Tag Archives: крепостное право

Сергей Терпигорев “Две жизни – поконченная и призванная” (1883)

Терпигорев Первая охота

Из цикла рассказов “Потревоженные тени”

Освобождение от крепостного права в России принято называть эмансипацией. Этот процесс ломал мировосприятие населявших страну людей. Ломались копья задолго до 1861 года, и было о чём спорить, как не утихал жар споров после. Всему объяснение как раз кроется в умении соглашаться с переменами, умело под них подстраиваясь. Не все оказывались к этому готовы, в результате чего часть крепостных потерялась при данной им свободе, не сумев извлечь выгоду. Другая часть не тужила и при крепостном праве, всегда изыскивая лучшие возможности и быв в услужении у барина: такие продолжили процветать, невзирая на всё сильнее разгорающийся жар споров. На самом деле, сколько бы человек не предпочитал говорить о беспокоящих общество проблемах, с одной стороны будут ратующие за негативные ожидания, с другой – за положительные. Третий вариант кажется недостижимым, поскольку оставшаяся часть настолько аморфна, что её мнение жарко спорящим оказывается безразличным. Дабы было яснее, предлагается посмотреть на воспоминание из детства Серёжи Терпигорева, специально раскрывающее для читателя понимание данной проблематики.

Был у его дяди крепостной, с детских лет живший в Петербурге. Особого внимания ему не уделяли, почти забыв о его существовании. Но вот он появился на пороге барского дома, привыкший к вольной жизни, потому допускающий излишне навязчивые действия. Как должен вести себя крепостной? Как минимум: стоять, потупив глаза в землю. Художник так себя не вёл. Он знал себе цену, гордился знакомством с влиятельными лицами столицы и был уверен, барин не сможет ему отказать в просьбе. Хотел художник испросить разрешения выехать за границу, где собирался продолжить обучение мастерству живописца. Вот тут и орошает Терпигорев читателя холодным душем. Несмотря на успехи, художник числился крепостным, а значит и человеком полноценным он не являлся. Его могли, как собаку, посадить на цепь и более из имения не выпускать, что и произошло.

Куда испарилась напыщенность? Осознание действительности больно ударило по самолюбию художника. Вместо отстаивания прав, ибо мог бежать, найти покровителей и уже никогда не возвращаться назад, он встал на скользкий путь, прослыв горьким пропойцей. Особенность социального устройства Российской Империи тех лет нельзя понять здравым умом. Но! Император Николай не допускал разговоров о том, чтобы ослабить крепостное право. И баре зверствовали. С воцарением Александра II жестоко обращаться с крепостными уже было нельзя.

Как не относись к нравам иных помещиков, судьба человека всегда оставалась только в его руках, умей он ей грамотно распоряжаться. Уж не потому ли Терпигорев ввёл в повествование описание деятельности другого крепостного? Тот никогда не тужил, снабжал барина сластями и прочими полезными вещами из столицы. Персональных выгод он будто бы не искал, умея извлечь ему нужное без особого старания. Он и барина-то уговорил выделить ему незначительный надел у проезжей дороги, на котором планировал возвести дом с торговой лавкой. Своим положением он не гордился, вполне довольный доставшейся ему долей. Вполне очевидно, отмена крепостного права на нём негативно не скажется. Наоборот, он продолжит прислуживать прежнему барину, теперь занимаясь и собственной жизнью на собственное же усмотрение.

Что касается художника – изначально он и являлся главным героем повествования. Первое название рассказа звучало как “Рафаэль – Иван Степаныч”. Покажи Сергей только его печальную долю, негодовать тогда читателю, посылая проклятия на прошлое из-за творимых в пределах России зверств. Нюансы всё-таки возможны. Возможны и разговоры под другим углом восприятия былого. Например, будь у художника хозяином отец Терпигорева, а у деятельного крепостного – дядя. Тогда звучать истории в другой тональности. Однако, Сергей разумно заключил: кто не рвался к лучшему до отмены крепостничества – тот не стал к оному рваться и после.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Сергей Терпигорев “Первая охота” (1883)

Терпигорев Первая охота

Из цикла рассказов “Потревоженные тени”

Вседозволенность стирает грань между должным и имеющим место быть. Поставь одного человека над другим, разреши иметь над ним власть, как вскоре увидишь пробуждение звериных чувств. Не для того реформировалось крепостное право при Петре I, чтобы скудоумие обрело верх над разумностью. Но с исторической действительностью ничего не поделаешь – былого не изменить. Особенно то сыграло роль на становлении юного – тогда ещё Серёжи Терпигорева – писателя Сергея Атавы (под таким псевдонимом он предпочитал создавать художественные произведения под видом воспоминаний). В 1883 году он просто писал, не подразумевая в дальнейшем объединить рассказы под заглавием “Потревоженные тени”: цикла об утраченном прошлом, когда барин принимал крепостного за раба, считая себя правым бить и убивать. Как раз о том повествует первый рассказ, где в качестве теней выступили крепостные дяди Сергея Терпигорева.

Но читатель должен быть шокирован в последний момент, да и писал Сергей именно в качестве воспоминаний. Сам факт дикого обращения с крепостными должен идти отдельной повествовательной линией. Пока же к юному Серёже отец выбрал двух гувернёров – немца и француза. От них требовалось обучить мальчика отличному владению иностранными языками, иных причин для их привлечения к воспитанию не было. Родитель истинно считал: обучать ребёнка чтению и письму до двенадцатилетнего возраста – нерациональная трата времени, скорее способная испортить здоровье, нежели сообщить пользы. Так или иначе, немец и француз имели разные подходы к обучению. Если немцу проще соглашаться с точкой зрения нанявшего его человека, то француз будет постоянно возмущаться.

К слову нужно сказать, отец главного героя повествования мягок сердцем. Впрочем, принципы есть и у него. Он не имел сурового нрава, либо Сергей того не желал замечать. Получалось так, что автору повезло расти в добропорядочной семье, благодаря чему он не принимал никакого проявления жестокости. От самих мыслей о нанесении увечий крепостным кем-то, он мог ощутить дурноту. А как быть тогда с охотой, к которой юного героя готовил француз? Вроде гувернёр имел определённые жизненные устремления, правда его слова расходились с делом. Ежели ему не нравилось насилие над крепостными, то сам он не брезговал стрелять птиц ради самого факта охоты на них, хоть убивал ворон, чего ему совершенно не требовалось.

Так к чему Терпигорев вёл читателя? К непосредственно первой охоте. Довелось ему принять участие в травле живого существа, коим оказался ни заяц, ни лиса и ни прочее создание, созданное божественным промыслом будто бы для права людей распоряжаться над ним. Отнюдь, охотиться пришлось на человека. У дяди имелась привычка пускать крепостных в расход, когда они ему чем-то не угодили. Например, повар пережарил котлету, за сие насмерть забит в конюшне. Либо дьяк посмел слово против сказать, теперь скрывается в ближайших к имению кустах. Собственно, как раз на дьяка и будет объявлена охота. Как думает читатель, каким образом это воспринял Сергей?

Потому и было сказано о вседозволенности. Выступить против заведённых правил люди не могли – не пришло ещё время для вольности. Уйди они от помещика – быть им возвращёнными. Можно найти изрядно сюжетов, снова и снова напоминания о человеческой жестокости к себе подобному, поставленному в подчинённое положение. К тому и будет склоняться в творчестве Сергей Терпигорев, находя пронзительные моменты, скорее всего случавшиеся в действительности. И ведь наказывать или осуждать порядки ушедших дней бесполезно, тогда иначе не было принято думать.

Автор: Константин Трунин

» Read more

Михаил Салтыков-Щедрин – Очерки за апрель 1863

Салтыков Щедрин Наша общественная жизнь

Но почему всё так пусто, когда имеется богатый материал для творчества? В России случилось долгожданное, давно планируемое к осуществлению. Речь об освобождении крестьян от крепостной зависимости. Не передать словами, сколько человеческих жизней в одно мгновение надломилось. Терпели крах помещики и купцы, не могли найти себе применения и бывшие крепостные. Общество лихорадило, и ещё не скоро населявший Россию народ успокоится. Пиши именно об этом, забыв обо всё остальном. Возникала другая проблема – крестьяне не умели и не знали средств, дабы заявлять о творимых с ними несправедливостях. Бывшие владельцы крестьян понимали проблему иначе, находя неудовольствие от свершившегося. Приходилось сожалеть, наблюдая за отсутствием возможности придти к согласию. И Салтыков в той же мере негодовал, особенно обозлившись, ознакомившись с записками Фета.

Крепостничество – утраченный рай. Подобное суждение Михаил не мог терпеть. Ему опротивела поэзия, воспевающая в благостных тонах прежде существовавший порядок. Как можно говорить о происходившем, создавая романтические представления о том? И почему радужное восприятие былого оборачивалось человеконенавистничеством сейчас? Позиции Фета окончательно расшатались для Салтыкова, он уже не собирался мириться, высказывая прямо и без долгих размышлений. Осталось предложить поэтам принять вериги, дабы на личном примере показать благость утраченного для России крепостного рая.

Зачем потребовалось изливать столько яда? Михаил понимал, время для написания произведения о тяжести перехода крестьянина от крепостничества к вольной жизни ещё не пришло. Не имелось гарантий, будто такое время вообще наступит. Требовалось сперва провести Цензурную реформу, но пока продолжала действовать необходимость предварительного одобрения цензором планируемого к публикации текста. Может пыл Салтыкова к тому моменту остынет, пока же он не ограничивал себя в словах, продолжая использовать страницы “Современника” для выражения своего суждения, довольно спорного и не всегда верного.

Никто не может верно судить о происходящем, покуда не пройдёт некоторое количество лет. То должен был понимать и Михаил. Уже то заставляло ожидать развитие событий, опасаясь принятия скоропалительных решений. Каким бы всё виденное не оказалось очевидным – таковым оно могло вовсе не быть. Откуда знать Салтыкову, как тяжела доля крестьянина, ежели того не понимали бывшие крепостные? Они мыслили иным образом, порою ничего не требуя, так как редко кто из них умел принять и переосмыслить обыденность, легко отказавшись от казавшегося установленным раз и навсегда.

Требовалось понять, как применимо ко всему происходившему слово – справедливость. Должно быть ясно, нельзя создать нечто, способное всем оказаться по душе. Обязательно найдутся недовольные. Вполне оказывалось и так, что воспринимаемое справедливым для крестьянина, ежели говорить об освобождении от крепостной зависимости, то он сам это мог воспринимать за наказание. Оттого и замечания Фета оказывались справедливыми, когда он говорил о неудобствах новой формы общения с крестьянами. Ему вполне могли вторить сами крестьяне, сожалея об утраченном и желая вернуть крепостничество обратно.

Достаточно привести перечень очерков за апрель 1863 года, чтобы понять направление мысли Салтыкова: Несколько слов о справедливости, Случай с Петром и Иваном, Г-н Фет как публицист, Счастливые поселяне и угнетённые землевладельцы, Нечто о сближениях и общениях. Вполне очевидно, Михаил принимал за истину такое явление, как скорое размытие сословных различий. Не должен был быть далёк тот день, когда бывшие крепостные начнут добиваться прав третьего сословия, а то и вольются в число дворян. Всему своё время – осталось запастись терпением. Пока же приходилось впустую сотрясать воздух.

» Read more

Фёдор Эмин “Адская почта” (1769)

Эмин Адская почта

Авторитет Ивана Крылова неизменно падает, стоит ознакомиться с работами его ближайших предшественников. Публицистическая деятельность в издании “Почты духов” совпадает с аналогичной работой над журналом “Адская почта” Фёдора Эмина. Про басни можно не упоминать, если хорошо знать первоисточники использованных им сюжетов, порою в дословной адаптации. Не сказать, чтобы творчество Якова Княжнина было достойно нового пересказа, поскольку само адаптировало на российской почве труды иностранных авторов. Тем не менее, Иван Крылов склонен был вдохновляться за счёт созданного до него. Поэтому, каким бы не являлось содержание прежде написанного, не следует отказывать ему в праве на внимание.

К 1769 году Фёдор Эмин занимал важное место в русской словесности. Задуманный им периодический журнал “Адская почта, или Переписка хромоногого беса с кривым” мог конкурировать с журналом императрицы Екатерины II “Всякая всячина”, побуждая тем государыню к негативному его восприятию и преследованию. Фёдор хотел делиться сатирой, иносказанием показывая жизнь в Российской Империи, тогда как Екатерина желала видеть своё издание не настолько дерзким. Но читателю приятнее видеть отображение правды, пускай и в разговоре между бесами.

Фёдор использовал известные теперь сюжеты, когда речь заходила о негативных процессах в тогдашнем государстве. Основой для историй становились чаще ситуации вокруг крестьянства, используемого помещиками для удовлетворения собственных нужд, без старания озаботиться сохранением человеческого достоинства среди вверенных ему под надзор людей.

Кто не знает, что требовалось отправлять определённое количество крестьян в действующую армию? Свои крепостные могли откупаться, вследствие чего помещикам приходилось покупать людей на стороне, дабы сего пришлого человека предоставить согласно закона в вооружённые ряды. Такова суровая реальность тех дней. Как же её не высмеять? И бесы в переписке это обсуждают, не сообщая выводов своих суждений. Читателю итак было понятно, для чего они вели такой разговор.

Но как купить крестьянина, обойдя установленные правила? Можно крестьянину дать вольную, а тот после подаст прошение о признании его снова крепостным, только у другого помещика, ибо самостоятельно обеспечить своё существование не умеет. Если это не указание на провалы в крепостном деле, то тогда инструкция по применению. Во всяком месте найдутся прорехи, на кои надо без жалости указывать, ведь назначение сатиры не обличение, а желание исправить несправедливость.

В другой истории “Адская почта” сообщается о крестьянине, откупившемся от сурового наказания, заменив его на избиение плетьми. После таких свидетельств крестьянство воспринимается совершенно иначе, нежели о нём смеют судить потомки. Не настолько всё было удручающе, всегда находились умелые люди, обращающие невыгодное для себя существование на более удобное. Собственно, Фёдор не уставал сказывать, продолжая приводить примеры высокой степени ценности, к которым обязательно стоит проявить внимание.

Восприятию текста мешает его сложность. Без требуемого подхода к содержанию “Адской почты”, её наполнение покажется лишённым смысла абсурдом. Нужно преодолеть это суждение, позволив разуму сделать требуемые выводы о полезности сообщаемой информации, пусть и в форме переписки бесов. Не так важно, каким образом Фёдор Эмин обходил цензуру, поскольку поступал грамотно, не допуская речи о будто бы имеющем место в действительности того, о чём смели судить некие представители ада.

Реакция власти сделала невозможным продолжение выпуска издания. С июля по декабрь вышло шесть номеров, после чего Эмин подвергся опале. К апрелю следующего года он умрёт. Стоит ли искать взаимосвязь между этими событиями? Думается, она обязательно имелась.

» Read more