Tag Archives: публицистика

Николай Карамзин — Некоторые статьи 1803-18

Карамзин Письмо сельского жителя

Без длинных обсуждений и пристального внимания содеянному, обратимся к статьям, так или иначе связанным с 1803 годом. Писал ли их Карамзин анонимно или под своим именем — до подобной конкретики нисходить не будем. Вот, допустим, статья «О русской грамматике француза Модрю» — в оной Николай осуждал специалиста по России, решившего донести до соотечественников особенности русской речи. Суть содержания послания читателю от Карамзина: от незнания не рождается познания. Статьёй «Странность» Николай укорил и русских, выросших и воспитанных во Франции. Они думают, будто умеют говорить по-русски, тогда как от произносимых ими грамматических конструкций коробит сердце исконного носителя языка. И всё же их не переубедить. Они полны уверенности — правильно как раз в их случае.

В статье «Великий муж русской грамматики» показаны страстно увлекающиеся грамматикой люди. Им ничего от жизни не надо, лишь бы лучше изучить язык. Вроде бы в том не было ничего плохого, особенно понимая так ещё и не сформировавшиеся правила записи русских слов. Продолжались споры, как это делать лучше. Читателю оставалось пребывать в недоумении. Ежели обвиняются французы в неверном трактовании русского языка, то отчего такому не быть, если разуму приходилось набираться среди русской челяди, имевшей ещё меньше представлений.

В статье «Письмо сельского жителя» Карамзин показал присущую русскому народу леность. Что будет, предоставь обычного мужика самому себе? Он напьётся и предастся разгулу. Вскоре последует развал хозяйства. При этом не сам русский народ такой — его таковыми сделали обстоятельства. Ведь тягу к крепкому алкоголю завезли на Русь из Европы. Разве прежде не считалось напиться тяжким общественным проступком? Всё течёт и всё изменяется, в том числе и тяга русских к лености. Однако, не в том суть, будто помещик нужен над мужиком. Может дело как раз в том, что ощутив над собою помещика, мужик как раз тогда и разленился? Николай только побудил читателя к размышлению.

Статьи Карамзина о Москве и вовсе следовало мы подавать в единой связке. Так в «Записках старого московского жителя» Николай в очередной раз похвалился отличным знанием древнерусской столицы. Зато иначе смотрится мудрость Карамзина в статье «О верном способе иметь в России довольно учителей». Весьма легко — нужно начать учить таковых самостоятельно. Пора забыть про засилье французских гувернёров — в чей компетентности думающий человек должен сомневаться. И уже в статье «О новом образовании народного просвещения в России» Николай с благодарностью отозвался об Александре I — верном наследнике Великих Петра и Екатерины, продолжателе дел научения россиян. В России принято самостоятельно готовить учителей! Новая радость отражена в статье «О публичном преподавании наук в Московском университете» — Карамзину довелось услышать умных мужей, которых мог прослушать всякий желающий. В сходном духе Николай ещё раз выскажется — согласно текста «Речи, произнесённой в торжественном собрании Императорской российской академии 5 декабря 1818 года».

«Чувствительный и холодный» — статья о характерах. Николай рассказал о двух типах людей: одни всегда полны желания стремиться к свершениям, другие — предпочитают находиться в стороне.

Есть за 1803 ещё две статьи — «Анекдот» и «О счастливейшем времени жизни». Они по содержательности не уступают следующим статьям, установить время написания которых не удалось: «Палемон и Дафнис», «Ночь», «Новый год», «Посвящение Кущи» и «Райская птичка». Из других без даты нужно отметить статью «Флор Силин, благодетельный человек» — про крестьянина, что всем бывшим в горе помогал; статью «Невинность», ибо нет невинности среди людей — она предпочла уйти; и статью «Калиф Абдул-раман» — про человека, пятьдесят лет желавшего власти, а царствовавшего всего десять дней.

» Read more

Николай Карамзин — Некоторые статьи 1802

Карамзин Моя исповедь

1802 год — основание «Вестника Европы». Карамзин — самостоятельный творец, вышедший из периода молчания. Он и не молчал, осмысляя дальнейший творческий путь. Мастером художественного слова Николай себя уже не чувствовал. У него могли закончиться сюжеты для произведений, а может его захватила идея работы над историей. Ему предстояло трудиться над переводами. И, тем не менее, статьи из-под его пера всё-таки выходили. Да и как их не писать, если «Вестник Европы» требовал наполнения.

Сразу к статье «О любви к отечеству и народной гордости». Ставилась задача определить, почему всё складывается столь непонятным образом. Отчего жителю северных стран неуютно в жарком климате, ему всегда хочется вернуться обратно. Так и в случае жителей южных стран — им не нравится холодная погода. Множество нюансов можно привести, однако следует обратить внимание на других. Периодически в тех или иных землях рождаются люди, способные влиять на происходящее. Почему не где-то ещё, а только там? Родись они, допустим, не во Франции, а в России — всему предстояло складываться иначе.

В статье «Моя исповедь» Николай собирал камни. Не решаясь говорить от себя, подписавшись графом NN, он подводил промежуточный итог сделанному. Но читатель склонен думать, что не о себе он писал, хотя бы уже на том основании, что в 1802 году он не перешагнул сорокалетний рубеж, пусть в остальном быв близким к истине. То, о чём бьются историки и литературоведы, то им внушил непосредственно Карамзин. Николай без стеснения говорил от лица NN о том, что он является иконой стиля, умеет пленять девушек… и просто красавец с подвешенным языком.

В статье «О лёгкой одежде модных красавиц XIX века» Николай сообщает о меняющихся нравах женщин. Лично он успел застать скромность девушек в быту, умелых хозяек, живущих в дали от шума городов и способных на принятие важных решений. А теперь всё переменилось. Нынешние красавицы пусты духовно, притягивают лишь внешним блеском, тогда как кажутся неприспособленными к жизни. Что же, потомок успокоит Карамзина! Ещё не раз девушка после успеет стать скромной и снова раскрепощённой — данная особенность характерна для смены поколений, причём не только в отношении женского пола.

В статье «От чего в России мало авторских талантов» Николай думал о разном, но не о существенном. Не видел он, что писательство должно приносить прибыль. А ежели нет дохода — не будет и желающих творить. С другой стороны, не для кого писать. Кому читать создаваемое в пылу творческих порывов? Ежели только для малой прослойки населения, обязательно связанной с царским двором. Дворянству более нравилось читать французских авторов, ведь известно — не каждый из причастных к высшему сословию владел русским языком. И тут потомок успокоит Карамзина! Писателей в России будет много, что в пору появиться желанию ограничить их порывы к творчеству. Однако, также Карамзин написал статью «О книжной торговле и любви к чтению в России», где указал на рост количества книжных лавок, за что следовало благодарить издателя Новикова, умевшего находить подход к читательской публике.

Статья «О случаях и характерах в российской истории, которые могут быть предметом художеств» должна считаться экскурсом в историю. Николай ясно давал понять — после избавления от ига рост русской культуры начинал спешно подниматься. Статьёй «Приятные виды, надежды и желания нынешнего времени» Карамзин продолжал себе вторить. А вот в статье «О московским землетрясении 1802 года» отразил октябрьское событие, мало кем отмеченное. В виду слабости, оно никого не заставило побеспокоиться. Зато Николай высказал теорию о заполнении горячим воздухом земных пустот, вследствие чего земля и сотрясается. Ещё одна статья «Мысли об уединении» должна остаться без внимания, хотя бы согласно её названия.

» Read more

Николай Карамзин — Некоторые статьи 1792-97

Карамзин Мелодор к Филалету

Помимо художественных работ, Карамзин проявлял страсть к написанию публицистических статей. Ещё не основав журнал «Вестник Европы», Николай вёл активную деятельность журналиста. А учитывая многообразие написанных им трудов, осознавая сложность обращения с данным материалом, поскольку тяжело определиться, как лучше его рассматривать. Затруднение возникает по понятным причинам: во-первых, не всегда удаётся определить истинного автора; во-вторых, не было такого собрания сочинений, где творчество Карамзина представлено в соответствии с хронологией написания, либо опубликовано в полном объёме. Сообразно этому, принимаясь за дальнейшее изучение наследия Николая, будем стремиться получить в меру удобоваримый результат.

Вернёмся тогда к публицистике за 1793 год. Карамзин написал посмертную речь «Цветок на гробе моего Агатона» по усопшему другу. Сам же Николай сказал — неважно, кем умерший являлся, он не оставил по себе той доброй памяти, чтобы о нём вспоминали потомки. И плохих дел он не совершал, просто не сумел прославиться. Потому давайте считать его Агатоном. А кто такой Агатон? Это современник Еврипида, прилагавший усилие для окончательного нивелирования значения хора и мифологических сюжетов. Да, думается, ничего кроме метафоры Николай не подразумевал.

В статье «Что нужно автору» отражено основное, к чему должен стремиться писатель. Карамзин проявил твёрдую уверенность — важно поощрять многообразие. Каким бы человек не казался плохим или хорошим писателем, прежде всего, он — личность, которой присуща и способность ошибаться. И как не пиши, даже совершая ошибки — писатель сохраняет присущую для его восприятия важность. Пусть лучше человек показывает уверенность в силах и пишет от чистого сердца — прочие качества его не испортят.

В статье «Нечто о науках, искусствах и просвещении» Николай задумался о культуре вообще. Разве несёт понимание возвышенного, способность к проявлению умения существовать в человеческом обществе? Ежели взять для примера Спарту, где не поощрялось иное искусство, кроме физического превосходства; где только власть силы имела значение. Спартанцы не стремились к проявлению уважительного отношения к духовной составляющей социума. Но никто не скажет, что они не умели быть добродетельными. Сколько не говори о культуре — к полному убеждению в необходимости ей следовать не придёшь. Впрочем, до Спарты и Лаконии Пелопоннес прославился богатой мифологической историей. Поэтому, что не говори, спартанцы были прямыми потомками покорителей Трои.

Продолжая размышлять о древних временах, Николай написал статью «Афинская жизнь». Он представил себя древним греком, и отправился бродить по Аттике, побывав и в античных Афинах. Всегда кажется, что лучше понять нечто далёкое — постаравшись к оному приблизиться.

Статья «Нежность дружбы в низком состоянии» (ещё одна написанная в 1793 году) и статья «Деревня» (за 1792 год) проходят мимо читательского внимания.

Предстоит остановиться на своеобразно понимаемом цикле изречения мудрости устами Мелодора и Филолета. Это статьи «Мелодор к Филалету» и «Филалет к Мелодору» (обе за 1794 год) и «Разговор о счастье» (за 1797 год). Карамзин продолжал настаивать на необходимости осознать смысл творимого человеком. Из века в век раздаются призывы о необходимости ценить и превозносить всё им совершаемое. На деле выходит иначе — любое достижение приводит к войне. В приоритете у людей остаётся жадность до удовлетворения политических амбиций, позволяющих получать определённые выгоды, в том числе и культурные достижения соперника. Лучшее доказательство сих слов — Европа. Не её ли народы стремились к просвещению, добивались прав и думали о лучшем для человечества? Итогом их устремлений стала взаимная война. Зачем? Во имя всеобщего благополучия, конечно.

» Read more

«Лауреаты российских литературных премий» (2018) | Презентация книги К. Трунина

Трунин Лауреаты российских литературных премий

Что есть современная литература? Каким мерилом она измеряется? Уж точно не с помощью литературных премий. Однако, обладание определённым званием всегда придавало весь в глазах большинства. Оттого на обложки книг то и дело выносится гордое звание номинанта или лауреата. Так порою легче продать, особенно труд писателя, некогда сумевшего добиться признания в узких кругах. В современной России дело с литературными премиями обстоит не очень хорошо. Вернее, они существуют, но не несут требуемого от них определяющего значения. Каждая из них — своё собственное направление, выбирающее литературу по заранее заданным условиям. Поэтому, дабы помочь читателю ориентироваться в мире российских литературных премий, выпущено данное издание.

Всего охватить невозможно. Первоначально взяты для рассмотрения лауреаты следующих премий: Русский Букер, Национальный бестселлер, Ясная поляна, Большая книга и НОС. Учитывая необходимость ежегодного обновления издания, в последующем планируется пополнение новоиспечёнными лауреатами, в том числе и с добавлением иных премий, первоначально оставшихся без внимания. Разумеется, тут интерес в первую очередь должен исходить от организаторов, либо непосредственно от читателя.

Премии решено расставить не по их весу в глазах читающей публики и не по алфавитному порядку, за основу взят год первого вручения. Сама структура каждой премии подразумевает её общую характеристику с последующим перечислением непосредственно лауреатов, где указывается год вручения и (год написания или издания) премированного писателя или лауреата. Если премия вручалась не за произведение, а за некие заслуги, то они просто указываются, без какого-либо дополнительного комментария, поскольку негоже прилагать старание к объяснению там, где никто не сообщил конкретики по сделанному из личных побуждений выбору. Часть публикаций повторяется — это сделано для удобства.

Дополнительного раскрытия содержание не требует. Читатель и без лишних объяснений поймёт, по какому принципу наполнялся данный труд. Вместе с тем хочется поделиться огорчением, выраженным через невозможность стать причастным к чтению некоторых отмеченных премиями произведений, что связано с необязательностью самих организаторов. Лауреаты продолжают оставаться важной составляющей частью премии на протяжении года, тогда как впоследствии они чаще всего забываются, причём вместе с премированными произведениями. Разве премии существуют ради сегодняшнего момента? Наоборот, принимающий лавры писатель должен стремиться сделать своё произведение более близким к читателю, если не сразу, то спустя время. К сожалению, спустя время обычно наступает полное забвение.

Выраженное тут мнение остаётся частным мнением составителя. Необходимо помнить, литература всегда воспринимается человеком с высоты жизненного опыта и, следовательно, сформировавшихся предпочтений. Говоря кратко: если не нравится одному, это может нравиться другому. А значит и не требуется создавать самому себе воинственное настроение. Наоборот, точку зрения оппонента следует принять в качестве допустимой, но никак не воспринимаемой за обязанную быть оспоренной. Лучшим способом станет вступить в диалог с другими читателями, писателями или составителем сего издания, используя корректные выражения. Ведь литература — это борьба внутри человеческого социума за право на самовыражение. Значит, достаточно оказаться услышанным, чтобы другие поняли, каков ваш собственный жизненный опыт, если он подразумевает высказываемое лично вами мнение.

Если вы решились на знакомство с лауреатами современных российских литературных премий, тогда не обходите вниманием и сайт http://trounin.ru — постарайтесь увидеть литературу в большем смысле, нежели того желаете. Наши современники заслуживают внимание, а ещё больше они хотят слышать мнение читателей, каким бы оно не являлось. Но и про мастеров пера прошлого забывать нельзя, о чём будет сообщено в других изданиях, обязанных когда-нибудь увидеть свет.

Данное издание распространяется бесплатно.

Архив сочинений 2016 | Презентация книги К. Трунина

Трунин Архив сочинений 2016

Рано или поздно читатель должен определиться, по какому из четырёх путей ему идти. Он может более не прикасаться к книгам, продолжит читать, либо сам станет писателем, а то и предпочтёт стезю литературного критика. Ему уже не будет интересно просто знакомиться с литературными произведениями, случайно выхватываемыми из общего потока. Потребуется сделать выбор, хотя бы для поры первых впечатлений. Это может быть некое направление, либо обобщающее понятие. Например, появится необходимость изучать лауреатов литературных премий, а то и пройтись по спискам из чьих-то рекомендаций. Всё это обязательно будет. И ни один из четырёх путей не будет казаться важнее прочих.

Если выбрать путь литературного критика, тогда придётся смириться с неизбежностью отторжения. Понадобится уподобиться служителю книжного дела, готовому беззаветно потворствовать музам творческого процесса писателей. Не сам критик станет формировать собственное мнение, он подпадёт под чужое влияние, должный отказаться от каждодневной суеты, стремясь найти общий язык с творцами художественных строк. Это в идеале, тогда как чаще под литературной критикой понимается совершенно иное извращённое суждение, обязывающее измышлять то, чего не существовало в мыслях писателей, отказываясь видеть суть показанного за мелочностью незначительных деталей.

Критика — это такой же процесс создания художественного произведения, только вынужденный оказываться разбитым на мелкие части. Редкий критик берётся за чужие произведения, создавая на их основе собственные. Если же он этим занимается, то именуется специалистом. Но оправдано ли становиться мастером одного произведения, писателя или направления? Иногда ответ положительный, а чаще — отрицательный. Нет, литературному критику полагается браться за многое, оставляя обо всём им узнанном ёмкие суждения, замкнутые в ограниченное количество печатных символов. И только когда накопится материал, достойный отдельной публикации в виде некоего исследования, тогда и появляется собственный труд, но состоящий из всё тех же мелких частей, только уже создающий впечатление цельной работы.

К 2016 году осознание этого пришло. Забытыми оказались случайности, уступившие место иным предпочтениям. Возникло желание стать причастным к миру литературы. К сожалению, литературная критика действительно воспринимается унитарной частью творческого процесса, не должной отступать далее на неё возлагающихся функций. То есть задачей критики становится необходимость разобрать произведение на составляющие, не соглашаясь видеть его целостность. Поэтому всё сказанное выше, призывающее отказаться от мелочности, стало непреодолимой преградой, не позволившей стать убедительной силой перед лицом закостеневшего мышления редакторов периодических изданий.

Что осталось? Осталось малое — читать и творить, не подвергаясь осуждающим взглядам и высказываниям. Появились другие способы самовыражения, ставшие уникальным явлением в мире литературной критики. Допустим, идея поэтическими строками рассматривать поэзию. Мысль об этом возникла спонтанно, пробуждённая сказаниями англосаксов. В остальном же, слог остался прежним, таким же угловатым и столь же далёким от строгости классического понимания построения прозы. Это не требовалось исправлять, как нет нужды отказываться от присущей манеры изложения.

В том же 2016 году началась работа над литературными премиями. Делались робкие попытки осмыслить, пока ещё не массово, а беря нечто в качестве инструмента для пробы. Таковым стала одна из современных русских премий, едва не заставившая отказаться от начатого дела.

Данный архив сочинений решено разделить на две части. Он будет излишне большим, что не позволит ему смотреться в виде единого издания. Остаётся надеяться, читатель не сильно окажется опечален. Более того, архив за 2017 год и вовсе может оказаться разделённым на три части. Поэтому, ознакомившись с первой половиной, не забудьте приступить к чтению половины второй.

Данное издание распространяется бесплатно.

Михаил Салтыков-Щедрин «Итоги» (1871)

Салтыков Щедрин Итоги

Прошло десять лет с момента реформы по отмене крепостного права. Настала пора подводить промежуточные итоги. Всё-таки десять лет — это срок, которого вполне достаточно, чтобы оценить эффективность и последствия произведённых Александром II изменений. На деле так ничего и не поменялось. Изменялась суть крепостничества, уступившая место едва ли не худшему в развитии человечества направлению мысли — капитализму. Теперь не существовало определённого человека, которому крепостной должен был служить с рождения. Отныне каждый сам волен оказывался выбирать, ради кого он будет продолжать существование. При этом зависимость осталась в той же мере неизменной — приходилось расплачиваться деньгами, либо трудом.

Но куда надо направить дальнейшее движение? Задумав реформу, осуществив её, требовалось продолжать развивать начинания. Александр II поступил иначе. Дав требуемое, он стал возвращаться к обратному, формируя устройство государства наподобие николаевского. Почувствовавшие волю, некоторые представители общества стали осуществлять террористическую деятельность, тем доказывая право на полное освобождение от абсолютно всех форм принуждения. Александр II не мог и не имел права с подобным мириться, вынужденный ограничивать право населения на волеизъявление, вводя поправки в уже осуществившуюся цензурную реформу. В создавшихся условиях формировалось новое общественное мышление, вновь обратившееся к опыту Франции.

Отгремевшая франко-прусская война открыла прежнее стремление части французов к созданию коммун. Не требовалось терпеть над собою власть правителей, избираемых или осуществляющих власть по праву рождения. Общество должно регулировать себя самостоятельно. Подобное политическое направление именуется анархией. Салтыков видел устремления населения Франции иначе, воспринимая неустойчивостью её общества. Сама анархия французов — это пережитки прошлого, постоянно возрождаемые из тлена. Подобного допускать не следовало. Каким бы общество не казалось угнетаемым, оно всё же обязано придерживаться определённых рамок, иначе вслед за анархией обязательно случится построение монархий, скорее всего деспотического плана. Так чаще всего и случалось в истории человечества.

Для примера Михаил приводит неразрешимый спор учёных мужей, суть которого идентична, но метод осуществления разнится. Ставится задача разом перевернуть мир. Одни утверждают, что этого сделать невозможно. Другие ратуют за осуществимость подобного замысла. Из предпосылок вторых Салтыков вывел наблюдение, трактуя его следующим образом. Если допустить, будто мир способен разом перевернуться, тогда он обязан принять прежнее положение. Из чего следует: неважно, каким способом проверять теории, на практике конечный результат окажется требуемым. Можно на свой лад трактовать предположения Михаила. Анархия допустима, но она не сможет долго существовать, уступив место если не монархии, то другой форме управления государством.

Подобное получается применить и к крепостничеству. Его действительно отменили. Только отменили ли? Уже стало понятно, что такого не случилось. В провинции помещики не желали уступать, некоторые крестьяне и вовсе не знали о реформе. Александр II решал регулировать ситуацию в меру собственных сил, усиливая административный контроль. В чём-то он всё равно оказывался прав. Требовалось проявлять власть, покуда само по себе ничего не наладится. Он мог мыслить об одном, тогда как на местах то понималось превратно, отчего и нарождались народники, желавшие смерти царя.

В России всегда так. И с этим ничего не поделаешь. Правитель страны чаще желает блага государству, тогда как исполнители предпочитают набивать мошну, действуя против интересов государя. В итоге гнев населения обращается именно на правителя, действовавшего из лучших побуждений, но всё-таки заслужив в свой адрес нелестные эпитеты. За всеми уследить невозможно. Нужны иные инструменты воздействия. Самый основной — безжалостно карать отступников. Ежели кто оступился, особенно из власть имущих, с того царская десница обязана снимать голову. В любом ином случае, предстоит готовиться к возмущению населения. Александр II должен был то понимать, ибо на себе испытал гнев граждан, готовых к совершению отчаянных мер.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин «Похвала легкомыслию» (1870)

Салтыков Щедрин Похвала легкомыслию

Защищай глупое, чтобы утвердить мнение о его глупости. Салтыков продолжил размышлять, не собираясь мириться с повседневностью. Более не пылал злобой, не делился едкостью, всего лишь демонстрируя, как стремление к неугодному даёт всем представление о, собственно, неугодном. Но в художественных произведениях Михаил накала не сбавил, крепко усвоив принцип шокирования читателя. Недостаточно показать нечто, указывая на отрицательные черты, нужно сочинить оду, дабы понимание противности само пришло. Сей приём в литературе не нов, правда не каждый писатель умеет им пользоваться. Тут кроется и ещё одно неприятное обстоятельство. Читатель не всегда может принимать похвалу глупости, восприняв её в качестве защитительной речи автора. Дабы подобное отношение к литературе разрушить, нужно научиться понимать, что ни один писатель в действительности не станет отстаивать глупость, ежели он сам при этом глупцом не является.

Как же быть? Жизнь не должна стоять на месте — всему требуется развитие. Однако, жить в эпоху перемен — худший из возможных вариантов бытия. Только бывало ли такое, чтобы изменений вовсе не было? Безусловно, случались десятилетия застоя, ничем не выраженные. Но разве и тогда ничего не происходило? Разумеется, процессы не останавливаются, постоянно развиваясь. Поэтому нельзя достичь идеала, поскольку стремиться к его достижению придётся всю оставшуюся человечеству вечность. И тут возникает понятие легкомыслия. То есть человек начинает ко всему относиться снисходительно, не выражая существенного мнения, кроме призыва к тому, чтобы всё оставалось по-старому, ибо всем должно нравится жить сегодняшними представлениями, без каких-либо исключений.

На самом деле, куда бы не вёл мысль Салтыков, его рассуждения — одна из точек зрения. Не могут все люди с ним согласиться. Причина в обыденном различии. Дабы противоречий не имелось, требуется всем родиться в один день, прожив жизнь и умереть, родив перед смертью следующее поколение. Пока существуют различные условия становления, имеются различия в возрасте и во множестве прочих факторов, до того момента человек не научится понимать себе подобных. Остаётся призывать к гуманности, порицая чрезмерно часто проявляемую человеком жестокость.

С другой стороны, достаточно вспомнить человечество пещерных времён, практически жившее в условиях быстрой смены поколений, так как взрослые рано умирали. Никакого существенного развития не наблюдалось. И только когда человек стал жить дольше, как раз тогда произошёл расцвет технологий, вслед за чем наметился быстрый рост, постоянно омрачаемый выходом агрессии. Получается, жить при переменах — залог развития человечества, тогда как призыв к мирному существованию — путь обратно в пещеры.

Салтыков настолько глобально не мыслил, предпочитая наблюдать за российским обществом. Ему казалось неправильным молча взирать на сограждан, продолжавших смиряться с действительностью, никак не выражая желания противодействовать устоявшемуся. Тем самым он оправдывал самого себя, ибо привык выражать частное мнение, всегда расходящееся с проводимой властью политикой. А если задуматься, то к чему должен был стремиться россиянин, чьи мечтания Александр II итак претворял в жизнь? Люди хотели избавления от крепостного права — и были избавлены. Им не нравилось прохождение обязательной цензуры перед публикацией — отменили и её. Единственная оставшаяся возможность для противления — требовать пересмотреть сделанное.

Постоянно совершенствоваться, не останавливаясь на достигнутом: таково мнение Салтыкова. Недостаточно освободить от крепостничества и забыть о нём — надо постоянно помнить, прилагая усилия для новых изменений, желательно в лучшую сторону. Так и с цензурой. Ослабить её ослабили, да отчего периодические издания по воле цензурного комитета продолжают закрывать? Как вскоре произойдёт и с журналом «Искра», где Михаил анонимно разместил статью «Похвала легкомыслию».

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин «Для детей» (1869)

Салтыков Щедрин Для детей

Цикл для детей включил в себя три очерка «Годовщина», «Добрая душа» и «Испорченные дети». Михаил обратился к читателю с осмыслением им прожитого. Вступив на пятый десяток, он вспомнил, как за двадцать лет до того был отправлен в вятскую ссылку. Пришла пора заново понять прожитую жизнь. Именно в пробуждении таких мыслей нет ничего особенного, если вспомнить про переломный момент в жизни каждого человека, когда он перестаёт быть молодым и начинает осознавать приближение старости. Что сделано за прошедшие годы? Правильно ли поступал? Разве нельзя было иначе? И требовалось ли насколько проявлять противление, когда вполне допускалось спокойное миросозерцание с осознанием неизбежно должного произойти?

Молодым требуется видеть переосмысление текущего, отказываясь от достижений отцов. Чем не пример Александр II? Открытый человек, отказавшийся от заведённых его отцом — царём Николаем — порядков, в чём-то тем самым уподобившись деду — Павлу I — чрезмерно ратовавшего за реформы. Павел I в свою очередь смутил старшего сына, будущего императора Александра I. Лично Салтыков видел, как поколение, младше его сверстников, забывает о страданиях родителей, не собираясь бороться за права, вполне довольные отказом от всего, вплоть до необходимости существования. Как раз к таким детям и обращался Михаил, показывая некоторые элементы пройденного им пути, закрепляя для красочности беллетризированными историями.

Что есть человек сейчас? Следует посмотреть на становление его взглядов в обратном порядке, дабы суметь понять, из чего складывается определённая личность. Можно начать с любого отрезка прожитой им жизни. Допустим, вниманию представлен человек с устоявшимся взглядом на мир. Пусть он оказывается чрезмерно подверженным фантазиям. Такой человек выдумывает события, находя удовольствие от самого осознания умения влиять на происходящее хотя бы через художественное ремесло. Почему бы этому человеку не придумать рассказ про влиятельного персонажа, самого по себе не примечательного, зато умелого организатора, вследствие чего его значение становится много выше, нежели оно есть на самом деле. Без проверки фактов читатель обязательно поверит, не задумываясь, насколько людская фантазия способна подменять правду вымыслом. В подобной ситуации хорошо себя будет чувствовать всякий писатель, оценивающий свой талант сказителя, уже за то достойный похвалы.

Иное дело, когда сам человек начинает придумывать о себе разнообразные истории. Не сегодня он этим начал заниматься. Салтыков предложил проследить этапы становления, благодаря которым всё уже случившееся невозможно исправить, но в прошлом такое было вполне возможно. По детям обычно бывает понятно, к чему они станут проявлять склонность, когда станут взрослыми. Собственно, к тому они и стремятся с малых лет. Нужно плодотворно беседовать с ребёнком, как очевидное позволит влиять на развитие его личности. Ежели в чём-то тот отличается, чему требуется развитие, тогда нужно действовать, а если поведение ребёнка вызывает опасения, его интересы грозят в будущем обернуться проблемами, то изобрести возможности для исправления. Как? Нужно вспомнить, что дети предпочитают поступать наоборот. Стоит задуматься о значении личного примера, коли он чаще играет против, побуждая детей опровергать авторитет родителей любыми средствами, вплоть до слепого отказа от разумного.

Проще судить следующим образом, выразившись афоризмом: следование правилам порождает бесправие, но отказ от прав побуждает к их неукоснительному исполнению. Это наглядно видно по претворяемым в жизнь запретам. Стоит нечто запретить, как оно начинает пользоваться спросом — так называемая реакция от противного. Теперь нужно ответить на вопрос: если не запрещать, а показывать, как оно есть на самом деле, то неужели человек не выберет оптимальный вариант, близкий к его представлениям о гуманности?

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин «Письма о провинции (с десятого по двенадцатое)» (1870)

Салтыков Щедрин Письма о провинции

В окончании писем о провинции Салтыков заключит: обязанное произойти — произойдёт. Послабления Александра II несли противоречивый характер. Давая свободу, царь стремился усилить позиции губернаторов. Могло сложиться впечатление, будто всё шло к укреплению единоличной власти. И это вполне оправданно. Убедившись, насколько гуманное отношение к населению оборачивается противоположным к нему самому отношением, Александр II вынужден был пересмотреть проводимую им политику. Разумеется, однажды уступив, он уже не сможет надеяться на раболепие подданных. Допустив послабление, оставалось вспомнить о методах царя Николая, чьё правление хоть и приводило к народному возмущению, но страна при этом оставалась единой в суждениях, поскольку наличие деспота позволяет находить общий язык, тогда как игра в республику или демократию заставляет людей забывать, чего им на самом деле надо.

Настроенный на благо, Салтыков столкнулся с новым явлением в политике Александра II. И это ему не понравилось. Так и хочется спросить: Михаил, когда вы определитесь? Может хватит всё воспринимать в чёрном свете? И когда уже ваш слог станет приятным для глаза? Очень тяжело знакомиться с текстом, который не желает восприниматься. Каким образом ещё удаётся извлекать цельное зерно, всякий раз сталкиваясь с обуревавшим нутро Салтыкова желанием находить отрицательное? Впрочем, Михаил был близок к переосмыслению. Совсем скоро он начнёт принимать происходящее в России частью всеобщего социума. Ведь человек — он везде одинаков.

Некогда Михаил возмущался слабостью реформ. Он видел в них непродуманность. Хотя прекрасно знал, прежде свершения перемен всё основательно обсуждалось. Рассматривались различные варианты и выбирались самые оптимальные. Доподлинно представить развитие ситуации никому не под силу. Гораздо проще сквасить лицо и с недовольной миной осуждать и осуждать. При любом выбранном варианте, на каком не остановись, появятся недовольные, находящие требуемые для них моменты. Даже не приходится сомневаться, откажись Александр II от отмены крепостного права или не осуществи он цензурную реформу, гнев Салтыкова остался бы на прежнем уровне, только читатель о том никогда бы не узнал, поскольку Михаил не имел бы возможности публиковать свои статьи.

Власть имеет право на собственную точку зрению, которая свойственна в той же мере и населению. Покуда гнев кипит в единицах, изменений в обществе не произойдёт. Нужно, чтобы гнев исходил от каждого, был готов перелиться через край, но с чётким осознанием важности свершения требований именно сейчас, а не в необозримом будущем через n-лет. Всё это — рассуждения о суете, предположения о чём, высказываемые в силу необходимости хоть как-то понять мысли Михаила. Вполне вероятно, ему не сильно хотелось прослыть столь одиозной личностью, повергающей в пух и прах высших мира сего. В действительности он ничего по сути и не предлагал, продолжая критиковать имеющееся.

Не исключено и следующее — Салтыков не принимал перемен, но ещё более он не хотел видеть всё сделанное повёрнутым вспять. Будучи недовольным происходящим, он нашёл причину для возмущения, наблюдая отхождение Александра II от намеченного курса реформ. Где требовалось хвалить, давать ценный совет или благодарить уже за само движение вперёд, там для того Михаил не находил сил. А теперь оказалось, допустимо хвалить, ценить и благодарить, лишь бы не допустить недовольство царя. Да разве получится повлиять на политического деятеля, чья жизнь за несколько лет до того подверглась атаке террориста? Сто раз подумаешь о необходимости предоставления свободы, когда за то тебя же попытаются убить, додумавшись, будто ты им дал не так много, сколько им хотелось получить.

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин «Письма о провинции (с седьмого по девятое)» (1869)

Салтыков Щедрин Письма о провинции

Отмена крепостного права пробудила у населения России важный вопрос. Ежели помещикам более не дано надзирать за крестьянами, то какая от них нужда? Всё отличие сводилось к непосредственному факту, согласно которому одни рождались для управления, а другие — принять необходимость быть управляемыми. Русские литераторы уже в середине XVIII века задумались, почему недалёкие умом люди могут властвовать? Становилось всё больше недорослей, живших без толку и проводивших дни без пользы. Проблема была зрима — преодолеть её не получалось. И стоило пасть оковам крепостничества, как очевидное приняло положенный ему вид. Теперь крестьянин оказался способен распоряжаться данным ему правом свободного волеизъявления. Но ещё предстояло проделать путь, отказавшись от прежних порядков.

Особенно хорошо это прослеживалось в провинции. Салтыков проявлял уверенность, сообщая, насколько провинциальные ценности в прямом и переносном смысле должны определять происходящие в России процессы. Провинциалы — бедные духовно, зато обладатели общего благосостояния, пускай им и не принадлежащего. Потому и оставалась провинция невежественной, ибо таковой её считали столичные жители. Во все времена в столицу как раз и устремлялись те, кто желал отдалиться от родного края, уставший от тамошнего пренебрежения. Это объясняется хотя бы тем, что близость к центральной власти позволяет наладить жизнь, тогда как малейшее от неё отдаление оборачивается расхлябанностью и нежеланием создавать всеобщее благо, разменивая его на воссоздание личностных мечтаний.

Как так получается? Отводя провинции роль едва ли не отхожего места, Салтыков видел в той же провинции основное благосостояние России: она выращивает пищу, производит продукцию, поставляет рабочую силу. Другое дело, давая, провинция ничего не получала взамен, кроме упрёков в стремлении обогатиться за счёт столицы. Отмена крепостного права нисколько этого не изменила. Только теперь приходится говорить о зависимости регионов от центра, снабжаемого ресурсами и на своё усмотрение ими распоряжаясь. Всё продолжает напоминать крепостное право, правда теперь не на уровне помещиков и крестьян — ныне помещиком стала сама столица, собирающая урожай с провинциальных областей. Впору вспомнить про литераторов середины и конца XVIII века, для чего допустимо говорить не об определённых лицах, а рассуждать материями на уровне региональной политики.

Салтыков видел, как жители провинции с трудом существуют, отдавая добрую часть заработанного на нужды власти, которой платят государственные подати. Им же приходится удовлетворять интерес местных властей, хотя бы таким образом желающих прокормиться за счёт рабочего люда. Как от такой жизни не податься на заработки в столицу? Происходит так называемая централизация, не способствующая развитию государства. Наоборот, вместо общего развития, происходит повсеместное обнищание. В перспективе это грозит крахом. Заглядывая вперёд, отметим, Российская Империя от того и рухнет: население страны устанет от бесконечных поборов и войн, вследствие чего вспыхнет стихийный бунт. Что случилось после? Пришедшие к власти стали проводить политику всеобщего благополучия, пусть и крайне варварскими способами. В итоге получилось крепкое государство, стоявшее твёрдо до поры, пока вновь не обозначилась централизация, омрачившаяся новым крахом. Неужели трудно понять, насколько в перспективе опасно забывать о нуждах провинции?

Нельзя не понять, как шатки рассуждения, основанные на домыслах. Но Салтыков видел происходящее в России. И не понимал, чем отличается государство после реформ от того, что было до них. Не понимал и той особенности политики Александра II, позволившей происходить всему, о чём Михаил брался размышлять. Жизнь в стране менялась. Самое главное, ставшее насущным, — пришла пора задуматься об устранении от власти всех претендующих на то по праву рождения.

» Read more

1 2 3 4 5 10