Tag Archives: лукьяненко

Сергей Лукьяненко «Черновик» (2005)

Лукьяненко Черновик

Цикл «Работа над ошибками» | Книга №1

И вот Лукьяненко замкнулся. Позади столько придуманных миров, что продолжать измышлять новые в таком же духе уже не можешь. А не объединить ли прежде написанное? Допустим, пусть иные существуют, но совсем другие, желательно обладающие огромным потенциалом, имеющие значительные ограничения. Каким же образом о них повествовать? Сперва нужно хорошо подумать. Герою следует потерять всё, стать никем. К чему это приведёт? Сергей его вычеркнул из жизни. Каким образом? Он перестал восприниматься людьми. Что дальше? Как раз после и начинается основное содержание, которое строилось сугубо на описании ещё одной Вселенной. Что же, читатель, добро пожаловать в мир функционалов, тебе не будет грустно и одиноко, теперь твоя очередь слушать о том, как общество ставит эксперименты с помощью способности влиять на миры, похожие на параллельные.

Что для Лукьяненко было главным, так показать, насколько жизнь человека иллюзорна. Кажущееся должным быть — таковым может и не являться вовсе. Вот существует реальность, где население стремится к всеобщей благости. А чтобы выработать лучшую модель, проводятся изыскательные работы. Так на нашей планете, имеется ввиду Земля, общество разделено на государства, преимущественно исповедующие демократические принципы устройства социума. Могут ли существовать другие земли? Могут! Сергей предложил вниманию разнообразие. И дабы проще показывать, он сделал главного героя хранителем врат.

Хоть тресни, будешь вынужден вспомнить «Пересадочную станцию» Клиффорда Саймака. Это там рассказывалось о домике, куда наведывались инопланетяне. Хранитель того места обладал бессмертием, вследствие чего испытывал подозрительность соседей, удивлявшихся его способности не стареть. То детище американского фантаста, любившего краткость, чего не скажешь о Лукьяненко, пусть и дающего пищу для воображения, чаще предпочитая останавливаться на отвлекающих моментах, вроде описания бытовых неурядиц. Герой Сергея — такой же хранитель пересадочной станции, он же функционал-таможенник, осуществляющий возможность для всех желающих переходить из мира в мир.

Казалось бы, главный герой обрёл бессмертие, он отныне первоклассный боец, ему обеспечен стабильный приток денег. Чего ещё желать? Захочет вкусно поесть — отправится к функционалу-ресторатору. Отдохнуть на райском острове? Сам же откроет нужные врата. Всегда может вернуться на Землю, побродить по улочкам некогда родного города. Но ему просто обязательно станет грустно и одиноко. Ему бы начать требовать в качестве оплаты за проход не денежные средства, а интересные истории. Впрочем, подобное у Лукьяненко уже было. Зато теперь читатель знает, почему подлинной платой может быть простой разговор, способный скрасить бесконечно долгое существование.

Создавая Вселенные, Сергей любит их разрушать. Прекрасно выстроенный мир, лишь способ найти возможность для его уничтожения. Окажется, действительность поистине иллюзорна. Есть один мир, диктующий волю остальным, живущий по собственным понятиям морали. Пусть на происходящее на Земле это особо не влияет, зато кому-то становится сильно обидно, из-за чего они начинают вести разрушительную деятельность. К числу таковых уничтожителей, или стирателей, решит причислить себя главный герой. Он возглавит сопротивление, поведя борьбу едва ли не самостоятельно. Требовалось ли именно это? Лукьяненко не стал искать другого развития событий.

Как не думай, любой помысел к достижению лучшего из возможного — шаг к переходу в худшее из состояний. Это закон жизни, с которым нельзя справиться. Может прав Сергей, приведя ещё один мир к разрушению, либо вовсе не прав: читатель определит самостоятельно. Что до придуманного для произведения мира, Лукьяненко не был первым, кто позволил главному герою изменять реальность прямо на ходу с помощью силы воображения.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Лукьяненко «Кредо» (2004)

Лукьяненко Кредо

Стремление к детективной составляющей творчества нашло воплощение в повести «Кредо». Лукьяненко брался рассказать про мир, где факт перерождения доказан научным способом. Теперь каждый, по достижении определённого возраста, получал возможность понять, кем он был в прошлой жизни, включая некоторые обстоятельства, которые можно узнать в ограниченном количестве. Это наложило отпечаток на общество, так как теперь убийства легко раскрывались, поскольку жертва перерождалась, узнавала о прошлом, сообщая о том органам правопорядка. Казалось бы, убийств отныне быть не должно. Однако, оное обязательно должно произойти на страницах, как-то о том следует сообщить читателю. И вот человека убивают…

Сергей дал дополнительную почву для размышлений. Если бы перерождение действительно существовало, имелись инструменты для определения, разгораться тогда подлинным страстям, так как никто не пожелает оставлять наследство детям, лучше сделать наследником своё перерождение. Чему, естественно, не бывать, ведь не для того придумана система перерождений, дабы положение в обществе утекало в неизвестном направлении. Наоборот, всё сделано для возможности находящихся у власти безболезненно держать чернь в узде, указывая на саму судьбу, благосклонную к одним и отворачивающуюся от других. Но Лукьяненко о подобном не писал, это лишь возникающие мысли у читателя.

А о чём Лукьяненко писал? Он построил повествование вокруг убийства, проведя расследование с помощью воплощения Алана Пинкертона. Сами поиски свелись не к желанию найти убийцу, так как подобным детективы не занимаются, требовалось обнаружить флешку от диктофона, на которую велась запись убитым. Есть сведения, будто он узнал о чём-то из прошлой жизни, теперь ставшее кому-то неугодным. Вероятно, тот и будет убийцей. Пока же требовалось найти флешку. Вполне очевидно, поиск проблем не составит. Вернее, флешка найдётся едва ли не сама, ловко скрытая от глаз. Элемент неожиданности всё равно будет описан, не мог убийца не раздобыть флешку прежде. И Лукьяненко особо не хитрил, решив разыграть партию слепого пианиста, знающего, что источников извлечения звука может быть несколько.

На самом деле, детективная составляющая представляет малый интерес для читателя. Особенно когда становится известно, кто являлся убийцей, чьё кредо могло пострадать, пускай он и доказал правду своих допущений, которые всерьёз не принимались. Важен сам принцип мира, существующего на основании доказанной способности человека к перерождению. Для кого-то это становится откровением, до того скептически воспринимавшего утверждения очередного Далай-ламы, чья цепочка перерождений уходит встарь. Другой читатель просто задумается, каким мог быть мир при подобных обстоятельствах. Лишь Лукьяненко предупреждал о замысле создать нечто большее, о чём он продолжит думать, а пока представляет для внимания данное расследование.

Интересно ещё и то, почему Сергей так сузил рамки. У него получалось, перерождение далеко не распространяется географически. Даже больше можно сказать, переродившийся человек будет заниматься тем же самым делом, порою в том же самом учреждении. Касательно главного героя повествования полностью так не скажешь, всё-таки он явил в себе черты Алана Пинкертона, не русского по происхождению и далеко не детектива, работающего в России по просьбе женщин, заинтересованных в нахождении мелких предметов, должных принадлежать их благоверным.

Лукьяненко пошёл на хитрость и в плане отдаления по времени должного свершиться раньше. Почему-то причина для убийства проявилась много позже, чем тому следовало произойти. Так потребовалось для сюжетных обстоятельств. А уж как нанизывал Сергей — это его авторская воля, которую никто из читателей не имеет права оспаривать.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Лукьяненко «Калеки» (2004)

Лукьяненко Гаджет

Цикл «Геном» | Книга №3

Что будет, если искусственный интеллект научится подлинно мыслить? Он перестанет быть цифровым кодом, действующим согласно определённых положений, теперь способный размышлять и вырабатывать мнение без чужого вмешательства. Тема, поднятая Лукьяненко, кажется интересной, особенно учитывая, при развитии робототехники, должная через некоторое время стать насущной проблемой человечества. Недалёк тот век, когда искусственный интеллект скажет: «Тварь ли я дрожащая или право имею?» Сергей предложил столкнуться с этим в меньшем масштабе, дав для примера боевой корабль, самостоятельно решающий, кого он допустит к управлению.

Для лучшего усвоения произведения важно и понимание будущего, описанное Лукьяненко в цикле произведений «Геном». Следует напомнить, человек с самого начала получает навыки, отвечающие за его спецификацию. Если ему полагается быть пилотом, им он и будет, способный к особо тесным связям с космическими кораблями. Такой человек способен влюбиться в корабль, мыслить его интересами. Не стоит исключать и обратную ситуацию. Как же быть с капризничающим искусственным интеллектом? Потребуется найти особый подход.

Сергей объяснил, почему проблема сталась возможной. Оказалось, покупая корабль, люди продешевили. За это корабль был наделён качеством непокорности. Он может допустить до управления только тех, кто достоин или превосходит его. Взломать систему не получится — защита способна выжечь мозг едва ли не буквально. Придётся действовать именно разговорами. То есть корабль нуждается в уговорах. Задача не кажется трудной, но она является непосильной. Поэтому были приглашены лучшие специалисты по перевоспитанию боевых кораблей. Получается, найти общий язык с искусственным интеллектом — настоящее искусство.

Повествуя, Лукьяненко заглядывал в далёкое будущее, оставаясь в рамках фантастики ближнего прицела. Его вдохновляла «Матрица» — художественный мир о виртуальной реальности, в которой будто бы живёт человечество, этого не осознавая. На страницах произведения постоянно появляются отсылки к Нео, называемому пророком. Сама связь с кораблём налаживается с помощью нейрошунтов. В начале нулевых годов подобное казалось наиболее возможным в части соединения человека с компьютерными технологиями, когда требовался непосредственный контакт. Повествуй Сергей десятью годами позже, связь устанавливалась бы удалёнными способами. Рассказывая ещё через десять лет — могло хватить ментальных способностей, позволяющих убрать все приборы-посредники, объединив людей и искусственный интеллект в единую сеть, взаимосвязанную друг на друге. Впрочем, переосмыслив идею Лукьяненко из «Сумеречного дозора», всякая среда существует за счёт другой среды, не способная к существованию при условии разобщения. Данные частности всё равно остаются условными, так как люди и искусственный интеллект способны существовать обособленно.

Как же суметь убедить корабль в необходимости содействовать людям? Сергей решил привести самое яркое доказательство, указав кораблю на его несовершенство. И это при том, что сам корабль мог демонстрировать людям их слабости. Чем тогда получится задеть чувства корабля? Как и человек, искусственный интеллект не умеет осознавать собственное несовершенство. Особенно такой, считающий себя лучшим во вселенной. Но у всего есть недостатки, окажись ты хоть высшим существом. Космические корабли не смогут существовать без обслуживающего персонала, и обслуживающий персонал откажется, чтобы его считали сугубо за таковой. Требуется взаимодействие. Какая беда всякого корабля, ещё со времён, когда они бороздили моря Земли? Совершенно верно — обшивку могли перегрызть крысы, вследствие чего тот шёл на дно. Подобное способно случиться и с космическим кораблём. Кажется, искусственный интеллект будет убеждён в ущербности — он такой же калека, как и любой человек, имеющий ряд недостатков, выдающих в нём неполноценное существо.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Лукьяненко «Сумеречный Дозор» (2003)

Лукьяненко Сумеречный Дозор

Цикл «Дозоры» | Книга №3

Лукьяненко дополнил цикл ещё одной книгой — и не прогадал. Вселенная Дозоров пополнилась новым пониманием оправдания присутствия иных среди людей, а заодно Сергей заставил под другим углом осмыслить понимание множественности миров. И это оказалось интересным подходом к интерпретации бытия. Ведь, если допустить существование прочих миров, пусть даже именуемых разными уровнями сумрака, в конечном итоге всякая Вселенная замыкается на себе, так как самый крайний уровень — это тот, на котором живут люди, если с него пойти выше, то это должно напомнить кругосветное путешествие. Что до иных — они отныне должны восприниматься за вампиров, отнимающих магию у людей, благодаря чему получают свои способности. Конечно, Лукьяненко умело связал зависимость существования иных от людей, но получилось это довольно сомнительным, так как остались вопросы, ответа на которые Сергей ещё не представил читателю.

Как так получилось, что иные стали зависимыми? Чем-то требовалось связать их силы. Появилось и оправдание борьбы света с тьмой. Иные теперь сражаются за право быть рядом с людьми, так как без них они лишатся способностей. Почему происходит именно так? Остаётся гадать. Почему-то человек предстаёт во вселенной Дозоров вместилищем особой субстанции, из него черпаемую иными. Чем менее расположен быть сосудом для данной субстанции человек, тем он скорее иной, обладающий много большими возможностями, нежели прочие. Из этого происходит основное недоразумение распределения сил: кто сильнее — тот слабее прочих, а кто слабее — тот способен стать выше остальных.

Сергей не стал отказываться от построения повествования. Опять книга состоит из трёх повестей. На этот раз истории связаны друг с другом общим сюжетом, вследствие чего «Сумеречный Дозор» — полноценное произведение, где каждую повесть лучше назвать частью.

Для начала Лукьяненко спросил: может ли человек стать иным, не имея предрасположенности? Согласно прежнего представления — такое является невозможным к осуществлению. Однако, становится известно, как некто такую способность получил. Кто? Антон Городецкий отправится на поиски, придя к обескураживающему выводу. Наконец он начнёт понимать: не всё то свет, что зовётся светом. Ведь не могут светлые иные обманывать и поступать в угоду личным интересам… Оказалось, ещё как могут.

Но как человек стал иным? Это требовалось выяснить. Лукьяненко дополнил вселенную Дозоров магическим артефактом в виде книги, содержащей описание комплекса мероприятий, благодаря чему людей действительно можно обращать в иных. Попутно Сергей разработал теорию зависимости иных от людей. Получалось, что чем дальше от людей, тем слабее становится иной. Собственно, поэтому уровни сумрака кажутся труднопреодолимыми, поскольку, отрываясь от человеческого мира, иные начинают терять силу. По логике, к чему Лукьяненко читателя не подводил, если пробраться через все уровни, то станешь человеком, так как лишь люди имеют тот запас силы, в котором нуждаются иные.

Завершить «Сумеречный Дозор» Лукьяненко решил наглядным доказательством. Имелась возможность обратить всех людей в иных. Этим решил воспользоваться один из персонажей, для чего задумал отправиться в космос, откуда произнести заклинание. Представлял ли он опасность? Думается, сам Сергей не понимал, пока не измыслил логически точное заключение — раз в космосе нет людей, то и боятся нечего. Оказавшись в безлюдном пространстве, любой иной теряет силу. Пусть и остаётся непонятным, каким образом он в таких условиях существует.

Хорошо, когда продолжение служит дополнением к ранее написанному. Вселенная Дозоров ещё более расширилась за счёт проработки деталей. Теперь кажется — дальше некуда. Только вот человеческая фантазия неистощима на выдумки!

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Лукьяненко «Спектр» (2002)

Лукьяненко Спектр

Год за годом Лукьяненко создаёт миры, позволяя читателю познакомиться с многообразием человеческих представлений о должном быть. Делает это Сергей в духе беллетристики — густо наполняя сюжет чужими жизнями. Вновь на страницах оживает персонаж, живущий ради возможности существования. Он — ходок между мирами, талантливый рассказчик. Но его деятельность — поиск людей. И теперь главный герой берётся сообщить историю о семи мирах, связанных в единое целое вратами. Но были ли путешествия с планеты на планету в космическом пространстве или всему нашлось действие в рамках одного места, рассматриваемого с разных сторон в условиях понимания существования параллельных Вселенных? Понимать можно разным образом.

Фантастические убеждения Сергея продолжают оставаться в рамках сегодняшнего дня. Парадоксы восприятия действительности происходят за счёт текущих недоразумений. Если ставится вопрос — нужно искать самый логичный ответ. Допустим, копировать, вырезать и вставлять текст допускается комбинацией клавиш. Раз так, тогда любая история может быть рассказанной, на всё найдётся решение. Если кажется, будто один человек не может существовать во множестве измерений, тогда найдите того, кто способен создать несколько папок на рабочем столе, поместив в каждую копию файла, частично заполнив различающейся информацией. Уже не один файл, всё же продолжающий восприниматься за идентично близкое, потому и продолжающее считаться связанным с исходным.

Нет, Лукьяненко не проводил с читателем лекцию об устройстве операционных систем. Сергей отправлял главного героя бродить по мирам, пытаясь найти определённого человека, всякий раз погибающего, стоило с ним сойтись. Если изначально ничего не говорило о должных последовать выводах, то с каждым новым миром Сергей предпочитал фантазировать о различном, ставя одну задачу — показать надуманность человеческих стремлений. Чем бы не занимались прочие действующие лица — они воспринимались за недоразумение на фоне величия первоначального замысла, пока ещё продолжающегося оставаться мечтой в плане реализации.

Сергей ставит разные проблемы. В одном мире возник вопрос: можно ли убить того, кто убивал? Другой мир дал повод задуматься: есть ли душа у технологически развитых народов? Следующий: насколько оправдано жить памятью предков, не имея собственного представления о прошлом? Возникают и занимательные случаи, вроде разрешения предмета спора, касающегося различия между мужчинами и женщинами. Разве нет миров, где мужчина разумен, в отличии от женщины, либо наоборот? Да и нужен ли разум вообще? Лукьяненко представит вниманию и такой мир, где взрослые предпочитают отказаться от способности думать.

На протяжении повествования читателя будет беспокоить мысль, как одно из действующих лиц смогло размножиться на семь миров. Для понимая этого нужно читать произведение с конца. Однако, Лукьяненко не для того писал «Спектр», дабы читатель увидел сугубо детективное расследование. Сергей показывал каждый мир в отдельности, ставя различные проблемы для понимания, пусть и не совсем подходящие за должные быть усвоенными. Ведь понятно, рассуждать допускается о разном, был бы в том хоть какой-то смысл. Поэтому лучше следовать за главным героем из мира в мир. Для того и сообщал Лукьяненко очередную историю, показывая возможности человеческой фантазии. Да чему не бывать, то не случится, сколь на том не акцентируй внимание.

Надо согласиться, было бы прекрасно, получи человечество возможность мгновенно перемещаться, даже если не между разными мирами, просто в рамках одного населённого пункта, страны или планеты. Плата за перемещение — рассказанная история. Будь так — мир мог наполниться интересными людьми. А писатели и вовсе бы стали властелинами Вселенной, ибо только им подвластно наполнять миры рассказами о том, что было, есть и будет.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Лукьяненко «Танцы на снегу» (2001)

Лукьяненко Танцы на снегу

Цикл «Геном» | Книга №2

Человеком очень просто управлять. Причина: человек невероятно доверчив. Говори о чём-то ему угодном, как поверит всему, даже сообщаемому заведомо ложно. Это так, если соблюдена пропорция: большая часть относительно правдива, тогда как меньшая — к действительности отношения вовсе не имеет. Делается всё таким образом, чтобы значение меньшей части оказалось преобладающим, благодаря чему формируется полное доверие. Нужен пример? Средства массовой информации! Когда-то периодические издания, теперь — телекоммуникация. Может ли случиться следующее? Одно мелкое государство пожелает получить власть для всем человеческим социумом. Данное государство располагает единственным преимуществом — оно является медиамагнатом. На его продукции растут дети, формируют представление о мире подростки, взрослые создают общее для всех мнение. В таком случае размер государства значения не имеет, ему можно и не существовать в ограниченных пределах. К тому и будет вести речь Лукьяненко. Сергей сообщит о самом разумном для людей будущем — мире, где не должно быть различий среди представлений о должном быть.

Одной идеей Лукьяненко не ограничивался. С первых страниц «Танцев на снегу» он старательно пытался определиться, зачем вообще взялся писать очередное произведение. Было ясно, оно станет приквелом к «Геному». Потому Сергей сразу приступил к размышлению о хромосоме, при отсутствии которой нельзя совершать космические перелёты на гиперзвуке, если заранее не ввести организм в состояние анабиоза. Идея вскоре приелась, вследствие чего в «Танцах на снегу» стали появляться прямые отсылки к эпопее «Звёздные войны», причём довольно грубые и чрезмерно очевидные, отчего читатель будет склонен впасть в депрессию. То понимал и Лукьяненко, вовремя остановившись, перейдя на не совсем необходимые события для развития действия, дабы, ближе к окончанию повествования, наконец-то одуматься и продолжить наполнять оригинальным содержанием, исходя из философических допущений.

Оставим без излишнего акцентирования момент забываемого смысла традиций. Да, главный герой будет поставлен перед необходимостью сделать обрезание при принятии гражданства планеты Новый Кувейт. Никто не знает, откуда возникло требование. Но читатель понимает, если ему уже знакомы порядки арабских стран. Не станем говорить и про размывание Сергеем повествования. Высаживать действующих лиц на одном из миров, устраивать для них школу выживания, разжёвывать курс юного бойскаута: допустимое к изложению, но ничего не дающее описание.

Остановимся на главном. Есть в будущем планета Иней, от неё исходит желание перемены дел в человеческом социуме. Всё должно принадлежать Инею, так как оно тогда станет принадлежать всему человечеству. По крайней мере, подобное доходит до ушей действующих лиц произведения Лукьяненко. Промывка мозгов происходит постоянно. И ежели говорят — это есть благо. «Это» автоматически воспринимается соответственно, без попыток к отрицанию. Казалось бы, можно останавливаться и не развивать тему, чего Сергей не пожелал сделать. Он пошёл дальше, изобретя с виду разумную проблему, не совсем понятную. Дело касается клонирования.

От евгеники человек не откажется. А во вселенной «Генома» — тем более. Только нельзя понять, к чему лучше стремиться. Каждый склонен считать своё мнение более важным. Почему не клонировать самого себя, только противоположного пола? Получается практически библейская история. Да вот у Сергея отклонение мысли идёт в сторону важности чьего-то самомнения. Именно личность того человека склонна думать, будто ей стоит подобиями заполнить лучшие места, доступные человеку во вселенной. Сергей посчитал мысль важной для раскрытия. Читатель соглашался, либо недоумевал. Но говорить допустимо бесконечно, как бесконечна история сущего, а заканчивать рассказ всегда следует на определённом месте.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Лукьяненко, Владимир Васильев «Дневной Дозор» (1999)

Лукьяненко Дневной Дозор

Цикл «Дозоры» | Книга №2

Идеальный мир до той поры идеален, пока не станешь дополнять его деталями. И делать это нужно крайне осторожно, не допуская перегибов. Во вселенной Лукьяненко, где сошлись силы света и тьмы, при контроле за их борьбой со стороны сил Инквизиции, возможны различные изменения. Но насколько они требуются? Ежели одержать верх никому не будет позволено, тогда ради чего противиться естественному ходу вещей? Ведь жизнь из того и состоит, что всё питается за счёт чего-то, обязательно обречённое на собственную смерть в последующем. Но кто бы удержал волю писателя к выражению словом? Но! Насколько допустимо считать возможность возвращения Лукьяненко к истокам? Да к тем моментам, когда он только начинал. Не стал ли «Дневной дозор» доказательством регрессии его таланта?

«Дневной дозор» — это три повести: «Посторонним вход разрешен», «Чужой для иных» и «Иная Сила». Первая повесть написана непосредственно Лукьяненко, вторая — Владимиром Васильевым, третья — сообща. О чём же взялся Сергей поведать читателю на этот раз? В самом деле, насколько велика оригинальность предложенного им произведения? Читатель увидел не творчество Лукьяненко, а подражание литературным изысканиям Владислава Крапивина, по воле времени приукрашенные нотками гомосексуальности. По сюжету ведьма отправилась в детский лагерь, по пути встретила приключения на пятую точку, добралась до места, нашла искомое и пала жертвой интриг. На этом фоне раздавались песни, звучал гимн детству. Имеются в повествовании и уши, вроде своеобразной пародии на «Звёздные войны», поскольку Энакин Скайуокер так и мнится.

Дисбаланс в повествование внесён фантазией Владимира Васильева. Им придумана новая сущность для вселенной Дозоров. Согласно текста следует, что когда одна из сторон начинает преобладать, тогда противоположная сила получает в своё распоряжение Зеркало, под видом которого выступает иной, не способный в действительности относиться к свету или тьме, а именно уравновешивающий. Почему так произошло? Оказывается, в стане света случилось усиление могущественной волшебницей, чему ответом и послужило привлечение в повествование Зеркала. Подобная сюжетная находка сравнима с изобретённой Сергеем Инквизицией — тем же самым Зеркалом, но действующим осознанно и специально ограничивающим силы света и тьмы. Понимая именно так, не видишь смысла в существовании Зеркал. Однако, ничего уже не поделаешь — дисбаланс во вселенную Дозоров был внесён.

Лукьяненко поддержал начинание Васильева — они написали продолжение двух этих повестей, увязав события в единый мотив. Повествование шло от лица разных действующих лиц, чему и служит объяснением, как повесть могла быть создана. Сперва писал кто-то один, затем подхватывал другой, в результате чего становилось яснее, к чему подводить сюжетную канву. Довольно неожиданно, ибо иначе это понятным стать не могло, виноватым выставлялся Завулон — начальствовавший над московскими силами тьмы. Зачем ему понадобилось строить интриги — оставалось непонятным. Опять же, такое суждение следует из событий «Ночного дозора», где агрессия постоянно отмечалась со стороны сил света.

Ограниченный мир происходящего действия в «Дневном Дозоре» начал расширяться. Становилось известным о положении светлых и тёмных в других странах, особенно в Чехии. Только осталось непонятным, почему эпицентр борьбы находится в Москве, а Инквизиция предпочитает для базирования города вне России. Если следовать данной мысли, в конечном итоге борьба сил света и тьмы должны с локального уровня перерасти до мирового, а то и вселенского масштаба. Остаётся сожалеть, осознавая, насколько выверенный баланс подвергнется дальнейшему разрушению. Будущее покажет, насколько Лукьяненко был прав, дозволяя Дозорам развиваться. Пока же воодушевляться нечем.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Лукьяненко «Близится утро» (2000)

Лукьяненко Близится утро

«Холодные берега» получили продолжение в виде произведения «Близится утро». Вместе они образуют дилогию «Искатели неба», хотя представляют из себя единую повествовательную линию. Теперь читателю предстояло проследить путь действующих лиц до Иудеи. Особых творческих изысков Лукьяненко не предложил. Он привык писать много и пространно, предпочитая оставаться кинематографичным. Каждая деталь на страницах должна быть раскрыта в полном объёме. Не будет достаточным кратко описать побег из папского каземата — нужно во всевозможных подробностях изложить мысли и поступки оказавшегося в заточении персонажа. Особого значения на произведение это не окажет, зато восторг поселится в душе юного читателя, которому как раз такие подробности больше всего и нужны.

Лукьяненко показывает читателю истинную суть многих религий. Важно не само почитание божественной сущности, при жизни этого почёта лично для себя добиваются посредники в виде священников. Прочее, как правило, значения не имеет. Если тем священникам объявить о сошествии Бога, они это воспримут в штыки. И их понять можно — самозванцы излишне часто заявляют о своих правах. Впрочем, это нисколько не изменяет суть. Тогда Лукьяненко ставит для осознания ещё одну проблематику возможностей Бога. Настолько Высшее существо способно обладать всемогуществом? Не может ли быть так, что сил Бога хватило на создание мира, тогда как после он обессилел? Получается, его почитание происходит по инерции. Но, скорее всего, опять же, почёта требуют священники, тогда как Бог, допустим в христианстве, дал десять заповедей, буквальное прочтение которых подразумевает совершенно иное, нежели излагают последующие поколения людей.

Читатель обязательно спросит, как удалось сбежать действующему лицу из каземата. Будучи голым в темнице, тот никак не мог добиться свободы. И тут Лукьяненко обыграл ещё одну суть религии. Сергей сказал, что рядовые служители пребывают на положении гораздо худшем, нежели иерархи. Чем отличается узник от человека, поставленного его охранять? Ничем. Оба они не выходят из подземелья. Если первого принудили, то второй пошёл добровольно. Когда эта истина будет установлена, то узник сможет сбежать, а его охранник — за ним последовать. И на этом содержательная часть произведения заканчивается.

Главный герой пребывал вдали от основной группы приключенцев. С ними требовалось воссоединиться. Как же он их сможет найти? Сергей посвятил описанию этого действия порядочное количество страниц. Когда же воссоединение случится, компания отправится дальше. Туда, где и полагается сойти Богу, то есть на священную землю. Почему Лукьяненко решил так? Думается, объяснения искать не следует. Просто так полагается. К тому же, Лукьяненко отправил в то место огромное количество людей, страстно желающих узреть сошествие Высшего существа, ведь было сказано, что придёт он в образе мальчика.

Для создания противоречия, Сергей поместил в произведение предсказание о ложности. Получалось, сошедший в образе мальчика окажется не тем, за кого его стремятся признать. Тогда должно возникнуть недоразумение от непонимания. Если не он, тогда кто, ежели тот, кто будет, в той же мере станет ложным? На самом деле, Лукьяненко вёл действующих лиц в никуда. Как случилось давно, так и ныне, истинно сошедший при жизни за такового не считался, а после смерти весть о нём разнесла молва. Собственно, Лукьяненко предложил аналогичный сюжет, только не повествуя на несколько веков вперёд.

Фэнтези, замешанная на религии, выдаваемая за альтернативную историю — бурная смесь, способная напомнить читателю о сущности происходящих с человеком процессах. Оставим таковой характеристику для дилогии из «Холодных берегов» и «Близится утро».

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Лукьяненко «Геном» (1999)

Лукьяненко Геном

Цикл «Геном» | Книга №1

Лукьяненко сразу попросил читателя простить его за кощунство. Он брался повествовать о тонких материях, обязательно должных вызвать бурю возмущения. И ладно бы он создавал фантастический мир, наполняя его выдуманными деталями, так он, к тому же, играл на чувствах читателя, заставляя усомниться — для кого он всё-таки повествовал. Пусть дети остаются детьми, однако и на взрослые темы Сергей желал поговорить. Как читателю связь взрослого мужчины с несовершеннолетней девушкой, а после интим с другой женщиной? Но оставим подобное невеждам. Всё-таки Лукьяненко описывал мир будущего, где человечество научится рационально использовать возможности организма, с момента зарождения присваивая эмбриону определённую спецификацию: если обществу нужен пилот космического корабля — отказаться и быть кем-то иным не сможешь.

Несмотря на детективную составляющую, до оной нужно ещё дойти. Мало совершить убийство, его требуется предварить длинным предисловием. А сделать это лучше с помощью не до конца раскрываемых моментов. Только знал ли Лукьяненко заранее, к чему в итоге он подведёт сюжет? Кажется, он просто описывал ещё одну реальность завтрашнего дня, где всё внимание приковано к пилоту и девушке, зарождению между ними обоюдной симпатии, попутно выясняя, что именно является для произведения отличительной чертой от прежде написанного.

Оказалось, будущее прорисовано следующим образом. Человечество разделилось на людей, не подвергшихся спецификации, и тех, кого она коснулась. Соответственно распределяются роли. Вполне разумно, чтобы обыкновенного человека не допускать до работ, требующих специальной трансформации тела. Собственно, как пример, главный герой — умеющий сливаться в экстазе с комическим кораблём, при абсолютном неумении любить, дополнительно способный испытывать громадные перегрузки, вплоть до такого обстоятельства, когда его разорвёт пополам — и тогда он сумеет сохранить жизнеспособность. Загадкой для него является юная компаньонка, прошедшая трансформацию в положенный для того срок — в четырнадцать лет — свалившаяся главному герою подобно снегу на голову. О себе она ничего не говорит, посему разбираться с девушкой придётся не один десяток страниц.

Какая же основная загадка? По сюжету на корабле убивают инопланетянина, вследствие чего возникает угроза противостояния галактического масштаба. Уничтоженным может быть как человечество, так и соперник. Придётся в сжатые сроки определить убийцу. Так действие принимает вид уже герметичного детектива. Дальнейшее повествование — в рамках логичности — становится на любителя, так как лишь авторская воля решит, кому следует оказаться преступником. Им может быть и человеческий разум, перенесённый в некую сеть, нигде иначе не существующий, кроме виртуального пространства.

Так кому понадобилось убивать инопланетянина? Вина на каждом, как скажет прибывший извне детектив, которого Сергей наделил образом Шерлока Холмса. Разумеется, вместе с ним прибыл и доктор Уотсон. Действие так и будет построено, будто убийцей может оказаться и главный герой. Что же, в подобных обстоятельствах обвинить получится и детектива. На стиле изложения Лукьяненко это не сказалось. Наоборот, стоило произойти убийству, и произведение заиграло новыми красками, наполнив содержанием прежде обесцвеченное действие. Наконец-то читатель понял, для чего он взялся знакомиться с данным литературным трудом. Сергей ему подыграл, будто для того и растягивал повествование, создавая пустоты, которые он и принялся спешно заполнять.

Почему главный герой оказался на планете Ртутное донце? Зачем ему понадобилось проявить симпатию к девушке? Из каких соображений он набирал экипаж? Кто-то заранее всё продумал, ничего не упустив, благодаря чему и сумел совершить задуманное. И ему действительно требовалась война. Впрочем, читатель о том понял сразу, стоило Лукьяненко оговориться, кому выгоден конфликт между человечеством и инопланетянами.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Лукьяненко «Холодные берега» (1997)

Лукьяненко Холодные берега

Сергей Лукьяненко — Дюма от фантастики? Его вторжение в литературу началось стремительными семимильными шагами, когда за считанные месяцы создавались труды, объёмами не уступающие литературным свершениям французского классика. Если брать за основу 1992 год — время наиболее уверенного вхождения, за плечами Лукьяненко к окончанию 1997 года числилось более десяти произведений крупной формы, написанных лично, не считая созданных в соавторстве. И это ещё до написания «Ночного дозора», когда о творчестве Сергея станет знать каждый житель России. Были у него удачные работы, однако имелись и написанные на волне какого-либо вдохновения, истинной ценности для ценителя фантастики не представляющие. Как не старайся, изыскания Лукьяненко в области религии читатель оценить не сможет. Тому причиной стал короткий срок написания «Холодных берегов», вполне достойных прозвания холодного душа, остудившего пыл желающего внимать всему лишь самому лучшему. Оказалось, часто пишущий Лукьяненко вполне заслуживает отрицательного к себе отношения.

Если смотреть на «Холодные берега» холодной же головой — не видишь целенаправленного желания писателя беседовать с читателем. Отнюдь, не надо изыскивать несуществующие материи. Нужно вглядываться в имеющийся материал. Берясь за сочинение текста, Сергей не мог знать, да он скорее всего и не знал, о чём он взялся повествовать. Читателю предлагается определённая сцена, которая не несёт в себе ничего, разве только желание самого Лукьяненко разобраться, к чему он собрался вести речь. Нащупывать почву придётся долго, в какой-то момент зацепившись за случайно пришедшую мысль, вслед за которой и начав раскручивать сюжет. Но почему не сделано самого главного? Отчего сырой текст заслужил право остаться на страницах произведения?

Складывается впечатление — Лукьяненко пишет начисто. Для Сергея не существует черновиков. Это ему просто не нужно. Меньше текста — меньше объём книги — меньше авторских листов — значит, видимо, меньше заработок. Воистину, Лукьяненко — Дюма от фантастики. Если читатель не в курсе, он должен знать, что оплата труда французских классиков производилась не из количества проданных экземпляров, а согласно написанных строчек. И не имело значения, какую прибыль извлечёт книгопродавец, писатель получал причитающуюся ему сумму. Потому и выходил чаще всего из-под пера французского классика в меру хороший текст, из которого для благостного восприятия следовало выкинуть едва ли не добрую часть произведения, оставив для чтения ради удовольствия никак не более сотни страниц. Французские писатели XX века так и стали делать, создавая объёмные опусы, после проводя жестокую редактуру, выкидывая лишнее. А вот Лукьяненко так поступить не решился. Вопрос: не потому ли у Сергея такие красивые и притягательные повести, коим он не решился раздуваться сюжет?

«Холодные берега» — первая часть дилогии. Содержание касается альтернативной истории. Лукьяненко под другим углом посмотрел на события Нового Завета, но читатель ему не поверил. Просто смысловая составляющая утонула в водах омывающего её текста. Разбираться, выискивая мизерные нюансы в обилии не убранных из внимания автором слов — удел исследователей творчества или упёртых фанатов, готовых объяснять другим то, к чему следует подойти при чтении. На деле окажется иное — предстоит наблюдать за приключениями каторжанина по европейским просторам, понимая первичную плутовскую составляющую произведения. То есть прибедняющийся главный герой в действительности является кем-то важным для ныне живущих, о чём он сам открыто предпочитает не говорить. Он будет постоянно убегать, ибо иначе ему не достигнуть просветления. Он как юный Гаутама, должный пребывать внутри дворцовых палат, вместо чего предпочёл убежать и бродить среди нищеты.

Где же привычная читателю война света и тьмы? Не мог ведь Лукьяненко всерьёз замахнуться на борьбу дьявола с Богом… Не настолько явной данная борьба должна была быть представлена. И вот попытка совершена.

Автор: Константин Трунин

» Read more

1 2 3