Метка: романтизм

К началу третьего тома Потоп практически схлынул. Значит, следовало заканчивать повествование. Или что? Сенкевич был обязан представить определённое количество текста газетам? Тогда последующие тридцать глав оправдывают всё им впоследствии написанное. А как же сам Потоп? Какие сведения о нём есть у читателя? Вовсе никаких. Есть понимание о желании шведов подчинить Речь Посполитую, большая часть шляхты согласилась с ними на унию, был неудачный штурм Ясногорского монастыря, успешные действия Сапеги. Собственно, вот и весь Потоп, понимаемый в качестве исторической основы для произведения. Для порядка Сенкевич расскажет о главном просчёте шведов — не предусмотрели, каким образом будут обеспечивать солдат фуражом. Не имея оного, им только и оставалось, как снять осаду с крепостей и освободить земли Речи Посполитой. После одного из сражений шведы отправились спать голодными. Когда проснулись, разбрелись кто куда.

Основное для повествования — освободить из плена Богуслава двух красавиц: Александру Биллевич и Анусю Борзобогатую. Читателю интересно мировосприятие сих героинь. Александра — свято верующая в благость королевской власти, презирающая всякого, кто против, при этом продолжает любить Анджея Кмицица, всячески его ненавидя. Ануся — более простая натура, любящая кружить мужчинам головы. Она влюблена в пана Бабинича, но и Володыёвский её не менее пленяет. Сенкевичу предстояло сплести занимательное любовное полотно, сыграв на чувствах читателя.

Без романтизма всё равно никуда. При Богуславе были иностранцы, пропитанные всё тем же духом романтизма. Они возвышены и полны пафоса. У Сенкевича считается нормальным, когда храбрый воин из Шотландии, способный пережить трудности боя, израненный и едва не умерший, легко и просто теряет сознание, если ему приходится ответить отказом какой-нибудь красавице, посмей она его попросить осуществить её побег. И лежит сей храбрый воин после отказа в беспамятстве более месяца.

В чём ещё романтизм? Изгнав шведов, король прощает каждого предателя. Ему мил становится даже Богуслав Радзивилл. Души порывы преисполняются от благородства свершаемых на глазах читателя деяний. Такое просто необходимо читать, чтобы наполняться возвышающими внутренний дух убеждениями. Критическое мышление нужно отключать сразу, воспринимая всё представленное вниманию за способное происходить в действительности. Но потому и даётся определение романтизма, поскольку литература такого рода никогда не является отражением происходящего в настоящем мире.

Не смея завершать произведение, Сенкевич отправлял действующих лиц то в одно место, то в другое, добивая шведов во всяком из них, где те ещё оставались. И тут бы Сенкевич мог открыть второе дыхание. Столько страниц упущено, когда он мог повествовать от лица шведов. Уж если шотландец оказывается столь благороден в порывах, тогда и шведы обязаны быть великодушны непомерно. Ведь они пошли на Речь Посполитую из самых лучших побуждений. Потому как иначе быть не может. Всякий злодей у Генрика — обаятельный персонаж, который, даже убивая, поступает из лучших намерений. Удивительный мир открывается перед читателем в книгах Сенкевича!

Чем же завершается «Потоп»? В четвёртый раз бездыханное и раненое тело Кмицица извлекают из-под груды трупов. Он долго приходит в себя. Каких только дел он ещё успеет сотворить. Однако, Сенкевич наконец-то решил поставить точку. Пусть пан Анджей доживает дни в покое и счастье. Вместе с Александрой, сумевшей простить его за все совершённые им предательства.

Остаётся сказать последние слова. Если читатель сумел прочесть «Потоп» от начала до конца, предварительно ознакомившись с «Огнём и мечом», обязательно посчитает необходимым прочитать и роман «Пан Володыёвский».

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Накал романтизации происходит, когда Кмициц, под именем пана Бабинича, оказывается у короля. Пострадавший от шведов, традиционно от них сбежавший, оставив позади трупы врагов, но и традиционно для себя самого получивший очередные увечья, своим видом показывал человека, верного идеалам короны. Читатель смотрел на это со стороны и недоумевал — к королю привели человека с улицы, неизвестно какие у него намерения, особенно во время шведской интервенции, а король, будто несведущий в политике человек, всё следующее повествование показывается Сенкевичем за недальновидного, чья судьба, при таком-то подходе, уступить королевское место сильно того желающим людям. Тем более, внимая прежде описанному, таковыми в Польше были едва ли не каждый первый. Поэтому, весь романтизм стоит воспринимать в соответствии требований жанра. Вполне очевидно, честный человек всегда честен, раз по нему это видно с первого взгляда. И неважно, сколь ветреным был Кмициц с самого начала произведения, постоянно переходящий из одного лагеря противников в другой.

При этом, Сенкевич на протяжении порядочного количества глав создаёт из романтизации абсурдное действие. Когда королю говорят: проверьте Бабинича, не нравится он нам. Всем король раз за разом отвечает: я в нём нисколько не сомневаюсь, мне неважно, откуда он именно, кем является, я вижу — ему можно доверять. Абсурд ещё и в том, что Кмициц, при всей доброте намерений, скрывает настоящее имя, продолжая обманывать короля. Кажется, суть читателю уже ясна, только Сенкевич всячески стремился вывести Кмицица на чистую воду, чему король продолжал сопротивляться. Потоп — он и правда сопровождается большим количеством прибывающей воды. В данном случае — текстовой. Тут если чем всё это и объясняется, то необходимостью предоставлять материал для газет, с которыми было заключено предварительное соглашение.

Кмициц всё-таки откроется перед королём, сперва совершив геройство на поле боя. В третий раз бездыханное и раненое тело извлекут из-под заваливших его трупов. Отныне, Кмициц становился славным воителем за дело освобождения Речи Посполитой от шведской интервенции. Теперь он сопровождает короля в поездке во Львов. Сенкевич вспомнил о необходимости сообщить о происходившем с Володыёвским и компанией. Они собирались отправиться в Ченстохову, желая отстаивать святые реликвии. Попутно при Сапеге будет осаждён Януш Радзивилл, который умирает от волнения и астмы. Затем Володыёвский и компания во Львове встречаются с Кмицицем. Сколько бы они на предыдущих страницах не клялись убить Анджея, памятуя о склонности к предательству, от слов короля растаяли и абсолютно всё простили. То есть Сенкевич опять обнулил все грехи Кмицица.

Что делает Кмициц далее? К королевскому двору приходит отряд татар, который Анджей решил возглавить. Получив от короля добро, навёл между ними строгие порядки. За всякое кривое дело тут же заставлял самих татар казнить членов отряда. Этак, поступай с Кмицецем аналогичным образом, не раз ему быть уже убитым. Придумывая обстоятельства для дальнейшего действия, Сенкевич сведёт Анджея с Яном Замойским, для кого он вновь пан Бабинич. Этому человеку (из ниоткуда и во главе татарского отряда) Замойский поручит доставить Анусю Борзобогатую к Сапеге. Измыслив ряд неблаговидных дел, в которых Кмициц покажет присущую ему отвагу, при всей нелогичности случившегося, Анджей предстанет перед Сапегой, а после — перед Богуславом Радзивиллом.

Что можно сказать точно, читая произведение за авторством Генрика Сенкевича, то никогда не можешь знать, что через секунду будет у действующих лиц на уме.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если в первом томе «Потопа» равномерно описывались поступки и мысли действующих лиц, то во втором томе Сенкевич сосредоточился на рассказе о похождениях Анджея Кмицица. Читатель помнил, как Анджей с начала произведения в постоянных расхождениях во мнениях, поступающий чаще неблагоразумно. Теперь он частично изуродован выстрелом в голову, когда упустил из плена Богуслава Радзивилла. Если бы не верные люди, умереть Анджею в скорое время. Его заботливо выходили, по пути приведя в неопределённую хату, в которой не было хозяев. Раз случилось несчастье — быть тогда хорошему известию. Хозяевами хаты окажутся верные Анджею люди. Да вот нет у него ни писем для шведского короля, и вообще он всем теперь враг. Ещё и им любимая Александра под надзором Януша Радзивилла. Как быть? Сенкевич придумал написать письмо. Причём писал Анджей собственной кровью. И ладно бы это было короткое послание. Да бумага всё стерпит, в том числе и банку человеческой крови.

Читатель помнит из «Огнём и мечом», как Заглоба с красавицей того романа переоделся в простую робу, желая пройти незамеченными до нужного места. Такой же приём использует Кмициц. Отныне он становится бедным паном Бабиничем, держащим путь в сторону Варшавы. Доводится ему побывать в корчме, где затеял драку. В результате — трупы и трупы. Читатель волен задуматься, сколь дикой страной была Польша, раз человеческая жизнь там ничего не стоила. Абсурд действия всячески низводился Генриком к романтизации описываемого. Так даже краше, если основные действующие лица продолжат оставаться неуязвимыми. Даже Кмициц, пусть и терявший сознание от жестоких ранений, всегда шёл на поправку.

Когда Сенкевич переводил разговор в сторону Володыёвского и компании, либо Радзивиллов, обсуждение касалось поведения Анджея. Оказывалось, пан Кмициц ведёт себя крайне благородно. Что касается Александры, читатель всё более дивился её зашоренности. Находясь у Януша Радзивилла, она не видела его намерений против короля, верила каждому его слову. Поверит и словам Богуслава, чернящего перед нею Анджея, выставляя за королевского изменника. Зато сам Богуслав для неё станет примером верного служителя.

Прибыв в Варшаву, Кмициц, или же — пан Бабинич, увидит пёстрое сборище из шведов, армян, цыган и прочих, не видя лишь прячущееся местное население. В одиннадцатой главе происходит удивительное открытие — Анджей понимает: в бедах польского народа повинен сам польский народ. При этом, читатель уже не удивляется, Кмициц за собою подобной вины не замечает. Уж он-то никогда не поступал во вред Речи Посполитой. Тогда читатель делал собственное открытие, выставляя Анджею диагноз расстройства восприятия реальности. Иначе сложно объяснить ход мысли человека, предающего во имя любви, свято веря в подлинность им совершаемых поступков, разрушающих государство для должного последовать укрепления.

С двенадцатой по восемнадцатую главу Кмициц участвует в обороне Ясногорского монастыря. Для начала на него накладывают епитимью, обязывая принять смирение. После шведы подходят к стенам монастыря и приступают к штурму. Сенкевич всё обставил так, что только благодаря действиям Кмицица удалось наладить отражение вражеских атак. Именно Анджей обучил монахов методам борьбы, показав на личном примере, как нужно обращаться с закинутыми на территорию монастыря гранатами. Просто нужно вовремя выдернуть фитиль, после чего граната перестаёт быть опасной. Сама оборона идеализирована Сенкевичем. Генрик писал, как двести монахов сумели выстоять против девяти тысяч шведов, тогда как двести шестьдесят солдат, дворян и монахов противостояли пусть и превосходящим их силам, но числом в три тысячи шведских солдат. Заканчивается всё отступлением шведов от монастыря, и Кмициц решается взорвать самую большую пушку в их войске, после чего попадает в плен.

Можно не гадать, каким образом события будут развиваться дальше. Кмициц сбежит, оставляя за собою множество трупов. Но все будут думать — не сколь славный пан проявлял такую отвагу, поскольку для необходимого эффекта Генрик решил не раскрывать его личность. Геройствовал при обороне монастыря пан Бабинич.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Читатель волен задуматься: разность суждений — есть черта любого человеческого общества. Какой социум не возьми, не будет единого мнения. Поэтому, в происходящем не было особенного, за тем лишь исключением, что не всякое общество готово разделяться, полностью обособляясь. Но для описываемого Сенкевичем времени ещё не существовало понятия национальной идентичности — каждый соотносил себя с определённым правителем, к которому и отмечал свою принадлежность. Магнаты Речи Посполитой ставили себя на уровень выше короля. Как раз король должен был быть подвластным их желаниям, они вольны ему указывать. Прямо так Генрик этого не показывал, и нигде в тексте нет сомнений в праве короля на власть. На страницах показана лишь разность суждений, где одни магнаты согласились пойти под власть шведского короля, тогда как прочие продолжили оставаться на стороне короля Речи Посполитой. Пусть всё это тяжело для понимания, особенно в подаче от Сенкевича, у которого чётко прослеживается линия необходимости служить именно своему королю. Правда, исторически так складывалось, что королём Речи Посполитой избирали французских принцев, венгерских князей и, вот теперь, представителей шведской династии Ваза. То есть короли Речи Посполитой и так именовали себя наследными королями шведов.

Положение Польши — непонятное. Если следовать точке зрения Сенкевича — положение понятно, не требующее пояснений. Польша вела одновременно сразу три войны, одна из которых — со Швецией. Сами поляки, если их можно считать в тот момент за единый народ, говорили на одном языке, тогда как по мировосприятию соотносили себя с магнатами. Исключение — вымышленные персонажи романа. Володыёвский и компания вовсе сами себе властители, придерживающиеся только необходимости защищать интересы короля. Они возмущаются предательству поляков, согласившихся вступить в унию со Швецией. Другое сожаление — более нет с ними Иеремии Вишневецкого, кто точно бы собрал всех в кулак, не позволив осуществиться шведской интервенции. Видимо, внутренние стержни совсем рассыпались, отчего надеяться приходилось на вымышленных персонажей.

Присягнуть шведскому королю пожелал и литовский магнат Януш Радзивилл, на сторону которого встал Анджей Кмициц, ещё не зная о планах Януша. Радзивилл — подлинный магнат, давивший всех ему неугодных. В том проклятие Речи Посполитой, где каждый был готов удавить каждого, посмей он выразить отличное от его мнение. Володыёвский и компания оказываются в заключении. Но читатель знает — кто бы не оказался в плену, того Сенкевич обязательно вызволит. Это временная мера, необходимая горестный исход перевести к счастливому избавлению. Да хоть будь кто на эшафоте с петлёй на шее, обязательно окажется спасён. Генрик всё равно снова подводил действие под неизбежное. Януш Радзивилл велел расстрелять каждого десятого бунтовщика, среди которых Володыёвский и компания. Сомнительной становится позиция Кмицица, честного до такой степени, отчего даже предаёт из самых лучших побуждений. А что читателю до такого рода метаний? Пора привыкнуть.

Как Анджею оправдываться перед Александрой? Он понимает степень своего предательства польского короля. Уже сам факт этого очевиден. Только отчего выступление против должно восприниматься отрицательно? Он желает блага Речи Посполитой. Януш Радзивилл ведь не зла желает, да и уния со Швецией укрепит Польшу. Ведь Речь Посполитая — это уния Польши и Литвы. В своё время в унию с ними могло войти Русское царство. Только в борьбе мнений на момент выяснения нет правых. Нельзя наперёд сказать, какой выбор будет лучше. А вот то, что Александра тверда в мнении о недопустимости любых действий против короля, останется таковым до конца произведения.

Так ли Януш Радзивилл желал единения со шведами? Он, как и рязанское княжество на Руси, всегда стоявшее первым на пути татар и монголов, желал обойтись малой кровью. Именно по его землям пройдут шведские сапоги, уничтожив сопротивляющихся. Поэтому его позиция Сенкевичем отражена верно. Генрик в уста Януша вложил слова, что он не против сам обрушиться на шведов, была бы к тому у него возможность. Радзивиллу нужен мир со Швецией, к тому же должный действовать ещё шесть следующих лет. Он пожелал отправить Кмицица к шведскому королю с тайным посланием.

Сенкевич отразил мнение магнатов и по поводу власти. В дороге Кмициц посещает кузена Януша — Богуслава Радзивилла. Богуслав ему сказал — негоже властвовать панам низкого происхождения. Как внезапно подул ветер перемен на Анджея, он задумал выступить против Радзивиллов, для начала пленив Богуслава. Но Богуслав умело сбежит, а Кмициц вновь без сознания и ранен.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сенкевич любит начинать с описания погоды. Новый 1655 год выдался сухим и морозным. Акцентировать внимание на таких моментах не следует, они никак не влияют на действия персонажей. Лучше смотреть на Анджея и Александру. Уже с первой главы читатель вынужден внимать развитию отношений между ними. Для начала — они друг другу понравились. За множеством следующих слов читатель словно ничего не ожидает. Если бы не состоявшееся имя автора, кто бы стал читать столь тягостно развивающееся действие? Сенкевич изначально взял долгий разбег, нигде не думая торопить события. Не пришлось бы удивляться, не дойди Генрик вообще до упоминания шведов. Они могли быть где-то на фоне. Пока же Сенкевич раздумывал, каким образом ввести в действие Володыёвского и компанию, рассказывая о них словами других.

До войны Генрик не спешил доводить дело. Он уже внушил читателю в «Огнём и мечом», что все беды Польши от своеволия магнатов. Значит, следовало показать, как это происходит вне каких бы то ни было к тому причин. Как своевольны магнаты, такой же нрав может быть у прочих. Например, у Анджея. Вокруг него крутятся ему приближённые лица — сущие разбойники. Читатель убеждается в правоте такой мысли. Вполне может задуматься, как Анджей терпит таких рядом с собой. По мере чтения читатель ещё успеет убедиться, каков на самом деле Анджей. Точно такой же, льстивый к одним, но змееподобный по отношению к прочим, причём отношение постоянно переменяется. Тогда-то и происходит первая ссора Александры с Анджеем, не готовой терпеть рядом с собою пана, для кого нет нужды кого-либо бояться в Речи Посполитой. Благо Сенкевич создал у читателя представление, как всякий персонаж легко устраняется. Вот и друзьям Анджея предстояло погибнуть.

Наблюдая за развитием событий, читатель словно подготавливался Сенкевичем к принятию основной мысли о случившемся Потопе. Все беды от своеволия магнатов. Как решил пан Анджей порубить прочих панов, потому как те паны порубили близких ему людей, тогда как те сами совершили непростительные проступки. Происходи действие в горах, можно было бы говорить о кровной мести. Тут же — чувство внутреннего требования осуществления справедливого воздаяния. Надо бы остановиться и вспомнить про исповедуемую поляками религию, отголосков которой в поведении действующих лиц нет вообще, как оное показывает Сенкевич. Можно переосмыслить название произведения, рассмотрев подобие библейского сюжета, когда на людей обрушился гнев божий в виде нескончаемого дождя. Только на Речь Посполитую гнев обрушился под видом интервенции шведов.

К седьмой главе происходит встреча Анджея и Володыёвского. Мифы Древней Греции трансформируются перед читателем в мифы Речи Посполитой. Как один храбрый муж бросил вызов другому храброму мужу, потому как тот похитил Александру Прекрасную. И случилась между ними битва. Бились они в благородства порывах. И бились с ними рядом мужи прочие, коих не счесть, убитыми павшие, тут же забытые, что для Сенкевича за показать по умолчанию привычное. Падёт Анджей бездыханным и раненым у ног им возлюбленной, что всё равно любит его, презирая неистово. Отвергла она ухаживания Володыёвского. Так случился первый миф о встрече двух панов на ристалище.

Продолжая мифотворствовать, Сенкевич вкладывал в уста каждого речи лживые и правдивые, которым все остальные верили. Читатель порою мог сгореть от охватившей его к автору ненависти. Отчего все настолько благородны до наивности, вновь совершая поступки опрометчивые? В странных пропорциях смешиваются доблесть и предательство, равномерно размазанные по полотну, отчего предательство становится доблестью, тогда как доблесть прежнюю ни в чём не умаляя. Потому не приходится удивляться, когда пошёл слух о движении шведов к польским границам, несмотря на заключённое прежде перемирие.

Кто был предателем, молодцом становится. Всё ему прощается, лишь бы войска собирал для битвы. Тут читателю снова нужно задуматься. Откуда в Речи Посполитой столько людей? Учитывая постоянные внутренние распри, заканчивающиеся огромными человеческими потерями.

Лишь к десятой главе Сенкевич заговорил о сложной обстановке, сложившейся к весне. Хмельницкий собрал силы на юге и на юго-востоке. Хованский и Трубецкой — на северо-востоке. Шведы идут с севера. Но самое поражающее читателя — поведение магнатов Речи Посполитой. Совсем недавно готовые биться, не боясь потерь, теперь они согласились на унию со Швецией, без возражений позволяя забрать польскую землю. Ещё вчера желавшие погибнуть в бою, прославившись ратным подвигом, теперь дрожат от страха, боясь погибнуть на поле сражения. Ответ для читателя становится очевидным — настала пора перемениться ветру.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Схлынуло горе распрей с казаками и татарами, как навалилась на Польшу новая беда, причём сразу со всех сторон. Этот тяжелейший из периодов истории получил название Потоп. И как утверждают, данный термин вошёл в обиход после романа Сенкевича. Обстоятельства складывались для Польши неблагоприятные. Терзаемая внутренними распрями, Польша стала распадаться изнутри, поскольку каждый пан желал всё больше власти для себя, неважно под чьей властью он будет находиться. То есть в Польше нашлись «троянские кони», согласившиеся принять над собой власть шведского короля, вслед за чем Польша едва не утратила самостоятельность. Должно быть Сенкевич сумел показать для читателя обстоятельства сего сложного исторического периода? Теперь читатель сможет разобраться в тогда происходившем? Увы, это не так. Сенкевич повествовал в той же манере, как он начал в романе «Огнём и мечом», за тем лишь исключением, что история стала тем самым гвоздём, на который писатель волен повесить какое ему угодное изображение. Собственно, Сенкевич не постеснялся назвать свой самый большой роман словом «потоп», означающим катастрофическое количество прибывающей воды.

Вновь перед читателем выдуманные персонажи, на плечи которых возложена обязанность уберечь Польшу от позора. При этом, троица из Володыёвского, Заглобы и Скшетуского, делают всё для устроения блага, всячески ратуют за необходимость сохранения власти короля, выбранного править Речью Посполитой на законных основаниях. А есть новый персонаж — Анджей Кмициц, один из основных флюгеров повествования, находящийся в постоянном движении от стремления поддерживать короля, до всячески выступать против его воли. Опять в угол будет поставлена любовь к очередной самой прекрасной женщине, которых теперь будет несколько. Но у читателя возникнут оправданные сомнения в адекватности Анджея и его возлюбленной, действующих против любой возможности оценить их поступки в качестве адекватных. Всё это условности, ставшие присущими манере изложения Сенкевича. Главное тут — дух романтизма. Иного ждать от повествования не следует.

Завязка истории проста. Умирает влиятельный магнат, он завещает в наследство внучке всё состояние, но при условии необходимости выйти замуж за примеченного им удальца — Анджея Кмицица. И всё было бы прекрасно, не окажись Кмициц тем самым флюгером, чьё поведение меняется едва ли не через страницу. При этом читатель знает наперёд, если сейчас Кмициц за короля, то вскоре он будет в числе противников, чтобы после опять быть за короля и опять быть противником. Сенкевич соблюдает данную последовательность во многих моментах, когда события развиваются от плохого к хорошему, и снова к плохому, таким образом способные повторяться, пока не будет поставлена точка в изложении. Это как пользоваться ромашкой, гадая — поступит как надо, либо предаст. И если бы не ряд последовательных действующих лиц, читатель мог подумать, будто в том и заключаются беды польского народа, не имеющего способности занять определённую позицию.

Что удивительно — читатель уже с первой главы проведёт сравнение между Богуном из «Огнём и мечом» и Кмицицем из «Потопа». Так ли много между ними разницы? Сугубо авторская воля наделить их разной судьбой, хотя они по поведению друг другу идентичны. В том числе их объединяет холодность к ним любимой женщины. Если это о чём-то и способно говорить, то за ограниченный подход Сенкевича к изложению, и это при настолько значительном многословии.

Одно плохо — исторический период так и не был отражён. Описываемое можно проецировать на любое время, всего лишь поменяв декорации.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Сенкевич оказался сторонником воззрений Александра Дюма — история для него тот гвоздь, на который он повесит нужную ему картину. Взявшись рассказывать о смуте в Речи Посполитой, начавшейся от действий Богдана Хмельницкого, Генрик придумал и проработал жизнь взятых им ко вниманию персонажей. Насколько сама история на страницах произведения продолжала соответствовать действительности? В той же мере, переосмысленная Сенкевичем на удобный ему лад. К третьей части на первое место вышел рассказ о приключениях пани Елены, её спасителя в лице Заглобы и горячо желавшего ею обладать Богуна. Эти события можно обыграть в любых других декорациях. Что, вероятнее всего, уже не раз предпринималось, и не обязательно польскими писателями. Да и сам Генрик вдохновлялся мифическими сказаниями, вспоминая в тексте о причине сражения между ахейцами и троянцами.

Нет необходимости говорить о происходившем с Еленой. Сенкевич написал достаточно увлекательно, если не вникать в детали им изложенного. Пусть Елена любит одного польского пана, ненавидит похитившего её казака, добра и обходительна с ратующим ей помогать. Всё это становится отвлечением внимания от процессов, на которые Генрик повесил свою картину. Даже трудно понять, на чьей стороне должны быть симпатии. Читатель справедливо может сочувствовать как Елене, так и Заглобе, но и Богун покажется ему за достойного внимания персонажа. Как уже было сказано, Сенкевич с одинаковым чувством подходил к каждому действующему лицу, практически никого из них не наделяя сугубо отрицательными качествами. Тот же Богун пробивается через тернии, готовый на всё, лишь бы его полюбила Елена. Каждый раз, обретая успех в этой борьбе, Богун нисколько не становился ближе к цели, снова отбрасываемый назад, должный всё начинать заново.

Разбавляя повествование приключениями Елены, Сенкевич возвращался к отражению происходившего в действительности. Вишневецкий назначен управлять войском близ Львова, в тот же край устремляются орды Хмельницкого, числом превышающие двести тысяч человек. Но само противостояние Генрик откладывал до короткой четвёртой части. Заглядывать наперёд ему не хотелось. Лучше показать, как владея огромным войском, Хмельницкий не сумел распорядиться представившимися ему возможностями. Сенкевич видел это так — Хмельницкий раз за разом отправлял казаков на штурм, невзирая на потери. Сами казаки безропотно шли на верную смерть. Это к разговору о бесплотной массе, о которой Генрик вовсе не задумывался. То есть Сенкевич показывал храбрость польской армии, незадолго до того продемонстрировав недалёкость ума казаков, по будто бы им присущей глупости не сумевших большим количеством одолеть одного Заглобу.

Потому, подведя читателя к эпилогу, Генрик Сенкевич полагал: как бы Хмельницкий не старался, одолеть силы панов он не сможет. Последуют новые поражения. О прочем читатель должен догадаться самостоятельно. Почему Хмельницкий решит перейти в подданство русского царя? По явной причине собственного бессилия, иным образом не способный добиться им желаемого, кроме как придя к соглашению с иноземным правителем. То есть для читателя должно быть понятно — Хмельницкий оставался польским паном, одним из тех магнатов, всегда тянувших одеяло в поисках личной выгоды. Поступай таким образом другие паны, Речь Посполитая разорвалась бы на множество лоскутов. Но читатель то и сам понимал, в перспективе — на век вперёд — Польша всё-таки будет подвергнута разделу, именно из-за своеволия панства.

Теперь, ознакомившись с «Огнём и мечом» Генрика Сенкевича, современный ему читатель мог справедливо полагать — появился писатель с большой буквы, способный создавать объёмные и интересные сюжеты.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Что же происходило с Польшей? Как она стала на путь, не должный привести её к хотя бы удобоваримому результату? Об этом Сенкевич рассуждал словами Иеремии Вишневецкого. Но как сказать о том, насколько Польша нуждалась в сильном государе? Однако, поставь такого над панами, быть ещё большей беде, и Польша ещё скорее исчезнет с карты Европы, раздробленная подобно многочисленными немецким княжествам. Что же делать? Поставить над поляками дельного пана, способного сконцентрировать вокруг себя значительную силу, подчинив своей воле остальных панов. Отчего бы не стать королём Речи Посполитой Вишневецкому? Только говорить о том не имеет смысла. Исторически свершились иные события, о которых и следовало вести рассказ во второй части.

Борьба между поляками и казаками продолжалась. Но казаков в той же мере следует считать за подданных польского короля. Правда, в описываемый период, дело было в 1648 году, король Владислав Четвёртый умер, его место занял Ян Второй Казимир. Становилось непонятно, как следует поступать далее. Вдруг новый король удовлетворит требования Хмельницкого? Случись такое — истории течь по другому руслу. Знакомясь с таким изложением, читатель всё больше убеждался во мнении Генрика о Хмельницком, будто тот позиционировал себя прежде всего польским паном, тогда как казаком он был вследствие имевшейся под его рукой силы. Хмельницкий был готов сам пойти на уступки, только бы свести всю ситуацию во благо им затеянного дела. Неважно, каких успехов ему удалось добиться до того, сколь велики стали возможности. Сенкевич оценил численность войска казаков столь большим, отчего Хмельницкий мог завладеть польским троном.

Следовало ставить акценты иначе. Если мотивация Хмельницкого не расходилась с мнением о необходимости власти над ним польского короля, то другие представители казаков могли видеть это иначе. Так Сенкевич вывел вперёд фигуру Кривоноса. Рассказывать об этом казацком лидере Генрик мог в любой угодной ему форме, учитывая скоротечность жизни данного исторического лица. Чем бы не занимался на страницах Кривонос, он обречён погибнуть в год описываемых действий. Именно Кривонос становится особой фигурой, не имеющий качеств прочих казаков, отождествлявших себя с поляками, пусть и склонными к меньшей удали. Сенкевич это представил так, как только Кривонос не побоялся утратить достигнутый им почёт и уважение, способный обрести поражение. В чём-то Кривонос воплощал в себе именно польский дух — желавший ещё больше славы, не боясь принять смерть на поле боя. Что до прочих казаков — Сенкевич посчитал их не способными быть равными полякам, отчего Хмельницкому и не суждено продолжать одерживать победы.

Остальное во второй части касалось судьбы Елены. Эта пани сумела сбежать от Богуна посредством усилий Заглобы. Теперь им предстояло прятаться от преследователей, попадая в различного рода неприятности. Вполне можно даже предположить, Сенкевич мог рассказать отдельно про происходившее с Еленой, не разбавляя им повествование романа. Вышла бы замечательная книга, способная заставить читателя рассуждать вовсе об ином, нежели о политическом аспекте. Но кому-то может пожелаться вовсе не видеть панские распри, уделяя им меньше всего внимания. Или лучше считать иначе, Генрик Сенкевич стремился охватить широкий круг читателей, чтобы каждый смог найти в романе нечто своё, более близкое ему и понятное.

И вот наконец Иеремия Вишневецкий задумался о судьбе Польши. Своеволие польских магнатов до добра не доведёт, внутренние раздоры означатся ослаблением перед внешними врагами. Может оно даже к лучшему, что Хмельницкий шёл ратью на панов, хоть каким-то образом заставляя их понять — нужно забыть о личных интересах, покуда не потеряли всего. Впрочем, если исходить из представлений Сенкевича о польских мужах, всякий поляк рад любым трудностям. А некоторые из них даже целью имеют брать больше для них возможного. Например, срубить в бою три вражеские головы разом.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Благородство у Сенкевича во всём. Но нельзя его героям жить, как не находясь в постоянных мыслях о подвигах на полях сражений или на любовных фронтах. Всякий поляк для Генрика — наделённый желанием блеснуть удалью. Такими же читатель видит казаков. И как тогда быть? Нельзя всем быть под властью короля, потому как они зачахнут от невозможности дать волю своим желаниям. Тот же Хмельницкий до конца произведения останется верен польскому королю. Биться он предпочтёт с прочими панами. Ситуация кажется за абсурдную. Но таковы польские реалии — придерживаться разных взглядов, сохраняя единство во мнении. Словно ничего в том нет особенного. Просто один пан — в данном случае Хмельницкий — утверждает своё право над другими панами, выступая против них вооружённым способом. Королю остаётся за этим наблюдать со стороны, потому как ситуация складывается внутри границ Речи Посполитой. А если кто укажет на союз Хмельницкого с татарами, так ведь и паны прибегали к помощи немецких наёмников.

Сенкевич развивал повествование способом нарастания конфронтации. Понимал ли он, до какого момента доведёт свой рассказ? И насколько ему казалось за допустимое рассматривать мысли и поступки Хмельницкого, одерживавшего победы? Понимая действия казаков в качестве одного из внутренних польских конфликтов — читатель не увидит в том противоречий. Генрик описывал то, что вполне можно назвать гражданской войной. Да вот в истории Польши, как и во многих других европейских странах, такое прежде случалось не раз, когда власть правителя не оспаривалась, зато представители высшего сословия не могли иметь общего согласия. Из этого следует, как, должное произойти после, в рамках содержания «Огнём и мечом» вовсе не просматривается. Читатель будет следить за внутренним разладом, ни к чему словно бы не должному привести. Хмельницкого если и следует понимать, то в качестве пана герба Абданк, желавшего взять больше, нежели ему соглашались дать другие паны.

Усвоив общую ситуацию, читатель брался понять используемые Сенкевичем приёмы. Так Генрик наполнял повествование юмором, придав изложению форму живого слова. До колик в животе можно наблюдать за добрыми перебранками действующих лиц, играющих с особенностями польского словообразования. Другой приём — наделение действующих лиц качествами мифических героев. Все они в равной степени неуязвимы, способные пережить любые опасности. Это касается героев-поляков и героев-казаков. Сенкевич даже из антагонистов сделал мифических героев, с которыми невозможно справиться никакими методами, поскольку всегда случится нечто, позволяющее им выжить. Прекрасный образчик этого — Богун, не раз должный умереть, постоянно восстающий едва ли не из пепла, словно его и правда окунули в воды Стикса.

Отдельное слово должно быть о любовной линии, в первой части произведения ещё не просматривавшейся. Тот же приём из мифологических сказаний, о чём сам Сенкевич не раз напомнит читателю. К тому же, значительная часть повествования будет построена вокруг пани Елены, столь же прекрасной, отчего предстоит произойти множеству событий, должным разбавить общую канву изложения.

Но кто скажет, будто Сенкевич писал произведение не таким образом, чтобы оно пришлось по душе читателю? Нужно обойти все условности стороной, приняв их за исходно нужное, невзирая на то, насколько автор придерживался исторической справедливости. Всё-таки, читатель не всегда о том догадывается, большая часть действующих лиц Сенкевичем выдумана. Генрик описывал события так, словно они могли на самом деле происходить. И главное при этом становится понимание внутренней раздробленности польского государства. Нужно остановиться и понять — Сенкевич писал о Польше, никак не подводя читателя к событиям, которые он не смог бы описать в духе взятого им за концепцию.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Всё свести под одно, отразив историю польского государства, решил Генрик Сенкевич, принявшись за описание череды сложных для Польши десятилетий, одно из начал которых свелось к противостоянию с казаками, требовавшими послаблений. Так из-под его пера вышел большой роман, ставший первой часть исторической трилогии о Речи Посполитой. Сенкевич брался за непростое дело, ему предстояло описывать период времени, когда Польша начинала испытывать усиление внутреннего разлада, должного привести к её разделению на части. Сообразуясь с этим, он начал повествование с народных примет, описав нашествие саранчи, солнечное затмение и мягкую зиму, вследствие чего ожидалась смута со стороны Дикого поля.

А что есть Дикое поле? Протяжённые ровные земли, где не существовало постоянных поселений. Если кто там и обитал, то казаки и татары. Это своеобразно понимаемая земля, где происходили события, о большей части которых история не сохранила свидетельств. И именно там Сенкевич решил найти истоки для повествования, предоставив читателю загадку. Вместе с тем, читателю внушалось, сколь одновременно сложны и легки исторические процессы, зависящие от случайностей. Сенкевич это представил как, будто бы не могло быть восстания Богдана Хмельницкого, по банальной причине, если бы его, полузадушенного, не спас Иеремия Вишневецкий, по рыцарской своей чести не стерпевший надругательство над беззащитным человеком, которого пытались убить вооружённые люди.

Величественность действующих лиц должна была воодушевить читателя. В польских пределах жили люди, подлинно пропитанные рыцарским духом средневековой Европы. Но всё объясняется сугубо обыденно, если вступить в противоречие с теми, кто считает Сенкевича за сторонника реализма в литературе. Содержание данного произведения такое мнение опровергает. Это произведение, написанное в духе романтизма, где каждое лицо наделено возвышенными чувствами, какие бы побуждения ими не двигали. Даже имеющие злые помыслы — всё равно остаются теми, кому читатель будет сопереживать, разделяя их боль от невозможности достичь желаемого. При этом, прочие упоминаемые действующие лица у Сенкевича являются расходным материалом, с чьими интересами никто не считается. Да и благородство присуще лишь персонажам, за чьей судьбой Сенкевич предлагал пристально следить. Судьба прочих Генрика вовсе не интересовала. Потому, какие бы многие тысячи воинов не сходились на полях битвы, редко о ком Сенкевич предлагал пожалеть.

Но пока читатель внимал вхождению в повествование, перед ним поставлена загадка. Кто этот полузадушенный воин? Воин не спешил открыть свою личность. Да и цель присутствия в данном месте он имел далеко не благородную. Читатель узнавал про его отношение к польской шляхте, так как он назвал свой род от герба Абданк. И тогда читатель понимал, куда склонял мысль Сенкевич, поскольку к гербу Абданк относился сам Богдан Хмельницкий. Только, зная историю сложности польской геральдики, к одному гербу может относиться значительное количество дворянских родов, хоть числом за несколько сотен.

То есть Сенкевич с первой главы давал нужное для понимания представление — польская шляхта состоит из благородных людей, не терпящих несправедливости, всегда поступая из высоких побуждений. А вот казаки — пусть и столь же благородные люди, но допускающие возможность предательства. Ведь Хмельницкий после спасения должен всячески обязаться более не выступать против Речи Посполитой и не требовать особых послаблений для казаков. Дав такой зачин, Сенкевич продолжит повествовать в том же духе, складывая историю из благородных поступков поляков и злонамеренных действий представителей казачества. В любом случае, привлечь внимание читателя у Сенкевича получилось. Стало интересно, каким образом события будут развиваться дальше.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее