбулой. Никому не нравится быть обманутым.
— Знаете, — скажет критик в конце заметки о произведении, — я читывал разное, в том числе необычное и трудно понимаемое, видел и подобное, изложенное Уильямом Голдманом. Только Голдмана не причисляют к писателям-модернистам, хотя не помешало бы разобраться с экзистенциальной проблематикой в его подходе к изложению. Да и нужна ли была сама история о принцессе и происходившем вокруг неё? Вполне могло хватить обширных авторских отступлений.
Автор: Константин Трунин