Метка: климова

«Моя теория литературы» Маруси Климовой должна именоваться «Моей теорией» или просто «Теорией», а то и вовсе гордым словом «Лытдыбр». Что есть «лытдыбр»? Это слово «дневник», набранное на русской раскладке клавиатуры с включённым английским регистром, а после транслитерированное на кириллицу. Данное слово знакомо каждому, кто некогда увлекался блоггерством. Ключевое тут — именно две буквы «г», служащие отражением, насколько человек погружён в особенность темы. Да и год написания книги — период расцвета времени, когда русский сегмент интернета переполнялся от волеизъявления пользователей, писавших разномастный лытдыбр. Кто-то представлял себя литератором, вроде Маруси Климовой, созидая посты под громкими сабжами, то есть сообщения с многозначащими заголовками. Потому «Моя теория литературы» никак иначе не воспринимается, как название для блога, в котором его автор делился дневниковыми записями. И для привлечения внимания сразу пробуждающая интерес тема — противостояние либералов и коммунистов, которых предлагалось считать в равной степени за бесов.

Где-то среди сообщений появляются мысли о литературе. Своеобразное их явление равносильно сделанному Марусей предположению, будто русская литература пошла от Дантеса. Например, кого можно назвать яркими представителями постмодернизма? Читатель мог желать узреть имена, допустим, Ерофеева, Мамлеева или Крусанова. Оказывалось, самыми яркими представителями являлись Бари Алибасов и созданная им музыкальная группа «На-На». Читатель вопросил автора: что за цирк? Видимо о том и вопросив, раз следом Маруся начинает вспоминать о детских годах, о впечатлениях от посещения как раз именно цирка. Читатель тогда замечал о кинематографичности воспоминаний, получая в ответ порцию мыслей о кино. От этих постоянных читательских вопросов расцветали уточняющие темы, вроде того, как сентябрьские теракты в США — результат воспитания на голливудских боевиках. Тогда читатель уточнял: а чем кино отличается от литературы? И получал положеный ответ.

Маруся Климова уверена — литература никогда не умрёт. Хотя бы на том основании, для творчества не требуется ничего, кроме способа ввода информации и носителя, способного её удержать. Прежде — перо и бумага, теперь — достаточно экрана. А вот кино может даже вполне умереть, как думал уже сам читатель, которому нет дела до кинематографических изысков начала двадцатого столетия, почти нет — до изысков середины того же столетия, совсем небольшой интерес — к изыскам конца всё того же столетия, как и далёкому потомку будет безразлично кино двадцать первого столетия. Но к литературе всегда сохраняется внимание, будь она написана хоть в двадцать шестом веке до нашей эры каким-нибудь шумером, хоть в седьмом веке до нашей эры каким-нибудь жителем Древней Греции, хоть во втором веке каким-нибудь римлянином, хоть в четырнадцатом веке каким-нибудь флорентийцем.

Читатель теперь вопрошал: а как быть с разделением литературы на мужскую и женскую? Одно Маруся понимала точно — никто из мужчин не имеет способности описать женщину в своих произведениях. Говорите: некрасовская женщина? Или говорите: тургеневская девушка? Или может скажете: женщина Толстого? Лучше понять особую сторону писателей, проявляющих интерес к созданию детской литературы. Маруся Климова заметила — лучшие детские писатели непременно оказываются педофилами. Читателю оставалось понять элементарную истину: педофил — это тот, кто любит детей. Другое дело, возникающие в головах у людей изъяны.

Да зачем так много о литературе? Маруся не забывает про оффтоп, то есть пишет на отстранённые темы. Как не рассказать про любовь к кофе? Ну или про страсть к курению? Что, конечно же, плохое пристрастие. Только Климова предпочитала собирать стикеры из сигаретных пачек, порою не брезгуя залезть в уличный мусорный бак, лишь бы собрать всё необходимое для последующего получения награды в виде зонтика.

Таков он — бложик Маруси Климовой.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Если перед вами незнакомый человек, то достаточно послушать его мысли о других, как всё с той же степенью окажется применимо и к нему самому. Вот есть Маруся Климова, в миру Татьяна Кондратович. Личность своеобразного склада ума, нонконформист. О чём бы не бралась судить — всё ей не так. А так как её главный интерес касался литературы — и в оной всё не так. Да и не только. Всё не так во всех людях, когда либо живших прежде, продолжающих жить и должных появиться на свет потом. Основная характеристика от Климовой — все они «дегенераты», «уроды» и «неучи». Кого не возьми — что классики, что современники, что ей знакомые. А вот женщин в качестве писателей Климова вовсе не упоминает. Разве только единожды, и то без персоналий. Надо ли говорить, кем после этого читатель начнёт считать саму Татьяну Кондратович? Уж точно не за умную и талантливую красавицу. Зарядившись отрицательными эмоциями, читатель назовёт Марусю Климову ни к чему непригодной, особенно к писательству.

Может лучше обстоит дело с иностранными писателями? Вовсе нет. Кого не возьми из гонкуровских лауреатов — все они «дегенераты» для Климовой. Есть счастливые исключения, но то предмет личной гордости. Ведь не скажет Татьяна, как бралась переводить на русский кого-то из «уродов» и «неучей».

Данный труд не стоит считать за историю русской литературы. Это именно авторское восприятие ею узнанного. О ком знает, о том расскажет. Для неё русская литература начинается с Дантеса, потому как он ни слова не написал. Ломоносов, Тредиаковский и Державин — не доросли до писателей. Сумароков вовсе не упомянут. К Пушкину только презрение. Гоголь? Не смешите. Достоевский, Набоков, Чаадаев, Фонвизин, Радищев? Мимо. Туда же Фета, Тютчева и Чернышевского. Толстой — «лохматый старик». Тургенев стрижен под горшок, потому напоминает ей бабушку, и к тому же явно маньяк. И так далее, и тому подобное. То есть Татьяна Кондратович бралась рассуждать о людях, опираясь не на их труды, а на сложившееся по другим принципам мнение. Например, достаточно было портрета, чтобы выразить негодование.

Кого ещё посчитать за «редиску»? Циолковского, Чайковского и участников пятидесятого Каннского кинофестиваля. Да кого угодно, о ком не было упомянуто на страницах. Будем считать, автору не хватило места. Иначе развернулась бы по полной, пройдясь по личностям, сжирая без остатка хоть самых святых отцов.

В порыве желания говорить на страницы выливалось абсолютно всё. По телевизору экранизация Достоевского, Татьяна тут же записывает на бумагу возникающие по данному вопросу мысли. Вдруг захотелось вспомнить собственное детство, как пошла в школу.

Что же читателю делать? Как быть с предложенным ему мнением? Никак. Можно сочинить нечто подобное. Как не хотелось ходить на занятия, чем не нравились те или иные предметы, сколько вам стоило мужества находить силы. Как вы смотрели в окно, сколько в среднем за урок насчитывали ворон. Что давали в столовой на обед, какова на вкус оказывалась сосиска в тесте. И много ещё о чём можно рассказать. А потом озаглавить труд навроде «Моя история становления образования в России». Можно опубликовать под псевдонимом Бублик Горячев, Жарен Цыплёнков или Иуда Скариотский.

Стоит ли так поступать? Зависит от вашего желания предстать «дегенератом», «уродом» и «неучем» в глазах окружающих. Независимо от того, насколько качественным будет ваше вложение в литературу, некоторые личности посчитают именно так, согласно имеющегося у них внутреннего убеждения.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее