Рубрика: Фантастика/Фэнтези

Этот сборник повестей Джека Лондона объединяет элемент фантастики и повествования от первого лица. Читатель почувствует себя обезьяной из первобытных времён, приговорённым к смерти человеком и ощутит на себе дыхание уничтожения рода людского. Под одной обложкой весь путь от зарождения до последних дней, включая некоторые важные моменты из прошедшей жизни, на которых Лондон предпочёл остановиться. Три повести не могут похвастаться большим объёмом, но их компактность им на пользу, поскольку Лондон не сильно старался заниматься проработкой мелких деталей, устремляясь куда-то далеко вперёд, оставляя ощущение тяжести от прочитанного, будто автор не хотел, но писал.

«До Адама» (1907) и «Межзвёздного скитальца» (1915) объединяет иллюзорность происходящих событий. В первом, главному действующему лицу снятся сны, в которых он переносится в далёкое прошлое, проводя свободное время на деревьях и мигрируя в сторону океана, встречаясь с множеством неприятностей, включая первобытных людей. Во втором, читатель не видит общей картины повествования, сталкиваясь с набором рассказов, где жизнь действующего лица становится похожей на рекламные врезки между основными программами. Главный герой впадает в состояния близкие к трансу или, даже возможно, летаргическому сну, где ему приходят видения о мирах и исторических моментах, о которых он никак не мог иначе узнать, нежели не лично там побывав. Кто-то назовёт это фантастикой, а кто-то охарактеризует попаданием главного героя в прошлое, где ему предстоит влиять на уже произошедшие события. Немного в стороне, от общей идеи сборника, отстоит «Алая чума (1912), рассказывающая читателю о грядущей пандемии, стёршей человечество во прах.

Если смотреть глубже, то в каждом произведении видишь свои особенности. Например, «До Адама» продолжает линию молодого Джека Лондона и его животную тему, которую он решил развивать после «Зова предков» и «Белого клыка». Удивляет не тот факт, что «До Адама» выходит из-под пера после «Рассказов рыбачьего патруля», где Лондон пересматривает стиль повествования, изменяя идее всемогущих людей; удивляет выход до «Железной пяты», такой же фантастической книги, только с уклоном в антиутопию. «До Адама» можно сравнить только с «Письмами Кемптона-Уэйса», поскольку они более близки друг другу с позиции научно-популярного изложения текста. На самом деле, не стоит искать никаких предпосылок к Адаму — книга арелигиозна. Скорее, «До Адама» — это вольное изложение гипотез Дарвина с бытоописанием далёких предков человека. Лондон смело рисует институт брака и моногамию, что не очень понятно — откуда он добыл такую информацию, даруя обезьянам крепкие семейные узы, называя это именно браком. Вольности автора допустимы, поскольку он сам говорит о трудностях взаимопонимания, когда общаться хотелось, но словарный запас в сорок звуков не давал никакого простора, заставляя напрягаться воображению. Будет читателю и привет от Маркса, когда Лондон с живостью станет описывать революцию в первобытном строю, когда труд станет приносить свои плоды, облегчая жизнь и давая важные преимущества для выживания. Сон — всего лишь сон.

Человечество всегда любило концы света. Есть ли что-нибудь удивительное, когда Джек Лондон описывает один из концов в виде пандемии Алой чумы, заболевания, от которого с момента заражения до смерти проходит всего пятнадцать минут. Население Земли выкашивает подчистую, оставляя в живых сущие единицы. Такой вариант можно предположить, поскольку эпидемии тех или иных заболеваний всегда уносили людей в большом количестве. Достаточно вспомнить моровую язву, которая пугала человечество в средневековье, во время возрождения, а может и до этого. Природа не терпит пустоты, поэтому невозможно избавиться от угрозы какого-либо смертельного заболевания. Если не явно, то всё будет сделано изнутри. Борьба за жизнь — главная причина эволюции. Представить именно такую чуму, которую описал Лондон, трудно. Природа ещё в своём уме, она не станет уничтожать сама себя. Лондон совсем не уделил внимание другие организмам, оставляя читателя в неведении о реальных масштабах катастрофы. Другое дело, что человечество может самоуничтожиться. Может Алая чума и выросла из этого, только никто не успел установить причин, ибо не было времени и возможности хоть как-то повлиять на распространение.

«Алая чума» — это угроза Джека Лондона будущим поколениям, что будут находиться под Железной пятой. Теория массового заражения сильно расходится с сюжетом одноимённого романа, но Лондон даёт ясно понять — капиталисты заиграются с покорением мира и игнорированием нужд простых рабочих. Мысль о Железной пяте возникает по одной причине, автор даёт читателю понять о проблемах, начавшихся после того, как совет магнатов назначил нового президента США в 2012 году. Не стоит смотреть на даты. Это вольное предположение автора. Год можно изменить, а вот факт давления Железной пяты по прежнему сохраняется.

«Межзвёздный скиталец» (другое название — «Смирительная рубашка») книга о зверском отношении с заключёнными. Кто-то увидит в происходящем осуждение властей Калифорнии, где попасть в тюрьму — значит обрести себя на жестокие страдания. Другие сделают аспект на путешествиях героя во времени и пространстве, напоминающие события некогда популярного сериала «Квантовый скачок». Если быть честным до конца, то могла получиться отличная повесть, а не раздутый роман, который не зря мною сравнивается с набором рассказов. Все эти путешествия дают читателю почувствовать себя эрудитом во многих областях, погружаясь в события из истории Франции, Кореи и даже жизни Христа. Всюду предстоит побывать, да посмотреть на события чьими-то другими глазами, пока главный герой уходит от реальности, туго завёрнутый в смирительную рубашку, пребывая в таком состоянии более ста часов, отчего появление галлюцинаций вполне понятно. Они появляются у человека просто пребывающего в карцере, но при таких дополнительных условиях — свихнуться проще простого. Лондон задаёт только один вопрос читателю — откуда же узник узнавал сведения, о которых иначе никак не мог узнать?

Всё-таки не надо искать в «Смирительной рубашке» именно смирительную рубашку. Межзвёздного скитальца тоже искать не надо. Завуалированный способ намекнуть на жестокости в тюрьмах — вот смысл книги. Содержать человека в таких условиях, да приписывать ему преступления, которых он точно не совершал, жестоко карая за них. Ложные свидетельства заключённых и наигранная драка ставят главного героя перед верёвкой, которая на этот раз отправит его в настоящие межзвёздное путешествие. Заключённый имеет право на исправление, но система не даёт обратный ход единожды оступившемуся человеку.

Прав тот читатель, что увидит в этих трёх повестях непривычного Лондона. Но непривычность быстро заменяется привычностью, если он прочитает не несколько книг автора и не из разряда приключений. Джек Лондон — это не только море, Аляска и сильные духом люди. Джек Лондон — нечто большее.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

К книге привлекают внимание только имена авторов — Гибсон и Стерлинг — являющиеся создателями и динозаврами киберпанка. Порознь их ещё можно как-то читать, но в соавторстве лучше даже не пытаться. Можно бесконечно кидать камни на их делянки, ужасаясь стилю повествования — крайне дёрганному, косноязычному и ни разу не захватывающему. Такими книгами принято только хвалиться, когда среди людей ты гордо говоришь, что читал «Нейроманта», но сам при этом в душе твёрдо уверен в полной несуразности текста, который не может претендовать на что-нибудь кроме каких-либо наград, куда, как правило, выдвигаются книги, сюжет которых никому не ясен, но быть причастным к непониманию других приятно.

Аннотации гордо сообщают о принадлежности «Машины различий» к жанрам киберпанка и альтернативной истории. Читатель же больше склоняется к недоразвитому стимпанку. При этом данная книга ничем вразумительным являться не может. Она по построению сюжета ничем не отличается от других книг авторов, поэтому если читатель где-то увидел что-нибудь интересное, то и тут он может найти интересные для себя моменты. В целом же, «Машина различий» косвенно могла повлиять на Сюзанну Кларк, чуть погодя задумавшую написать одиозный роман «Джонатан Стрендж и мистер Норрелл», повествующий о возрождении магии в Англии времён Наполеона. Обе эти книги похожи друг на друга: большое количество воды, реальных исторических персонажей, многостраничных сносок, снобизма и желания казаться чем-то более стоящим, нежели есть на самом деле. Опять же — обе книги прикрываются старанием авторов быть похожими на классических писателей XIX века, что в современном мире не может быть плюсом, ввиду слишком утрированного понимания литературы того времени.

И всё-таки! Книга будет полезна читателю, что желает узнать об особенностях быта прошлого. Трудно утверждать правдивость происходящего, но сноски заставляют верить в действительность. Авторы не только будут прыгать на костях Байрона, оскорбительно говоря о его дочери, но и поделятся любопытными деталями. Например: спички изначально назывались люциферами и зажигались от любой шероховатой поверхности, пока не придумали безопасный вариант воспламенения от коробка; прототип Кока-колы — винно-кокаиновая смесь «Вин Мариани», целебные свойства которой якобы расписывали Франс, Ибсен, Верн, Дюма, Дойль, Стивенсон, Бартольди, королева Виктория, папы Пий X и Лев XIII, покуда в одном из американских штатов не ввели сухой закон, позволившей аптекарю из Атланты Джону Пембертону создать аналогичный напиток, где вино было заменено сахарным сиропом, но с сохранением в составе кокаина до 1904 года.

Большое внимание авторы уделили палеонтологии, переживавшей в XIX веке бум расцвета мысли. Столько слов о ящерах и теориях о их существовании быстро утомят читателя. Зато читатель узнает о существовании в научной среде того времени катастрофистов и униформистов, чьи взгляды на развитие планеты до сих пор не пришли к единой точке зрения. Одни считают, что катастрофы и катаклизмы позволяют эволюции совершаться скачками, другие за планомерное и постепенное изменение. Их споры можно сравнивать с научными войнами, где достаётся всем. Авторы затронут развитие криминалистики, давая читателю море действительно полезной информации. В книге может поразить воображение не только присутствие Маркса и Дизраэли, последний предстаёт не влиятельным английским премьер-министром, а ещё молодом писателем мелкого пошиба, сколько поражают внимание японцы, желающие изменить уклад жизни своей страны, что только открыла границы: они серьёзно рассуждают об отмене японского языка и замене его на английский, размышляя в подобной манере абсолютно над всеми аспектами родной страны, включая запрет на ношение меча и чуть ли не вассальную зависимость от Соединённого Королевства.

Стоит ли говорить о русской-турецкой войне, когда обе страны сражались за Крым — такая тема будет актуальна на многие века вперёд, где полуостров становится камнем преткновения во взаимоотношении стран, предающим слишком большое значение таким деталям в поисках нового повода для конфликта и поправки своей собственной экономики. Кроме Крыма, авторы, в стандартной манере для США после волнений хиппи, не забудут об интимных аспектах и сексе на множестве страниц, которые особой роли не играют, но являются хорошим способом для продвижения книги среди читателей-современников.

Стоит воспринимать «Машину различий» с позиций исторической энциклопедии с вольными отступлениями, на остальное авторы, похоже, и не пытались замахиваться.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Трантор» — книга №8 | Подцикл «Детектив Элайдж Бейли и Р. Дэниел Оливо» — книга №1

Вселенная Трантора, вдоль которой пролегает весь творческий путь Айзека Азимова, за миллионы лет своего существования подвергается различным испытаниям. На момент событий «Стальных пещер», по внутреннему хронометражу человечества, действие происходит в L веке нашей эры, где Азимов и старается показать относительно недалёкое будущее, строя вокруг этого цепь проблем нового масштаба, что предстоит решать человечеству. Заселено всего пятьдесят планет (в среднем по столетию на каждую), сама Земля теряет связь с бывшими колонистами, предпочитая углубляться в недра планеты, строя стальные пещеры, забыв про плохую погоду и прочие внешние факторы, способные повлиять на процессы жизнедеятельности. Азимов не забывает проработать общество: отказавшееся от денег, живущее ради более высокого класса, позволяющего всей семье пользоваться преимуществами, либо терпеть всевозможные невзгоды — приятно иметь гарантированное сидячее место в транспорте, либо получить право есть дома, а то и не посещать общественных бань. Каждый борется за лучшую долю в жизни, если бы ещё роботы не мешали, отбирая у людей работу.

В «Стальных пещерах» Азимов наконец-то вспоминает про роботов и три закона робототехники, разработанных им для сборника рассказов «Я, робот», где каждый закон был со всей возможной тщательностью объяснён. Роботы для Азимова — это временная подмога человечеству, позволяющая облегчить труд и помочь в колонизации планет. Со временем роботы отойдут в прошлое, навсегда исчезнув да оставшись в преданиях, как будет обстоять дело в другом подцикле об Основании, только Азимов увяжет всё своё творчество в единый цикл лишь в конце долгого пути, опровергая многие ранее бесспорные факты. Пока же мы сталкиваемся лишь с единой планетой-праматерью (позже таких планет станет две, где жизнь зародилась сама и развивалась параллельно). Даже один из действующих персонажей книги робот Дэниел Оливо станет редкостным долгожителем, созданном на планете Аврора, совершившего на этапах своего становления множество важных дел, чтобы перед тем, как исчезнуть навсегда, взять полный контроль над всей Вселенной, покуда не сбудется предсказание Селдона, погрузившее транторианскую империю в хаос саморазрушения. Оливо также будет пересмотрен Азимовым в будущем, сейчас же известно, что этот робот создан на Земле космополитами и является точной копией человека, которого невозможно отличить, если за ним тщательно не наблюдать, насколько он органично выглядит.

Интересен взгляд Азимова на космополитов. Это прилетевшие с других планет люди, по тем или иным причинам решившие обосноваться на Земле. В отличии от землян, они с радостью обитают на поверхности планеты, с восторгом принимая погодные условия, но соблюдая все меры предосторожности, поскольку местные жители для них крайне опасны из-за микроорганизмов и вирусов, коих все иные обитаемые планеты лишены. Там удалось продлить жизнь до трёхсот лет, путём тщательного наблюдения за подрастающими поколениями, устраняя больных при рождении или ещё до рождения. Традиции Спарты возвращаются, подтверждая истину цикличности всех процессов. Такой подход напоминает читателю, знакомому с классической фантастикой, «Войну миров» Герберта Уэллса — только на этот раз всё более-менее удачно, да инопланетяне не такие звери.

Сюжет книги касается расовых предрассудков, где вся тяжесть перекладывается на плечи роботов, виновных во всех несчастьях. Если убрать роботов, то люди начнут искать новых виноватых среди других, возможно, что среди себе подобных на своей планете, как это происходит сейчас, и происходило во все века до этого. Азимов ничего не придумывает, просто облекает проблемы общества в фантастическую оболочку, стараясь здраво посмотреть на себя со стороны и, по возможности, решить проблему до её появления. В «Стальных пещерах» дело доходит до экстремизма в его ярчайшем представлении, когда люди теряют рассудок, доводя свои мысли до фанатизма. Известно, что если человек вбивает себе в голову определённую мысль или ему это помогает сделать кто-то другой, то практически невозможно такого человека исправить. В любом случае, он будет всегда мыслями возвращаться к предыдущей версии оценки событий.

Азимов старается в маленький объём информации поместить большой пласт размышлений. В книге есть место для разговоров о Библии, иногда увязывая происходящие событий с её текстом. Вновь позитронный мозг для робота, который индивидуален и также подвержен радиации, как мозг человека. Читатель оценит юмор в виде «комплекса Франкенштейна», где робот нападает на человека, хоть это и противоречит одному из законов робототехники. Вектор колонизации обязательно заберёт у Земли право на доминирование, с чего собственно Азимов и начинал в 1950 году («Песчинка в небе»), где родная планета человечества пыталась оспорить право быть столицей галактической империи у Трантора. В той книге на Земле станут действовать более суровые правила, ограничивающие численность населения. Пока же в L веке внешние планеты заинтересованы в продолжении колонизации, но из-за отсеивания нездоровых своих представителей, не имеет возможностей, для чего они и пытаются воздействовать на Землю, страдающую от перенаселения.

Безусловно, хочется знать о будущем, до которого никто из нас не доживёт. Его предсказать невозможно, но изменятся только технологии при полном сохранении всего остального. Человек был таким десять веков назад, таким же будет и через десять веков… и на сто веков вперёд тоже. Азимов обнажает кровоточащие язвы — достаточно оглянуться вокруг, чтобы лично в этом убедиться.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Семидесятые годы прошлого века — это бальзам для ролевика. В это время вспыхнул, было угасший, интерес к фэнтезийной тематике. Стоит ли говорить об обилии авторов, свалившихся на головы читателей, подобно снежному кому. Они стали логическим продолжение пятидесятых-шестидесятых годов, когда во всю сражались перьями мастера научной фантастики, такие же работники отдела буйной фантазии многоуровневого министерства литературы. Играть в ролевые игры стало не так зазорно, когда под ними перестали понимать только развлечения взрослых людей. Ныне, каждый может мнить себя эльфом, гномом и даже просто человеком. Незадолго до «Меча Шаннары» Терри Брукса мир познакомился с ролевой игрой Dungeons&Dragons, где игроки под руководством Dungeon Master’а участвовали в увлекательных приключениях, прокачивая своих персонажей, испытывая удовольствие от полной интерактивности, которой не хватает в книгах. Многие играли по переписке, а ко времени появления фидонета и интернета с успехом принялись штурмовать электронную почту и форумы, продолжая созидательную деятельность. Красивая история угасла с успешным развитием РПГ-игр, где уже не надо включать фантазию, просто достаточно смотреть в монитор и нажимать кнопки. Всплеск ролевиков когда-нибудь будет вновь, пока же мы с любопытством взираем на сходки полевых игроков-реконструкторов, да иногда находим тех самых, которые кидают многогранные дайсы, жарко спорят с ведущим и хорошо проводят время.

Весь первый абзац должен внести полную ясность при чтении одной из книг Терри Брукса, а может и многих его книг. Такую литературу советуют читать в подростковом возрасте, либо не читать вообще. Меня, во время чтения, не покидало чувство наигранности. Будто я являюсь сторонним наблюдателем чьей-то партии, где Брукс DM, а остальные действующие лица — рядовые игроки, решившие провести несколько вечеров в поисках приключений. Кто-то играет в карточные игры, а они держат в руках блокнот с характеристиками своего персонажа, выдержавшего строгую генерацию, включая распределение характеристик и, самое главное, наконец-то определено его мировоззрение, что, впрочем, не мешает им совершать действия, которых от их персонажей совсем не ждёшь. Истинно нейтральный друид окажется слишком положительным, без тяги к уравновешиванию, а паладин, если бы он тут был, мог совершить несколько неблагородных дел, за которые его не стали бы сильно ругать.

Главный недостаток книги — ветер в голове после прочтения. Она не даст никакой полезной информации, даже не заставит хоть о чём-то задуматься. Просто одна из историй, которая могла произойти в мире, который многим знаком по творчеству профессора Толкиена. Основные параметры вселенной позволяют создавать любые реальности, чем писатели пользуются до сих пор, не стараясь создать что-то своё действительно уникальное, заполняя пробелы в мыслях людей, так полюбивших такую литературу, что способны глотать её в большом количестве, не проявляя особой разборчивости.

Плюс — обширное описание мира с подробным изложением всех деталей. Только, лично меня, они не заинтересовали. Да, есть группа людей. Да, у них есть цель найти легендарный меч. Да, они попадают в передряги. Да, кто-то гибнет. Да, воров в этом мире уважают. Да, ребята обязательно справятся со всей миссией. Да, это первая книга цикла. Нет, читать дальше не стоит. Почему? Ожидается продолжение мытарств команды под руководством Терри Брукса, которые будут лишней нагрузкой для мозга.

В такие игры надо играть лично, бросая дайсы, надеясь удачной комбинации, иначе выпестованного персонажа можно глупо потерять от неблагополучного замаха дубины тролля или незамеченной ловушки. Так выпали дайсы! С «Мечом Шаннары» результат вышел отрицательным.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

«Князь света» Роджера Желязны вернулся. Нил Гейман специально постарался донести книгу маститого американского фантаста до простого американского читателя, что напрочь лишён последнего воображения и с трудом переваривает любые упоминания Индии в тексте. Такие слова можно отнести и на счёт российского читателя. Вся суматоха вокруг книги надуманная, что является моим категоричным и не требующим доказательств утверждением. «Американские боги» — это не только Желязны, но и Пратчетт, Каттнер, даже Кортасар. «Американские боги» — это больше современная литература, что гордо именуется контркультурой, попирающая нормы морали, крича всем своим естеством об окончательном упадке нравов и измельчании высоких чувств. Старые боги уходят, уступая место новым. Грядёт великая жатва, которую Гейман постарается представить особым способом в обсыпке из разноцветных блёсток, пропахших ароматом цитрусовых и ванилина. В этом сражении падёт чёткий слог мыслей Желязны, будет опошлен юмор Пратчетта, герои Каттнера всего лишь поменяют имена, а в остальном — чистый Кортасар, дарующий главному герою мысли о самосозерцании в разрезе неутомимых мыслей о собственном половом органе.

Мельчает литература — мельчает бог Литература, проигрывающий борьбу по всем фронтам таким богам, что гордо именуются Бестселлер и Мани. Эти два бога застилают глаза любому писателю, выжимая из него все соки, когда душа просит одного, а приходится делать совсем другое, извращая факты и извращая текст. Покуда, жадная до пошлостей, толпа не прильнёт к страницам и не начнёт с удовольствием смаковать каждый момент, подобно геймановскому диалогу о яйцах, просто выносящему мозг своей простотой и сомнительной полезностью, заполняющего всё свободное пространство в облаке бесед, заканчивающихся обязательным указанием на того, кто сказал. Причём, слово «сказал» присутствует всегда, изредка заменяясь на «ответил» и «подумал». Глаза умирают от каждой строчки в море таких речей. Персонажи книги постоянно разговаривают друг с другом, не имея цели донести что-то полезное. Отнюдь, Гейман не топчется на месте, пытаясь придать книге объём и хоть как-то грамотно наполнить сюжет. Вместо этого, Гейман часто уводит разговор в сторону, создавая события, которые не могут внести что-то определённое.

Боги в этой книге не представляют из себя ничего, они просто прожигают жизнь. Их существование никак не объясняется, даже введение новомодных богов с именами Город, Медиа и Мир не вносит ясности. Древние боги не назывались Гром, Любовь и Плодородие. Не будем рассуждать над фантазией Геймана, каждый видит мир по своему. Эти боги сбежали из культового фильма «Догма». И вот они бродят по Соединённым Штатам, преследуя разные цели. Не только богами наполнен сюжет, тут можно встретить любое мифическое создание, но не всякое, а только те, до которых смог добраться автор, выставляя их не в самом выгодном свете. В мире, где можно создать особую философию, давая читателю пищу для мозга, Гейман не пытается делиться даже граммом размышлений, нагружая страницы бесконечным роудмуви, двигаясь постоянно вперёд к одной очень важной цели, что тоже не внесёт ясность в сюжет.

Одна мечта есть в моей жизни — я хочу увидеть, что человечество даст миру в будущем, когда на смену контркультуре придёт что-то новое. Если придёт, конечно. Ведь всегда может повториться сценарий Уолтера Миллера, описанный им в «Страстях по Лейбовицу» —-> Fiat Homo.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Классическая фэнтези со сказочными созданиями, магией и драконами бывает нескольких видов: взрослая и детская, наполненная смыслом и смысла не содержащая. «Заклинание для хамелеона» Пирса Энтони не так просто классифицировать. За элементами детского сюжета кроется удивительный мир, тщательно продуманный автором. Не с первой страницы и даже не с десятой приходит осознание ценности этой книги для литературы. Понимание наступает ближе к середине, где Энтони позволяет себе выдвигать значимые теории, тщательно их обосновывая. Человек верит во всё мистическое — в нём по прежнему сильны пещерные предрассудки. С телеэкранов не сходят экстрасенсы и истории о магах. Не будем отмахиваться от фэнтези. Давайте просто понаблюдаем за автором и его попытками донести до читателей простые истины о расовой терпимости в мире, где расизм преподносится с детской наивностью.

В мире, созданном Энтони, все люди не имеют магических способностей, кроме одного района, пути к которому доступны из любой точки мира, что обуславливается магической природой этого куска земли. Местные жители отделились от всего мира щитом, пройдя через который все умирают. Назван микромир Ксанфом. Практически игрушка, имитирующая снегопад в сфере. Вместо снега — магия. Магией владеют все: люди, деревья, озёра, звери, мифические создания. Тех, кто не владеет магией, изгоняют. В школе ученикам тщательно промывают мозги историей о множестве нашествий извне, всегда приносящих страдания на эти земли. Но никто не задумывается о причинах, почему магия начала вырождаться, отчего становится всё больше невообразимых магических созданий, покуда Ксанф слабеет год от года. В такой атмосфере Энтони начинает книгу, чтобы потом всё разрушить и высыпать читателю гору фактов, объясняющих вред от отказа в притоке свежей крови. Отгородившись от Мандении (уж так называется!) щитом, создав легенды и мифы, удерживающие существующий порядок вещей, люди живут и не думают ни о чём. Покуда не случаются события, о которых и повествует данная книга.

Нет желания копаться в сюжете. Он очень детский и наивный. Всяко лучше «Последнего единорога» Питеря Бигля, где от розовых пони и прочих гламурных историй для малышей подкатывает к горлу комок тошноты, там рассказывается невнятная история для невнятного чтения. Энтони более концентрируется на фактах своего мира, объясняя всё на пальцах, давая не просто историю, а смотрит строго в будущее, внося в детскую книгу далеко не детские элементы, от которых можно покраснеть в общественном месте, если тебя попросят зачитать небольшой отрывок. В какой детской книге вы найдёте элементы инцеста, половых взаимоотношений гарпий и минотавров, а также главного героя, помешанного на скорейшем удовлетворении первичных потребностей? Только в подростковой литературе. Книгу смело относим к янг-адалтовой литературе, где ей будет самое место. Американские писатели любят раскрывать проблемы взрослеющего организма, только прикрываются они чаще надуманными невменяемыми историями, напрочь забывая о смысле сюжета. Энтони подготовился, даря читателю полноценное произведение, где скучать не приходится.

Так ли важен в книге сюжет, за который постоянно держатся некоторые люди? Кому-то действительно важен сюжет. Им подавай море подробностей: от цвета волос на пальцах ног тролля до химического состава огненной струи дракона. Другие читатели пребывают в поисках сути. Пожалуй, «Заклинание для хамелеона» подойдёт именно тем, кому важна суть. Не зря был упомянут расизм в первом абзаце. Прикрываясь темой хамелеона, меняющего красивый вид на уродливый при аналогичной смене тупоумия к высоким интеллектуальным способностям, Энтони прочно и дословно говорит о важности свежей воды в высыхающем озере. Сконцентрированная сама на себе природа, поставленная в замкнутые условия, начинает создавать противоестественные механизмы развития реальности, от которых происходит саморазрушение с последующим нивелированием самого бытия.

Любую теорию можно оспорить, если взять для примера историю человечества. Земля — это ведь тоже замкнутое пространство. Впрочем, предлагаю тему не развивать, иначе во всех нас проснётся Станислав Лем, отчего мысль уйдёт за все приличные рамки возможностей человеческого мозга.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

… и всё-таки он Симак!

Очень трудно что-то говорить о писателе, если перед тобой только начало его пути, где он только-только получил признание, но не открыл весь свой потенциал до конца. Таким предстал передо мной Саймак (буду называть так, ибо принято). Короткое знакомство сразу находит много общего с Айзеком Азимовым в стиле изложения. Невозможно понять кто на кого больше влиял, так как творили эти два мастера в один и тот же промежуток времени, специализируясь именно на научной фантастике. Основная сходная черта — сюжет раскрывается через диалоги. Такой способ изложения не всем дано освоить, но у Саймака это получается превосходно. Под обложкой представленной книги можно найти произведение «Город» (после которого автор проснулся знаменитым) и аллегоричное «Снова и снова», что ставит весьма неординарные вопросы.

«Город» — это сборник рассказов, написанных в разное время и объединённых под название первого из них. Это произведение характеризуют утопией, что является довольно редким жанром в литературе, всегда уступающим лавры известности множеству антиутопий, где читатель видит не светлое прекрасное будущее, а мрачный мир разлагающих человечество пороков. Впрочем, так ли прекрасен мир, как его представляет читателю Саймак? Удивительно, но человечество покинет Землю, оставив только небольшое своё представительство, да растворится в других телах и в других мирах, где обретёт вечную гармонию и навсегда останется вне пределов понимания оставшихся на некогда родной планете. Саймак отзывается о «Городе», как о цикле преданий, доставшихся обитателям Земли, где многое считается непонятным. Действительно, трудно понять иную форму жизни и иные предания, когда сам этого не видишь и никогда не поверишь в возможность этого.

Случайное научное изыскание одного из учёных порождает в собаках способность к речи, отчего возрастает их умственный потенциал. Когда люди бросают всё, устремляясь прочь, собаки остаются единственными хозяевами планеты, создавая свои собственные законы. Города пришли в упадок ещё при людях, отдалившихся от цивилизации вглубь континентов, пользуясь возможностью быстрых перелётов на личном воздушном транспорте. Саймак изначально рисует плачевную картину, отталкиваясь от набирающей обороты урбанизации современного мира. Когда-то это должно будет закончиться. Не стоит в книге искать Булгакова, скорее Саймака смогут понять почитатели таланта Брина, что много позже напишет прекрасный цикл о «Войне за возвышение», где люди вступили в космическое сообщество, одарив разумом дельфинов и шимпанзе. Такая же ситуация наблюдается в «Городе». Только тут собаки ничем не выделяются, пользуясь доставшимися объедками предыдущей цивилизации, напрочь лишённые возможности создавать новое. Наличие разума — не повод гордиться своим умом. Разум способен всё опровергнуть, да извернуться в решении непонятных загадок прошлого. Собаки не думают о том, как египтяне строили пирамиды, не думают об индейцах Южной Америки, растворившихся в тропических лесах. Собак беспокоит иной ряд насущных проблем. И главной проблемой являются роботы. Человечество создавало их по образу и подобию своему, что вызывает недоумение у собак, считающих роботов отличным приспособлением для отсутствующих рук. Объяснить существование роботов тоже просто! Когда-то жили более умные собаки, они их и создали. А то, что сейчас никто из собак создать робота не может — это не проблема. Значит нет необходимости. Всё переворачивается в будущем. Только один персонаж сборника следует из предания в предание — это робот Дженкинс, коему отведено существовать бесконечное количество десятков тысячелетий, наблюдая за ходом жизни, делая выводы.

Когда человечество ещё не ушло в небытие, оно контактировало с марсианами, имеющими отличимую философию фаталистов, чья эволюция не подразумевала какого-либо внедрения медицины. Земляне были очень этим удивлены. Саймак создаёт одну интересную теорию за другой. Судьба марсиан и людей тесно переплетается. Обретение единого понимания бытия могло повести историю другим путём, не вмешайся в жизнь религия, что так часто вносит свои нещадные коррективы, полностью изменяя сознание и уклад быта, отчего старые порядки умирают, уступая место новым. Способность трансформировать тело, изменяя всю его сущность, вместе с желанием открывать новые горизонты, толкает человека в глубины космоса, где суждено найти первозданный рай. Первые испытатели становятся пророками обретения вечной жизни и бескрайнего блаженства, толкающего людей отвергнуть свою суть. Трудно согласиться с мнением Саймака, ведущего человечество в такой утопический мир, но разве виртуальная реальность (о которой Саймак рассказывает ещё в первом предании) не приведёт людей к полной замене осязаемого на эфемерное? Желание отключиться от мира, да обрести вечное счастье — давняя мечта человечества. Саймак видит наиболее благоприятный исход. И вот в солнечной системе на многие тысячелетия воцаряется мир, отвергающий любые формы агрессии.

Сомнительна собачья гуманность. Саймак наделяет ею псов сверх всякой меры. Собаки — властелины Земли. Они влияют на всех, запрещая животным убивать, организуя пункты кормления. Медведи и волки — отныне травоядные. Никакой живой организм не может быть убит. Пускай собак изводят блохи, запрет распространяется и на них. Совершенное общество — идеальная утопия. Саймак оговаривается, что ситуация выходит из-под контроля, когда животные с бурной способной к размножению начинают подтачивать ситуацию изнутри. Саймак ловко сравнивает первобытную пращу и камень с первой ступенью к атомному оружию. Однако, он не доводит ситуацию до повторного абсурда, стараясь планомерно строить сюжет дальше.

Веское слово будет сказано Саймаком о людях будущего, решивших остаться на Земле. Это будет анонимное общество, наделённое ментальными способностями, каждый член которого будет вносить свой вклад в общее дело, полностью извращая все формы искусства до неописуемой дикости. Как же это похоже на дела наших дней, где человек прячется за маской неизвестности. В таком небольшом сборнике описана вся наша жизнь. Почему же не поверить Саймаку и его версии о будущем?

«Город» многогранен. Говорить о нём можно бесконечно.

Второе произведение, которое может заинтересовать читателя — это «Снова и снова», написанное годом ранее, нежели изданный в 1952 году «Город». Стиль повествования слишком сумбурен, отчего очень тяжело вникать в сюжет. Но и тут Саймак верен своему принципу, когда раз за разом открывает глаза на казалось бы всем понятные вещи. Как вам, например, мысль о том, что люди сражаются не за себя, не за свою страну, а только за идеи? Именно идеи толкают человечество в ту или иную сторону, отчего люди всё никак не могут успокоиться. Либо мысль об андроидах, которых человечество создаст в таком количестве, что каждый человек сможет командовать определённой группой, никогда не становясь полностью подчинённым лицом, а только организатором, это облегчит его труд. В будущем люди будут торговать целыми планетами! Иной раз зарплату выдадут тебе не деньгами, а какой-нибудь планетой где-то в космосе, которой распоряжайся на своё усмотрение и делай с местными туземцами любое угодное твоей душе дело. Основной же мотив произведения — восприятие времени. Мы живём сейчас, мы не будем жить на секунду вперёд и на секунду назад. Саймак создаёт сложную теорию, в которой путешествия во времени всё-таки возможны, но и невозможны одновременно.

Если хотите оторваться от реальности и взглянуть на себя со стороны, то мимо творчества Клиффорда Саймака проходить не советую. Исторические романы, любовная проза, быт мира и приключения — это, конечно, хорошо. Но для работы мозга совершенно не подходит.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Плоский мир» — книга №23 | Подцикл «Ведьмы» — книга №6

У Терри Пратчетта кризис. Это отчётливо вырисовывается. Если предыдущие книги наводили на такие мысли, то «Хватай за горло!» уже не оставляет сомнений. Я не берусь вспомнить, когда последний раз Пратчетт решался в начале книги напомнить устройство Плоского Мира. Это было так давно, а устройство настолько знакомо, что лишнее упоминание уже не требуется, но Пратчетт решил иначе. Другим признаком кризиса является переосмысление ведьмовского цикла — эта книга отличается от всех предыдущих, хоть Пратчетт и решил взяться за издевательства над вампирами. Третий признак — наличие пошлого юмора, который до этого в книгах Пратчетта отсутствовал. Возможно, третий признак — это каверзы переводчиков, решивших, таким способом, довести смысл непереводимого английского юмора до российского читателя.

Наличие ведьм не играет никакой роли. Самое главное внимание на вампиров. Нет, это не арбузы-кровососы. И не те вампиры, что обитают в Анке. Перед читателем предстаёт образ классического вурдалака, жаждущего крови, способного левитировать, читать мысли и подчинять своей воли окружающих. Но Пратчетт не был бы Пратчеттом, а цикл про ведьм циклом про ведьм, если сэр Терри не засучил рукава и не начал преобразовывать закостеневшие понятия. Разве могут вампиры постоянно пребывать в статусе монстров — их пора выводит в высший свет, для чего их с рождения (да, вампиры рождаются от вампиров) приучают к солнцу, позволяя играть на свежем воздухе в полдень, им малыми порциями скармливают чеснок, доводя его до безграничных порций, чуть ли не набивают стигматы осиновыми кольями, в кровь всё в больших пропорциях подмешивают вино. Звериное чувство вампира идёт против такого кощунства к желаниям тела, но изменяться нужно — этого требует геополитическая обстановка.

Пратчетт — молодец. Как у него получается делать то, что вызывает неприятие у других авторов. Может, Пратчетт делает это дозировано, всё объясняя на пальцах, поэтому и не возникает чувства отторжения. Отношение к фэнтези надо менять, пусть современные авторы учатся у старины Терри, пока он в обойме и пока способен радовать мир плодами своей безудержной фантазии. Как так получается, что миришься с мыслью о влиянии солнца, о бесполезности чеснока и даже осиновый кол не имеет роли. Осиновым колом можно кого угодно убить. Пратчетт извлекает на свет другую важную информацию — отсечение головы, тоже не является гарантией. После любых попыток убить вампира, тот обязательно вернётся через двадцать и более лет. Просто вампир не может умереть… нет методов для его устранения.

Не забывает Пратчетт богов Плоского мира. Он тщательно по ним проехал в «Мелких богах», но всё равно продолжает извлекать очень интересные мысли. Например, Пратчетт нелестно отозвался о монотеизме, говоря словами одной из ведьм, что поклонение одному богу и принуждение к поклонению ему других, отрицая всех остальных богов — это не просто эгоизм, это свинство. Трудно с этим поспорить.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

Цикл «Трантор» — книга №7 | Подцикл «Основание» — книга №5

Кто читает подцикл «Основание» не по его написанию, а в хронологическом порядке, тот знает о далёких планах Селдона, что должны объединить развалившуюся Галактическую империю обратно в единую структуру. Но, если читать книги по их написанию, то больше задаёшь вопросов, нежели пытаешься найти на них ответы. Азимов и сам не знал, к чему он хочет подвести свой мир, за какой чертой следует остановиться. По названию книги понятно, что Азимов наконец-то решил для себя раскрыть тему Второго Основания, того самого, где живут люди с ментальными способностями.

В своих поисках Азимов приведёт читателя к любопытному выводу, который, кроме как, научной фантастикой не назовёшь. Азимов делает предположение об ограниченности Вселенной. Нет точной точки зрения на этот счёт. Считается, что Вселенная не имеет границ, что даже в эту секунду она распространяется всё дальше в необозримое пространство. Такое явление крайне тяжело для человеческого восприятия, не привыкшего мыслить в столь масштабных пропорциях. Расширяется не в четырёх плоскостях, а в великом множестве направлений, отчего Вселенная и вовсе принимает невообразимый вид. Азимов идёт по пути наименьшего сопротивления, так требует и некая детективная составляющая его книги, когда он пытается подвести читателя к очевидному ответу на вопрос — а где же всё-таки спряталось Второе Основание, почему его никто не может найти и существует ли оно вообще. Интересная загадка и очень простое её решение — всё это приводит к внутреннему неприятию логики Азимова, хотя куда уж может быть проще. Только это всё расходится с изначальными планами Селдона. Много лет спустя это осознает и сам Азимов, но переписывать книги не принято — многие поколения читателей этого не позволят сделать, не зря же они столько времени уделили, знакомясь с необъятной истории Трантора.

Азимов писал очень активно. Начав карьеру писателя в 1950 году, к моменту издания Второй Академии он уже имел в своём активе семь полновесных произведений. Не все из них достойны восхищения, являясь скорее проходными работами писателя, где он набивал руку. Второе Основание не является лучшим образцом. К сюжету есть много нареканий. Впрочем, Азимов по прежнему развивает сюжет в диалогах персонажей, иногда доводя ситуацию до абсурда. Ну, не может правитель империи просто так общаться с простыми жителями, делиться с ними своими переживаниями и планами, но у Азимова именно так и происходит. Нужно как-то двигать повествование вперёд, а лучшего решения у писателя для читателя не имеется.

Неутешительным является и то, что, вот уже какую книгу подряд, все сомневаются в плане Селдона. Читатель давно понял, что Селдон ошибаться не мог — всё будет именно так, как он сказал. Остаётся снимать лапшу с ушей и продолжать следить за сюжетом. Явных исторических отсылок мне обнаружить не удалось. Возможно, под важной составляющей ментальности, Азимов подразумевал ситуацию в современном мире, где нужно думать, а не просто воевать. Окружающий мир принял такой вид, когда одно событие через секунду становится известно всей планете, когда ловкое манипулирование фактами приводит к нужному результату для одной из сторон. Может быть тут задействованы силы менталистов. Просто мы об этом не знаем.

Над любой книгой Азимова надо долго и серьёзно думать. Если я что-то не понял, то это не значит, что я понял именно так, как мне следовало понять.

Автор: Константин Трунин

» Читать далее

«Он поднял руку и прокричал: — Абракадабра!»

Есть литература хорошая, а есть литература плохая, причём литература плохая частенько всеми силами издателей и писателей заносится в разряд хорошей, когда ей приписывают то, что для начитанного человека может и не быть благом. Попытка придать книге антураж написанной английскими писателями XIX века — танцы на костях Диккенса, Теккерея и Остен; попытка навесить на книгу ярлык магического реализма — желание выдать магию в альтернативной вселенной за яркий стимпанк, где вместо паровых машин используется магия. Страсти вокруг «Гарри Поттера» и своевременное издание на фоне горячего фанатизма, используя новый виток интереса к фэнтези, когда даже Толкиен не мог лежать спокойно, постоянно переворачиваясь от творческих порывов Питера Джексона. Хотелось как лучше, но в полном провале кто-то увидел цельное зерно истины. А есть ли оно… давайте разбираться.

В книге отпугивает обложка и название. Одна наводит на мысли о старом-старом издании, другая — о крайне дешёвом и проходном фэнтези. Само название ни о чём не говорит, кроме предположения о каком-то участии этих лиц в сюжете. Попытка вникнуть в повествование заканчивается провалом. Картина мира трескается, а собирать обратно желание не возникает. Автор долго топчется на месте, заполняя содержание бесконечными диалогами. Я знаю одного мастера такого стиля — это Айзек Азимов — но у него в диалогах раскрываются действия, интенсивно продвигая сюжет вперёд. А что мы видим у Сюзанны Кларк? Персонажи говорят-говорят-и-снова-говорят, говорят о-разном-о-левом-да-просто-так, лишь бы говорить. Но Кларк не Александр Дюма, даже не Оноре де Бальзак, у этих мастеров слова была врождённая способность топтанием на месте привлекать и интриговать читателя. У Кларк такого нет. Мельчает современный автор, остаётся прикрываться именем Диккенса, однако, знающие люди, читавшие Диккенса, прощать подобное повествование Кларк не должны. Особенно, учитывая влияние Диккенса на реализм в литературе, чем Кларк похвастаться не может — предлагая читателю альтернативную историю развития мира.

До конца книги невозможно понять, как всё-таки функционирует магия, это так и не станет понятным. Остаётся догадываться. Для себя я уяснил одно. Магия в мире Сюзанны Кларк величина непостоянная. Она то есть, то её нет. Нарастает и угасает в волнообразном порядке. Время действия книги становится очередным всплеском притока, когда люди обнаруживают в себе дар к необычным способностям. До них такой приток отмечался много веков назад, во времена некоего короля-ворона, якобы первооснователя магических наук, всё постигшего самостоятельно. Был тот король-ворон персоной отрицательной, за это его не любили. Его пугаются и во время действия книги, только постоянные упоминания имени и титула сего чёрного мага, отчего-то нагоняют тоску и желание вырвать половину страниц из книги, без которых она итак будет нормально функционировать.

В наше время, когда новояз становится термином не только филологии, ушедшим в народ, но и вообще становится широким пониманием для культуры. Новояз ознаменовался попранием многих классических сюжетов, радуя читателя плюшевыми медведями-вампирами, любящими позагорать на пляже, самыми ласковыми в мире оборотнями, не стоит даже упоминать зомби с нереальным чувством большой любви, переполняющей всё ещё бьющееся сердце. В условиях изменившихся реалий можно смело творить с магией любые извращения. Не зря в начале мной выставлен один из смешных парадоксов, склоняющих меня отнести данную книгу в разряд Покемономании, где ей и самое место. Достойно выступит Мью-ту, что в моём представлении и является тем самым королём-вороном.

Читатель, наверное, не раз давил в себе приступ смеха, наблюдая за магическими пасами персонажей. Это, господа и дамы, не магия, это обыкновенное шаманство: произвести некие движения, прочитать некую заученную формулу, получить результат. Только в этом мире нет богов, которым следует молиться, которые позволяют магии как-то проистекать. Согласен, боги не властвуют над магией. Магия — это непонятная субстанция, изменяющая реальность и дарующая большие возможности.

Новый парадокс — церковь крайне дружелюбна. Нет костров, никого не сжигают, Папа вполне спокоен. Пускай в Англии объявились два (всего два, больше магов не предусмотрено). Что до этого церкви. Но! Такие способности могут быть только у богов, отчего же магов не обожествляют или не пытаются обосновать их силу через пособничество с дьяволом? В этом мире должны быть клирики, но и их нет. Непродуманная система магии, непродуманный до конца мир — я не знаю, чему тут стоит радоваться. Маги не просто что-то там умеют, они могут даже вмешиваться в сны, отчего «русский царь» будет выставлен в самом непотребном виде. Даже не удивлюсь, если узнаю, что Кларк перед этой своей золотой мыслью во всю штудировала «Хазарский словарь» Павича, где эта тема давно изучена и прекрасно подана. Обработай маленько, да получи отличный результат. Но и тут нет. «Русский царь» запуган во снах, Наполеон «бежит по полю в трусах».

В моём сердце навсегда свободно место только для Арканума… но это не книга, а игра.

«- Понятия не имею, о ком вы толкуете. Хотя нет, погодите! А не тот ли это Стрендж, который, учась в Кембридже, испугал кошку ректора?»

Автор: Константин Трунин

» Читать далее