Tag Archives: публицистика

Эмиль Золя “Экспериментальный роман” (статьи за апрель 1879 года)

Золя Экспериментальный роман

Всё знаковое в Европе неизменно возводится к Аристотелю. Поэтому и первенство в применении натурализма в творчестве Золя предложил возложить на плечи этого древнегреческого философа. Статья “Натурализм в театре” тому в подтверждение. Она стала первой опубликованной работой Эмиля в “Вестнике Европы”. Требовалось доказать, что не он – Золя – является первым в данном направлении, что оно начало развиваться задолго до него. Но Аристотель излишне далёк, необходимо найти писателей из поры поближе. А ещё лучше показать следующее: развитие натурализма для литературы является логическим следствием изменений в обществе, а его развитие в театре – крайне необходимая мера для реформирования драматического искусства.

Натурализм для Золя – это возвращение к природе и к человеку. Допустимо перечислить множество драматургов, обязательно остановившись на творчестве Дюма-сына, в чьих пьесах, несмотря на преобладание вымысла, имелись зачатки искомого Эмилем натурализма. После следует уделить внимание творчеству Ожье. И наконец, когда нужное найдено, допустимо вспомнить о Бальзаке. Бальзак и только Бальзак. Всюду Бальзак. Никого кроме до и никого после него. И натурализм находится в его произведениях, для чего Золя приводит доказательства. Возразить не получится.

Однако, желая лишить театральные произведения свойственной им структуры, допустимо вспомнить самого Золя, чьи пьесы возвращали зрителя к драматическим опытам Мольера. Пусть то был эксперимент, и Эмиль ещё не созрел для нового понимания истинного назначения пьес, теперь всё предлагается опровергать, ибо ничего не стоит на месте, нуждаясь в движении вперёд.

Золя может быть уверен в важности продвижения натурализма, видя его востребованность в литературе, но ведь не ему решать, чем заинтересуется посетитель театральных представлений: его вкусы он так и не смог понять.

Говоря о натурализме, Золя посчитал нужным рассказать о затруднениях. Статья “Республика и литература” показала, как люди, склонные к переменам в политике, отказываются оные видеть в прочих сферах жизни. При этом Эмиль не отрицает республиканских воззрений, но навязывать их другим он не желает. Для него важно, чтобы общество созрело, прежде чем прилагать усилия к проведению реформ. Французы, безусловно, созрели. Но, пока созревали, они успели республику несколько раз сменить на монархию, вернувшись опять к республиканской форме правления. Поэтому логично предположить, что в некоторых моментах должна была остаться подозрительность, имеющая возможность способствовать очередному возвращению монархии.

Почему бы под таковой возможностью не понимать натурализм? Чем не призыв к возвращению режима времён Наполеона? Коли человек будет мечтать, то и романтизм ему в этом не помеха. Натурализм в данном случае становится подобием кости в горле, дополнительно вскрывая социальную неустроенность граждан, искоренением которой республиканцы всерьёз не занимаются. И если основной массе людей будет интересно читать про происходящее на самом деле – может последовать очередной бунт, чего опасается любой действующий режим.

Золя продолжает отказываться понимать, почему натурализм подвергается нападкам, в том числе им подвергается и он сам. Неспроста случился тяжёлый период, вследствие чего Эмиль публикует статьи за границей, словно попавший в опалу, хотя он не Виктор Гюго времён Второй империи, выступавший против власти монархистов. Наоборот, Золя поддерживал республику, оставался её верным сторонником и желал трудиться во славу плодов Сентябрьской революции.

Франция – страна с богатой историей, наполненной взлётами и падениями, идущая сложной и неповторимой судьбой, должная нести в себе образ склонного к постоянным переменам человека. В такой стране трудно жить и ещё труднее иметь соратника сходных с тобой взглядов. И тем не менее, Золя продолжит отстаивать позиции натурализма далее. Он – француз: бороться за личные воззрения – его право.

» Read more

Эмиль Золя “Экспериментальный роман” (статьи за 1878 год)

Золя Экспериментальный роман

В 1880 году Золя объединит в сборник статьи, вышедшие в периодике с 1877 по 1880 год соответственно. Исследователи творчества Эмиля отмечают сложный жизненный период, заставлявший Золя искать решение финансовых затруднений. Хорошо известно, как помощь в этом ему оказал Иван Тургенев, предложив в качестве площадки для публикаций журнал “Вестник Европы”. Так, сперва в переводе на русском языке, статьи Эмиля выходили в свет, оставаясь на некоторые время неизвестными франкоязычному читателю. Несмотря на это, некоторые опубликованные во Франции работы до сих не доведены до сведения русскоязычного читателя. Вот их перечень: Un prix de Romo litteraire, А М. Armand Sylvestre, Leon Hennique, J.-K. Huysmans, Les documents humains, Paul Alexis, А М. Charles Bigot и La litterature obscene.

Статьи за 1878 год Золя публиковал в периодических изданиях “Бьен пюблик” и “Вольтер”. Рассматриваемый сборник открылся обозрением подшивки периодического “Журнала “Реализм””. Сам Эмиль, благо время шло для него с пользой, внёс существенный вклад в развитие натурализма в литературе, поэтому всюду отмечал для себя черты реализма в произведениях предыдущих поколений писателей. Он с удовольствием отмечает, как некогда романтизм уступал дорогу правдивому отображению нужд общества, требовавшего не возвышенного отношения к проблемам, а их наглядную демонстрацию в художественной литературе.

Развивая мысль, Золя в августе пишет статью “Чувство реального”. Романтизм продолжал умирать, поскольку воображение писателя перестало интересовать читателя. Однако, чувство реального не означало при этом, будто оно у каждого будет схожим. Отнюдь, писатели-реалисты всё равно остаются подобными деятелям изобразительного искусства. Любой человек видит действительность сугубо ему понятным представлением о должном быть, исходя из чего он на свой лад трактует присущее ему чувство реального. Поэтому и отражаемое на страницах произведений будет носить индивидуальные черты.

Всякая статья даёт повод для рассмотрения очередных пришедших мыслей. Осознав значение личности в художественном процессе, Золя в том же месяце пишет статью “О собственной манере писателя”. Эмиль признаёт, существуют писатели с чувством реального и с воображением, но без уникальной манеры повествования. Те, кто из них всё-таки отличен от собратьев по перу, слог тех легко узнаётся. Для Золя нет никого ярче, нежели Альфонс Доде. А вот Стендаль примечателен за счёт существующего о нём мнения, будто бы он перед тем, как начать писать, вдохновлялся чтением уголовного кодекса времён Наполеона, дабы соответствовать ему по стилю изложения.

Закрыть обзор статей, написанных Эмилем Золя в 1878 предлагается критической заметкой о композиторе “Гекторе Берлиозе”, опубликованной в январе следующего года. На его примере было показано, как ничтожное существо в глазах современников становится едва ли не обожествляемым предком в представлениях потомков. Берлиоз на самом деле презирался обществом, особенно в последние годы жизни. Золя приводит для обоснования этого мнения его записи, в которых он отмечал боль от осознания бесполезности. В консерваториях ставили лишь известных композиторов, тогда как он оставался невостребованным. Посему Эмиль вывел эту мысль основным смыслом заметки, стараясь смягчить укоры современников в отношении происходящих изменений в культуре. Ведь действительно, укоряя кого-то, не знаешь, как потом над твоими укорами станут насмехаться в будущем. Золя это обязательно продемонстрирует после, описывая желчность критиков, чьи издёвки до скончания веков останутся несмываемым с их имён позором.

К сожалению, заметки “Арман Сильвестр” и “Леон Энник” обойдены вниманием переводчиков. Это может быть связано с отсутствием интереса к данным писателям.

» Read more

Эмиль Золя “Что мне ненавистно” (статьи за 1866 год)

Золя Мой салон

Со временем любой деятель от литературы приобретает умение говорить много, не говоря толком ничего. Золя тоже этому научился. Статьи за 1866 год не стали исключением. Начало было положено панегириком “Ипполит Тэн как художник”. Если Эмиль кого-то хвалил, он на жалел слов, как и в случае осуждения, не изменяя общему фону приводимых им суждений. Оценивать Тэна Золя мог в качестве автора “Истории английской литературы”, добавив от себя личное понимание умения писателя художественно описывать личные мысли на страницах.

К апрелю Золя пришёл к мысли, что необходим надзорный орган “Жюри”, куда будут избираться простые граждане. Нечто подобное к тому моменту существовало, но в него входили люди от искусства или из прочих сфер культуры. Наличие таковых членов минимизировало значение Жюри в качестве действенного органа. Непонятно, каким образом Эмиль видел в привлечении профанов путь к успеху. Впрочем, он не говорил о полном изгнании знающих людей из Жюри, предлагая их всего лишь разбавлять представителями из народа. В чём-то Золя был прав, поскольку чрезмерное участие склонных к творчеству членов Жюри гипертрофирует представления об искусстве, превращая его в круг по интересам, направленных в противную от культуры сторону развития.

Следующие пять статей Золя написал в мае, планируя создать некоторое количество заметок о художниках. Начав за здравие, к концу месяца Эмиль не получил продление договора с издательством, вследствие чего он вскоре прекратил свою деятельность в качестве художественного критика.

С именем Мане Золя, кажется, не расставался. И это при том, что Мане к 1866 году творил лишь на протяжении последних шести лет. Эмиль напишет две статьи о нём. Одну он назовёт “Господин Мане”, а вторую опубликует первого января 1867 года под названием “Эдуард Мане”. Ярче личности, чтобы оправдать название сборника “Что мне ненавистно”, не найти. Допустимо каждую статью соотносить с ненавистью Золя к чему-либо. В случае Мане нужно говорить о реакции общества. Отрицание значения таланта сего художника могло его сломить и заставить забыть о творчестве навсегда. Это более прочего огорчало Золя, понимавшего, как дорого будут стоит картины Мане, и как дешевы окажутся ныне высоко ценимые работы прочих художников.

В статье “Реалисты Салона” Золя высказал мнение о так называемых школах. Он ни к одной из них симпатии не испытывал. Для него направление в искусстве – это наличие учителя и его подражателей, тогда как вместо подражания следует на основе имеющегося придумывать новое направление, сходное с предыдущими течениями и всё же в чём-то от них отличное. Собственно, в шестидесятых годах XIX века художниками-реалистами не считались те, кто изображал социальные потрясения, тем они разительно отличались от писателей-реалистов.

Из сказанного в “Реалистах Салона” Золя пришёл к мнению об “Упадке”. Художники, по его мнению, отныне концентрируются на деталях, то есть уподобляются фотографирующему аппарату. Не может быть в этом новизны, поскольку требуется видение непосредственно художника, способного одарить полотна чувствами.

Двадцатого мая наступил последний день отражения художественных пристрастий. Осталось написать “Моему другу Полю Сезанну” и “Прощальное слово художественного критика”. О творчестве ряда любимых художников Золя так и не успел рассказать, о чём он сожалеет. Зато посчитал нужным снова посоветовать мастерам изобразительного искусства стремиться к новизне. Плох ученик, заслуживший одобрение учителя! Успешный ученик никогда не найдёт такого одобрения, ибо учитель не способен понять ученика только в одном случае, когда тот от него отдалился и стал представлять собственное направление в искусстве.

» Read more

Эмиль Золя “Что мне ненавистно” (статьи за 1865 год)

Золя Что мне ненавистно

Эмиль Золя везде стремился приложить руку. Ещё полностью не став на путь беллетриста, он трудился в качестве критика литературы и изобразительного искусства. Много позже, когда будет подводиться предварительный итог творческой деятельности, статьи за 1865-67 годы, выходившие сперва в периодических изданиях, а после в виде сборников “Что мне ненавистно” и “Мой салон” будут объедены в единую работу в 1879 году. Не все они доступны русскому читателю, часть из них поэтому придётся упустить из внимания. Вот их краткое перечисление: La litterature et la gymnastique, L’abbe***, Le supplice d’une femme et les deux soeurs, La mere, La geologie et l’histoire, L’ Egypte il y a trois mille ans и Les chansons des rues et des bois.

Открывает сборник статья “Французские моралисты” от января 1865 года, раскрывающая видение Эмилем Золя сочинения Люсьена Анатоля Прево-Парадоля. Некогда профессор истории литературы, Прево-Парадоль переквалифицировался в журналиста. Как о таком человеке следует рассказывать? Сложно определиться, где Золя отражает мысли Люсьена, а где предлагает свои. Из текста следует неутешительный вывод – моралисты стремятся повысить бремя ответственности человека перед обществом, не прилагая к тому действенных усилий, кроме произнесения жарких речей. Повествование затрагивает французских философов, вплоть до обсуждения “Опытов” Монтеня и трудов Паскаля и Ларошфуко.

В феврале Золя выступил с критической заметкой по роману “Жермини Ласерте” братьев Гонкур. Стоит предположить, что Золя плохо представлял, чем именно должен заниматься литературный критик, если отразил мнение с обилием слов, всего лишь комментируя содержание произведения. Страница за страницей Эмиль следил за развитием событий, делясь с читателем мыслями. Примечательно в статье выражение мнения касательно должного иметь место в литературе. Золя твёрдо уверен, писателю необходимо быть правдивым и уметь показывать метания человеческой души. Братья Гонкур удовлетворили его желание, выступив с обнажением проблем социального дна, тем потворствуя набирающему силу реализму.

В апреле Эмиль выступил с критикой в адрес тандема “Эркман-Шатриан”, плодотворных писателей, посвятивших творчество отражению сельских реалий Франции. Эмиль сразу оговаривается, что тандем практически никак не обсуждался на критическом уровне, оставаясь замалчиваемым. Отчасти это объясняется стремлением Эркмана и Шатриана описывать бытовавшую в их годы действительность, пусть и добавляя непозволительную, с точки зрения Эмиля, отсебятину. Основной укор тандему звучит просто – их персонажи схожи с марионетками: использовалось 3-4 портрета, переходящие из книги в книгу. Начиная с этой статьи, Золя в дальнейшем будет прибегать к сравнению всех им критикуемых писателей с Бальзаком, чьё творчество им высоко оценивалось.

С мая Золя приступил к выражению мнения о художниках. Публиковался он под псевдонимом Клод. Первая статья вышла под названием “Наша живопись сегодня”. Надо заранее оговориться о манере изложения Эмиля, его критика подобна мнению ценителя прекрасного, и не более того. Никаких узких рамок он не придерживался, всего лишь выражая собственное видение происходящего. К живописи Эмиль относился с особым чувством, отвергая стремление художников с фотографической точностью отражать действительность на картинах. Изобразительное искусство – это не литература. Почему-то, предпочитая реализм в литературе, Золя не желал видеть оный на полотнах. Художник, считает Эмиль, обязан обнажать сердце, показывая личное представление о воспринимаемом. Термин “Импрессионизм” ещё не был придуман, но понятно, что перед живописцем ставится задача изображать ураган бушующих в его крови чувств. Особого упоминания удостоился Мане, обязательно должный быть востребованным в будущем, хотя бы в качестве укора в неразборчивости своих современников.

В том же месяце Золя написал статью “Истеричный католик”, в присущей ему манере изложив краткое содержание произведения с некоторыми мыслями от себя.

Статья под названием “Прудон и Курбе” вышла из-под пера Эмиля в августе. Сперва Золя взялся отразить мнение касательно посмертно изданной книги Прудона, в которой он не нашёл ничего нового, оценив её именно такой, какой он её ожидал. Сам Прудон удостоился критики за восхваление художественного умения Курбе, рисовавшего его портреты. Золя оказался категорически критичен, обвиняя Прудона в отсутствии вкуса, соответственно делая аналогичный намёк в сторону Курбе.

Неуживчивость расцветала в душе Золя, решившего в этом же месяце выступить против творческих изыскания действующего императора Франции Наполеона III. Осуждение Эмилем произведения “Жизнь Юлия Цезаря” не увидело свет в периодическом издании, так как в его публикации было отказано. Золя прямо высказался, что интерес Наполеона III к личности Цезаря оправдан за счёт желания видеть благое дело в смене находившейся у власти республики, возвращая ей статус империи. Если кто то считал положительной тенденцией, то Эмиль отказывался в это поверить. Для него самого Цезарь ничего не представлял, как и проведённые им реформы. Следовательно, нет оправдания его поступкам, и в той же мере поступкам Наполеона III.

Минуя цикл ранее упомянутых статей без перевода, следует сразу огласить завершающую 1865 год критическую работу Эмиля Золя – “Гюстав Доре”. Доре, признаёт Эмиль, является гениальным художником, рано взявшимся за отражение библейских сюжетов, должных им быть оставленными до финальной поры жизни, дабы стать блестящим завершение всего им сделанного ранее. Ведь ежели Гюстав закончит труд над данной темой, то где ему искать отражение более важных тем? Пусть к Доре вдохновение приходит на карандаше, он способен выдавать по четыре произведения за раз, но у него нет соответствующей подготовки, должной обрамлять присущий ему талант. Занимаясь творчеством, Гюстав забыл о необходимости совершенствовать познания об окружающем мире и анатомии человеческого тела.

» Read more

“Джек Лондон” (2017) | Презентация книги К. Трунина

Трунин Джек Лондон

Читатель, в твоих руках труд, с помощью которого можно лучше ознакомиться с творчеством Джека Лондона, если нет возможности прочитать всё им написанное. Также данный труд рекомендуется тем, кто желает читать, но не знает, что лучше выбрать из богатого наследия писателя. На русский язык произведения Джека Лондона практически полностью переведены и опубликованы отдельными изданиями или в составе сборников сочинений, за исключением стихотворений и некоторых публицистических статей.

Создателем этой книги не ставилась задача профессионально подойти к изучению творчества Джека Лондона, поскольку необходимо потратить десятилетия, прежде чем получится разобраться во всех нюансах. Произведения читались, анализировались, вырабатывалась общая точка зрения. Критические заметки публиковались на сайте http://trounin.ru и когда количество материала накопилось на четыре авторских листа, решено было скомпоновать заметки, отредактировать и оформить в виде книги. Не стоит укорять автора за косноязычие, повторения и отсутствие единой повествовательной линии. Заметки писались на протяжении нескольких лет, основывались на конкретном произведении и не сразу было ясно, в каком виде их лучше оформлять.

Вследствие обилия написанного Джеком Лондоном, возникла необходимость задуматься над последовательностью расположения его художественных работ. Было принято решение опираться на дату издания, а в случае, если за определённый год выходило несколько произведений, они расположены на усмотрение автора. Проблемы возникали и из-за рассказов, часто располагающихся в других сборниках, нежели в изначальном оригинале. Некоторые сборники оказались полностью поглощены. Но так как скрупулёзный подход с разбором каждого рассказа не требовался, таковая ситуация не воспринималась критично. Часть сборников и произведений могли рассматриваться совместно в одной заметке, когда того требовало авторское желание: не в ущерб сути их содержания, лишь по причине возникшей на то необходимости.

Сам Джек Лондон не исследуется автором, всё внимание уделяется его творчеству и мыслям: о чём думал, чем жил, как начинал творить и к чему в итоге пришёл. Почти никак не отображены годы жизни писателя, личная жизнь и мотивы к литературной деятельности. Лондон писал каждый день, первоначально публиковался в периодических изданиях, после выпуская в виде отдельных изданий. Накопленного им материала хватило и на посмертные публикации. Они тоже проанализированы. Исключение сделано только для дописанного Робертом Фишем в 1963 году «Бюро убийств».

Творчество Джека Лондона и далее будет изучаться автором. Необходимо уделить внимание всем тем, кто о нём писал. Этот важный аспект ранее не рассматривался, чтобы не подменять собственное мнение чужими размышлениями. Поэтому версия данного издания устанавливается на значении «1.0». Издание распространяется бесплатно и доступно для скачивания везде, где располагается. Цитировать текст из книги можно в любом месте, но не надо забывать про необходимость упомянуть, откуда он был взят.

Тот читатель, кто заинтересуется творчеством уже не Джека Лондона, а Константина Трунина, всегда может обратиться к сайту http://trounin.ru, где публикуются заметки о прочих литературных произведениях, как современных писателей, так и классических, вплоть до творивших в античный период. Не исключено, что анализ творчества Джека Лондона стал первым серьёзным шагом в критическом жанре. Далее могут последовать аналогичные разборы иных писателей — необходимый материал имеется.

Не следует бездумно читать, а, прочитав, бездумно браться за следующую книгу. Любое литературное произведение требует анализа, личного в том числе. О многом не думаешь во время чтения, подумав же после, желаешь перечитать под свежими впечатлениями. И так до бесконечности. К сожалению, писателей с каждым днём всё больше, а времени для знакомства с ними всё меньше.

Эту книгу вы можете бесплатно скачать со следующих файлообменников:
depositfiles | rusfolder

Дополнительные метки: трунин джек лондон скачать, джек лондон критика и анализ литературного наследия скачать бесплатно без регистрации

Джек Лондон – Публицистика (1900-10)

Джек Лондон Публицистика

Предваряя творчество Джека Лондона, стоит рассказать о его публицистических статьях. В них он делится с читателем рассказами о себе, своих воззрениях и критикует художественные произведения. Переведёнными на русских язык можно найти следующие статьи: О писательской философии жизни, Черты литературного развития, Спрут, Фома Гордеев, О себе, Как я стал социалистом, Война классов, Что значит для меня жизнь, Гниль завелась в штате Айдахо, Революция, Эти кости встанут снова, Из военной корреспонденции, Джунгли.

Джек Лондон с малых лет работал, к восьми годам научился читать и писать. Подростком подался в устричные пираты, плавал к берегам Японии, трудился на джутовой фабрике, занял первое место на литературном конкурсе, бродил по стране, провёл один год на Аляске. Всё это позже он отразил в произведениях, делясь собственными переживаниям от лица персонажей. О пристрастии к алкоголю Лондон отдельно написал “Джон – ячменное зерно”, про бродяжничество – сборник “Дорога”.

К социализму Джека подтолкнуло пребывание в канадской тюрьме, куда он попал ничего не нарушая. Увиденное его поразило, заставило задуматься об отсутствии в государстве тех устремлений, за которые гибли предыдущие поколения, в том числе и на Войне за независимость и в Гражданской войне. Человек оказывался материалом для наживания на нём других. Тогда Лондон пришёл к мнению о необходимости быть социалистом. Но кто такие социалисты для американского общества? Их считали психами, не понимания и не принимая новый образ мышления, пока не оказалось, что социализм – это издавна присущее Америке явление.

Расстройство жизненных ценностей сограждан всегда удручало Джека Лондона. Ему не нравилась эксплуатация детского труда, претило желание людей при любой возможности набивать карман. О человеческом достоинстве и вовсе говорить не приходится: оно отсутствует у капиталистов, уже в силу их отношения к себе и себе подобным, нет его и у рабочего класса, поскольку тот невольно лишён права на него. Изменить это не представляется возможным, поэтому Лондону приходилось рассказывать о таких людях, показывая их судьбы в коротких историях или романах.

Лондон с гордостью говорит о росте количества социалистов. Некогда их не набиралось и тридцати тысяч, ныне же более семи миллионов. Среди них были писатели, на произведения которых Джек писал рецензии: “Фома Гордеев” Максима Горького, “Спрут” Фрэнка Норриса, “Джунгли” Эптона Синклера. Критический жанр – не являлся сильной стороной творчества Лондона, из-под его пера выходил пересказ сюжета с собственными измышлениями на тему социализма.

Джек подмечает ускорение жизни. В его время люди более не хотели читать многотомные произведения, желая внимать кратким рассказам, не требующих длительного вдумчивого чтения. Джек и сам предлагает читателю не уделять внимание произведениям, если они не нравятся, а при чтении понравившихся – бегло пробегать строки глазами, выхватывая суть. Нельзя всё доступное охватить, но нужно стараться получить максимально возможное количество информации.

Писателям Лондон рекомендует быть оригинальными. Не надо повторять за другими, нужно быть уникальным, иначе читатель не распробует текст. Был ли Лондон сам таким, каким призывает быть других? Он писал ровно и приятными для глаз словами, не балуя новшествами и не работая над формой. И при этом Лондон был читаем при жизни, остаётся читаемым и сто лет спустя. Он жил событиями первых десятилетий XX века и опирался на них, когда писал о будущем или прошлом. Может Лондон и был в действительности оригинальным среди современников, это теперь трудно установить.

» Read more

“Деградация морали Запада” (2016) | Презентация книги К. Трунина

Трунин Деградация морали Запада

Данная книга не планировалась в виде самостоятельного издания. Предлагаемый читателю текст должен был стать частью анализа произведений, номинированных на литературную премию “Ясная поляна” за 2016 год. В ходе работы выяснилось наличие сходных моментов среди иностранной беллетристики, чьё присутствие должно заставить читателя задуматься. А в том ли направлении развивается западная литература и должна ли русская литература иметь с ней общие черты? Западные писатели, а с ними и авторы Востока и Африки, прикоснувшиеся к культуре Запада, подвержены использовать реализм сексуального толка, то есть они экстраполируют собственное интимное мироощущение на интересующие их эпизоды истории и нынешнего человеческого бытия.

В качестве номинантов на “Ясную поляну” были выдвинуты ранее отмеченные международными премиями произведения (в основном), а также труды обладателей Нобелевской, Гонкуровской, Пулитцеровской премий, в том числе и удостоенные Букера. Они не имеют строгой привязки по времени написания – значение имеет их перевод на русский язык. Например, “Человек в этом мире – большой фазан” Герты Мюллер написан в 1986 году, а переведён в 2014 году и до сих пор не вышел отдельным изданием: его можно найти в журнале “Иностранная литература”.

Деградация морали – самоё ёмкое определение, которое может быть использовано для того, чтобы охарактеризовать обозначившиеся тенденции в западной литературе. Разумных пределов придерживаются только авторы, чья аудитория преимущественно детская и ранняя подростковая, тогда как более взрослая направленность обнажает язвы общества, возможно и не подозревающего, насколько довлеющая необходимость привносить в культуру художественность низкого пошиба ухудшает положение западного мировосприятия в глазах остального мира, старающегося придерживаться этических норм и не нисходить до излишней откровенности.

Запад пестует сексуальную распущенность. На страницах произведений, стремящихся стать коммерчески успешными, обязательно присутствует гомосексуальная связь, в красках описываются сексуальные извращения, а главный герой мастурбирует. Читатель может подумать, что в этом нет ничего особенного, если бы авторы подобным же образом не описывали события прошлого, иначе заставляя воспринимать некогда происходившее. Надо полагать, современники далёких лет проявляли скромность и не позволяли очернять художественную литературу, уберегая её от сравнения с макулатурой, годной для использования в туалете.

Остаётся предполагать следующее – современные западные авторы используют в произведениях требуемые настоящим временем элементы, создавая иллюзию дозволенного. Читатель, не имея ничего подобного, желает прикоснуться к запретному, используя для удовлетворения доступную ему продукцию. Наступает разрядка, крепнет вера в возможность осуществления любых фантазий. Если это не так, то остаётся ссылаться на деградацию морали.

Ряд авторов осознаёт проблему – они открыто об этом говорят. Их беспокоит уничижение искусства, грядущий закат книгопечатного дела и ожидаемая смена парадигм. Казалось бы, им и следует показать на личном примере, каким образом нужно создавать художественные произведения, но они этого не делают.

Пусть читатель сам решает, какие книги ему читать. Предлагаемый анализ тридцати произведений последних десятилетий может послужить вводным материалом для дальнейшей проработки обозначенной проблематики. Впрочем, факт отрицания заслуг авторов-современников прослеживается на протяжении нескольких веков. Весьма вероятно, выделение “сексуального реализма” в отдельный литературный жанр произойдёт при тех же условиях, согласно которым ныне благостно воспринимаются творения модернистов, абсурдистов и представителей прочих направлений.

Эту книгу вы можете приобрести на сайте автора или ЛитРесе

Дополнительные метки: трунин деградация морали запада

Борис Горбатов “Моё поколение”, очерки, корреспонденции (1931-36)

Лауреат Сталинской премии Борис Горбатов не проявлял радости к народившемуся советскому государству, а наоборот, с предельной точностью, отображал происходившие в обществе изменения, суть которых сводилась к мрачному осознанию голодной действительности при тотальной безработице. Кажется, такой автор не мог пройти цензуру в силу очевидных причин. Однако, Горбатова с удовольствием печатали и допускали к участию во всех значительных стройках Советского Союза. Причина этого проста – Борис не капал желчью, подобно ушедшим в тень писателям, а с радостью принимал рост самосознания сограждан. Ведь так и есть на самом деле – сколько не сетуй на жизнь, а стоит всего лишь принять настоящее, как будущее окрашивается в радужные тона.

Горбатов своеобразно описал собственные молодые годы в произведении “Моё поколение”. Его стиль схож с работами Александра Серафимовича, то есть главным для Бориса становится выплеск эмоций на страницы, что создаёт у читателя ощущение погружения в происходящее. Будто кто-то вокруг галдит, а читатель зачарованно стоит в углу разворачивающейся перед ним сцены. Тем интереснее наблюдать за судьбой мальчишек, чей город попеременно переходит от белых к красным. Горбатов не идеализирует – бойцы противоборствующих сторон ничем друг от друга не отличаются, действуя одинаково, распевая схожие песни и толком не зная, ради чего воюют. Под удар попадают семьи мальчишек, на глазах читателя становящихся сиротами и отныне вынужденных озлобиться на тех и других.

Отчего-то больше веришь именно Горбатову. Отражение событий под его пером кажется соответствующим ушедшим в прошлое событиям. Советское государство становилось тяжело: нельзя было найти себе место в жизни, покуда проводимая властями политика усугубляла и без того ужасное положение населения. Мальчишки желали трудиться, учиться и слыть нужными членами для общества. Их желания трудноосуществимы: работать негде, учиться невозможно, да и нет в людях нигде нужды. Хорошо себя чувствуют только нэпманы, разжиревшие от благоприятных условий, бесконтрольно продолжающие набивать бездонную торбу.

Единственное успокаивает читателя: Горбатов знает, что эти трудности будут преодолены и наступит идеальное время для жизни. Собственно, 30-ые годы для советского государства – время могучих свершений, когда человек обрёл способность повелевать силами природы, едва ли не меняя русла рек и влияя на изменение климата на планете. Об этом Борис постоянно писал, будучи корреспондентом газеты “Правда”, куда отправлял беллетризированные заметки из разных мест страны, поскольку лично участвовал в первых запусках многих важных объектов. И делал он это с трепещущим сердцем, ведь мечты его детства осуществлялись.

Но! Горбатов всё-таки видит и в идеальных условиях проблемы, касающиеся в первую очередь человеческого фактора, особенно халатности. Кто-то где-то недосмотрел, недоработал или всерьёз не воспринял возникновение серьёзных проблем, как самоотверженный труд честных людей оказывался напрасным. Требовалось отдавать всего себя, лишь бы исправить чужую оплошность. И вот, наконец-то, объект запущен. Все рады – рад и Горбатов.

Ещё одной особенность характера советских людей 30-ых годов была жажда к установлению рекордов. Смены соревновались, применяя различные усовершенствования, позволяющие проделать больший объём работы. Горбатов делится с читателем историей нескольких особо отличившихся людей, начиная со Стаханова, совершившего своё достижение недалеко от тех мест, где Борис Горбатов непосредственно родился. Разве не будут после этого писателя переполнять эмоции? Он невольно стал причастным к свершению знаменитого шахтёра, чьё имя ныне является нарицательным.

Читая Гобратова, читатель понимает, – проблемы в обществе были, есть и навсегда останутся, но из этого не надо делать ещё одну проблему; следует переосмыслить понимание своего недовольства, сумев найти силы для подавления собственного Я в угоду интересам государства, иначе грянет слом старого, а заодно произойдёт и потеря равновесия минимум на одно десятилетие, что, в свою очередь, способно породить проблемы большего масштаба – именно этого следует избегать любыми способами.

» Read more

Антон Первушин “Ходячие мертвецы: Зомби-нашествие на кинематограф” (2015)

Интерпресскон-2016 | Номинация “Критика, публицистика, литературоведение”

Зомби – ещё одно порождение фантазии человека. Пока лучшие умы пытаются разработать технологии, благодаря которым людей можно будет вернуть обратно к жизни, где-то в глухих джунглях Африки эту проблему давно уже решили, не прибегая к особых ухищрениям. Сперва религиозный культ вуду, после всесильное человеческое воображение. И вот из сказаний и легенд рождаются литературные произведения, киноленты и комиксы, внёсшие главный вклад в то понимание о зомби, которое им присуще сейчас. Антон Первушин не имел цели разобраться с понимаем зомби основательно, его задачей было понять, почему восставшие из могил так популярны в наше время.

Какими были зомби изначально? Этого уже не установить. Надо понимать, исходя из имеющегося материала, некогда под зомби подразумевались бездушные создания, исполняющие чужую волю. Но на этом не получится создать продукт массового потребления. Читателям комиксов и зрителям требовалось нечто большее. И они это получили. С каждым годом появлялась свежая продукция, имеющая различия с прежним понимаем природы зомби. Эти создания спокойно эволюционировали от тупых существ до вполне разумных, способных сострадать и даже любить.

Первушин не даёт читателю задуматься, как именно сложиться понимание мотивации зомби в дальнейшем. А хотелось бы. Предлагаемый им вариант, основанный на сериале “Ходячие мертвецы”, всё-таки является промежуточным звеном, уже отстающим от следующего этапа. Конечно, Антон скрупулёзно разбирает события всех вышедших сезонов, основательно пересказывая и делая выводы, но этого явно недостаточно, чтобы оценить сериал полностью.

Откуда пошёл сериал “Ходячие мертвецы”? Первушин отсылает читателя к работам Джорджа Ромеро, создавшего фильмы, ставшие классикой жанра. Очень скоро свою лепту внесла компания “Марвел”, а также люди, вышедшие из её стен и обособившиеся от неё, например Роберт Киркман. Появились обязательные элементы, использование которых стало признаком хорошего тона. Обо всём этом Антону удалось убедительно рассказать читателю.

Конечно, рассказать о чём-то подробно, не разобравшись во всём лично – трудно. Надо полагать, данная книга Первушина будет интересна именно фанатам сериала “Ходячие мертвецы”, остальные же читатели получат возможность заново осмыслить понимание зомби. Особых открытий Антон не делает, ситуация итак ясна. Коли приносят доход киноленты про оживших мертвецов, значит об этом будут снимать фильмы и дальше, стараясь держать зрителя в тонусе и снова его чем-то удивляя.

Разговорами о зомби Первушин не ограничивается. В первую очередь предметом рассмотрения является сериал “Ходячие мервецы”, а зомби-нашествие на кинематограф является сопутствующей темой, без которой книга бы совершенно не смотрелась. Зритель, ставший читателем, знакомится с создателями и идейными вдохновителями, а также с каждым актёром в отдельности. К сожалению, цельных портретов Антон не создаёт. Для него актёры – лишь исполнители отведённых им ролей, редко влияющие не эволюцию жанра. А так как о них говорить тоже следует, то Первушин без всякого интереса сообщает про их предыдущие роли и с каким багажом мастерства они подошли к участию в “Ходячих мертвецах”.

В качестве ознакомительного текста книга Первушина вполне подойдёт непритязательному читателю. Любитель сериала с удовольствием поставит её на полку, пролистав на досуге и вспомнив некоторые эпизоды. А коли читатель данный сериал не смотрел, да и зомби он не воспринимает в качестве элемента фантастических книг, относя их к жанру ужасов, то ему не станет хуже от ознакомления с трудом Первушина.

Пускай нет в тексте упоминаний месмеризма и рассказов Эдгара По, есть отсылки к Гоголю и Лавкрафту, часто упоминается имя Стивена Кинга, зомби всё равно станут мимишными героями – им суждено из созданий тёмного мира перейти в разряд милых и пушистых… Зомби обречены восстать из могил на радость людям.

» Read more

Дмитрий Быков “Советская литература. Краткий курс” (2012)

Литературная критика – специфическое направление. Что вообще нужно критикам? Отчего они изливают столько яда? Эти люди готовы с потрохами съесть любого литератора, какими бы достоинствами тот не обладал. Отличается ли от собратьев по перу Дмитрий Быков? Отчасти да. Можно ли называть Дмитрия Быкова литературным критиком? Тоже отчасти да. И это при том, что он читает лекции по литературе в университетах и школах, ведёт тематические передачи на телевидении и радио. Нужно понять сразу, Быков – литературовед. Ему хочется донести собственное мнение до других людей, чем он и занимается. Однако, довольно трудно его статьи назвать критическим разбором. Для Быкова на первом месте стоит сам писатель, проживший жизнь тем или иным образом. Именно на этом акцентирует внимание Быков. Избери он в качестве интереса музыкантов или представителей других профессий – ничего не изменилось бы. Не так важно о чём писали объекты его внимания, Быков если и говорит об этом, то довольно скудно.

Вкус к литературной критике прививается людям со школьной скамьи. Написание сочинений – не глупость, а действенный инструмент, помогающий людям яснее выражать мысли. Отторжение к написанию сочинений прививает сама образовательная система, требующая излагать мысли по строго заданному шаблону, включающему в себя, помимо вступления и окончания, использование цитат, делая на их основании выводы. Данную модель стремится применять и Дмитрий Быков, когда приступает к разбору произведений. Нарекание есть одно – весьма существенное – он увлекается пересказом, лишь изредка позволяя себе выразить собственное мнение. Если же в ход идут цитаты, то понимание произведений, как правило, идёт по тому пути, по которому ведёт уже сам Быков. По вырезанным из контекста фразам нельзя судить о произведении в целом. Только это нисколько не мешает Быкову поступать именно таким образом.

Когда Дмитрий Быков начинает говорить о писателе, то надо сперва выяснить – знаком ли он с ним лично. Если нет, тогда следует разгромная статья. Если же знаком, то страницы смазаны елеем. А если Быков начинает кого-то сравнивать с творчеством братьев Стругацких, то вывод следует лишь тот, что надо читать книги самих Стругацких, а не обозреваемого им писателя. Обратите внимание на последнее утверждение! В доброй части статей Быков вспоминает Стругацких, порой необоснованно пересказывая сюжет их произведений там, где они вспомнились к слову, и никакой существенной роли их творчество не могло оказать на обозреваемого писателя, как и сам писатель на творчество Стругацких. Быков чересчур пристрастен. Он не может абстрагироваться от обстоятельств, сконцентрировавшись на отдельном человека, постоянно сравнивая, даже тогда, когда писатель самобытен и его творчество не требует поиска аналогов. Противоречия в словах Быкова возникают часто. Касательно сравнений советских писателей особенно. Он сам говорит, что их нельзя сравнивать. Это не мешает самому Быкову сравнивать и сравнивать… и сравнивать.

Кроме факта личного знакомства, имеет значение общественный вес писателя. Если тот был популярен при жизни, либо популярен стал после смерти или популярен в наши дни, то это служит поводом для ярости Быкова, вымещаемую им почём зря. Когда Быков начинает искать негатив, то он его находит. Быков без жалости разносит в пух и прах Горького, Есенина, Бабеля и Шолохова. Но если кого при жизни не оценили по достоинству, да и после смерти так и не признали, то таковых Быков порицает (поскольку лично не знает), однако берётся их защищать, изыскивая слова особой теплоты. С нежностью он рассказывает о Грине, Олешко, Зощенко, Твардовском, Воробьёве и Шаламове. Некоторые писатели удостоились нейтральной оценки творчества, вследствие чего Быков рассказывает о них самих, не прибегая к анализу их произведений. О ком-то Быков судит только по одному произведению, не беря для рассмотрения другие книги, отчего статья получается неполной, а понимание писателя так и не складывается.

Плюс “Краткого курса советской литературы” от Дмитрия Быкова – это напоминание о некоторых авторах, с творчеством которых стоит познакомиться. Минус – выборка получилась поверхностной. Физически невозможно охватить всех людей, живших и творивших при советской власти. Быков, конечно, выражает частное мнение. В его словах чувствуется излишек пессимизма, но никто не будет утверждать, что Дмитрий не имеет права на собственное мнение. Право высказать мнение имеет каждый. Хотя бы в силу того, что цензуры как таковой ныне не существует. Пожурить Быкова следует за то утверждение, где он принижает значение русской литературы. Ведь и он сам уделяет внимание только известным писателям, не знакомясь с творчеством малоизвестных. А если и знакомится, то многие становятся для него приятным открытием.

Остаётся пожелать читать случайные книги. Очень часто они превосходно написаны и несут в себе больше, нежели труды добившихся известности писателей.

» Read more

1 2 3 4