Метка: киплинг

Кто бы пошёл служить, вдохновляясь стихами Киплинга? А Редьярд пишет стихотворение «Солдат, солдат» («Soldier, Soldier»), рассказывая о том, что солдат убивают, и не следует ждать их возвращения с войны. Отправив его воевать, пора начинать искать новую любовь. Или стихотворение «Британский новобранец» («The Young British Soldier») — наставление юному бойцу: не пей, опасайся холеры, солнца, сварливой жены, терпи командиров, а когда сделал всё возможное, посмотри смерти в глаза и отправляйся смело к Богу.

Знакомясь с поэзией Киплинга не можешь отделаться от впечатления чего-то похожего. Невзирая на мрачный тон повествования, светлые оттенки всё-таки присутствуют. С особой весёлостью Редьярд написал стихотворение «Разборные пушки» («Screw Guns»). Дело было в Афганистане, оные пушки таскали на мулах. То есть Киплинг если кого пока и хвалил, то всё и всех, кроме англичан. Вот и в стихотворении «Верблюды» («Oonts») рассказывалось о безотказных созданиях, без чьего участия тяжело было бы перемещаться по Индии. Правда, особых похвал верблюды не удостоились, скорее считаемые за безропотную скотину. В стихотворении «Ворчун» («Snarleyow») показана лошадь, тянущая орудие по полю боя, а вокруг падают сражёнными солдаты, им отрывает головы.

Совсем непонятным становится для читателя стихотворение «Добыча» («Loot»), в котором воспевается мародёрство: иди вперёд, грабь всё на своём пути, выковыривай драгоценности из священных памятников, обирай тела павших. Не совсем понятно отношение к английской королеве, описанной в стихотворении «Вдова из Виндзора» («The Widow at Windsor», оно же «The Sons of the Widow»). После стихотворения «Ремни» («Belts»), о драке между ирландскими гвардейцами и английскими гусарами на Силвер-стрит, наступает некоторое отторжение от используемых Редьярдом сюжетов. В стихотворении «Брод через реку Кабул» («Ford o’ Kabul River») вовсе описывается, как британская армия стремилась взять Кабул, каждый раз отступая. Тогда многие солдаты лишились жизни.

Позитивным можно осмыслить разве только стихотворение «Мандалай» («Mandalay»). Так назывался главный город в Бирме, находившийся в труднодоступном месте. Вернувшись домой, солдат вспоминает о прежней службе, особенно тепло отзываясь о любившей его местной девушке. Отдалённо похожий сюжет Киплинг прежде уже использовал в рассказе «Джорджи-Порджи» из сборника «Жизнь взаймы». О возвращении домой написано и в стихотворении «Маршем к морю» («Troopin'»).

Стихотворение «Карцер» («Cells») написано уже в 1892 году. О чём теперь Редьярд взялся вспоминать? Если задуманный им сборник начался с казни солдата, убившего спавшего сослуживца, то теперь начал с описания ещё одного происшествия из-за сложностей в поддержании внутренней дисциплины. Солдата посадили в заключение за пьяную драку с капралом. И этот солдат не собирался унывать. Совершив проступок, он сохраняет весёлое расположение духа, напевая как раз данную песенку. Только и остаётся думать, насколько плохого обстояли дела с дисциплиной, и задаться вопросом: каким образом Британская империя могла с таким подходом контролировать столь большие территории? Может потому и могла, если её солдаты вовсе ничего не боялись, в том числе и быть подвергнутыми казни. Солдаты не боялись даже показать свой нрав перед королевой, о чём Киплинг написал стихотворение «Праздник у Вдовы» («The Widow’s Party»), от содержания которого многие англичане до сих пор краснеют. Ничем не лучше содержание стихотворения «Джентльмены-рядовые» («Gentlemen-Rankers») — про разорившегося дворянина, решившего поступить на службу.

Завершают часть сборника с казарменными балладами два стихотворения «Дорожный марш» («Route Marchin'») и «Шиллинг в день» («Shillin’ a Day»). Складывалось неутешительное мнение, словно Киплинг писал стихотворения, находясь в столь же бравой форме, каковую он приписывал солдатам британской армии. Но не участвуя в походе, а в расслабленном состоянии за кружкой хмельного напитка. Однако, завершил Редьярд всё-таки на грустной для бывших солдат ноте. Теперь им за выслугу лет полагается содержание — один шиллинг в день, чем создавалось впечатление, будто этого крайне мало.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Предваряет сборник посвящение Уолкотту Балестье («To Wolcott Balestier», оно же «The Blind Bug»), датированное 1890 годом. Киплинг женится на сестре Уолкотта через год, а через два выйдет совместно с ним написанный роман «Наулака». Сам Уолкотт скоропостижно скончается до издания казарменных баллад. Поэтому сборник стал посвящён прежде всего памяти рано почившего друга. При этом, если читатель будет пытаться найти посвящение в позже переиздаваемом сборнике, чаще всего оно там отсутствует. Вчитываясь в текст посвящения, читатель видел те самые громоздкие строки, а стиль изложения давал представление о том, будто Редьярд придерживается классических основ поэзии, как автор не прошлого, а позапрошлого века.

Непосредственно часть сборника с казарменными балладами предваряет посвящение Томасу Аткинсу («To T. A.», оно же «To Thomas Atkins»), датированное 1892 годом. Это не кто-то определённый. «Томас Аткинс», «Томми Аткинс», «Томми» — это прозвище британских солдат, используемое с 1700-ых годов. Сразу становится ясно, насколько сложно будет внимать стихотворениям, не имея представления даже о таком факте. Пока приходилось наблюдать за структурой поэзии, отмечая присутствие рифмовки. Киплинг старался рифмовать строго по правилам созвучия и написания слов. Саму ритмику мог менять. Конкретно в данном стихотворении рифмовал первую строчку со второй, третью с шестой, а четвертую с пятой.

Следующие семнадцать стихотворений написаны в 1890 году, ещё пять — в 1892 году.

Первым стихотворением казарменного цикла считается «Дэнни Дивер» («Danny Deever») — история о казни британского солдата за убийство спавшего сослуживца. Примечательная тема для начала, помогающая понять, какие порядки царили в британской армии. Пусть убийство могло быть по причине личной неприязни, из текста стихотворения этого не следует. Киплинг не использовал назидательного тона. Наоборот, складывалось ощущение, будто читатель присутствует среди прочих солдат, наблюдающих за казнью, отпуская различные шутки, преимущественно указывая на погоны, которые непременно сорвут перед самой казнью. Есть мнение, Киплинг опирался на аналогичное событие 1887 года в Лакхнау.

Дабы отразить неоднозначность службы, Редьярд написал стихотворение «Томми» («Tommy», оно же «The Queen’s Uniform»), излагая в столь же сложной манере. Каждая строчка — предложение. Редьярд отразил сложность солдатской доли хотя бы в том, как решив поступить на службу, одновременно становишься важным для государства человеком и ненужным членом для общества. То есть на передовой тебе рады, за отвагу всегда похвалят, пожурят за оставление позиций, но попробуй явиться в военной форме в трактир — тебя сразу выгонят. Из-за военной формы!

Ещё одно стихотворение о горестях солдат — «Фуззи-Вуззи» («Fuzzy-Wuzzy»). Когда Британия вела суданскую компанию, столкнулась с противлением местных отчаянных ребят, кого стали прозывать Фуззи-Вуззи, будто бы почему-то от их курчавости. Более доставляла бед тактика, когда они притворялись убитыми. Стоило англичанам продвинуться дальше, от «павших» тут же получали удар в спину. Снова Киплинг ни слова не говорит в качестве сочувствия британским солдатам, воспевая ловкость противника: один Фуззи-Вуззи может стоить всей армии англичан, не сдаётся, легко снимает часовых, портит лошадей, умело действует в тылу. Столь опасного для себя противника Британская империя не встречала ни в Бирме, ни в Афганистане, даже с зулусами было легче.

А как быть со стихотворением «Ганга Дин» («Gunga Din»)? Пока британские солдаты воевали в Индии, им подносили воду индийцы. Ходили те индийцы в рванье, бережно храня только козий бурдюк с водой. Всячески прислуживали англичанам. Те их не особо уважали. Вообще не уважали! Так почему главный герой повествования Ганга Дин, решил пожертвовать собственной жизнью ради британского солдата? Киплинг считает, чтобы в нём увидели человеческое достоинство.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

К вопросу о понимании поэтического дарования у Киплинга нужно подойти с особым осмыслением. Лучше для этого обратиться к непосредственным специалистам. Стороннему человеку будет тяжело усвоить сообщаемый материал. Трудности возникают из-за протяжной структуры стихотворных строчек, пусть и с обязательной строгой рифмовкой. Усложняет понимание язык Киплинга, имеющий расхождения с правилами английского языка. Возможно, это сделано для большей поэтичности и выразительности. Всё-таки Киплинг писал не стихотворения. Тут нужен ритм, который периодически передаётся апострофами. Но к чему читатель обязательно обратится, так к постоянному игнорированию букв «h» или «g», заменяемых на тот же апостроф. Формально сборник разделён на казарменные баллады и другие стихотворения. Первый раздел содержит двадцать произведений, второй — двадцать два, и ещё два стихотворения в качестве посвящения. Самое ранее написано в 1888 году. Понять содержание большей части затруднительно, вследствие прошедшего количества лет и плохого знания британских военных традиций. Да и не всякий исследователь творчества Киплинга сможет доходчиво рассказать о каждой стихотворной работе.

Если внимать оригинальному изложению, становишься участником медитативного раскрытия неких историй, именно что с неуловимым приданием строкам созвучности. Каждый раз проблема возникает из-за длины строчек. Можно даже предположить, Киплинг писал очень короткие рассказы с обязательной рифмовкой каждой строки, но за исключением баллад, где прослеживается повторяющаяся структура, особенно с часто встречающимися выкриками из толпы. При этом нужно иметь терпение, знакомясь всё с новым стихотворением, учитывая нарастающую усталость от внимания тяжёлых к усвоению историй.

Не совсем понятно, почему считается, будто эти стихотворения встретили на ура. Если вникать в смысл глубже, видишь упадничество, смешанное с необоснованными восторгами. Чаще превозносилась храбрость и находчивость соперника, нежели самих британцев. Как-то так получалось, что добиваясь успехов на военном и политическом поприще, сами солдаты слагали песни о своей горькой участи, и Киплинг им вторил, быть может не полностью являясь автором своих стихотворений, использовав для их создания бывшие в ходу мотивы. Иначе сложно объективно оценить продуктивность. Всё-таки Киплинг являлся прежде всего журналистом. А журналисты западного толка привыкли излагать статьи именно в духе художественных рассказов. Значит, материала для творчества Киплинг имел предостаточно. Благо этому способствовала и богатая английская история, учитывая вмешательство Британской империи едва ли не во все уголки на планете.

Говоря о прочих стихотворениях, вошедших в сборник, читатель отмечал склонность Киплинга к мифотворчеству. Редьярд подлинно широко охватывал пространство, готовый излагать совершенно разные сюжеты. Мог подстраиваться под манеру прочих культур, частично отступая от собственной манеры изложения поэзии в длинных строчках. Любил использовать стихосложение для создания притч.

Если читатель не уверен в знании английского языка, либо сомневается в понимании использованных Киплингом диалектных слов, берясь за перевод: лучше от этого не станет. Можно даже сказать, талант Киплинга тяжело оценить. Каким бы не был замечательным переводчик, сколько бы восторженных откликов он не имел за удачные переводы прочих поэтов, либо за собственную поэзию, в случае Киплинга он проявит пустое старание. Или такие переводчики всё-таки существуют. Вот на русский язык, например, никто ещё не сумел перевести Киплинга так, чтобы чтение его поэзии приносило удовольствие. То есть нужен подход, исповедуемый, допустим, Норой Галь: не дословный, а по мотивам, и не точь-в-точь, а с использованием других стихотворных стилей. Но разве это будет поэзией Киплинга? Тут можно только лишь и сказать — поэзия редко переводима на другие языки, учитывая разные подходы не только к словообразованию, составлению слов, но и к самому мировоззрению.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Америка не впечатлила Киплинга. Что в ней такого, чтобы столь увлекательно повествовать, каким образом Редьярд мог постоянно рассказывать про Индию? Может вовсе не стоило писать про американский быт? Но раз заметки о пребывании в Америке были сложены, вскоре последовала публикация. Тяжело сказать, насколько сами американцы обращаются к представлению Редьярда. Скорее всего в той же мере, которая им импонирует представлениями Чарльза Диккенса, на пятьдесят лет раньше рассказавшего об едва ли не аналогичных впечатлениях.

«Американские заметки» разделены на семь частей. Так как путь Киплинга пролегал с запада на восток, сперва были изложены представления о Калифорнии и Сан-Франциско. Пока без особого негатива. Позже Редьярд скажет, почему ему было столь непривычно. Казалось бы, находясь в более близкой по духу стране, нежели Индия, Киплинг должен испытывать радостные эмоции. Однако, он скажет — насколько ему непривычно видеть настолько много белых людей вокруг, какового количества в одном месте он прежде и не видел вовсе.

Далее разговор переходил к особенностям мировосприятия американцев. Тут каждый, причём с самых юных лет, склонен заниматься каким-либо делом, должным приносить ему доход. И у каждого есть оружие. Любой конфликт может омрачиться смертью. Как говорит Киплинг — даже китаец зарубит тебя, поскольку всегда носит с собой топорик. Так читатель переходил к следующей части повествования — к американскому лососю. Киплинг отправился на консервный завод, сперва с удовольствием наловив рыбы. На том заводе работали китайцы, очень быстро наполняя консервы. Затем Киплинг отправился в Йеллоустон посмотреть на гейзеры и индейцев.

Когда прибыл в Чикаго, посчитал этот город за подлинную столицу Америки, отразив самое негативное впечатление, увидев его населённым «дикарями». Любой разговор в Чикаго касался денег, при этом местные имели страсть с постоянному сплёвыванию. С данной проблемой в Америке словно и не пытались бороться, поскольку ещё Диккенс выражал отрицательное отношение именно к данному обстоятельству. Складывалось впечатление, американец едва ли чем-то отличается от европейца, за исключением привычки всегда сплёвывать слюну. Причём, в лучшем случае — в плевательницу, но чаще — под ноги. Не понравилось Киплингу большое количество очень высоких домов, словно люди живут друг над другом многослойно, к тому же умудряясь жить в этажах под землёй.

Остальная часть повествования — армия, мормоны и американские побережья. Армию Киплинг посчитал крайне слабой. Такая более не сможет выстоять, случись произойти конфликту. Может Редьярд судил поверхностно, не полностью разобравшись в данном вопросе, просто не сумев понять особенностей устройства, как в случае с рядом прочих моментов, вроде мормонов, к пониманию которых Киплинг вовсе не имел стремления.

В качестве создания определённого мнения об Америке, данный труд Редьярда Киплинга окажется читателю полезным. Возникнет желание ознакомиться с впечатлениями других писателей, взявшихся отразить мнение спустя ещё пятьдесят и сто лет соответственно. Насколько будет отличаться представление о внутреннем устройстве? И будет ли оно подлинно отличаться? Если брать представленное ко вниманию от Диккенса и Киплинга, особых различий не увидишь, не принимая к рассмотрению обширную часть нюансов. Читатель ведь понимает, Америка до гражданской войны и после — в какой-то мере различны. Однако, берясь за рассмотрение в целом — различий можешь и не увидеть. Даже можно сказать, что представь случаю повернуть время вспять, очень быстро многие свершения американского народа окажутся тут же забыты. При этом, опять же, основное понимание не претерпит изменений.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Читатель может гадать, какую фору мог подразумевать Киплинг. Что такого даёт жизнь, нечто оставляя за собой? Или нечто сокрыто в «Предисловии» к сборнику? Написанное в 1891 году, как и нижеупомянутые рассказы, оно предоставляло для читателя единственную мысль — самые лучшие истории не рассказываются по вполне очевидным причинам. С этим трудно не согласиться. Каждый человек желает о чём-то сообщить, но ограничен ввиду невозможности опорочить себя, либо кого-то другого. Просто не обо всём следует рассказывать! А если чему и суждено стать известным, о том нужно сообщить. Например, Киплинг решил поведать о следующем.

Рассказ «Возвращение Имрея» — небольшого размера детективная история. Многие слышали, как Имрей собирался уехать в Европу. Однажды его не нашли. Вероятно, действительно уехал. Но так ли это? Случай заставил искать между крышей и потолком его дома. И там обнаружили Имрея с перерезанным горлом. Кто убил? Преступника найдут быстро. Редьярд вновь напомнил об индийских предрассудках. Окажется, Имрей погладил по голове мальчика и похвалил. Через четыре для мальчик умер. Для отца ребёнка стало ясно — Имрей сглазил сына. На этом речь про предрассудки не закончится. Киплинг доведёт финал повествования до страшного окончания, поскольку не все индийцы готовы стерпеть прилюдный позор, осознанно способные принести себя в жертву обстоятельствам.

После Киплинг вспомнил про человека, чьим именем назвал рассказ «Намгей Дула». Недалеко от Симлы имелось крохотное королевство размером в четыре мили, среди подданных которого был Намгей Дула. По внешности — пришлый человек. Он всегда и во всём помогал, никогда не прислуживая. Никто не мог заставить его платить налоги. Далее был сложен рассказ «Бертран и Бими», которому лучше бы подошло название «Ревность орангутанга». Читатель должен был представить, как обезьяна ревнует хозяина к жене. И когда хозяину посоветовали убить обезьяну, он отказывался. Что же произошло? Орангутанг убил жену хозяина, а когда хозяин решил убить уже его, стал сопротивляться. Окончание повествования вновь омрачено смертью всех — как хозяина, так и орангутанга.

Меньше драматизма в рассказе «Финансы богов» — монахи поведали ребёнку сказание о Шиве. Столько же драматизма в рассказе «Проповедь Амира». Речь об эмире Афганистана, прожившего насыщенную жизнь, теперь взявшись осудить вора. Было сказано, как бы не приходилось эмиру прежде побираться, он старался найти даже самую презренную работу, никогда не помышляя о воровстве. Немного иначе осмыслялся рассказ «Мятеж бродяг». Тут Киплинг говорил уже про ирландцев, служивших в британской армии, теперь решивших поднять восстание.

Но настоящее золото сборника — рассказ «Моти-Гадж, мятежник». Редьярд решил сообщить читателю о необычном слоне. Киплинг сказал — это лучший слон в округе при самом худшем погонщике. Кто же был погонщиком? Жалкий пропойца, прожигавший своё существование. К слону он относился в меру грубо, периодически охаживал, после уваживая, поднося алкоголь. Сумев отпроситься, погонщик обещал слону вернуться через десять дней. Вполне очевидно, вернулся он далеко не через обещанное время. Читатель был готов увидеть притеснение слона новым погонщиком. Только вот слон никому другому не позволял на себя поднять руку, в том числе давал понять об остроте бивней прочим слонам, кого на него думали натравить. Может тогда слона не кормить? В ответ слон находил способы, делая существование других невыносимым. На такого слона каждый хотел бы взглянуть, настолько Киплинг описал его горькую и счастливую судьбу, умело сведя всё это воедино.

Завершает сборник стихотворение «Отёсан камень», датой написания которого вероятно является 1890 год. Каждый человек способен создавать из ничего нечто, а это нечто может ставить его на один уровень с богами.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Рассказы за 1889 год, входящие в сборник, это в большей части сумбурное повествование. «История Памбе Серанга», «Лангмэн о’Ларут» и «Рейнгельдер и немецкий флаг» столь коротки, что не успеваешь уловить заложенный в них автором смысл. Более можно узнать из рассказа «Воплощение Кришны Малвени», читая ровно с тем интересом, какой присущ прочим повествованиям о тех трёх бравых вояках, о похождениях которых Киплинг так любил постоянно рассказывать. Однако, в схожей мере трудно усваиваемые. Что такое происходило, читатель поймёт самостоятельно, когда возьмётся за ознакомление. Пока же нужно оставить без внимания.

Самый примечательный рассказ 1889 года — «Агасфер», он же «Вечный жид». Повествование о человеке тридцати пяти лет, боявшемся смерти. Он решил — существует единственный способ отсрочить смерть, для чего необходимо обратиться к опыту экспедиции Магеллана. Не так важно, что тогда погибли непосредственно сам Магеллан и добрая часть его команды. Важно другое — при перемещении по планете с запада на восток можно сэкономить один день жизни. Казалось бы, жить от этого дольше не станешь, но до разработки понятия теории относительности оставалось ещё не менее пятнадцати лет, отчего приходится делать допущение возможной вероятности. И вот Редьярд сплетает рассказ, как человек начал предпринимать непрерывные кругосветные путешествия. Однажды ему скажут, проще подвесить себя под потолком, поскольку сама Земля вращается с запада на восток.

В 1890 году Киплинг вновь вспоминает про бравую троицу, написав ещё два рассказа — «Обхаживание Дины Шадд» и «На холме Гринхоу». В первом рассказе читатель узнавал подробности про Теренса Малвени, волочащегося за каждой юбкой. А тут ему довелось ухаживать за юной особой, причём пришлось применить все имевшиеся у него умения. Во втором рассказе — речь о воспоминаниях прежней любви.

Для читателя из России может представлять интерес рассказ «Бывший человек» — про белого гусара, зачем-то приехавшего в Индию. Вообще, противостояние русских и британцев к концу XIX века ни в чём не ослабло — обе стороны намеревались владеть землями от Каспия до Индийского океана, причём безраздельно, невзирая на рост сопротивления внутри народов самих этих земель. И если британцы смотрелись в качестве колонизаторов, то русские, имевшие неопределённый статус самого западного народа с востока и самого восточного народа с запада, вполне могли положить конец британскому владычеству. Сам Киплинг до таких рассуждений не нисходил, отобразив некоторые дела белого гусара в Индии.

Особенности индийских порядков были отражены в рассказе «Начальник области». Какие могут быть британцы и русские, если над Индией никого не поставишь из местных народов. Например, начальником области сделали выходца из Бенгалии. Что тут началось… Было выражено мнение, уж лучше терпеть протекторат англичан, нежели находиться под властью бенгальца. Затронуты индийские порядки и в рассказе «Без благословения церкви». Киплинг сообщал о жизни вне брака между влюблёнными британцем и индианкой. Но суть повествования в восприятии мира — индианка считала, что женщине важен каждый час. Она не понимала европейских женщин, когда те выходили замуж много после восемнадцатилетия. Редьярд показал обоснованность данного мнения, отобразив высокую смертность в Индии от той же холеры, невзирая даже на полное довольство в качестве хорошей урожайности.

Обстоятельства индийской жизни изложены и в рассказе «Конец пути». Как так получалось? В земле, должной считаться за благом данную, столько отягчающих людское существование условий. С одной стороны природа — то жара, то проливные дожди. С другой люди — тотальная бедность. С третьей — религиозные предрассудки. От всего этого страдает рассудок в том числе и у англичан. В глазах некоторых можно рассмотреть склонность к депрессии, что приводит к самым неблагоразумным мыслям.

Последний рассказ из сборника за 1890 год — «Клеймо зверя». Стоило герою повествования оскорбить истукан, как вскоре на теле появилось пятно, напоминающее часть окраса леопарда. Очень быстро данный персонаж начал терять человечность, бросался на сырое мясо, выл волком, ползал на четвереньках. Доктора сказали — он заболел гидрофобией, то есть бешенством. А прочие действующие лица поняли — то стало карой за оскорбление истукана.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Роман о чопорных англичанах — «Свет погас» — не нашёл должного отклика. Одно дело — описывать их в окружении экзотических обстоятельств, другое — среди себе подобных. Вероятно поэтому Киплинг в 1891 году согласился на публикацию сборника рассказов «Жизнь даёт фору», которые пользовались спросом у американцев, причём вне согласия на их публикацию самого автора. В сборник вошли рассказы, начиная с 1884 года. То есть читатель мог заново проследить становление слога Редьярда Киплинга — от первых его творений и вплоть до современных на тот момент. Внутренняя хронология не имела привязки к годам написания, но для лучшего понимания следует рассмотреть именно в порядке работы над ними.

Киплинг 1884 года — это рассказ «Мечта Дункана Парренса». Заметен неустоявшийся слог, тяжёлая манера повествования, сложность с восприятием содержания. Согласно текста получалось, что действие являлось сном, где человек беседовал сам с собой, только с уже постаревшим. Иное дело — рассказ от 1885 года «Город страшной ночи». Редьярд предстаёт перед читателем в качестве умелого рассказчика, пускай ещё лишь способного описывать увиденное. Следовало представить ночную прогулку, когда по мере передвижения по городу слышишь сопение коршунов, видишь жизнь в окнах, отмечаешь присутствие людей буквально повсюду — они спят на крышах, во дворах и ямах. Но ночь заканчивается, когда муэдзин начинает призывать на молитву. Как таким не залюбоваться? Только вот случилось ночью кое-кому угаснуть от духоты и жары.

В 1886 году написан рассказ «Навуфей». Киплинг отмечал особенность ведения бизнеса по-индийски. Рассказчику принадлежал некоторый кусок земельной собственности. К нему пришёл продавец сладостей, упросив дать небольшую часть земли, на которой он поставит лавку. Дела пойдут у продавца успешно, понемногу он начнёт брать больше земли, без спроса станет вырубать деревья, платя за расположение к нему незначительным количеством сладостей. После продавец заведёт семью, и отношение к рассказчику начнёт портиться. Что будет главной благодарностью? Землю рассказчика продавец назовёт проклятой ямой, более не считая себя хотя бы чем-то обязанным. Рассказчик его не осудил, посчитав такое отношение за самое обыденное для данных мест. Немного под другим углом, но в той же манере описания увиденного, в 1887 году Редьярд написал рассказ «Евреи в Шушане», только тут речь более про забой скота и собирание денег на строительство синагоги.

Из написанного в 1888 году в сборник вошли рассказы «Через огонь» (про быт угольщиков), «Маленький Тобра», «Джорджи-Порджи» и сумбурное повествование «Тропа гремучего ключа».

«Маленький Тобра» — рассказ об индийцах, до той поры даже не знавших о существовании англичан. Они жили далеко от зон влияния британского владычества, нисколько не испытывая от того радости. Читателю предлагалось посмотреть на индийца из касты конюхов, чей дом обрушился, животные погибли, теперь ему нечего есть. Пошёл конюх побираться по деревням, и в одной из них ему посоветовали идти к неведомым ему англичанам. Шёл конюх не один — с сестрой. Сестра упала в колодец, конюха обвинили в её убийстве. Надо полагать, Киплинг описывал реальный случай. Окончание у повествования в положительных тонах. Пусть читатель думает, какие англичане в действительности хорошие.

Ещё одна история, приходится считать — настоящая: «Джорджи-Порджи». Жил-был парень, служил военным где-то в Индии или в Верхней Бирме, умело пел тамошние песни, особенно ту, где рассказывалось о большой пыхтящей лодке, что-то вроде звука джорджи-порджи, по каковой причине того парня так и стали прозывать. В Бирме ему предложили взять в жёны местную девушку, заплатив за то отцу сущую нелепицу. Читатель должен обязательно знать — бирманки являются лучшими жёнами, домовитыми, преданными и не лишёнными умения петь. В чём же суть повествования? Парню наскучит такая жизнь, он уедет в Лондон, найдёт там другую девушку, женится на ней и вернётся на службу, только уехав в другую часть Индии. Он стал — двоеженцем. Что должно было происходить дальше? Бирманская жена решит разыскать мужа. В долгой дороге, преодолевая испытания, найдёт, ещё не зная, как он с ней решил поступить. Читатель мог ожидать какого угодно исхода, но не пролитых женских слёз. Оставалось предполагать, как судьба девушки сложилась дальше. А вот претензий к Джорджи-Порджи ни у кого не случилось — он остался в праве поступить именно так.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

В 1889 году Киплинг покидает Индию, через Японию и Тихий океан, Северную Америку, Атлантику, он обосновывается в Лондоне. Новый период в жизни, от которого не знаешь, что следовало ожидать. Запомнившийся читателю повествованиями об экзотических для европейцев местах, о чём он должен был теперь рассказывать? Требовалось ли напрягать память, повествуя в прежнем стиле, навсегда оставшись писателем, способным сообщать о происходившем в Индии? Редьярд решил попробовать силы в описании жизни англичан непосредственно в Англии. А знал ли он хотя бы малое о том, как это ему делать? Пусть юные годы он провёл в Индии и в Великобритании, насколько был готов отражать реалии именно английских порядков? Читатель это определённо заметит, когда начнёт знакомиться с представленными вниманию действующими лицами первого романа писателя. Основная характеристика представленных лиц — чопорность и надменность касательно всего. Сложится впечатление, будто для подданных Британской империи не существовало неудобных положений — они всегда и везде оказывались выше обстоятельств.

Поэтому о чём бы и как не брался повествовать Киплинг — делает лучше других. Неважно, насколько такое мнение близко к истине. Даже пиши Редьярд отвратительно, согласно присущего характеру англичан, он делает это до омерзения превосходно. Главное, самому не падать духом. И тогда всё тобою написанное становится шедевральным. А так как читатель видел примеры неудачных рассказов от Киплинга, не совсем понимал красоту многих его стихотворений, пока ещё списывая на молодость слога писателя. О будущем предстоит судить по мере его приближения. На данном этапе Киплинг создавал впечатление живущего литературой человека, которому важно писать обо всём и очень часто, вследствие чего потомкам предстоит бороться с головной болью, не понимая, в каких дебрях отыскивать спрятанные от него произведения. При этом Редьярд не испытывал трудностей с изложением. Читателю следовало усвоить — Киплинг в праве рассказывать угодным ему образом.

Так о чём повествовалось в романе «Свет погас»? Можно подумать — об ослепшем художнике. Отнюдь, слепота — последний этап. Исследователи творчества Киплинга склонялись к версии о частичной автобиографичности повествования, учитывая в суждениях трудности Редьярда во взаимоотношениях с ему нравившейся девушкой. Оставим такое предположение в стороне. Если брать в расчёт отношение к женскому полу со стороны действующих лиц — никаких затруднений не должно было быть. Объяснение простое — англичанин выше взаимоотношений, ему не могут отказать, скорее он сам откажется, не пожелав себя утруждать в любом случае, когда то становится ему неугодным. Читатель не удивится, видя, насколько главный герой отстранён от происходящего. Таким он останется до конца повествования. Он выше причиняемого ему дискомфорта, уничтожения дорогих его сердцу вещей, и саму слепоту примет, словно остаётся полноценным членом общества, способным жить прежней жизнью, в том числе — способен пожелать стать участником боевых действий.

Насколько всё это вообще могло соответствовать действительности? Не из головы ведь Редьярд придумал таких англичан. Читатель крепко задумается, соотнеся размышления с собственными предположениями. А после ещё раз вспомнит, насколько в истории часто случались моменты, когда британцы заявляли о праве на превосходство в силу того за само собой полагающееся, и всё становится оправданным, только бы Британская империя получала выгоду. Останется наблюдать, как продолжит трансформироваться мысль Киплинга. По первому его роману складывается определённое представление, воспринимаемое за излишне гипертрофированное. Ни слова об отчаянии и неуверенности, об упадке сил и сомнениях — англичанин всегда и везде выше обстоятельств.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Давайте пройдёмся по содержанию ещё одного сборника рассказов за 1888 год, побудем в тени тех самых деодаров — гималайских кедров. Если читатель не знает, в прежние времена в Индии считалось за обыденное, если девушка решит связать судьбу с деревом, считая его не за объект заботы, а в качестве супруга. Именно об этом Редьярд поведал в рассказе «Воспитание Отиса Йира». Читатель должен был понять, что не девушка стремится защищать дерево, скорее так она сама оказывается защищённой. Каким образом? Допустим, повенчавшись с деодаром, девушка уже больше не могла ни за кого выйти замуж, уберегая себя от многого, в том числе и от участи оказаться вдовой — самого горького момента в жизни индийской женщины, обязующийся с той поры пребывать лишь в общине себе подобных.

Другой важный для понимания рассказ — «Просветление Пейджетта». Редьярд пытался сообщить читателю, насколько индийцы стали проявлять склонность к пониманию политических процессов. Можно сказать, Киплинг рассуждал о росте самосознания. Вместе с тем, Редьярд сомневался, будто бы индийцы способны объединиться в цельное государство. Этому не бывать уже в силу религиозных разногласий. Разве смогут сойтись вместе представители мусульманства и остальных древних индийских верований? Помешает объединению и кастовая система. Для индийцев нужен кто-то, ради кого они будут существовать. Вполне логично предположить, что существовать индийцы могут лишь в качестве британской прислуги. Иначе не получается, поскольку общество Индии через чур раздроблено из-за кастовой системы. Киплинг твёрд в своих словах, предсказывая индийцам только путь по следам предков. При этом Редьярд говорит, как в Индии возникают новые касты, без чего современное общество не сможет обойтись. Допустим, если по государству протянули железнодорожные пути, то и каста железнодорожников не заставит себя ждать. Только отчего-то Киплинг не стал задумываться, как легко среди индийских каст вновь может возникнуть та, которая возьмётся за дело, с которого в любой момент сможет попросить британцев. Разве не очевидно для чего в Индии кастовая система создавалась изначально? Именно для того, чтобы дети правителей — правили, а прочие — прислуживали. Но касательно религиозных разногласий Редьярд был прав, и его предсказание сбудется, когда британцы уйдут из Индии, то страна со временем окажется разделена сразу на несколько государств: на Пакистан, Бангладеш и саму Индию, не считая отделения Бирмы.

Другие рассказы из этого сборника: «На краю пропасти», «Придорожная комедия», «Холм иллюзий», «Заурядная женщина». Сюда же вошли рассказы из сборника «Три солдата»: «Дело рядового» и «Всего лишь субалтерн».

В целом, если рассматривать рассказы Киплинга по существу, нужно сделать единственный вывод, согласно которому получалось, что Редьярд рассказывал о происходящем в Индии. Проще говоря, Киплинг не ограничивался сухим изложением фактов, он старался сделать больше — раскрыть для читателя детали. И делал это так, чтобы читатель становился не сторонним наблюдателем, а словно оказывался рядом с местом происшествия. Благодаря художественной форме повествования этого получалось добиться лучше всего. Иного и быть не могло, когда перед читателем разворачивались истории, сообщаемые пусть и без лишних подробностей, зато в меру подробно.

Потому и не приходится удивляться, насколько труды Киплинга приходились по вкусу читателю. Впрочем, рассказывать о дне насущном с помощью художественного слова, практически родная для британцев забава. Тут можно к месту вспомнить про Диккенса, чьи еженедельные выпуски англичане ждали с большим нетерпением. Теперь они ждали и новых историй от Киплинга, но уже про события, происходившие в Индии.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее