Tag Archives: мои стихотворения

Поэма о Начале. Глава 3. Жизнь

Поэму о Начале. Глава 3. Жизнь

Где вошёл осколок, там затвердела глина,
обожжённая огнём, ожила незримо.
Бесформенный вид её разбросанных кусков
напоминает сто рук, сто ног и сто голов.
Гигантского размера существа воспряли,
себя они живыми мыслили едва ли,
высыхали и рассыпались, стоило встать,
обречённые к тверди прижатыми лежать.
Крепко связаны с породившей их природой,
глина и гранит являются их основой.
Внутри каждого существа пламя горело,
вода и воздух также наполняли тело.
Впитали в себя гиганты силы планеты,
они первыми готовы познать секреты,
им предстоит властвовать над нашей Землёю,
расставшись с породившей их сейчас Луною.
До того предстоит иссохнуть многим телам,
они подадут пример развития всем нам,
кто не станет стремиться прослыть лучше других,
тот с грязью схожим будет считаться среди них.
На Луне они продолжали находиться,
водою с Неба не могли никак напиться,
испарялась влага с разгорячённых телес:
и глина зависимая от воли небес.
Распалял гигантов изнуряющий огонь,
паром исходили, чем-нибудь попробуй тронь,
подобие планеты собой представляли,
о том они, конечно, не подозревали.

Еженощно приходило облегчение,
среди гигантов начиналось движение,
протягивали к Небу руки они в мольбе,
причитая о жалкой своей горькой судьбе,
манила созданий глины прохлада Земли,
там покой от жара обрести они могли.
Воздух был побуждающей силой пойти вниз,
обтекал тела, стал властелином среди них,
отсекал излишки глины, укреплял гранит:
он ждал, кто первым пробудится, заговорит.
Само пришло, пробитым вдруг оказался рот,
гиганты захлебнулись от хлынувших забот,
общались звуками, свистели, гомонили,
стучали: шумом сразу мир заполонили.
Но проходила ночь, наступала тишина,
создания погружались в подобие сна,
войти в воды планеты со страстью мечтали,
грезили о тверди Земли – её желали.
Высыхали гиганты, пламя потухало,
в крошево обращались, племя угасало,
подхватывал ветер, переносил телеса,
из умерших рождались другие существа.
О прежних делах гигантов не знали они,
всё равно стремились достичь прохлады Земли.
За них хранила память глина, движение
направлявшая на воссоединение
с планетой. Огнём взбудораженные умы
приготовились сойти с поверхности Луны.

Глина не могла самостоятельно ожить,
фрагмент осколка должен в теле гранитном быть,
без его включения грязь не могла дышать,
чувствовать, передвигаться, о Земле мечтать.
Восставая из тлена, в себе сочетая
разное, влагой с Неба тела наполняя,
гиганты осознали жизни значение,
как воли ветра частиц соединение:
рассыпаясь, они становились другими,
усложнялись, переставали быть простыми.
Не раз они приближались к тонкой струе:
на перешеек, устремившейся вниз стене,
издревле соединявшей планету с Луной,
круто возвышавшейся исполинской горой.
Гибли гиганты, перешеек облепили,
телами путь к прохладе они проложили,
думали о лучшей участи для потомков,
что создадут будущее из их обломков.
С перешейка ветер тела гигантов сдувал,
на планету плавно комья грязи опускал,
смешались с твердью: пытались заново воспрять,
не ползать, а на все конечности твёрдо встать.
Они там, куда веками попасть стремились,
так вне понимания тем соединились.
Уже не глина Луны, но ещё и не твердь,
ожить в иных пропорциях предстоит суметь.
Стих гомон гигантов, в скорбном молчании мир,
ждёт глина град осколков. Поднимайся, Зефир!

Ветер дарует жизнь, ветер разносит семя,
всходы взойдут – нужна почва и нужно время,
требуется поливать и в тепле содержать,
это планета Земля могла гигантам дать.
Из глины состоит тело сошедших с Луны,
но не могут они жить без огня и воды:
огонь сквозь поры питает глину изнутри,
вода, удивительно, подобие души.
Пока нет в теле осколка – не дышит оно.
Комья грязи, куски гранита – едино всё.
Лунной глины больше становилось на Земле,
Луна уменьшилась заметно, почти вдвойне:
вновь угроза катастрофических перемен
обернётся уровнем планетарных проблем.
Кто из гигантов покинуть Луну не успел,
тот треснул, рассыпался, от пламени сгорел,
усеял пылью поверхность – поверхностью стал,
несколько дней между ними пожар бушевал.
Небо не могло унять, ниже опустилось,
что было Луной, в глыбу камня обратилось,
осталось при Земле, но вне пределов Земли,
огонь питал в прежней мере её изнутри.
Так и пребывать глине среди тверди вечно,
готовой ветра с севера ждать бесконечно,
он принесёт жизнь: воспрять должен кто-то один,
кому предстоит жить в пору тяжёлых годин.
Зефир поднимется! Зефир поднялся. Буря!
Небо лунную глыбу объяло, штурмуя!

Рассеял ветер пыль, но осколки не поднял.
Осела пыль – след осколков исчез. След пропал!
Смешался с пылью? Такое может быть вполне.
Где тогда искать осколки? Подскажите, где?
Разве форма жизни, в глине воплощённая,
была изначально на смерть обречённая?
Разве гигантам возродиться вновь не дано?
Они вскоре возродятся. Но не так легко.
Нужен осколок, будь хотя бы единственным,
свыше посланным, пусть способом таинственным,
станет он даром небес – Небо станет отцом,
первых на Земле оживших созданий творцом.
Будет найден осколок, он есть на планете,
его блеск пробьётся при лунном прямом свете.
Среди глины рассыпанной не может не быть,
чтобы жизнь дающее могло в вечном застыть,
чтобы осколок на атомы распался вдруг,
будучи твёрд, не делим и при этом упруг.
Осветит Луна поверхность Земли до краёв,
не обойдёт скрытых от внимания углов,
позволит Небу разглядеть всякий малый блеск,
не помешает молнии ветвящейся плеск.
Найденным на дне морском казался осколок,
добыть ветер северный с глубин не так ловок,
в воде воли равной огню не зародилось,
нанести глину потребно, дабы случилось
возрождение гигантов: выйдут из воды,
обживут земли. Не останется пустоты.

Это тоже может вас заинтересовать:
Поэма о Начале. Глава 1. Монада
Поэма о Начале. Глава 2. Планета

Поэма о Начале. Глава 2. Планета

Поэму о Начале. Глава 2. Планета

Огонь – душа Земли, живому всегда страшен,
разумным формам жизни он очень опасен,
будь воля планеты полыхать миллиард лет,
она бы полыхала – огонь дарует свет.
Противостояние Небу обострило
раны, появление Луны изменило
планы. Понадобилось облечь огонь в твёрдый
гранит, но разве соперник огню упорный
простит? Как воззвать к Небу, как снова возвратить
былое? Нужно действие быстро применить
простое. Тает Луна под палящим жаром
огня, отдавая обратно Земле даром
себя. Приняв округлую форму, замерев
навсегда, дала Земле Небо, частью истлев
сама. Утих огонь, ушёл в недра планеты,
стал вязким, смирился. Чувства были задеты
потом грязным, струившимся с Неба обильно
на твердь: нравом Земли требовалось насильно
овладеть. Преграда от жара – оболочка
из гранита, не должно огня ни кусочка
быть открыто. Так достигли согласия три
элемента: огонь – первооснова Земли,
перманентно придающий движение всем
процессам, соответствующий планеты тем
интересам, осуществлению которых
помогут Небо и Луна в переменах скорых.
Отторгнут противоречия, вступят в союз:
Луна, как дитя, Земля, как мать, Небо, как муж.

Планету в те времена мы бы не узнали,
с Луною словно навсегда единым стали,
затвердела стекавшая масса гранита,
вновь Земля с утраченным оказалась слита.
По гранитному образованию горы
чрез сообщающиеся проходы внутри
огонь питал Луну, Небу силу давая,
и Небо взгромаздилось на Луну, взлетая.
Кому отдать приоритет? Кто нам важнее?
Огонь, что сокрушает основы? Всех злее.
Небо, что даёт покой? Предвестник перемен.
Луна, что равновесие хранит, попав в плен?
Значение для планеты они имеют
единое, никогда сами не посмеют
нарушить очевидное – триединая
суть всего сущего, как осуществимая
квинтэссенция лучшего. Продолжит бурлить
огонь кипучий – продолжит себе находить
проход горючий для выхода из тесных недр:
на глубине томиться теперь его удел.
В вышине Небо, Землю и Луну окутав,
порыв огня избавиться от пут тем спутав,
отгородив себя гранитною защитой,
лабильность тверди устранив обидой смытой,
забыв о прежней смерти, снова зачатое;
прозвание воздух ему – необъятное,
планеты дух, противопоставленный огню,
он внёс живительной влаги в бытие струю.

Под твердью Луны, тоньше тверди Земли, гранит
раскаляется огненным жаром: не горит –
исходит Луна паром. Должен воздух накал
натуры пламенной убавить, водою стал,
тем только мог огонь заставить отступить вглубь.
Часть Неба изменилась, обратно не свернуть,
потоками Луна излилась: напоена
сверх меры, покрыт гранит, Земля затоплена.
Новым слоем сокрыт огонь, дышать труднее
стало, забиты поры, оттого он злее,
вновь лишён свободы, ему теперь потребно
Небо. Планета так остынет непременно:
погрузится во мрак, иссушит твердь светило,
в пыль рассыплется гранит, словно пусто было.
Усердие огня вредит, разрушить может
триединство, но он – Земля, себя он гложет,
металлом полон стон, густеет, по тверди бьёт.
По швам расходится гранит. Перелом грядёт!
Природе всегда приходится изобретать,
потребно равновесие как-то соблюдать,
в том, вероятно, есть значение большое,
дабы чьё-то исключить влияние злое.
Как Луну защитить, уравновесив огонь
с Небом? Гранита ему мешающую бронь,
чтобы оказалась пробита, как устранить?
Дать планете самой решать, ей о том судить,
быть борьбе такой, какой полагается быть,
придут в равновесие силы, им вместе плыть.

По тверди бьёт огонь, он бьёт сильнее – тоньше
становится гранит. Бьёт огонь, бьёт он громче –
твердь трещит. Ударами из нутра планеты
всем существом, словно пришествию кометы
радуется он, вырваться потребно – вдохнуть
воздуха сполна, а после вернуться, уснуть
на века. Вот поддалась твердь, по швам разошлась,
всколыхнулась планета, паром вмиг обдалась.
Нету света! Померкло! Небо затянуло
чёрной пеленой, наверх в воздух полыхнуло
огненной стеной – гранит взметнулся и осел.
Восстала волна на огонь, где он уцелел,
затопила сполна, покрыла снова гранит,
откатилась обратно – цепь вулканов стоит,
твердь многократно возросла над гладью водной,
островами возлегла в форме всевозможной.
Земля превозмогла – достигла паритета:
огонь задышал, успокоилась планета.
Мнимым стал покой: вулканы извергаются,
воздух изменился, земли разрастаются.
С Луны испарился обильный водный покров,
она – дитя огня, – огонь основа основ,
он, любя, опекает Луну, он дарует
Неба ей милость, и Небо радо, ликует,
воду смелей, не жалея, льёт, охлаждая.
Глиной гранит стал, его структура иная,
теперь кипит, частично на Землю стекает,
тем связь Луны с планетой только укрепляет.

Столкновение со странником помнит Земля,
повторение этого допускать нельзя.
Никогда не сможет увернуться планета,
когда рядом с нею окажется комета.
Огню по силам изменить вращения ось,
ему сие проделывать однажды пришлось.
Удар принять – отныне обязанность Луны,
пожар погасить – задача Неба и волны.
Принимала удар Луна не единый раз,
спасала планету раньше – спасёт и сейчас.
Беды нет в том, если связь утрачена будет,
следы былого никто из них не забудет.
Знать достаточно из чего Луна состоит,
утверждать тогда можно, что за нами стоит.
Лучшее из возможного, так надо судить,
сущего причина, иного не может быть,
всего зарождения и начало начал,
чего в чреве змеином никто не ожидал,
разорвав Небо и в лунную глину впившись,
надорвав тонкий гранит, огнём обагрившись,
глубоко вошёл осколок-пришелец извне,
нечто неведомое неся на и в себе.
Не существовало никогда в змее того,
не пожрало ли её иное существо?
Принять в брюхо ненасытное могла сама,
пожрать другой монады плоть, правдиво весьма,
именно змея, впустив тем самым внутрь нутра –
обыденно! – паразита её естества.

Это тоже может вас заинтересовать:
Поэма о Начале. Глава 1. Монада
Поэма о Начале. Глава 3. Жизнь

Поэма о Начале. Глава 1. Монада

Поэму о Начале. Глава 1. Монада

Нас необъятное пространство окружает,
есть ли край у него – никто так и не знает.
Предположений много, что с того науке?
Кто даст ответ? Кто успокоит наши муки?
Скажите, откуда происходит бытиё?
Где искать Вселенной первородное яйцо?
Ответ известен. Он – плод размышлений долгих,
не перечесть количества учёных стольких,
пытавшихся понять устройство и суть мира
(имён так много, память почти всех забыла).
Есть мнение, будто вековечно всё кругом:
так было, ныне так и останется потом.
Не согласен наш ум с утверждением этим.
Подумав, смысл в вековечном всё же заметим.
Не знает пространство на своём пути преград,
двигается постоянно, порой невпопад,
растёт в длину и в ширину: во все стороны;
но представления о том перевёрнуты.
Принято думать, развитие сверху идёт,
пространство, расширяясь, всё кругом создаёт,
не учитывается роль мельчайших частиц,
не имеющих внутри видимых нами границ.
Они – окно. Они хранят сокрытые миры.
Не надо пытаться верить, просто загляни.
Знанию о бытие пора измениться,
для рассмотрения дана одна частица,
с очень давних пор частицу монадой зовут,
её развитие будет показано тут.

Полнится пространство мириадами монад,
они есть только вне системы координат.
Нельзя установить в определённый момент,
сказать с точностью – есть тут монада или нет.
Вольны такие частицы свободными быть,
нет возможности их вечный бег остановить.
Не дано сокрытое внутри уразуметь,
не дано понятие о скорости иметь.
Остаётся иначе познать монады суть,
запомнив, утраченное после не вернуть.
Две частицы сошлись, остановилось время,
хаос с космосом сочетался, бросив семя.
Их связало притяжение, они слились в ком,
объединившись на миг, оттолкнувшись потом.
Осколок связи, двух частиц порождение,
возник из ниоткуда как наваждение,
обрёл форму, восстановил равновесие,
сообщая пространству нечто зловещее.
Вихри мрачного однородного вещества
показывались наружу из его нутра:
разумно принятое за очевидное,
пожирало создание змеевидное.
Но не сможет оно себя никак превозмочь,
хоть приняв собою форму монады точь в точь.
За доступные пределы мироздания
вне разумного нашего понимания
перейти не получится, поэтому зри,
мы находимся внутри этой самой змеи.

Привычное нам звёзд на небе скопление,
породило, поверь, недоразумение.
Будучи всегда должным оставаться простым,
неизменно на века пребывая пустым,
пространство монады наполнилось существом,
ставшим для всего сущего его естеством.
И в гуще миров быть монаде затерянной,
тайного умысла жертвою затеянной,
отданной змее на её поглощение,
Вселенной отдельной её воплощение.
Рождённая для созидательного ремесла,
набирая вес, миллиард лет змея росла.
Ею предел был достигнут позволительный,
побудивший пойти на шаг отвратительный,
голова с хвоста себя поедать начала,
чему нигде и никогда не будет конца.
Беспорядок уступил место гармонии,
потому пора вспомнить о космогонии.
Справа налево змея тело поедает,
в страданиях плоть разрывает и глотает.
Двигаясь кругом, побуждает стремление,
центробежной силы во осуществление,
подобие прежней формы скорее принять:
голову один миллиард лет осталось ждать.
Неизвестно сколько обернулась змея раз,
истончилась плоть – не то она уже для нас.
Сформироваться успели звёзды, системы,
галактики, туманности: как змеи гены.

К краху приведёт возвращение головы,
увидеть это – осуществление мечты,
подтвердятся ранее сказанные слова,
пускай подольше не наступят те времена.
Вновь слилось пространство, пыли подобно оно,
вращаясь, притягивали частицы своё,
зарождалось свечение, исчезала тьма,
раскалённой казалась и планета Земля.
Потом, охладившись, миллионы лет спустя,
наконец Земля ожила, Небо обретя.
Наполнились недра планеты сомнением,
до невыносимого жара волнением,
споры и распря тревожили земной покров,
сошло с Неба от ссор множество грязных потов.
Отвердела Земля, сохранив желание,
молча приближая страшное восстание.
В тот момент осталась единственная сила,
лишившись покоя, планета Небу мстила,
светило крупное она призвала помочь,
соперника с поверхности её прогнать прочь.
Ослабло притяжение, изменилась ось,
как тут же извне пожаловал нежданный гость,
пронзив Небо, устремился он пробить гранит,
пред мощью странника сего твердь не устоит.
Удар последовал, огонь обрёл свободу,
удушающую подняв наверх породу,
таким образом планета обрела Луну,
отныне спутницу и защитницу свою.

Миллиарды лет назад родилась монада,
змее её пространство пища и отрада.
Форма бытия не раз менялась с давних пор,
расширялся для вместилища змеи простор.
Настал черёд быть заново съеденной Земле,
а угрозы на горизонте нет вообще.
Змееподобное существо задержалось.
Пресытилось и дремлет? Сказалась усталость?
Другая причина отныне – не до того,
монада и змея теперь одно естество:
хищной воли порыв неизмеримо прочен,
своим обитателем осколок проглочен.
Кажется такое развитие событий
противоречивым в виду ранних открытий.
Никто не учёл памятный природы урок:
лопнула оболочка монады-яйца в срок,
созрел организм, выросший под скорлупою,
заменив потому всё пространство собою.
Змее предстоит расти, поглощая миры,
наполняя брюхо пылью среди пустоты,
доказательство эволюций снизу – она.
Осталось важное понять, так будет всегда?
Земля нам кажется вечной, иной не знаем.
Зачем о змее тогда мы это гадаем?
Коли пожрёт её сущность монады другой,
быть Вселенной, возможно, какой-нибудь иной,
иль нет уже никакой змеи – её съели.
Оставим материи высшим. Мы у цели.

Это тоже может вас заинтересовать:
Поэма о Начале. Глава 2. Планета
Поэма о Начале. Глава 3. Жизнь

Стихотворения: Кот, Забудем, Задумайся

Стихотворения

Кот
Он – кот, и он сидел у окна.
Он ждал! Он ждал звонка!
Ждал, когда позвонит она.
Она звонила ему иногда.
Телефон молчал, кругом тишина,
она ждала звонка – она где-то одна.
Ей казалось – коту она нужна,
но он не звонил никогда.
И в этой тиши под пологом ночным,
когда всё кажется банально простым,
он ждёт звонка – она ждёт звонка.
их думы гнетёт темнота.
И нет звонка, и не будет звонка,
они звонили, но сеть занята:
кому-то звонила она, иной звонил он.
Виною всему стал телефон.
Нет силы терпеть. Гнетёт темнота.
Звонок раздался на телефоне кота:
– Привет, – раздался голос её.
И сразу в комнате стало светло.
03.07.2017

Забудем
Есть радость. Радость не отнять!
Кругом бушует горе…
Хочу я боль в душе унять:
Желание такое.
Прошли обиды. Нет обид!
Не помню больше злое…
Ты для меня теперь забыт:
На верном я настрое.
Уже нет грусти. Грусть ушла!
Отныне я в покое…
Весна меня теперь нашла:
Растаю в её зное.
Запомни это. Это так!
Решение простое…
Покуда допускаешь мрак:
Ты выбирал слепое.
Не будет более. Прошло!
Один остался в бое…
К тому всё кажется и шло:
Рыдай в бессильном вое.
Утихла боль. Боль унялась!
Остыло наше море…
Не будет между нами грязь:
Забудем о раздоре.
07.02.2018

Задумайся
Сломать попробуй. Что же не ломаешь?
Ты телишься. Боишься: прогадаешь.
Успеха краткого достиг, гордишься.
Уверен, достижимым насладишься.
Друзья тебя поддержат, твёрдо знаешь.
В их интересах ты со мной играешь:
Куражишься, лютуешь, веселишься.
Унизить, оскорбить зачем грозишься?
Всё схлынет. Разве ты того не знаешь:
Ответишь, изолгавшись, понимаешь?
Ты спишь. Задумайся, когда проспишься,
Иначе вскоре важного лишишься.
08.02.2018

Экспромты: Крокодил, Малость, Запорожье

Экспромты 01

Крокодил
Разбирали случай странный
мы с товарищем одним,
порешили, будто в ванной,
поселился крокодил.
Почему? Судите сами,
что-то шлёпнулось туда,
шевельнув на миг усами,
а потом вода-вода-вода.
Пришлось мне быть самым смелым:
друг боялся, я ни-ни.
Свет включили первым делом,
и, глаза закрыв, вошли…
Что томить, беда такая:
руки, ноги, голова,
обоюдно кровь смывая,
мы спасли таки кота.
21.09.2016

Малость
Вьюга мглою небо кроет,
кроет матом сибиряк,
сибиряк на небо смотрит,
смотрит – всё ему не так.
Не так дует, не так сыплет:
сыплет мало, надо больше –
больше снега, тогда скроет,
скроет землю слоем толще.
Толще станет всем на радость,
радость душу отогреет,
отогреет хоть на малость,
малость значимость имеет.
10.10.2016

Запорожье
В Запорожье продолжали,
продолжают обсуждать,
обсуждают, что построить;
строят что-то и опять
продолжают обсуждать –
обсуждают, что построить:
строят мост, да вот опять,
продолжают обсуждать;
обсуждают, что построить,
строить мост или опять,
продолжать им обсуждать,
обсуждать им, что построить,
строить мост или дорогу;
продолжают обсуждать,
обсуждают, что нужнее:
нужный мост или дорога,
продолжают обсуждать;
обсуждают, что потерпит,
потерпеть народу нужно,
нужный мост или дорога
дорогому Запорожью.
13.10.2016